Геоэкономика (господство экономического пространства).

Жан К., Савона П.
Геоэкономика (господство экономического пространства).
пер. с ит.
М., 1997.
207 с.От редакции.
Предисловие к русскому изданию.
Введение.
Карло Жа^
Геоэкономика: теоретические
аспекты, методы, стратегия
и техника.
Серджо Фиоре *
Институциональная организация
геоэкономической конкуренции.
Фульчери Ъруни Рочча*
Геоэкономический фактор
в финансовых отношениях
с зарубежными странами.
Освальдо Кукуцца*
Отмывание денег
и мировая экономика.
Карло Жан и Паоло Савона
Выводы: геоэкономика
как инструмент геополитики.
Термин "геоэкономика" пока еще нов и не очень принят в нашем
политическом и научном обиходе. Как сказал мне один очень хорошо
образованный экономист: "Я, конечно же, употребляю это слово
и знаю, что я при этом имею в виду, но у меня вовсе нет уверенности,
что мои собеседники имеют в виду то же самое". Термин и в
самом деле молод. Он появился лишь в конце 80-х годов благодаря
консультанту Совета по национальной безопасности и Государственного
департамента США Эдварду Люттваку. Генетическое и смысловое
родство геоэкономики и геополитики очевидно. Смысл введенного
Э. Люттваком понятия может в какой-то мере пояснить
заглавие одной из его книг: "Американская мечта под угрозой: как
не допустить превращение США в страну третьего мира и как победить
в геоэкономическом соперничестве за экономическое превосходство".
Вслед за Люттваком авторы предлагаемой вниманию читателя
книги понимают под геоэкономикой дисциплину, изучающую
те аспекты международной конкуренции, где главными действующими
лицами являются не промышленные корпорации или
банки, а государства. Говорят авторы и о специфическом геоэкономическом
видении действительности, то есть об интерпретации экономических
и политических процессов под углом зрения межгосударственной
конкуренции. Прикладная задача геоэкономики -
выработать стратегию действия государства, позволяющую ему обеспечить
"своим" компаниям и "своим" хозяйственным комплексам
в целом максимальные конкурентные преимущества по сравнению
с "чужими" компаниями и экономиками.
Едва появившись, геоэкономика вызвала острую полемику о
месте и роли геоэкономического соперничества в международной
конкуренции. Разработчики новой дисциплины склонны считать,
что в современных условиях геоэкономическая конкуренция становится
главным элементом борьбы, которую на мировом рынке
8 Карло Ж.т
ведут между собой национальные хозяйственные комплексы, и что
эффективное использование геоэкономических инструментов является
важнейшим условием успеха в этой борьбе. По мнению их
оппонентов, новорожденная наука явно преувеличивает значимость
геоэкономических аспектов меяздународной конкуренции, играющих
в реальной действительности весьма и весьма скромную (чтобы
не сказать второстепенную или третьестепенную) роль.
Не вдаваясь в детали дискуссии, скажу лишь, что помимо пристрастия
к разным теоретическим концепциям, сторонники и критики
геоэкономики отличаются друг от друга еще и прямо противоположными
оценками конкурентоспособности экономики своей
страны (или своих стран) на мировом рынке. Оппоненты геоэкономического
подхода, как правило, полагают собственную национальную
экономику достаточно сильной для того, чтобы выжить в
международной конкуренции, не прибегая к массированной помощи
государства. Сторонники геоэкономики, напротив, сомневаются
в конкурентоспособности своей национальной экономики и считают,
что она не сможет успешно конкурировать с другими странами
без системной поддержки со стороны государственных структур.

Иными словами, здесь, как и всюду, сильный склонен проповедовать
ультралиберализм, а слабый апеллировать к активной помощи
государства.
Не случайно поэтому, что геоэкономическая проблематика активно
дискутируется и в России. При сравнительной новизне и
непривычности для "среднестатистического" российского уха самого
термина "геоэкономика", российский читатель, сколько-нибудь
внимательно следящий за дискуссиями в Государственной Думе
или в СМИ, с первых же страниц книги окажется в знакомой атмосфере.
Он, в частности, прочтет о том, что Государство (правда,
на сей раз уже не российское, а итальянское) плохо защищает интересы
национальной экономики на мировой арене, не имеет целостной
внешнеэкономической политики, а та, которая имеется,
плохо согласована с внутренней экономической политикой (которой,
впрочем, тоже нет); что ведомства, занятые внешнеэкономической
и внешнеполитической проблематикой, действуют вразнобой;
что чиновничество недостаточно хорошо обучено для управления
страной в новых условиях; что центральная власть ослабляется,
с одной стороны, региональными властями, а с другой - наднациональными
организациями и мультинациональными корпорациями;
что существующее налоговое законодательство страны никуда
не годится, отпугивает иностранных инвесторов и не дает развернуться
национальному предпринимательству; что результатом непродуманной
приватизации может стать утрата национального контроля
над ключевыми производствами военно-промышленного комГеоэкономика

9

плекса и вообще над высокотехнологичными производствами; что
государство крайне неэффективно борется с криминальной экономикой,
незаконным вывозом капитала, уходом от налогов и отмыванием
"грязных" денег; что без целенаправленных системных усилий
государства страна рискует быть вытесненной на периферию
постиндустриального мира или даже в третий мир, и т. д.
Словом, для начала российский читатель получит прекрасную
возможность испытать либо чувство глубокого удовлетворения (по
принципу "У соседа корова сдохла - пустячок, конечно, а приятно"),
либо ощущение разочарования ("Оказывается, демократы не
во всем виноваты, просто у нас так же, как у всех"). Но это лишь
для начала. Собственно говоря, на этом перечислении сходства кончаются,
и начинаются различия.
Дело в том, что в России геоэкономические проблемы обсуждаются,
по преимуществу, политиками, посвятившими себя разоблачению
мирового заговора против России, нацеленного на полное и
окончательное уничтожение или колонизацию нашей страны.
В качестве мер по решению геоэкономических проблем разоблачители
заговора обычно предлагают стратегию глубокой обороны -
таможенные барьеры и другие способы самоизоляции от внешнего
мира. Кроме того, внимание к геоэкономическим проблемам, как
правило, тесно коррелирует у нас с идей строительства социального
государства.
В Италии все наоборот. Там поборники геоэкономического подхода
самым категорическим образом отмежевываются от "заговоромании"
и исследуют проблемы с сугубо рациональных позиций.
Кроме того, они полагают, что в нынешних условиях экономическая
оборона обрекает страну на поражение и что для победы нужна
не глухая изоляция, а умная открытость, не защита слабых производств,
а поддержка сильных и перспективных. Далее. По мнению
итальянских "геоэкономистов", одним из главных факторов,
способных привести страну к проигрышу в геоэкономическом соревновании,
является ориентация на социальное государство, или
государство всеобщего благосостояния (Welfare State). Наконец,
итальянские ученые - в отличие от многих российских политиков
левого толка - считают, что парламентская республика в значительно
меньшей степени отвечает (если вообще отвечает) требованиям
геоэкономической конкуренции, чем республика президентская,
и что в любом случае для успешного проведения геоэкономический
операций стране необходима очень сильная, технократическая
по характеру исполнительная власть, во многом свободная
от давления политизированного парламента.
Разумеется, мнение итальянских специалистов не являются истиной
в последней инстанции, а их рецепты - возможно, идеаль10
Карло Жан

ные для Италии - могут оказаться совершенно неприменимыми
для России. При всей схожести российских и итальянских геоэкономических
проблем, системный контекст и специфические "частности"
их существования в наших странах заметно различаются.
А дьявол, как известно, скрывается в деталях.
И все же по крайней мере два тезиса авторов книги представляются
бесспорными. Во-первых, геоэкономические вопросы заслуживают
самого пристального внимания со стороны политического
истеблишмента. Отдавать их на откуп политическим маргиналам и
мифотворцам, мягко говоря, не умно. Без грамотного учета геоэкономического
фактора в своей внутренней и внешней политике экономически
слабая страна вряд ли сумеет подняться с колен. Вовторых,
для того, чтобы выжить и победить в острейшей международной
экономической конкуренции, национальной экономике необходимо
не обороняться, а наступать, а для этого нужны продуманная,
долгосрочная и комплексная геоэкономическая стратегия
и государственный аппарат, способный эту стратегию реализовать.
Хочется надеяться, что публикация этой книги будет способствовать
нашему лучшему пониманию экономических и политических
реалий современного мира и тем самым поможет нам лучше
работать на благо России.
Марк Урнов,
председатель Фонда аналитических
программ "Экспертиза"
Предисловие к русскому изданию.
Международное соперничество и иерархия государств все
больше зависят от их экономики. Современное Государство,
возникшее в Европе в XVI-XVII веках, главным образом
стремилось всячески усилить свою военную мощь. В наши
дни Государству необходимо, помимо всего прочего, постоянно
поднимать уровень своей экономической конкурентоспособности.
Геоэкономика - это не новая дисциплина. Между политикой
и экономикой всегда существовала тесная связь. Ставя
перед собой определенные задачи, политика неизбежно учитывала
экономические интересы. В свою очередь, экономика
предоставляла политике финансовые, технологические и промышленные
ресурсы, необходимые для осуществления этих
целей; кроме того, она использовалась политикой и как оружием,
в виде экономических санкций и эмбарго.
Интерес, проявляемый сегодня к геоэкономике на Западе,
объясняется, с одной стороны, изменениями в структуре и
механизмах постиндустриальной экономики, а с другой -
относительной ролью экономических рычагов по сравнению
с военными. Международная обстановка характеризуется целым
рядом противоположных тенденций: глобализация и взаимозависимость;
создание интегрированных макрорегиональных
блоков; дробление и ренационализация. Если в досовременную
эпоху рынков было больше, чем Государств, и до
недавнего времени рынки преимущественно совпадали с Государствами,
сейчас существует один-единственный рынок,
в то время как число Государств постоянно растет.
Государства не обречены на исчезновение. Наоборот, они
усиливаются, особенно после того, как прекратилось противостояние
между численными идеологиями, такими, как ком12
Карло Жан
мунизм и либерализм. Они должны отказаться от своих функций
и структур и приноравливаться к новым реалиям. Однако
прежними остаются основные действующие лица международного
процесса, точки достижения равновесия между
свободой личности и общественной солидарностью, центры,
в которых, пусть даже принудительно, определяются политические
интересы и цели.
В экономике произошли глубокие перемены. Господствующей
экономической сферой является теперь не первичная и
даже не вторичная сфера, а сфера высокоразвитых услуг.

