Жанр: Экономика
Геоэкономика (господство экономического пространства).
...ренной
дематериализацией богатства и ростом значимости третичного
сектора. Границы пали. Высокий уровень жизни трудящихся
промышленно развитых стран уже не защитить с
помощью тарифных барьеров от конкуренции новых индустриальных
стран с гораздо более низкой стоимостью рабочей
силы. Экономическое пространство и рынок уже не совпадают
с территорией какого-либо Государства. Произошел переход
от системы "рынок - государство" к системе "много
государств - один рынок" '.
В результате изменяются отношения между политикой и
экономикой. Рушатся налаженные связи между государством,
территорией и богатством. Глобализация экономики подстегивает
эти изменения. Менее отчетливыми становятся различия
между "внутренним" и "внешним". Этого не учитывают
лишь те государства, для которых характерен глубокий бюрократически-ассистенциальный
склероз; например, внутрен*
Карло Жан - корпусной fenepan; Президент Центра высоких исследований Министерства
обороны; доцент Стратегических исследований Университета Луис-Гвидо
Карли в Риме.
20 Карло Жан
няя торговля в них обособлена от внешней. Биполярному
миру такого рода экономическая турбулентность была неведома.
Тогда все обстояло гораздо проще и держалось под контролем.
Две сверхдержавы в своей конкуренции "с нулевой
суммой" обеспечивали status quo. Теперь мировое экономическое
пространство уже не разделено четкими разграничительными
линиями. Тем не менее, оно остается неоднородным.
Это объясняется не только тем, что экономические пространства
продолжают меняться под воздействием потоков
спроса и предложения (политические пространства более стабильны,
поскольку они ограничены территориальными границами
государств); причина кроется и в многочисленных
различиях, к примеру, в разной стоимости рабочей силы, используемой
предпринимателями и Государствами, которые
пытаются манипулировать ею ради собственной выгоды. Глобализация
рынка не ведет к стиранию различий. Каждый стремится
подчинить универсум своим интересам.
Изящной простоты двухполюсного мира, в котором мировая
геополитическая конкуренция структурировалась по оси
Восток - Запад, больше не существует^. С ее утратой исчезли
и условия, определявшие экономическое соперничество
между Соединенными Штатами, Европой и Японией; эти
условия задавались тем, что последние нуждались в американских
стратегических гарантиях перед лицом советской угрозы.
С другой стороны, исчезли условия, порождавшие - в
результате двухполюсного противостояния - конфликтную
ситуацию в третьем мире. В двухполюсный период такая ситуация
не могла выйти за определенные пределы, иначе это
привело бы к вмешательству двух сверхдержав, опасавшихся,
в свою очередь, изменений мирового равновесия в ущерб себе
и неизбежности прямого столкновения, чреватого ядерной
эскалацией^
Следовательно, вмешательство двух сверхдержав являлось,
по существу, сдерживающим фактором. Существовал фактический
альянс между Москвой и Вашингтоном. Третий мир
вынашивал новый мировой экономической порядок с более
справедливым распределением богатств, вынуждая ценить свое
"неприсоединение" и разрабатывая причудливые проекты в
рамках ЮНКТАД (Конференция Объединенных Наций по
Торговле и Развитию). Третий мир полагал, что может осуГеоэкономика
21
ществяять давление и шантаж по отношению к Западу, пользуясь
наличием у себя сырьевых ресурсов и угрожая открытием
пути для советского проникновения. Сейчас его значимость
становится все меньше и меньше.
По многим соображениям говорить о третьем мире уже не
имеет смысла. В самом деле, третий мир все сильнее дробится
на противоборствующие группы, соперничающие между
собой ради получения как можно большей квоты экономической
помощи со стороны Запада. Достаточно взглянуть на
то, что происходит в Средиземноморье. Взаимоотношения
между североафриканскими и ближневосточными странами
практически сведены к нулю. Гораздо важнее отношения отдельных
государств с Севером. Только инициатива Севера -
подобная той, что была предпринята Конференцией в Касабланке
в октябре 1994 года - может привести к некоторому
порядку, стабильности и развитию на Юге.