В этой сфере производится около 70% национального достояния
самых богатых Государств. Богатство дематериализовалось.
Тарифные барьеры на границах оказываются неэффективными.
Они уже не могут, как некогда, обеспечивать благосостояние
граждан. Непрерывное совершенствование технологии,
позволяющей производить все больше богатства, революция в
области информации, снижение расходов на транспортировку
и связь ведут к созданию новой, чрезвычайно динамичной
ситуации, характеризующейся быстрыми изменениями относительного
богатства Государств. "Турбокапитализм" ставит
под угрозу способность Государств поддерживать собственный
уровень благосостояния и сохранять свое положение при новом
международном пересмотре труда. Геополитика пространств,
доминировавшая в прошлом, сменилась на геополитику
потоков. Ни одно государство не может теперь укрыться
за пологом защитных, протекционистских мер, подобных тем,
что предлагались меркантилистскими доктринами в прошлом
веке. Понятия автаркии и жизненного пространства, тесно связанные
между собой, лишились всякого смысла. Их использование
неизбежно привело бы сегодня к упадку и нищете гораздо
быстрее, чем в прошлом.
Государственная мощь и способность поддерживать благосостояние
своих граждан все больше зависят от вертикальных
величин, таких, например, как производительность предприятий
и конкурентоспособность "систем-стран", чем от
величин горизонтальных, таких, как территория и народонаселение.
От умения сообразовываться с глобальными экономическими
изменениями зависит теперь сама внутренняя
легитимность Государств, их способность обеспечивать определенную
социальную справедливость путем перераспреГеоэкономика

13

деления ресурсов от богатых бедным, а также поддержания
общественной сплоченности. Отныне Государству нужно противостоять
не "бунту бедных", но "бунту богатых". Капитал
стал интернациональным, меж тем как рабочий класс остался
национальным. Предприятия облагаются налогами уже не
со стороны Государства. Они сами выбирают себе Государства,
в которых намерены размещаться и платить налоги. Лишь
привлекая глобальные технологические потоки, сопровождаемые,
либо нет, потоками капиталов, Государства могут обеспечить
своим гражданам занятость и благосостояние.
Таким образом, геоэкономика - это экономическая геополитика,
идущая на смену - по крайней мере, в промышленно
развитых государствах - преимущественно военной
геополитике прошлого. Сама геоэкономика, ее законы и механизмы
становятся парадигмой административно-правовой
организации государства. Поэтому ее изучение приобретает
первостепенное значение для реформы современного государства.
Это не просто экономическая наука, но дисциплина,
составной частью которой является "социально-правовая
инженерия". И как таковая, она оказывает глубокое воздействие
на политическую науку и дебаты вокруг государственных
учреждений и правовых органов.
После глобализации рынка в основном исчезло разграничение
между внутренней и внешней политикой. Если предшествующая
экономическая политика определялась тем, что
рынок в большинстве случаев совпадал с территорией Государства,
то теперь границы уже не играют никакой роли. Государства,
воздвигающие тарифные барьеры и принимающие
протекционистские меры, могут быть вытеснены из международной
торговли. Любая оборонительная тактика не может
иметь успеха в новой глобальной экономике. Поиск конкурентоспособной
позиции ведет к применению наступательной
тактики. Хотя бы формально она должна соответствовать
правилам свободного рынка и в частности правилам
Организации по международной торговле.
Международная конкурентоспособность системы-страны
становится основой государственной реформы. Это лишний
раз доказывает ее значимость, особенно для тех Государств,
которые переживают глубокие перемены политического, экономического
и социального характера. Ее роль еще больше

14 Карло Жан
возрастает в отношении тех Государств, которые самоустранились
из мировой экономики в ходе холодной войны и должны
многое сделать, чтобы вернуться к первоначальному
состоянию. Поэтому и на Западе и - в еще большей степени
- в бывших советских республиках необходимо провести
коренные изменения.
Соперничество не значит "холодная война". Итальянское
слово "соперничество" - "competizione" происходит от латинского
"cum petere", что означает "искать вместе". Это путь,
ведущий-к достижению нового равновесия и нового мирового
порядка; и по нему нужно пройти, пока нас окончательно
не поглотил новый мировой порядок и те господствующие в
нем силы, которым удается ускользать от демократического
контроля со стороны граждан.
Подобно геополитическим, разработки в области геоэкономики
нейтральными не назовешь. Вошедшие в эту книгу
работы в основном являются италоцентричными и, следовательно,
рассматривают целый ряд проблем, перед которыми
стоит Италия, переживающая сейчас глубокие перемены политического,
государственно-правового, социального и экономического
характера. Однако многое из того, что сказано
об Италии, наверняка имеет непосредственное отношение и
к России.
Мы объединили в нашей книге несколько фундаментальных
исследований, рассматривающих геоэкономические вопросы
под различным углом зрения, и надеемся на удачный
исход затронутых в них процессов. Успешное проведение
вышеупомянутых перемен будет способствовать укреплению
мира и стабильности в Европе, а также позволит ей достойно
ответить на вызов, брошенный со стороны Юго-Восточной
Азии. Надеемся мы и на успешное продолжение многолетних
отношений дружбы и сотрудничества между Россией и
Италией. Россия - великая страна и основополагающий элемент
международного сообщества. Она обладает огромным
научно-техническим и экономическим потенциалом. Ее задача
- превратить этот потенциал в реальность. Польза от
этого будет не только для русского народа, но и для всей
Европы.
Карло Жан и Пасло Савана
Т1аоло CaeoHCf
Введение.
Самостоятельное направление, именуемое геоэкономикой,
развилось на основе исследования по геополитике. Предмет
изучения данной социальной дисциплины пока еще точно не
определен. Однако это не является непреодолимым препятствием
на пути ее совершенствования, поскольку не до конца
определен и предмет ее матери - экономики, а также ее
падчерицы - экономической политики. В рамках Национального
совета по исследованиям (CNR) группа квалифицированных
научных работников провела ряд изысканий, результаты
которых представлены в этой книге. Целью данной работы
было определить предмет указанной дисциплины, а кроме
того, рассмотреть некоторые его аспекты.
При всем различии возможных подходов авторов безусловно
объединяет одна общая черта: они рассматривают анализируемые
проблемы в геоэкономическом контексте. В самом
деле, несмотря на отсутствие единого толкования предмета
изучения, поборники новорожденной дисциплины сходятся
во мнении относительно ее общей направленности: геоэкономический
подход объединяет все экономические установки
и структуры какой-либо страны в единую стратегию,
учитывающую общемировую ситуацию.
Необходимо сразу оговориться: когда речь идет об экономических
установках и структурах, имеются в виду многочисленные
отдельные решения, поддерживающие функционирование
рынка; институты, направляющие производственную и торговую
деятельность (например, порядок работы центрального бан*
Паоло Савона - профессор Экономической политики Университета Луис-Гвидо
Карли в Риме; Президент Межбанковского фонда по защите вкладов.

16 Карло Жан
ка, налоговое законодательство, положение государственных
предприятий); международные объединения (поддерживающие
деятельность Международного валютного фонда и Валютноэкономического
европейского союза), а также технологическая
и, вообще, оперативная динамика, характеризующая в экономическом
плане ведущие страны мира и другие страны, которые
неизбежно вовлекаются в движение в том же направлении.
На первый взгляд кажется, что обозначенные нами темы
обычно исследуются в рамках политической экономии. Однако
при более внимательном рассмотрении становится ясно,
что геоэкономическая специфика появляется тогда, когда
"традиционный" экономический анализ проводится во всемирном
масштабе, в соответствии с вышеуказанным "стратегическим"
подходом. Тщательный разбор проведенного исследования
позволит сделать более полные выводы из данной
постановки вопроса и определить значимость таких изысканий
для нашей страны.
Исследовательская группа убедилась, что затрагиваемые
темы частично изучались в других работах или в рамках других
дисциплин (например, проблемы обороны и организованной
преступности, как внутренней, так и международной).
Однако в широком контексте проблемы эти рассматривались
весьма бегло и требуют повторного изучения в духе сформулированного
выше подхода, который вкратце можно определить
еще и так: способствование выработке национальной
экономической стратегии с учетом реальных условий (например,
наличия энергетических ресурсов) и политико-экономической
стратегии остального мира или той или иной его
части (например, торгово-собственнических планов Японии,
или, выражаясь более солидно, Japan Inc.).
Таким образом, речь идет об экономическом инжиниринге,
дополняющем социально-политический инжиниринг, характерный
для социологов, политологов и "законников". Это вовсе не означает,
будто геоэкономика предлагает стране такой путь развития,
при котором индивидуальная экономическая инициатива
ограничивалась бы стратегическими схемами, "спущенными
сверху" (например, государственными властями или частными
лобби). Наоборот, геоэкономический подход дает возможность
экономическим субъектам оценить влияние мощных международных
течений на их финансово-промышленную деятельность;
Введение 17
он позволяет властным политико-экономическим структурам
сверить свои дальнейшие шаги с общей ситуацией в отношении
территорий, а также материальных и финансовых ресурсов,
что как раз и является объектом интереса геоэкономики.
Как было сказано выше, представленные здесь работы
являются первопроходческими, поскольку ориентированы на
определение самого предмета изучения, а не на поиск конкретных
решений. Впрочем, систематизация основных положений,
предложенная в данных работах, безусловно полезна
и для этой цели. Даже если настоящие работы сумеют хотя
бы привлечь интерес к изучаемому предмету, то, по мысли
авторов, они уже решат поставленную перед ними задачу.
Данное исследование содержит два общих раздела и два
специальных.
В первом разделе (автор Карло Жан) рассматриваются общие
аспекты геоэкономики. В конце его особое внимание
уделяется положению дел в Италии, а именно тому, как "система
Италия" вписывается в контекст всемирной геоэкономической
конкуренции, подробно анализируются понятие
экономической войны и разница между геоэкономикой и меркантилизмом.
Темой второго раздела (автор Серджо Фиоре) является
политико-институциональная организация, необходимая для
участия в геоэкономической конкуренции. Здесь обстоятельно
описаны слабости нынешней институциональной организации
Италии, а также приведен сравнительный анализ усилий,
предпринятых в этой области крупнейшими конкурентами
нашей страны.

Основная слабость итальянской организации обусловлена
шестью основными факторами: устареванием политико-институциональной
системы; преобладанием частичных подходов
в разработке и проведении промышленной политики;
оторванностью промышленной политики от внешнеторговой
политики; недооценкой информации; слишком медленным
усилением экономической разведки; наконец, несогласованностью
между государственным и частным сектором в инновационной
и исследовательской областях.
В то время как Италия выглядит достаточно отсталой с
точки зрения готовности к геоэкономической борьбе, некоторые
конкуренты нашей страны сделали значительные шаги
18 Карло Жан
вперед. Во второй главе описаны, в частности, процесс и
конечные результаты, достигнутые этими странами; сделано
это не только для того, чтобы продемонстрировать неотложность
глубоких преобразований в Италии, но и для того, чтобы
в общих чертах обрисовать возможные пути развития.
Прежде всего речь идет о таких странах, как Япония, Германия,
Франция, Соединенное Королевство, Швеция и Китай.
Отдельный раздел посвящен Соединенным Штатам Америки,
а также сравнению систем геоэкономической разведки.
В заключение автор обозначил предполагаемый процесс
совершенствования итальянской институционной организации.
Третий раздел (автор Фульчери Бруни Рочча) посвящен
геофинансам. Эта область нуждается в углубленном изучении,
поскольку именно здесь в наибольшей мере подрывается
государственный суверенитет. Особо следует подумать о
том, каким образом Государство может с выгодой для себя
использовать имеющиеся у него возможности воздействия на
финансовые рынки, от которых оно зависит, а также на иностранные
инвестиции, как прямые, так и портфельные.
Такие инвестиции, с одной стороны, способствуют развитию,
а с другой, являются рискованными, так как могут привести
к обеднению и дестабилизации, а кроме того, уменьшат
возможности Государства эффективно вмешиваться в
сферу геоэкономики.
Четвертый раздел (автор Освальдо Кукуцца) посвящен растущему
воздействию на экономическую жизнь организованной
преступности. Речь, в частности, идет о таком явлении,
как отмывание грязных денег. И организованная преступность,
и отмывание грязных денег приобретают пугающие
масштабы. Они могут внести серьезные изменения в условия
конкурентной борьбы и нормальную работу финансово-экономического
механизма.
Завершается исследование общим анализом некоторых из
рассмотренных выше вопросов. Анализ проводится в глобальном
контексте и нацелен на определение сути конкурентоспособности
"системы-страны" и способов ее усиления на
международной и внутренней арене.
Обязанности секретаря и общего координатора данного
исследования выполнял д-р Джермано Доттори, стипендиат
Университета Луис-Гвидо Карли.
Карло Жа^
Геоэкономика: теоретические
аспекты, методы, стратегия
и техника.
1. Новые структуры мировой экономики
После окончания биполярной конфронтации исчезли политико-стратегические
препятствия на пути глобализации мировой
экономики, вызванной технологической революцией
в области информации, транспорта и связи, а также ускоренной
дематериализацией богатства и ростом значимости третичного
сектора. Границы пали. Высокий уровень жизни трудящихся
промышленно развитых стран уже не защитить с
помощью тарифных барьеров от конкуренции новых индустриальных
стран с гораздо более низкой стоимостью рабочей
силы. Экономическое пространство и рынок уже не совпадают
с территорией какого-либо Государства. Произошел переход
от системы "рынок - государство" к системе "много
государств - один рынок" '.

В результате изменяются отношения между политикой и
экономикой. Рушатся налаженные связи между государством,
территорией и богатством. Глобализация экономики подстегивает
эти изменения. Менее отчетливыми становятся различия
между "внутренним" и "внешним". Этого не учитывают
лишь те государства, для которых характерен глубокий бюрократически-ассистенциальный
склероз; например, внутрен*
Карло Жан - корпусной fenepan; Президент Центра высоких исследований Министерства
обороны; доцент Стратегических исследований Университета Луис-Гвидо
Карли в Риме.
20 Карло Жан
няя торговля в них обособлена от внешней. Биполярному
миру такого рода экономическая турбулентность была неведома.
Тогда все обстояло гораздо проще и держалось под контролем.
Две сверхдержавы в своей конкуренции "с нулевой
суммой" обеспечивали status quo. Теперь мировое экономическое
пространство уже не разделено четкими разграничительными
линиями. Тем не менее, оно остается неоднородным.
Это объясняется не только тем, что экономические пространства
продолжают меняться под воздействием потоков
спроса и предложения (политические пространства более стабильны,
поскольку они ограничены территориальными границами
государств); причина кроется и в многочисленных
различиях, к примеру, в разной стоимости рабочей силы, используемой
предпринимателями и Государствами, которые
пытаются манипулировать ею ради собственной выгоды. Глобализация
рынка не ведет к стиранию различий. Каждый стремится
подчинить универсум своим интересам.
Изящной простоты двухполюсного мира, в котором мировая
геополитическая конкуренция структурировалась по оси
Восток - Запад, больше не существует^. С ее утратой исчезли
и условия, определявшие экономическое соперничество
между Соединенными Штатами, Европой и Японией; эти
условия задавались тем, что последние нуждались в американских
стратегических гарантиях перед лицом советской угрозы.
С другой стороны, исчезли условия, порождавшие - в
результате двухполюсного противостояния - конфликтную
ситуацию в третьем мире. В двухполюсный период такая ситуация
не могла выйти за определенные пределы, иначе это
привело бы к вмешательству двух сверхдержав, опасавшихся,
в свою очередь, изменений мирового равновесия в ущерб себе
и неизбежности прямого столкновения, чреватого ядерной
эскалацией^
Следовательно, вмешательство двух сверхдержав являлось,
по существу, сдерживающим фактором. Существовал фактический
альянс между Москвой и Вашингтоном. Третий мир
вынашивал новый мировой экономической порядок с более
справедливым распределением богатств, вынуждая ценить свое
"неприсоединение" и разрабатывая причудливые проекты в
рамках ЮНКТАД (Конференция Объединенных Наций по
Торговле и Развитию). Третий мир полагал, что может осуГеоэкономика

21

ществяять давление и шантаж по отношению к Западу, пользуясь
наличием у себя сырьевых ресурсов и угрожая открытием
пути для советского проникновения. Сейчас его значимость
становится все меньше и меньше.
По многим соображениям говорить о третьем мире уже не
имеет смысла. В самом деле, третий мир все сильнее дробится
на противоборствующие группы, соперничающие между
собой ради получения как можно большей квоты экономической
помощи со стороны Запада. Достаточно взглянуть на
то, что происходит в Средиземноморье. Взаимоотношения
между североафриканскими и ближневосточными странами
практически сведены к нулю. Гораздо важнее отношения отдельных
государств с Севером. Только инициатива Севера -
подобная той, что была предпринята Конференцией в Касабланке
в октябре 1994 года - может привести к некоторому
порядку, стабильности и развитию на Юге.

Благосостояние и безопасность, даже на случай невоенной
угрозы, такой, как массовая миграция, тесно связаны
между собой. Если в биполярном мире экономика была "на
службе" у вооруженных сил, теперь положение стало прямо
противоположным. Вооруженные силы существуют уже не
для защиты от прямых нападений, которые представляют
собой "крайний случай" и сводятся к возможности применения
ракетных средств и оружия массового поражения. Военная
мощь нужна главным образом для того, чтобы уменьшить
политический риск, связанный с инвестициями и торговыми
отношениями; установить порядок, законное право
и международную стабильность; иными словами, распространить
рынок, тяготеющий к глобальности, на регионы, где для
этого еще нет соответствующих условий. Самые сильные и
самые богатые, естественно, заинтересованы в поддержании
status quo, навязывая такие правила, которые отражают, фиксируют
и укрепляют существующее равновесие сил.
Все более частыми и настойчивыми становятся заявки на
фактическую "реколонизацию", в особенности со стороны
политических элит, приведенных к власти Западом во многих
государствах третьего мира"*. Даже спорное право-долг гуманитарного
вмешательства, стоящее в международном праве
выше абсолютного суверенитета государств, по своей сути соответствует
подобной ориентации. Речь вновь заходит о меж22
Карло Жан
дународном мандате и доверенном управлении. Более или менее
осознанно, в подтверждение необходимости этого приводятся
аргументы, весьма схожие с доводами Киплинга в пользу
европейского колониализма прошлого века, представленного
как "бремя белого человека". Однако, в отличие от прошлого
века, колоний уже не ищут. Сегодня от них отказываются.
Стоимость колоний возросла. Выгоду, которую они приносили,
можно получить меньшими затратами, используя косвенные
методы геоэкономики. Западные общества, как в Европе,
так и в Северной Америке, переживают острый демографический
кризис и уже не в состоянии прибегать к силе, кроме
тех случаев, когда речь заходит о защите их жизненных
интересов. Для них уже не приемлемы потери, даже те, что
наносятся противнику. Такие потери оказывают растущее прямое
воздействие на политику, так как средства массовой информации
информируют о них в реальном времени. Политика
обязана все это учитывать, что ведет чуть ли не к самосдерживанию
от применения силы со стороны Запада. Подобная
ситуация подталкивает на поиски безопасности с помощью
других средств, менее дорогих и рискованных, а следовательно,
более приемлемых в смысле политического консенсуса.
Юг все заметнее оттесняется конкуренцией со стороны
Восточной Европы и бывших советских республик. Западная
помощь направляется преимущественно именно в эти регионы,
считающиеся более важными для будущего Европы. Распределяется
эта помощь через специально созданный в Европе
банк - EBRD - Европейский банк реконструкции и
развития, независимый от Мирового банка и от Международного
валютного фонда, практически контролируемых Вашингтоном^.
Но экономический подъем Восточной Европы
и бывшего Советского Союза не пройдет безболезненно и
займет много времени^ Между тем, Запад не сможет выделить
третьему миру большие ресурсы. Вполне вероятно, что
теперешний уровень помощи Югу будет снижаться. Это относится
и к таким регионам, как страны южного Средиземноморья
и Мексика, которые более непосредственно влияют
на Европу и на Соединенные Штаты.
Впрочем, новые геоэкономические регионы имеют тенденцию
развиваться по меридианам. Это демонстрирует
NAFTA (Североамериканская зона свободной торговли). После
Геоэкономика 23
истощения ресурсов дешевой рабочей силы Восточной Европы
благодаря ее интеграции в европейское экономическое
пространство, а также росту ее благосостояния и, следовательно,
заработной платы трудящихся, Европа будет вынуждена
обратиться к странам юга Средиземного моря. В течение ближайших
15-20 лет ей придется вновь обратиться к концепции
Евроафрики, трактующей Средиземноморский бассейн как
единый регион (что было отмечено на Конференции в Касабланке
в октябре 1994 года, а также в ходе CSCM - Конференции
по безопасности и сотрудничеству в Средиземноморье,
работа которой возобновится осенью 1995 года в Барселоне), а
не как барьер между цивилизациями или, в лучшем случае,
путь сообщения из Гибралтара в Суэц и далее в Черное море.