Благосостояние и безопасность, даже на случай невоенной
угрозы, такой, как массовая миграция, тесно связаны
между собой. Если в биполярном мире экономика была "на
службе" у вооруженных сил, теперь положение стало прямо
противоположным. Вооруженные силы существуют уже не
для защиты от прямых нападений, которые представляют
собой "крайний случай" и сводятся к возможности применения
ракетных средств и оружия массового поражения. Военная
мощь нужна главным образом для того, чтобы уменьшить
политический риск, связанный с инвестициями и торговыми
отношениями; установить порядок, законное право
и международную стабильность; иными словами, распространить
рынок, тяготеющий к глобальности, на регионы, где для
этого еще нет соответствующих условий. Самые сильные и
самые богатые, естественно, заинтересованы в поддержании
status quo, навязывая такие правила, которые отражают, фиксируют
и укрепляют существующее равновесие сил.
Все более частыми и настойчивыми становятся заявки на
фактическую "реколонизацию", в особенности со стороны
политических элит, приведенных к власти Западом во многих
государствах третьего мира"*. Даже спорное право-долг гуманитарного
вмешательства, стоящее в международном праве
выше абсолютного суверенитета государств, по своей сути соответствует
подобной ориентации. Речь вновь заходит о меж22
Карло Жан
дународном мандате и доверенном управлении. Более или менее
осознанно, в подтверждение необходимости этого приводятся
аргументы, весьма схожие с доводами Киплинга в пользу
европейского колониализма прошлого века, представленного
как "бремя белого человека". Однако, в отличие от прошлого
века, колоний уже не ищут. Сегодня от них отказываются.
Стоимость колоний возросла. Выгоду, которую они приносили,
можно получить меньшими затратами, используя косвенные
методы геоэкономики. Западные общества, как в Европе,
так и в Северной Америке, переживают острый демографический
кризис и уже не в состоянии прибегать к силе, кроме
тех случаев, когда речь заходит о защите их жизненных
интересов. Для них уже не приемлемы потери, даже те, что
наносятся противнику. Такие потери оказывают растущее прямое
воздействие на политику, так как средства массовой информации
информируют о них в реальном времени. Политика
обязана все это учитывать, что ведет чуть ли не к самосдерживанию
от применения силы со стороны Запада. Подобная
ситуация подталкивает на поиски безопасности с помощью
других средств, менее дорогих и рискованных, а следовательно,
более приемлемых в смысле политического консенсуса.
Юг все заметнее оттесняется конкуренцией со стороны
Восточной Европы и бывших советских республик. Западная
помощь направляется преимущественно именно в эти регионы,
считающиеся более важными для будущего Европы. Распределяется
эта помощь через специально созданный в Европе
банк - EBRD - Европейский банк реконструкции и
развития, независимый от Мирового банка и от Международного
валютного фонда, практически контролируемых Вашингтоном^.
Но экономический подъем Восточной Европы
и бывшего Советского Союза не пройдет безболезненно и
займет много времени^ Между тем, Запад не сможет выделить
третьему миру большие ресурсы. Вполне вероятно, что
теперешний уровень помощи Югу будет снижаться. Это относится
и к таким регионам, как страны южного Средиземноморья
и Мексика, которые более непосредственно влияют
на Европу и на Соединенные Штаты.
Впрочем, новые геоэкономические регионы имеют тенденцию
развиваться по меридианам. Это демонстрирует
NAFTA (Североамериканская зона свободной торговли). После
Геоэкономика 23
истощения ресурсов дешевой рабочей силы Восточной Европы
благодаря ее интеграции в европейское экономическое
пространство, а также росту ее благосостояния и, следовательно,
заработной платы трудящихся, Европа будет вынуждена
обратиться к странам юга Средиземного моря. В течение ближайших
15-20 лет ей придется вновь обратиться к концепции
Евроафрики, трактующей Средиземноморский бассейн как
единый регион (что было отмечено на Конференции в Касабланке
в октябре 1994 года, а также в ходе CSCM - Конференции
по безопасности и сотрудничеству в Средиземноморье,
работа которой возобновится осенью 1995 года в Барселоне), а
не как барьер между цивилизациями или, в лучшем случае,
путь сообщения из Гибралтара в Суэц и далее в Черное море.