Юго-Восток Азии переживает, в свою очередь, период бурного
развития, вносящего изменения в геоэкономическую
"карту" мира. Отрицательные последствия для Запада были
бы еще большими, если бы экономическая интеграция стран
Юго-Восточной Азии проходила не вокруг Японии или Соединенных
Штатов, а была бы ориентирована на Китай. Такой
ход событий пока едва ли возможен еще и в связи с озабоченностью,
которую вызывает растущая военная мощь
Пекина, порождающая всеобщее вооружение Юго-Восточной
Азии.
Китай переживает в последние годы стремительное экономическое
развитие, охватившее прибрежные районы, что
могло бы привести к напряженности в отношениях с центральными
районами, в которых расположены центры политической
и военной власти. Так или иначе, позиция Китая
укрепляется, и он становится одним из мировых центров
мощи.
Индия, подобно Китаю, обладает всем потенциалом для
развития и трансформации на том же самом полюсе геоэкономической
мощи. Однако ее этнолингвистическая раздробленность,
противоречия между политической системой, построенной
по демократической западной модели, и экономической
системой социалистического типа, открытые и непримиримые
столкновения между индуистами и мусульманами,
а главное, несостоятельность ограничительной демографической
политики могут серьезно дестабилизировать внутреннее
положение в стране.
24 Карло Жан
Латинская Америка начинает выбираться из экономического
кризиса, в котором оказалась прежде всего из-за вмешательства
в ее экономику популистских и коррумпированных
правительств. Они установили характерную форму "неомеркантилизма
по-южноамерикански", подчиненного интересам
правящего класса, который скрывал их под личиной
общественного интереса и национальной солидарности^ используя
при этом подходы и механизмы, во многом напоминающие
аналогичные приемы, практиковавшиеся в Италии
в 70-е и 80-е годы.
Россия пребывает в разгаре политического, экономического
и социального кризиса. Она пытается восстановить геополитическое
пространство, которое принадлежало вначале
царской, а затем советской империи. Ей удалось это сделать
в Закавказье и, частично, в Средней Азии и Белоруссии. Российская
армия охраняет западные границы Белоруссии с
Польшей и Литвой и сражается в Таджикистане на афганской
границе. В экономике наметилось некоторое оживление,
несмотря на тревожный факт повсеместного распространения
организованной преступности. В регионах Восточной
Сибири нарастает демографическое давление Китая.
В Москве идет напряженная политическая борьба.
Россия опасается расширения на Восток таких мощных
западных институтов, как Европейский Союз и, прежде всего,
НАТО; подобное расширение свело бы на нет ее влияние
в центральновосточной Европе, но она не в состоянии
противостоять ему. Россия не выдержала бы новой холодной
войны. Возможно, она уже не может сделать выбор
между могуществом, то есть восстановлением империи, и
благосостоянием, то есть концентрацией на полных драматизма
внутренних экономических проблемах. Россия может
выжить, только удерживая под контролем свою потенциальную
нестабильность. Дляотого она нуждается в поддержке
и сотрудничестве со стороны Запада, Германии и, в особенности,
Соединенных Штатов. Лучшей гарантией от восстановления
"империи" - царской, а затем советской -
является цена такого восстановления. Воссоздание империи,
как с согласия сторон - в случае с Белоруссией и Арменией,
так и силой, что может произойти в случае с Украиной,
имело бы высокую цену, которую Москва не смогла

Геоэкономика 25
бы заплатить, не подвергаясь опасности потерпеть внутреннюю
катастрофу.
Три геоэкономических полюса G7 - Соединенные Штаты,
Европа и Япония, - судя по всему, призваны господствовать
в мировой экономике в ближайшие двадцать лет,
хотя сценарии развития могут быть совершенно разными.
Наиболее вероятными из них представляются три*:
а) первый сценарий: все три "полюса" промышленно развитого
мира продолжают политику сотрудничества под эгидой
World Trade Organization. Последняя следит за соблюдением
норм, надежно обеспечивающих свободную конкуренцию
и открытость рынков. Таким образом возникнет глобальная
экономическая система, основанная на сотрудничестве
и уважении оговоренных между собой правил. Подобный
сценарий является наиболее благоприятным для мирового
экономического роста. Это единственный сценарий, который
обеспечил бы наличие ресурсов, а возможно, и способствовал
бы развитию; во всяком случае, он смягчил бы
наиболее острые проблемы Востока и Юга. Иначе огромные
ресурсы оказались бы поглощенными в геоэкономическом
соперничестве трех полюсов промышленно развитого мира.
Не исключено, что в этой связи определятся условия для
новой NAFTA, на сей раз уже трансатлантической (North
Atlantic Free Trade Area), что укрепило бы евроамериканское
сотрудничество и оказало бы серьезную поддержку НАТО ".
Это было бы самым благоприятным исходом с точки зрения
Европы и Соединенных Штатов. Такой сценарий гарантировал
бы не только развитие, но и поддержание равновесия
внутри Европы;
б) второй сценарий: все три "полюса" становятся противоборствующими
экономическими блоками; следствием этого
явятся геоэкономические конфликты с целью получения незначительных
преимуществ по отношению друг к другу; при
этом внутри блоков будет развиваться экономическая интеграция
или, по крайней мере, обеспечиваться открытость рынков
и сотрудничество. Такой поворот событий отрицательно
сказался бы на росте мировой экономики не только по причине
вызванных им искусственных ограничений мирового
рынка, но и потому, что соперничество между блоками поглотило
бы громадное количество ресурсов.
26 К-арло Жан
Из данного сценария вовсе не вытекает, что Япония может
стать центром "полюса" Юго-Востока Азии, превратив
его в "блок". Действительно, Япония не пойдет на всеобщее
экономическое противостояние с Соединенными Штатами,
в чьей защите, но уже не от СССР, а от Китая, она будет
постоянно нуждаться. Объем торговли с Соединенными
Штатами государств Юго-Восточной Азии, особенно Южной
Кореи и Тайваня, пока что превышает аналогичный показатель
торговли с Японией. Поэтому не исключена возможность
образования обширной "зоны экономического сопроцветания"
Тихого океана, в которой Соединенные Штаты
играли бы определяющую роль во всех областях; такая зона
выполняла бы как функцию сдерживания китайской мощи,
так и ее интеграции или, по меньшей мере, совместимости с
экономической системой G7. Очевидно, что для этого Соединенные
Штаты должны были бы придать больший вес
Тихоокеанскому региону по сравнению с Атлантическим.
Оправданность этого второго сценария зависит от поддержания
американского военного присутствия в западной части
Тихого океана, чего желают все государства данного региона
для создания противовеса растущей мощи Китая в ЮжноКорейском
море, геополитическом центре тяжести Юго-Восточной
Азии, а также во избежание того, чтобы роль противовеса,
"катализа", или, если угодно, гегемона взяла на себя
Япония. Действительно, Япония как будто ориентирована на
продолжение не очень активной политики в Восточной Азии.

Главное для Японии - войти в Совет Безопасности ООН.
Гораздо меньше усилий она прилагает для того, чтобы занять
главенствующее положение на Юго-Востоке Азии. Таким
приоритетам соответствуют шаги Японии, направленные на
интернационализацию ее финансово-промышленной мощи.
По-видимому, речь идет о блестящем замысле косвенной стратегии,
цель которой - усилить мировое значение Токио, не
пугая при этом другие страны и не компрометируя тем самым
ее экономическую экспансию.
Если, после окончания интеграции всего Тихоокеанского
региона, Соединенным Штатам пришлось бы пересмотреть
свои интересы и свой взгляд на присутствие в Европе, последняя
оказалась бы в серьезной опасности. Уменьшилась
бы степень влияния Европы на мировые события при защите
Геоэкономика 27
своих интересов. Она бы оказалась один на один - то есть
без американской поддержки - с непредсказуемой ситуацией,
в том числе и политико-стратегического характера, порождаемой
двойной дугой кризиса, которая опоясывает Европу
от Магриба до Балкан и от Ближнего Востока до Кавказа
и Государств Балтики;
в) третий сценарий: процесс балканизации, протекающий
в политической и стратегической областях, распространяется
и на область экономическую. Неразбериха и напряжение становятся
всеобщими. Наступает полоса повсеместной геоэкономической
войны, или герильи. Отдельные национальные
государства устанавливают более строгий контроль над раздробленной
и дикой мировой экономической системой, подрывая
изнутри спаянность своих экономических блоков.
Динамика этого сценария представляется тем более опасной
из-за растущего убеждения, что в геоэкономическом соперничестве
победит тот, кто сделает первый шаг, пытаясь
получить преимущество внезапности, шаг, направленный на
то, чтобы защититься от конкуренции таким "барьером доступа"
на рынок, который можно преодолеть лишь с помощью
весьма дорогостоящей "лобовой атаки". "Культ геоэкономического
и технологического наступления" во многих отношениях
схож с культом в военной области, существовавшим
в Европе в начале XX века. Этот новый культ столь же опасен
и угрожает нестабильностью '°. В рамках данного сценария
возможно усиление тенденции к геополитческому дроблению
мира благодаря тому, что технологические спады, ранее
начинавшиеся в военном производстве и продолжавшиеся
в гражданском, теперь разворачиваются в обратном направлении.
Развитие сотрудничества в стратегической области
между тремя "геоэкономическими полюсами" оказалось
бы серьезно затруднено по сравнению с сегодняшней ситуацией.
Стремление каждого государства ревностно охранять
собственные промышленные секреты может привести к ускорению
эрозии во взаимодействии между существующими в
настоящее время многосторонними институтами безопасности.
Обозначилась бы конкурентная ренационализация, в том
числе и в стратегической области, что привело бы к дальнейшей
дестабилизации всей международной структуры и создало
бы возможность для образования оппозиционных коали28
Карло Жан
ций. Например, в Европе могли бы возникнуть западная коалиция,
в которой главенствовали бы американцы, и германизированная
среднеевропейская коалиция. И это серьезно
сказалось бы на том же национальном единстве Италии.
Наиболее вероятным из приведенных выше макросценариев
" является второй: три экономических "полюса" превращаются
в противоборствующие "блоки"; при этом господствует
" Real- Econornik"; отдельные экономические блоки стремятся
получить незначительные односторонние преимущества, даже
ценой нарушения единства мирового рынка.
Однако сейчас намечается обратная тенденция, которая
могла бы противостоять раздроблению мировой экономической
системы. Экономическая мощь государств, размываемая
"полюсами" или "блоками" "сверху", одновременно размывается
и "снизу" городами-государствами или государствами-регионами
". Это естественные экономические зоны, участвующие
в хозяйственной жизни не только отдельных континентов,
но и всего мира "без границ" напрямую, без серьезного
посредничества ни со стороны государств, ни со стороны
наднациональных полюсов. У этих зон нет политических
границ, но есть рубежи, проведенные невидимой рукой логики
экономических потоков, рукой, не знающей границ.

В одних случаях это всего лишь куски государства. В других
- они перекрывают государственные границы, как, скажем,
трансграничные "еврорегионы". Впрочем, их появление
может привести к дальнейшему росту нестабильности,
если не будет проходить равномерно на всех трех "полюсах".
Одна из причин - вполне предсказуемая реакция со стороны
второстепенных зон, которые попытаются восстановить
территориальное единство и экономический суверенитет национальных
государств, путем принятия протекционистских
мер, стимулирования автаркических процессов и, быть может,
развязывания гражданских войн и осуществления государственных
переворотов. Тенденция размывания экономической
мощи государств развивается стремительно, так как
этому способствуют новые информационные технологии, а
также растущая роль мультинациональных компаний и денационализация
их деятельности.
Впрочем, возможна - а по мнению многочисленных наблюдателей,
и более чем вероятна - переоценка функции
Геоэкономика 29
национальных государств, часть из которых может вновь по^
ставить вопрос о равновесии внутренних потенциалов "полюсов",
пользуясь своими широкими возможностями по координации
и мобилизации изменчивых межрегиональных
образований. Говоря об "устойчивости" государств-наций,
не следует недооценивать силы их институтов, являющихся
опорой демократии и гарантом социальной справедливости,'
а также важную психологическую роль национальной самобытности,
основанной на языке и общности культурного наследия
". Тем не менее, по сравнению с прошедшими десятилетиями,
мощь государств подверглась эрозии с трех направлений:
сверху - под влиянием таких наднациональных
организаций, как Европейский Союз; со стороны - благодаря
появлению мощных транснациональных сил; и снизу
- под воздействием тенденций к местничеству и регионализму.
Все эти силы, способствующие ослаблению силы и
* роли государств, стремятся, естественно, к объединению
между собой.
Некоторые аналитики, как уже говорилось выше, трактуют
тенденцию к транснациональному объединению как простое
перераспределение экономической власти между государствами
и их регионами и полагают, что, по крайней мере в Евро1
пейском Союзе, уже достигнута максимально возможная децентрализация.
В недалеком или даже ближайшем будущем,
возможно, наметится обратная тенденция частичного возобновления
контроля над экономикой со стороны государств.
Скажем, те же мультинациональные компании получат преимущества
разве что от усиления власти наднациональных
организаций, из-за меньшей действенности контроля со стороны
последних. Действительно, их вполне устраивает нынешняя
система разрозненных государственных законодательств,
так как последние вынуждены соперничать между собой с целью
привлечения международных' инвестиций^. Кроме того, чем
больше развиваются естественные экономические регионы, тем
больше они должны удовлетворять коллективным нуждам и
солидаризироваться по примеру государств. И хотя экономика
не может заменить политику, а распределение товаров и услуг
не может взять на себя роль управления людьми, будущее геополитическое
устройство мира будет так или иначе находиться
под влиянием экономики.
30 Карло Жак
Намеченные сценарии следует, очевидно, воспринимать
как упрощенные схемы, учитывая сложность, разнообразие
и изменчивость отдельных ситуаций. Сценарии показывают,
что государства, которые с данной точки зрения остаются
главными действующими лицами геополитического процесса,
играют и еще будут играть решающую роль в области
экономики в условиях нового мирового порядка (или беспорядка).