Юго-Восток Азии переживает, в свою очередь, период бурного
развития, вносящего изменения в геоэкономическую
"карту" мира. Отрицательные последствия для Запада были
бы еще большими, если бы экономическая интеграция стран
Юго-Восточной Азии проходила не вокруг Японии или Соединенных
Штатов, а была бы ориентирована на Китай. Такой
ход событий пока едва ли возможен еще и в связи с озабоченностью,
которую вызывает растущая военная мощь
Пекина, порождающая всеобщее вооружение Юго-Восточной
Азии.
Китай переживает в последние годы стремительное экономическое
развитие, охватившее прибрежные районы, что
могло бы привести к напряженности в отношениях с центральными
районами, в которых расположены центры политической
и военной власти. Так или иначе, позиция Китая
укрепляется, и он становится одним из мировых центров
мощи.
Индия, подобно Китаю, обладает всем потенциалом для
развития и трансформации на том же самом полюсе геоэкономической
мощи. Однако ее этнолингвистическая раздробленность,
противоречия между политической системой, построенной
по демократической западной модели, и экономической
системой социалистического типа, открытые и непримиримые
столкновения между индуистами и мусульманами,
а главное, несостоятельность ограничительной демографической
политики могут серьезно дестабилизировать внутреннее
положение в стране.
24 Карло Жан
Латинская Америка начинает выбираться из экономического
кризиса, в котором оказалась прежде всего из-за вмешательства
в ее экономику популистских и коррумпированных
правительств. Они установили характерную форму "неомеркантилизма
по-южноамерикански", подчиненного интересам
правящего класса, который скрывал их под личиной
общественного интереса и национальной солидарности^ используя
при этом подходы и механизмы, во многом напоминающие
аналогичные приемы, практиковавшиеся в Италии
в 70-е и 80-е годы.
Россия пребывает в разгаре политического, экономического
и социального кризиса. Она пытается восстановить геополитическое
пространство, которое принадлежало вначале
царской, а затем советской империи. Ей удалось это сделать
в Закавказье и, частично, в Средней Азии и Белоруссии. Российская
армия охраняет западные границы Белоруссии с
Польшей и Литвой и сражается в Таджикистане на афганской
границе. В экономике наметилось некоторое оживление,
несмотря на тревожный факт повсеместного распространения
организованной преступности. В регионах Восточной
Сибири нарастает демографическое давление Китая.
В Москве идет напряженная политическая борьба.
Россия опасается расширения на Восток таких мощных
западных институтов, как Европейский Союз и, прежде всего,
НАТО; подобное расширение свело бы на нет ее влияние
в центральновосточной Европе, но она не в состоянии
противостоять ему. Россия не выдержала бы новой холодной
войны. Возможно, она уже не может сделать выбор
между могуществом, то есть восстановлением империи, и
благосостоянием, то есть концентрацией на полных драматизма
внутренних экономических проблемах. Россия может
выжить, только удерживая под контролем свою потенциальную
нестабильность. Дляотого она нуждается в поддержке
и сотрудничестве со стороны Запада, Германии и, в особенности,
Соединенных Штатов. Лучшей гарантией от восстановления
"империи" - царской, а затем советской -
является цена такого восстановления. Воссоздание империи,
как с согласия сторон - в случае с Белоруссией и Арменией,
так и силой, что может произойти в случае с Украиной,
имело бы высокую цену, которую Москва не смогла
Геоэкономика 25
бы заплатить, не подвергаясь опасности потерпеть внутреннюю
катастрофу.
Три геоэкономических полюса G7 - Соединенные Штаты,
Европа и Япония, - судя по всему, призваны господствовать
в мировой экономике в ближайшие двадцать лет,
хотя сценарии развития могут быть совершенно разными.
Наиболее вероятными из них представляются три*:
а) первый сценарий: все три "полюса" промышленно развитого
мира продолжают политику сотрудничества под эгидой
World Trade Organization. Последняя следит за соблюдением
норм, надежно обеспечивающих свободную конкуренцию
и открытость рынков. Таким образом возникнет глобальная
экономическая система, основанная на сотрудничестве
и уважении оговоренных между собой правил. Подобный
сценарий является наиболее благоприятным для мирового
экономического роста. Это единственный сценарий, который
обеспечил бы наличие ресурсов, а возможно, и способствовал
бы развитию; во всяком случае, он смягчил бы
наиболее острые проблемы Востока и Юга. Иначе огромные
ресурсы оказались бы поглощенными в геоэкономическом
соперничестве трех полюсов промышленно развитого мира.
Не исключено, что в этой связи определятся условия для
новой NAFTA, на сей раз уже трансатлантической (North
Atlantic Free Trade Area), что укрепило бы евроамериканское
сотрудничество и оказало бы серьезную поддержку НАТО ".
Это было бы самым благоприятным исходом с точки зрения
Европы и Соединенных Штатов. Такой сценарий гарантировал
бы не только развитие, но и поддержание равновесия
внутри Европы;
б) второй сценарий: все три "полюса" становятся противоборствующими
экономическими блоками; следствием этого
явятся геоэкономические конфликты с целью получения незначительных
преимуществ по отношению друг к другу; при
этом внутри блоков будет развиваться экономическая интеграция
или, по крайней мере, обеспечиваться открытость рынков
и сотрудничество. Такой поворот событий отрицательно
сказался бы на росте мировой экономики не только по причине
вызванных им искусственных ограничений мирового
рынка, но и потому, что соперничество между блоками поглотило
бы громадное количество ресурсов.
26 К-арло Жан
Из данного сценария вовсе не вытекает, что Япония может
стать центром "полюса" Юго-Востока Азии, превратив
его в "блок". Действительно, Япония не пойдет на всеобщее
экономическое противостояние с Соединенными Штатами,
в чьей защите, но уже не от СССР, а от Китая, она будет
постоянно нуждаться. Объем торговли с Соединенными
Штатами государств Юго-Восточной Азии, особенно Южной
Кореи и Тайваня, пока что превышает аналогичный показатель
торговли с Японией. Поэтому не исключена возможность
образования обширной "зоны экономического сопроцветания"
Тихого океана, в которой Соединенные Штаты
играли бы определяющую роль во всех областях; такая зона
выполняла бы как функцию сдерживания китайской мощи,
так и ее интеграции или, по меньшей мере, совместимости с
экономической системой G7. Очевидно, что для этого Соединенные
Штаты должны были бы придать больший вес
Тихоокеанскому региону по сравнению с Атлантическим.
Оправданность этого второго сценария зависит от поддержания
американского военного присутствия в западной части
Тихого океана, чего желают все государства данного региона
для создания противовеса растущей мощи Китая в ЮжноКорейском
море, геополитическом центре тяжести Юго-Восточной
Азии, а также во избежание того, чтобы роль противовеса,
"катализа", или, если угодно, гегемона взяла на себя
Япония. Действительно, Япония как будто ориентирована на
продолжение не очень активной политики в Восточной Азии.
Главное для Японии - войти в Совет Безопасности ООН.
Гораздо меньше усилий она прилагает для того, чтобы занять
главенствующее положение на Юго-Востоке Азии. Таким
приоритетам соответствуют шаги Японии, направленные на
интернационализацию ее финансово-промышленной мощи.
По-видимому, речь идет о блестящем замысле косвенной стратегии,
цель которой - усилить мировое значение Токио, не
пугая при этом другие страны и не компрометируя тем самым
ее экономическую экспансию.
Если, после окончания интеграции всего Тихоокеанского
региона, Соединенным Штатам пришлось бы пересмотреть
свои интересы и свой взгляд на присутствие в Европе, последняя
оказалась бы в серьезной опасности. Уменьшилась
бы степень влияния Европы на мировые события при защите
Геоэкономика 27
своих интересов. Она бы оказалась один на один - то есть
без американской поддержки - с непредсказуемой ситуацией,
в том числе и политико-стратегического характера, порождаемой
двойной дугой кризиса, которая опоясывает Европу
от Магриба до Балкан и от Ближнего Востока до Кавказа
и Государств Балтики;
в) третий сценарий: процесс балканизации, протекающий
в политической и стратегической областях, распространяется
и на область экономическую. Неразбериха и напряжение становятся
всеобщими. Наступает полоса повсеместной геоэкономической
войны, или герильи. Отдельные национальные
государства устанавливают более строгий контроль над раздробленной
и дикой мировой экономической системой, подрывая
изнутри спаянность своих экономических блоков.