Им необходимо достичь равновесия между властными
функциями государств и других действующих лиц на глобальном,
мультинациональном и субнациональном уровне, а
также на транснациональном уровне, с участием крупных
мультинациональных предприятий и финансовых центров.
Границы между национальной и глобальной, "внутренней"
и "внешней" экономикой сделались весьма относительными.
Поэтому государству нужно учитывать растущее
значение внешних факторов для благосостояния нации и
придерживаться такой политики, которая обеспечивала бы
благоприятное международное положение национальной экономики,
как это делает Япония в отношении стимулирования
экспорта и инвестиций за рубежом. Такой подход является,
помимо прочего, эффективным средством создания квалифицированных
рабочих мест в собственном государстве ".
Территориальная политическая логика должна отступить, ее
необходимо уравновесить логикой потоков, свойственной
экономике, стремящейся разорвать связи с территориями,
которые с помощью границ удерживаются государствами в
плену.
Отсутствие эффективной внешней экономической политики
уже непозволительно для государств. Глобализация сделала
внутреннюю экономику не только тесно связанной, но
и зависимой от внешней экономики. Однако "турбокапитализм",
по определению Эдварда Люттвака, произвел структурный
переворот в экономической системе, по отношению
к которой политика бессильна, поскольку такая экономическая
система определяется рынком, не контролируемым политикой.
Рабочий класс стал теперь интернациональным. Заработная
плата тяготеет к среднемировому показателю, с соответствующими
поправками на различную производительность.
Технология уменьшает потребность в рабочей силе, вытесГеоэкономика

31

няя массы работников из промышленности и таких областей,
как транспорт и связь. Сфере услуг уже не удается их
поглощать.
Финансовое бремя социальной политики европейских "государств
благосостояния" можно осилить только при невероятных
показателях экономического роста, достижению которых
препятствует как раз наличие такого социального бремени,
а также за счет роста государственного долга, накопившегося
в прошлом и нуждающегося в погашении. Весь Запад,
и в особенности Европа, стоит перед драматическим
выбором.
Капитал взбунтовался против собственной распыленности.
Он становится избирательным. Он направляется туда, где
выше прибыль. Поэтому нужен новый политический субстрат,
то есть новая политическая архитектура рынка, которая
позволила бы создать богатство без высоких социальных
затрат. Это характерно для политики свободной торговли, подобно
той, которую проводила администрация Рейгана в Соединенных
Штатах, с последующим дроблением общества (модель
"меньше безработных, больше бедных"). Что же касается
европейской, особенно итальянской, формулы (модель
"больше безработных, меньше бедных"), то ее следует избегать,
поскольку эта модель породила огромный общественный
долг перед молодыми поколениями, которые в скором
времени будут принесены в жертву на алтарь растущей безработицы.
Если американский либерализм жертвует стариками,
то европейский протекционизм жертвует молодежью,
отсрочивая оплату структурного выравнивания, рано или поздно
неизбежного. Возражения и массовые протесты против
такой суровой реальности не могут изменить глубинных тенденций
мировой экономики. Эти проблемы нужно решать
другими методами.
2. Рынок и политика. Государство-нация и
"бунт богатых"

Национально-территориальное государство, с момента своего
возникновения в Новое время и постепенного становления в
результате промышленной революции, было преимуществен32
Карло Жан
но протекционистским и автаркическим, экспансионистским
и милитаристским. Исключением стало лишь Объединенное
Королевство, бывшее в XIX веке единственным либеральным
государством. Как отмечал Фридрих Лист ^, это было возможно
благодаря промышленно-торговому превосходству, обеспечивавшему
Британии мировое господство, при условии, что
другие государства не ставили на его пути протекционистских
барьеров.
Сильный является сторонником свободной торговли. Слабый
- протекционистом. Протекционизм способствовал возникновению
промышленности и породил внутреннее перераспределение
капитала. Он предполагает существование
внешних барьеров, благоприятных для всех граждан. Протекционизм
выгоднее промышленникам, которых он защищает
от внешней конкуренции и обеспечивает национализацией
существенной части убытков, при том, что прибыль остается
в частных руках. Протекционизм устраивает трудящихся,
также защищенных от внешней конкуренции трудящихся
других стран, в том числе и эмигрантов, поскольку возможность
утечки капитала ограничена и создана возможность для
внутреннего перераспределения богатства во имя национальной
солидарности.
Теперь, когда границы пали, подобная система уже не срабатывает.
Национальная территория уже не является эксклюзивным
экономическим пространством. Рабочий класс тоже
интернационализировался. Капитал не может больше подчиняться
национальным условиям. Он освободился от государственных
пут. Он уже не поддается налогообложению со стороны
государств, а сам выбирает, где платить налоги. Производства
переносятся туда, где затраты ниже, а качество услуг,
инфраструктур и рабочей силы выше. Капитал больше не
может подчиняться национальной и солидарной логике. Старые
политические отношения "государство - территория -
богатство" порваны".
На смену "бунту бедных", которому государство противостояло
во всеоружии, пришел "бунт богатых" и бунт капитала.
Противостоять им можно будет лишь с помощью новой
политической архитектуры рынка, которую еще предстоит
изобрести. Двух представленных до сих пор решений - англосаксонского
либерализма и социального протекционизма
Геоэкономика 33
шведской социал-демократии и "ренановской модели" - недостаточно
для ответа на новые вызовы.
Как уже говорилось, вызов традиционному государству
брошен не только глобализацией рынка и транснациональными
силами, такими, как финансовые объединения, мультинациональные
компании, "церкви" и крупная организованная
преступность. Государство ослаблено как сверху, наднациональными
институтами, типа Европейского Союза, так
и снизу - тенденциями к местничеству, регионализму и дроблению
государств".
Некоторые полагают, что данное обстоятельство ведет к
маргинализации государств-наций; с одной стороны, государства-нации
слишком малы, чтобы осуществлять такие экономические
функции, как, например, промышленно-финансовая
политика, которые следует передать наднациональным
структурам, типа Европейского Союза; с другой стороны, государства-нации
слишком велики, чтобы обеспечить местное
управление экономикой. Экономика образует архипелаги "городов-государств"
и "государств-регионов", которые взаимодействуют
напрямую в рамках "панрегионов" или же в рамках
глобальной экономической системы, пытаясь минимизировать
власть государств или, точнее, государственное вмешательство,
противоречащее ее интересам и ее логике.

В традиционном государстве-нации богатство и власть идут
параллельно и взаимно дополняют друг друга. И богатство, и
власть контролируют массы людей, действующих по заведенному
стандарту в составе иерархических организаций. Тейлоризированное
предприятие заимствует свою структуру у
армии. Политика, экономика и война были сферами приложения
единой организационной модели, в которой все виды
деятельности ориентировались в конечном счете на государственную
территорию. При существовании протекционизма
и государственных заказов Государства обеспечивали экономические
интересы нарождающегося буржуазного класса.
Накопление капитала вызывало социальную напряженность,
которая подавлялась или абсорбировалась, в частности для
того, чтобы укрепить, сплотить государство и усилить его
военную мощь. Это делалось с помощью социальных мер,
подобных тем, что были согласованы в Германии между Бисмарком
и Лассалем и составляли одну из основ патриотизма,
2 -1351
34 Карло Жан
национальной сплоченности и военной мощи вильгельмовской
и гитлеровской Германии.
После окончания второй мировой войны этот процесс
упрочивается в Европе благодаря понятию " Welfare State",
которое, с одной стороны, вело к более активному государственному
вмешательству в экономику, а с другой стороны, к
значительному перераспределению богатства, для того, чтобы
предотвратить, в том числе, распространение коммунистической
пропаганды в массы. Там, где такой угрозы не было,
например в "Соединенных Штатах, государство осуществляло
свое вмешательство в гораздо более сдержанной форме, ограничиваясь
экономическими запросами о финансировании
военных расходов, а также расходов, связанных с поддержанием
внутреннего порядка, общественными услугами, инфраструктурой,
образованием, исследованиями и разработками,
в особенности долгосрочными.
С начала 80-х годов "ветер" переменился. Задул либеральный
ветерок, и прежде всего в англосаксонских странах: новая
международная экономическая конкуренция сделала расходы
социального государства невыносимыми. Это объясняется
еще и тем, что государству все труднее стало использовать
традиционные налоговые рычаги. Как уже говорилось,
теперь не государства берут налоги, а сами предприятия и
крупные налогоплательщики выбирают, где им их платить.
На этом фоне в невыгодном положении оказываются государства,
которые своевременно не сокращают государственное
вмешательство в экономику и социальные расходы,
как это происходит, например, в Бельгии и Италии.
В последние годы для Италии характерна гипертрофированная
государственная опека, в результате которой накопился
огромный государственный долг, меж тем как будущие поколения
приносятся в жертву не столько даже антикоммунистической
борьбе, в значительной степени изжившей себя,
сколько господствующим политическим классам, объединившимся
для сохранения власти и соответствующей политической
ренты.
Вначале война, а затем направленность на благосостояние
настойчиво заставляют государство все больше интересоваться
экономикой. Последствия холодной войны приводят к сокращению
его вмешательства в экономику или, по крайней
Геоэкономика 35
мере, к изменению экономических функций государства.
Изменение характера мировой экономики является, возможно,
более глубоким и устойчивым фактором по сравнению
с экономической ситуацией, возникшей по окончании
противостояния между Западом и советским блоком; однако
и оно не отменяет экономических функций государства.