Динамика этого сценария представляется тем более опасной
из-за растущего убеждения, что в геоэкономическом соперничестве
победит тот, кто сделает первый шаг, пытаясь
получить преимущество внезапности, шаг, направленный на
то, чтобы защититься от конкуренции таким "барьером доступа"
на рынок, который можно преодолеть лишь с помощью
весьма дорогостоящей "лобовой атаки". "Культ геоэкономического
и технологического наступления" во многих отношениях
схож с культом в военной области, существовавшим
в Европе в начале XX века. Этот новый культ столь же опасен
и угрожает нестабильностью '°. В рамках данного сценария
возможно усиление тенденции к геополитческому дроблению
мира благодаря тому, что технологические спады, ранее
начинавшиеся в военном производстве и продолжавшиеся
в гражданском, теперь разворачиваются в обратном направлении.
Развитие сотрудничества в стратегической области
между тремя "геоэкономическими полюсами" оказалось
бы серьезно затруднено по сравнению с сегодняшней ситуацией.
Стремление каждого государства ревностно охранять
собственные промышленные секреты может привести к ускорению
эрозии во взаимодействии между существующими в
настоящее время многосторонними институтами безопасности.
Обозначилась бы конкурентная ренационализация, в том
числе и в стратегической области, что привело бы к дальнейшей
дестабилизации всей международной структуры и создало
бы возможность для образования оппозиционных коали28
Карло Жан
ций. Например, в Европе могли бы возникнуть западная коалиция,
в которой главенствовали бы американцы, и германизированная
среднеевропейская коалиция. И это серьезно
сказалось бы на том же национальном единстве Италии.
Наиболее вероятным из приведенных выше макросценариев
" является второй: три экономических "полюса" превращаются
в противоборствующие "блоки"; при этом господствует
" Real- Econornik"; отдельные экономические блоки стремятся
получить незначительные односторонние преимущества, даже
ценой нарушения единства мирового рынка.
Однако сейчас намечается обратная тенденция, которая
могла бы противостоять раздроблению мировой экономической
системы. Экономическая мощь государств, размываемая
"полюсами" или "блоками" "сверху", одновременно размывается
и "снизу" городами-государствами или государствами-регионами
". Это естественные экономические зоны, участвующие
в хозяйственной жизни не только отдельных континентов,
но и всего мира "без границ" напрямую, без серьезного
посредничества ни со стороны государств, ни со стороны
наднациональных полюсов. У этих зон нет политических
границ, но есть рубежи, проведенные невидимой рукой логики
экономических потоков, рукой, не знающей границ.
В одних случаях это всего лишь куски государства. В других
- они перекрывают государственные границы, как, скажем,
трансграничные "еврорегионы". Впрочем, их появление
может привести к дальнейшему росту нестабильности,
если не будет проходить равномерно на всех трех "полюсах".
Одна из причин - вполне предсказуемая реакция со стороны
второстепенных зон, которые попытаются восстановить
территориальное единство и экономический суверенитет национальных
государств, путем принятия протекционистских
мер, стимулирования автаркических процессов и, быть может,
развязывания гражданских войн и осуществления государственных
переворотов. Тенденция размывания экономической
мощи государств развивается стремительно, так как
этому способствуют новые информационные технологии, а
также растущая роль мультинациональных компаний и денационализация
их деятельности.
Впрочем, возможна - а по мнению многочисленных наблюдателей,
и более чем вероятна - переоценка функции
Геоэкономика 29
национальных государств, часть из которых может вновь по^
ставить вопрос о равновесии внутренних потенциалов "полюсов",
пользуясь своими широкими возможностями по координации
и мобилизации изменчивых межрегиональных
образований. Говоря об "устойчивости" государств-наций,
не следует недооценивать силы их институтов, являющихся
опорой демократии и гарантом социальной справедливости,'
а также важную психологическую роль национальной самобытности,
основанной на языке и общности культурного наследия
". Тем не менее, по сравнению с прошедшими десятилетиями,
мощь государств подверглась эрозии с трех направлений:
сверху - под влиянием таких наднациональных
организаций, как Европейский Союз; со стороны - благодаря
появлению мощных транснациональных сил; и снизу
- под воздействием тенденций к местничеству и регионализму.
Все эти силы, способствующие ослаблению силы и
* роли государств, стремятся, естественно, к объединению
между собой.
Некоторые аналитики, как уже говорилось выше, трактуют
тенденцию к транснациональному объединению как простое
перераспределение экономической власти между государствами
и их регионами и полагают, что, по крайней мере в Евро1
пейском Союзе, уже достигнута максимально возможная децентрализация.
В недалеком или даже ближайшем будущем,
возможно, наметится обратная тенденция частичного возобновления
контроля над экономикой со стороны государств.
Скажем, те же мультинациональные компании получат преимущества
разве что от усиления власти наднациональных
организаций, из-за меньшей действенности контроля со стороны
последних. Действительно, их вполне устраивает нынешняя
система разрозненных государственных законодательств,
так как последние вынуждены соперничать между собой с целью
привлечения международных' инвестиций^. Кроме того, чем
больше развиваются естественные экономические регионы, тем
больше они должны удовлетворять коллективным нуждам и
солидаризироваться по примеру государств. И хотя экономика
не может заменить политику, а распределение товаров и услуг
не может взять на себя роль управления людьми, будущее геополитическое
устройство мира будет так или иначе находиться
под влиянием экономики.
30 Карло Жак
Намеченные сценарии следует, очевидно, воспринимать
как упрощенные схемы, учитывая сложность, разнообразие
и изменчивость отдельных ситуаций. Сценарии показывают,
что государства, которые с данной точки зрения остаются
главными действующими лицами геополитического процесса,
играют и еще будут играть решающую роль в области
экономики в условиях нового мирового порядка (или беспорядка).
Им необходимо достичь равновесия между властными
функциями государств и других действующих лиц на глобальном,
мультинациональном и субнациональном уровне, а
также на транснациональном уровне, с участием крупных
мультинациональных предприятий и финансовых центров.
Границы между национальной и глобальной, "внутренней"
и "внешней" экономикой сделались весьма относительными.
Поэтому государству нужно учитывать растущее
значение внешних факторов для благосостояния нации и
придерживаться такой политики, которая обеспечивала бы
благоприятное международное положение национальной экономики,
как это делает Япония в отношении стимулирования
экспорта и инвестиций за рубежом. Такой подход является,
помимо прочего, эффективным средством создания квалифицированных
рабочих мест в собственном государстве ".
Территориальная политическая логика должна отступить, ее
необходимо уравновесить логикой потоков, свойственной
экономике, стремящейся разорвать связи с территориями,
которые с помощью границ удерживаются государствами в
плену.
Отсутствие эффективной внешней экономической политики
уже непозволительно для государств. Глобализация сделала
внутреннюю экономику не только тесно связанной, но
и зависимой от внешней экономики. Однако "турбокапитализм",
по определению Эдварда Люттвака, произвел структурный
переворот в экономической системе, по отношению
к которой политика бессильна, поскольку такая экономическая
система определяется рынком, не контролируемым политикой.
Рабочий класс стал теперь интернациональным. Заработная
плата тяготеет к среднемировому показателю, с соответствующими
поправками на различную производительность.
Технология уменьшает потребность в рабочей силе, вытесГеоэкономика
няя массы работников из промышленности и таких областей,
как транспорт и связь. Сфере услуг уже не удается их
поглощать.
Финансовое бремя социальной политики европейских "государств
благосостояния" можно осилить только при невероятных
показателях экономического роста, достижению которых
препятствует
...Поділитися у соцмережах