Экономические границы уже не могут быть закрыты, поскольку
экономика вышла за пределы государственных границ.
Понятие "жизненное пространство" больше не имеет
смысла, так как экономика стала мировой. В силу этих обстоятельств
статическая защита границ уже неосуществима.
Экономическая политика должна подчиняться более динамичным
подходам и не столько бороться с богатством ради
его перераспределения, сколько умножать его. С учетом
новой конфигурации мировой экономики, ставшей глобальной
и конкурентной, ставка на перераспределение вызвала
бы куда более стремительный упадок, чем это можно было
бы предполагать. У богатства больше нет таких гарантий,
как в прошлом. "Призрак бедности" присутствует постоянно.
Его уже не изгнать надолго, финансируя иллюзии и жертвуя
будущим ради кратковременного сохранения невыносимых
привилегий настоящего.
Государства должны приспособиться к требованиям новой
политики и условиям новой ситуации.
Их экономические функции по-прежнему важны. С одной
стороны, государство действительно остается не только
выразителем политического представительства, но и оплотом
солидарности. С другой стороны, мировая и региональная
экономическая конкуренция стала более острой. Однако
в конечном счете в конкуренции участвуют "системы-страны",
стремящиеся аналогично предприятиям увеличить прибыль,
то есть богатство нации и благосостояние своих граждан,
путем повышения своей конкурентоспособности на мировом
рынке. Приумножение богатства становится приоритетным
по сравнению с его перераспределением. Развитие
или спад - другой альтернативы нет.
Однако государство не регулирует экономику напрямую.
Многие экономические силы являются транснациональными
и не поддаются его контролю и непосредственному управлению.
36 КорлоЖа"
Возникновение постиндустриального общества знаменует
начало новой экономической географии, в рамках которой
связь между богатством и государством принимает различные
формы и вступает в новые комбинации. Рушится тесная
зависимость между богатством и территорией. Меняются отношения
между государствами и богатством. Последнее дематериализуется
и денационализируется. Управление экономикой
или, если угодно, экономический суверенитет уже не
находится исключительно в ведении государств, а смещается
по отраслевому принципу на региональные, надгосударственные
или мировые уровни. Государственный уровень уже не
гарантирует в территориальном масштабе экономический
эффект от многих видов хозяйственной деятельности, поскольку
он по своей сути является самодостаточной системой,
"блокирующейся" при чрезвычайных обстоятельствах,
и рассчитан в основном на военное соперничество между государствами
при экономике, связанной с территорией государства
и потому позволяющей подобную блокировку.
Считается, что новая экономическая (а следовательно, и
политическая) география мира основывается на принципе
"дополнительности", по которому основные экономические
функции постепенно переходят от государств к регионам и
наднациональным институтам, созданным для управления
панрегиональными экономическими "полюсами", например
к Европейскому Союзу.
Но существуют и противоположные мнения '", в соответствии
с которыми функции государства-нации должны претерпеть
изменения, но при этом они останутся главными и
даже возрастут по сравнению с нынешней ситуацией, в том
числе и в области экономики. Ослабление государственного
вмешательства в отрасли, на которые оно несправедливо распространилось,
как в случае с прямым управлением экономикой,
обернется усилением государства.

Такова точка зрения Люттвака^, полагающего, что коль
скоро равновесия между промышленно развитыми государствами
уже нельзя достичь посредством военной силы, оно
будет достигнуто в результате постоянного и повсеместного
геоэкономического конфликта, "логикой" которого будет
война, а "грамматикой" - экономика. Такой конфликт
развернется на мировом уровне между геоэкономическими
Геоэкономика 37
полюсами, находящимися сейчас на стадии формирования,
и на региональном уровне, внутри каждого полюса, между
различными государствами. Каждый из них попытается повысить
собственную конкурентоспособность, чтобы обладать
ббльшим потенциалом и улучшить благосостояние
своих граждан.
Главной в геоэкономике считается заинтересованность
государства способствовать созданию условий, которые позволяют
своей экономической системе обеспечивать работу
самодвижущего механизма развития, повышая эффективность
"системы-страны" в международной конкуренции как таковой.
Речь идет об эффективности "системы-страны", то есть
независимо от стоящих перед ней политических или военных
задач, которые выдвигаются экономической войной и
будут достигаться такими же методами, как и раньше.
Геоэкономика нацелена на изучение структурных изменений,
необходимых для встречи с такими проблемами, как
глобализация рынка, бунт капитала и "призрак бедности".
"Бунт богатых" по отношению к традиционному национальному
государству выражается не только в бегстве капитала
туда, где выше прибыль и ниже налоги, но и в усилении
роли регионов в производстве богатства, благодаря развитию
технологий производства, транспорта и связи. Более богатые
регионы полагают, что вынужденная поддержка более бедных
регионов является для них несправедливым и тягостным
бременем, даже во имя национальной солидарности, тем более
теперь, когда государство не считает себя обязанным обеспечивать
их промышленному развитию внешнюю защиту,
равно как и внутреннее стимулирование через государственные
заказы. Это ведет к столкновению интересов и возникновению
автономистических, если не сепаратистских, тенденций
в различных субнациональных образованиях. Последние
стремятся защитить свои интересы собственными силами
совместно с другими богатыми регионами независимо от
государства принадлежности, либо договариваться об этом в
наднациональных организациях, таких, как Европейский
Союз.
Эта тенденция может превратить мир в архипелаг, состоящий
из островов богатства посреди океана бедности. Такими
островами будут "города-государства" или "регионы-государ38
Ko/n/io Жан
ства", которые, по определению Броделя, являются "эгоистичными,
бдительными и хищными", и точно так же, как
государства-нации, приходят к полному единодушию между
собой ". Именно эгоизма и следует остерегаться. Дробление
современного национального государства может привести к
ломке социальных отношений и к протекающей более или
менее латентно постоянной гражданской войне.
Необходимо, чтобы политика возродила ценность государства,
остающегося единственно возможным высшим арбитром
и необходимым элементом политического единства международной
системы и внутренней стабильности общества.
Понятно, что такое государство должно отличаться от государства
прошлого, быть, как полагает Джулио Тремонти^,
менее гегельянским и более кантианским, менее самодостаточным
и более отвечающим потребностям граждан, причем
не только уже родившихся, но и тех, кому предстоит родиться
и чья перспектива благосостояния не проецируется на сегодняшний
день. От финансирования собственных иллюзий
политика должна обратиться к финансированию производства
богатства путем увеличения инвестиций в человеческий
фактор.

Помочь политике в этом может геоэкономический подход.
Возвращаясь к "бунту богатых", отметим, что богатые регионы,
рассчитывая на свои крайне благоприятные позиции,
стремятся изменить структуру региональной экономической
политики на национальном уровне и напрямую оговаривать
условия защиты собственных интересов в наднациональных
организациях, вроде Европейского Союза. Тем не менее, будучи
"регионами", они не имеют государственных полномочий
и не могут обеспечить баланс между своим экономическим
положением и военно-политическим весом, как это делают
государства.
Здесь может быть два решения. Первое, упрощенное и
экстремистское, состоит в оспариваний регионами государственного
суверенитета, то есть предполагает их превращение
в государства. Второе предусматривает косвенное воздействие
на соответствующие центральные правительства, на
их внешнеэкономическую политику и навязывание своих
интересов, даже в случае их конфликта с национальными
интересами. Именно это удалось сделать северо-восточным
Геоэкономика 39
областям Италии на начальной стадии кризиса в бывшей
Югославии, когда они поддержали отделение Словении и
Хорватии, в противовес национальной внешней политике
страны, выступавшей, как и другие государства Европейского
Сообщества, за исключением Германии, за сохранение
единой Федерации.
Последствия регионального давления, как правило, отрицательные,
поскольку оно нарушает баланс интересов, достигнутый
на национальном уровне, и, по крайней мере в
принципе, не отвечает потребностям европейской экономической
интеграции, нуждающейся в национальном посредничестве
как раз для того, чтобы сгладить существующие на
сегодняшний день серьезные межрегиональные экономические
различия. Если бы Италия перестала быть государством-нацией,
Европейский Союз вынужден был бы взять вопросы
развития Юга Италии на себя, иначе Юг Италии пришлось
бы исключить из Европы.
В самом деле, невозможно себе представить, чтобы Юг
Италии, освободившись от удобной государственной опеки,
развивался бы самостоятельно, как об этом кое-кто думает.
Поскольку сказанное относится к отсталым регионам внутри
других европейских государств, то в конце концов мы
получили бы "пятнистую" Европу, напоминающую шкуру
леопарда и усеянную "индейскими резервациями" с полным
набором взрывоопасных проблем.
Впрочем, в разных странах этот процесс проходил бы не
одновременно и не симметрично. Богатые регионы, принадлежащие
к самым слабым государствам, которые раскололись
бы первыми, стали бы "жертвенными агнцами", отданными
на откуп доброй воле других богатых регионов (а может,
и на растерзание менее богатых), все еще входящих в
достаточно сплоченные государства. Лишившись государственной
поддержки, отделившиеся богатые регионы стали бы испытывать
постепенное истощение своих ныне процветающих
экономических районов. Судя по всему, это доказывает, что
экономическое самоуправление, независимо от политической
автономии, таит в себе опасность катастрофы и в экономической
сфере, не говоря уже о таких областях, как моральные
ценности, национальная самобытность, социальная
и личная безопасность граждан.
40 Карло Жа"
Конечно, существуют и исключения. Например, Словения,
сумевшая вовремя уберечься от югославской катастрофы.
Но здесь действовали факторы, имеющие мало общего с
экономическими причинами предполагаемого распада государств-наций,
о котором идет речь.

К "призраку бедности" и социального конфликта добавляется,
таким образом, "призрак балканизации", то есть гражданской
войны.
Поэтому государства должны оставаться главными субъектами
международных отношений. Глобализация и независимость
финансово-экономических механизмов заставляет
видоизменять структуру, стратегию и цели государств. Военные
и социальные государства должны превратиться в геоэкономические
государства, которые были бы в состоянии
соревноваться с другими геоэкономическими государствами,
а также с негосударственными геоэкономическими участниками
международных событий. Данная функция не подменяет
предыдущие, однако она может оказаться фундаментальной
как с точки зрения внутренней консолидации государства,
так и с точки зрения его возможностей эффективно участвовать
в работе многосторонних и наднациональных органов,
наподобие Европейского Союза.
3. Определение геоэкономики и полемика
вокруг новой дисциплины: геоэкономика,
геополитика и геостратегия
Термин "геоэкономика" недавно введен Эдвардом Люттваком
в противовес не только термину "геополитика", но и
терминам "меркантилизм" и "экономическая война" ".
По мнению Люттвака, с отмиранием двухполюсного мира
военная мощь приобрела второстепенное значение не только
в отношениях между Севером и Югом, учитывая огромное
технологическое превосходство Севера, но прежде всего в
отношениях Север - Север, между геоэкономическими полюсами
и промышленно развитыми государствами. По Люттваку,
то же экономическое соревнование между промышленно
развитыми государствами отличается от прошлого именно
тем, что государства уже не могут прибегать к военной
Геоэкономика 41
силе как крайнему средству для решения экономических разногласий.
Оружие слишком разрушительно. Все богатые страны
переживают глубокий демографический кризис, не позволяющий
задействовать широкие массы молодежи в войне.
В северных районах мира аборт заменил "отсроченное детоубийство"
великих войн прошлого в качестве механизма демографического
регулирования.
Следовательно, конкуренция между государствами, несмотря
на непреходящую конфликтность ее характера, должна чуть
ли не исключительно осуществляться экономическими методами.
Учитывая оттеснение на второй план военной мощи,
иерархия государств, их ранг и дееспособность на международной
арене определяются сегодня только экономической
мощью. Геоэкономика, судя по всему, заменила геополитику.
Для того чтобы понять значение и механизмы геоэкономики
так, как ее понимает Люттвак, желательно соотнести
его мысль с политической полемикой, разгоревшейся сейчас
в Соединенных Штатах, по поводу роли и интересов США во
всем мире после победы в холодной войне.
По Люттваку, противопоставление геоэкономики и геополитики
действует, как апология некоего американского
кольберизма, нацеленного на восстановление социально-экономических
основ нации. Для Соединенных Штатов это оборачивается
мощным течением bashing Japan и более отчетливым
протекционизмом в отношении европейской конкуренции.
Нападая на "геополитику", Люттвак наверняка выступает
против тех в Соединенных Штатах, кто горячо защищает
постоянное военно-политическое партнерство США -
Европа и опасается, что оно может быть скомпрометировано
неопротекционистской политикой, которая расколет WTO
(Всемирная торговая организация) и обострит конфликтную
ситуацию в интератлантической экономике.

В более широком смысле, однако, геоэкономика не является
противоположностью геополитики. Для достижения геополитических
целей необходимо применить анализ и теорию
подготовки и использования экономических методов, точно
так же, как геостратегия указывает на анализ и теорию подготовки
и использования военных методов. К геополитическим
целям относятся структурное или конъюнктурное повышение
конкурентоспособности собственной экономики на
42 Карло Жо"
мировом рынке. Словом, политика не может сводиться только
к меркантильным соображениям, хотя их роль и возросла
в контексте глобальности государственных устремлений. Следовательно,
геоэкономика - это метод, а не заменитель геополитики,
как пытается доказать Люттвак.
В нашем понимании геоэкономика основывается не только
на логике, но и на синтаксисе геополитики и геостратегии,
а в более широком смысле - и на всей практикологии
конфликтных ситуаций. Разница же заключается в специфической
"грамматике" каждого средства, если вспомнить удачный
тезис Клаузевица об отношении и разнице между политикой
и стратегией. "Грамматика" меняется, потому что отражает
особенность используемого средства, зато все разные
"грамматики" используют одну и ту же логику, а зачастую и
один синтаксис.
Основные различия между геостратегией и геоэкономикой
представляются нам следующими. В первую очередь, стратегия
непосредственно вдохновляется политикой и использует
средства, по природе своей отличные от ее целей, являющихся
политическими. Из этого вытекает, что смысл имеет не "военная
победа", а только политическая. С другой стороны, экономические
цели, преследуемые геоэкономикой, структурно
гораздо ближе конечным политическим устремлениям государства
(создание богатства, процветание и благополучие гражцан
являются не только экономическими, но и политическими
целями). Значит, говорить об "экономической победе" вполне
возможно. Впрочем, геоэкономика может ставить перед
собой и чисто политические задачи, например повышение
собственной роли, господства и влияния в мире. Экономика
не только цель, но и средство политики.
Во-вторых, если в геостратегии игры могут быть с нулевой
суммой, то в геоэкономике - это непременно игры с ненулевой
суммой. Геоэкономический конфликт не смертелен. Хотя
следует заметить, что и на войне "игры" редко бывают с нулевой
суммой. Войны не стремятся полностью уничтожить противника
и, как правило, не завершаются его полным разгромом.
Куда удобнее "купить" врага, чем разгромить его в кровопролитном
и наверняка более дорогостоящем бою. Желательнее
перехитрить его или взять в плен, чем уничтожать.
Истории известны лишь крайние случаи, когда борьба велась
Геоэкономика 43
не на жизнь, а на смерть, под лозунгами вроде "Delenda Carthago"*
или "Victory First"**. Осознанное ведение войны на
уничтожение к тому же совершенно невообразимо, если оба
соперника располагают мощным ядерным арсеналом.
В геоэкономике тоже существуют правила, которые не
следует нарушать, во всяком случае открыто (например тарифные
соглашения), иначе это вызовет ответные меры со
стороны остальных Государств. В соответствии с определением,
данным генералом Бюфре стратегии действия, понимаемой
как "'искусство использовать свободу действия, предоставленную
системой ядерного сдерживания", геоэкономическая
стратегия использует "ниши", не охваченные международными
экономическими правилами, включая те правила,
которые создаются путем искажения первоначальных правил
или изменения их содержания и целей, хотя и не выходя за
пределы, за которыми последовала бы слишком жесткая международная
реакция. Использование экономической мощи
характерно главным образом в потенциальном виде. В общих
интересах избегать прямых экономических столкновений,
которые обойдутся всем очень дорого.

В-третьих, если в геостратегии обычно только один противник,
в геоэкономике противниками являются все государства
или геоэкономические субъекты, над которыми стремятся
получить недозволенные экономические преимущества.
В-четвертых, если в геостратегии государство осуществляет
полный контроль за своими возможностями и знает их сильные
и слабые стороны, то в геоэкономике такой контроль осуществляется
лишь частично. Для экономической системы характерна
множественность центров принятия решения. Она
подвержена влиянию транснациональных сил, не подчиняющихся
командной воле и государственному контролю. Однако
государства могут подталкивать их к действиям, благоприятным
для своих целей, следуя их логике и предусматривая соответствующие
стимулы, например, в сфере налогообложения,
услуг, инфраструктуры, рабочей силы и т. д.
Теоретически,^ безупречно рациональном мире, предпочтительно
было бы установить всемирное управление экономикой
для обеспечения ее максимального роста. Но это всего
* Карфаген должен быть разрушен (шт.).
" Победа прежде всего {англ.).
44 Карло Жан
лишь мечты, такие же, как всемирное правительство и всеобщий
мир. В мире "Реалполитики", как и в мире "Реалэкономики",
дела обстоят совсем иначе: частные интересы господствуют
над общими хотя бы потому, что последние существуют
только в нашем воображении. Краткосрочные планы господствуют
над долгосрочными. Благодаря международной конкуренции
и поискам экономического "врага" правящие классы
и бюрократия усиливают свою внутреннюю власть. Политические
элиты легитимизируются и приходят к консенсусу.
Наличие врага сплачивает "город". Если какое-то государство
предпринимает агрессивные экономические действия, остальные
вынуждены отвечать взаимностью. По крайней мере, они
должны быть на это способны, чтобы заставить потенциальных
агрессоров проводить более умеренный курс.
Геоэкономическое соперничество такая же данность, как
и политико-стратегическое соперничество. Государства, по
мнению Пола Кругмана, до сих пор играют эффективную
роль в повышении международной конкурентоспособности
своей промышленности".
Прежде всего это касается стимулирования таких базовых
факторов, как образование, исследования и разработки, инфраструктура
- то есть областей, которые, можно сказать,
управляются системой "кольберизма высоких технологий" ",
проповедуемой Люттваком, и так или иначе вписываются в
комплекс мер, направленных на повышение конкурентоспособности
экономики, в его случае - американской экономики
в мире". Подобные меры относятся к подготовительным
мероприятиям, проводимым государствами в преддверии геоэкономической
войны и во многом с "подготовкой нации к
тотальной войне", как это было в начале XX века. Кроме
того, государства оказывают поддержку своей экономике,
используя на международной арене свою геоэкономическую
силу для наступления и обороны, сдерживания и принуждения.
Цель - получение неправомерных, выходящих за рамки
нормальной конкуренции преимуществ над своими конкурентами.
Геоэкономика отличается как от экономической войны,
так и о меркантилизма и протекционизма.
Отношения между экономикой и войной имеют тройственный
характер: экономика как предпосылка военной мощи;
Геоэкономика 45
экономика как причина войны; экономика как инструмент
войны - и в смысле "геополитической" войны, и в смысле
собственно экономической войны "". В данном исследовании
мы остановимся на двух последних видах экономического
соперничества.

Подобно "горячей" войне, экономическая война, преследующая
геополитические цели, тоже является настоящей "войной"
и отличается от простой экономической конкуренции.
И "горячую", и экономическую войну объединяет то, что обе
они ставят перед собой ту же стратегическую задачу - "победу"
над врагом, то есть подчинение побежденного воле победителя.
Средства нормального экономического воздействия
используются в данном контексте не для производства и
торговли, при взаимной выгоде или хотя бы без ущемления
чужих интересов, а именно как "оружие" для достижения
целей, аналогичных тем, которые достигаются с помощью
военной силы, то есть для слома сопротивления противника
(например, лишая его обороноспособности, нанося серьезный
ущерб его производственной базе, вызывая нехватку продовольствия,
эпидемии, восстания, смену правящего класса
или правительства, государственные перевороты, разделение
страны и т. д.).
В экономических войнах, преследующих экономические
цели, дело обстоит по-другому. Существует некое тождество
между средствами и целями. И те, и другие являются экономическими,
точно так же, как издержки и прибыль. Оценки
делаются уже не по принципу издержки/эффективность, а по
принципу издержки/прибыль. При этом должно существовать
четкое соответствие между производимыми затратами и
извлекаемой из этого прибылью. Первые должны быть ниже
второй. Убыток не оправдывается уровнем ущерба, причиненного
конкуренту. Собственно логика вооруженной тотальной
войны, являющейся преимущественно логикой нулевой
суммы, уступает здесь место логике ограниченной войны, в
гораздо большей мере свойственной войне экономического
типа. Последняя исходит из принципа ненулевой суммы и
основывается скорее на мировой сделке, чем на смертельной
сшибке. Основная цель здесь уже не нанести урон противнику,
но приумножить собственное богатство, особенно с помощью
базовых инвестиций, позволяющих увеличить произ46
Карло Жан
водительность, а когда это возможно и необходимо, и с помощью
более или менее явных нарушений правил свободной
конкуренции и свободного рынка в особой форме неомеркантилизма,
осуществляемого Соединенными Штатами в
контексте и при условиях, совершенно отличных от прошлого.
Нанесение ущерба противнику - это by-product *, то
есть следствие, а не цель.
Здесь, впрочем, таится существенная разница с прошлым:
государства остались преимущественно территориальными, в
то время как рынок и предприятия стали транснациональными
или, по крайней мере, уже не обособлены межгосударственными
границами. Их организационная структура представляет
собой не иерархию, а сеть. Следовательно, у государства
меньше возможностей для контроля не только за производством
и торговлей, но и за денежными, финансовыми и
фискальными рычагами, составлявшими в прошлом главные
инструменты его экономической политики".
Две первые разновидности экономической войны, преследующей
политические или стратегические цели, немногим
отличаются от войн прошлого, несмотря на дематериализацию
большей части богатства, требующую особой техники
и тактики, например, в области научных и технологических
знаний. Что же касается экономической войны, преследующей
экономические цели, которую, вслед за Люттваком,
мы называем "геоэкономическим конфликтом", то эта
война характеризуется сегодня другими чертами, как в силу
специфики своих задач, так и в силу. иной структуры мировой
экономики, а также логики нормальной экономической
конкуренции, на которую накладывается геоэкономический
конфликт.
В отличие от экономической войны, простое геоэкономическое
соперничество не ставит перед собой в качестве главной
цели ослабление экономики противника; его цель - усилить
собственную экономику, сделав ее более конкурентоспособной.

Оно отличается от нормальной торговли тем, что стремится
не соблюдать привычных и оговоренных "правил хорошего
тона", по существу нарушая достигнутые в рамках GATT
или WTO договоренности, касающиеся конкуренции. Каждое
* Промежуточный или побочный продукт (англ.).
Геоэкономика 47
государство пытается односторонне зафиксировать выгодные
для себя правила и навязать их другим конкурирующим "системам-странам",
хотя бы даже исподволь и окольно, чтобы
не вызвать преждевременной реакции. Геоэкономическое соперничество,
в понимании Люттвака, есть, по существу, состязание,
цель которого - улучшить турнирное положение на
мировом рынке собственных "национальных чемпионов" и
своей "системы-страны", создавая условия для экономического
роста и скупки производств с наивысшей добавочной стоимостью,
которые впоследствии позволили бы собственным
гражданам достичь более высокого уровня вознаграждения и
ощутить более глубокое личное удовлетворение.
По Люттваку, который рассматривает известные выводы
Шмитта о паре "друг - недруг" как основной политический
фактор, геоэкономическое соперничество может превратиться
в "новую" общую угрозу "системам-странам". Оно может
придать значимость государствам-нациям, взяв на себя функцию,
аналогичную функции войны в образовании современных
государств и "Welfare State", особенно в период после
второй мировой войны "".
Для геоэкономики характерен меркантилизм (присущий и
геополитике), наносивший вред мировой торговле, так как
последняя всегда преследовала военно-политические цели.
Геоэкономика же ставит перед собой преимущественно социально-экономические
цели и в принципе не ведет к нарушению
единства мирового рынка и экономической взаимозависимости.
Наоборот, их следует оберегать для умножения
всеобщего богатства и более эффективного использования
геоэкономического оружия, нацеленного, по существу,
на завоевание как можно большей и качественно лучшей
части этих богатств.
Геоэкономическое соперничество осуществляется с помощью
таких мер, как улучшение инфраструктур, повышение
уровня образования и профессиональной подготовки, совершенствование
услуг, исследований и разработок в целях
развития промышленности и поддержки экспорта. Речь, в сущности,
идет о современной форме кольберизма, о кольберизме
"высоких технологий" ^. Вместе с тем, в геоэкономическом
соперничестве используются и такие меры, обычно нетарифного
характера, которые не по форме, а по сути нару48
Карло Жан
шают правила свободной конкуренции и свободы рынка,
установленные на мировом, мультинациональном и двустороннем
уровнях. Именно этот второй аспект геоэкономики
имеет в виду Люттвак, когда утверждает, что "в геоэкономике
господствует наступательное оружие", что ее последним
средством является "хищническая финансовая политика" и
что "окончательная цель геоэкономики - это завоевание и
удержание собственной роли в мировой экономике"^.
Уместно, наконец, вспомнить о некоторых критических
замечаниях в адрес новой дисциплины и, в целом, в адрес
тезисов Люттвака относительно "кончины американского сна"
и международной "конкурентоспособности", как главной заботы
в политике администрации Клинтона.
Роберт Солоу" упрекает Люттвака в том, что тот попросту
переносит военную стратегию в область экономики, не учитывая
всей сложности рынка и экономики в целом. Он отвергает
как саму возможность государств стимулировать
исследовательскую деятельность и производство ради "завоевания
промышленной территории будущего", так и критику
Люттваком либерализма, практиковавшегося в Соединенных
Штатах администрацией Рейгана и якобы приведшей к обеднению
множества американцев. Принятие протекционистских
мер для смягчения социальной реакции на такую политику
вызвало бы, по мнению именитого американского экономиста,
еще более тяжкие последствия для внутреннего единства
американского общества и для положения Соединенных
Штатов в мире.

Пол Кругман " отрицает значение competitiveness * и тот
факт, что удачная торговля обязательно определяет экономические
преуспевание страны. Он утверждает, что богатство
государства и жизненные стандарты населения определяются
в основном внутренними факторами. Опыт показывает, что
крупнейшие государства особо не чувствуют на себе последствий
экономической конкуренции между собой. По мнению
Кругмана, "риторика по поводу конкурентоспособности"
всего лишь инспирирована мобилизацией внутреннего
консенсуса и позволяет приписать причины американских
экономических трудностей не низкой работоспособности
* Конкурентоспособность (англ.).
Геоэкономика 49
американцев, а незаконному, некорректному или, по крайней
мере, более эффективному экономическому поведению
других государств. Перенос темы конкурентоспособности в
центр политической дискуссии мог бы иметь, по мысли Кругмана,
весьма опасные последствия, так как обострил бы международные
противоречия, спровоцировав самые настоящие
экономические войны с тяжелейшим уроном для всех.
Промежуточную позицию по отношению к тезисам Люттвака
и его критиков занял Президент Совета по конкуренции
Бертон. Совет объединяет более ста экспертов делового
мира, профсоюзов и академических обществ. Приг подчеркнул
важную роль конкурентоспособности систем-стран в новой
глобальной экономике. Петерсон остановился на экспоненциальном
нарастании экономической глобализации и на
возможностях принятия протекционистских мер, учитывая
различные сроки экономической интеграции по сравнению с
политической интеграцией ^.
Словом, полемика по вопросам геоэкономики находится
в Соединенных Штатах в полном разгаре. Самый этот термин
употребляется уже повсеместно. Особым стимулом в этом
направлении стала так называемая "шпионская война", разразившаяся
между Францией и Соединенными Штатами в
1994 году. В ней были задействованы службы информации
обеих стран для поддержки своих компаний на мировом рынке
с помощью промышленного шпионажа и нечестной торговой
конкуренции.
Как бы то ни было, в геоэкономических теориях Лютгвака
есть один аспект, по поводу которого сходятся мнения всех
экспертов. Речь идет о насущной необходимости совершенствования
систем образования и постоянной профессиональной
подготовки кадров, которые соответствовали бы требованиям
новой экономики, в том числе и в отношении гибкости
и мобильности. Именно это требование выделяется как
основное в книге его "Призрак бедности".
4. Геоэкономика: методы, стратегия
и тактика
Геоэкономическая конкуренция использует в первую очередь
50 Карло Ж.ан
все методы, которые на подготовительной стадии обеспечивают
государству наилучшие условия для поддержки собственной
конкурентоспособности на международной арене.
Последняя зависит от степени внутренней готовности и,
прежде всего, - от государственной администрации. Возможность
действия в рамках, "системы-страны" как раз и предполагает
наличие адекватных центров по проектированию и
управлению системы. И для этого требуется глубокая реформа
государства и государственного управления.
Подобно тому как существуют структуры для управления
кризисами и политико-стратегического управления военными
конфликтами, точно так же должны быть предусмотрены
механизмы и структуры для управления геоэкономическими
кризисами и конфликтами ". Другими словами, необходим
Национальный Экономический Совет, аналогично Советам
по Национальной Безопасности, существующим, хоть и в
различных формах, во всех западных странах (и до сих пор
отсутствующем в Италии!).

Следует также готовить государственных чиновников. Мы
не предлагаем превратить высшую школу государственного управления
или дипломатический институт в некую школу геоэкономической
войны, однако кое-что нужно сделать, по крайней
мере, изучить механизмы современных геоэкономических
конфликтов и организовать группы экспертов, которые могли
бы оценить степень воздействия на национальную экономику
всевозможных стандартов, выработанных не только в области
торговли, но и в области нераспространения и контроля за важнейшими,
с точки зрения стратегии, технологиями. Частная
деятельность должна найти со стороны наших дипломатических
представительств поддержку гораздо более ощутимую, чем
теперь. Италия почти не участвует в процессе определения европейских
нормативных требований, все более детально регулирующих
экономическую деятельность - от формата емкостей
для консервированных пищепродуктов до информационных
сетей связи. Поэтому наши предприятия рискуют понести
серьезные убытки, которые окажутся на пользу предприятиям
других европейских стран. Необходимо предпринять особые
усилия, чтобы исправить такое положение. По нашему мнению,
именно в данную область следует прежде всего направить
энергию какого-либо геоэкономического института Италии.
Геоэкономика 51
Слабой стороной итальянского государства в этом отношении
является неумение полноценно использовать финансирование
Европейского Союза. Безусловно, недостаточное
внимание к этой области со стороны политиков Первой Республики
объяснялось, хотя бы отчасти, "щедростью" национальных
фондов и слабым контролем за их использованием
по сравнению с европейскими фондами. Однако нужно готовиться
и к геоэкономическому соревнованию.
В частности, необходимо выявить национальных геоэкономических
"чемпионов" и поставить на службу геоэкономическим
задачам международное вмешательство, помощь развитию,
политические и военные соглашения. Нужно уметь демонстрировать
значимость национальных экономических интересов,
проводя менее застенчивую внешнюю политику, в том
числе и в отношении расширенного толкования соглашений.
Правительство должно быть в курсе происходящих событий,
чтобы своевременно и последовательно вмешиваться в
их ход. Службы "разведки", как наступательной, так и оборонительной,
то есть торгово-промышленного шпионажа и контршпионажа,
должны быть реорганизованы, дабы соответствовать
требованиям новой геоэкономической конкуренции ^.
В этой важнейшей области Италией сделано пока очень мало,
за исключением весьма успешных мер по нераспространению
ключевых военных технологий. Видимо, наиболее слабой
здесь можно считать защиту нашей промышленной базы
от "враждебных приобретений" иностранными группами наших
ключевых промышленных отраслей, или "враждебных
исключений", произведенных, например, в отрасли оборонной
промышленности, в результате чего мы оказались вне
процесса реорганизации европейской военной промышленности.
Кроме того, возросло значение контроля за отмыванием
грязных денег. В этот процесс вовлечены огромные суммы,
как отмечает далее в своей статье генерал Кукуцца.
Следует также принять меры в рамках "кольберизма высоких
технологий" "", направленные на усиление конкурентоспособности
экономической системы в международном масштабе.
Во время проведения геоэкономических операций
можно прибегать к помощи всевозможных рычагов - денежных,
финансовых, фискальных - для воздействия на внешнюю
и внутреннюю торговлю, на рынок капиталов и произ52
Карло Жан
водственные факторы. Разумеется, как уже было сказано,
нужно хорошо знать условия, вытекающие из существующих
норм, регулирующих международную экономику и международные
финансы, во всяком случае для того, чтобы успешнее
и безнаказанней их нарушать.

Как всегда, наиболее эффективными стратегиями оказываются
косвенные стратегии. Они не вызывают иностранной
реакции или задерживают ее, делая таким образом несвоевременной.
Особый интерес в этом отношении приобретают нормативы
на иЗмпорт и нетарифные барьеры (то есть отличающиеся
от контингентирования и от таможенных пошлин). Они
применяются, например, из мнимых соображений санитарии
или безопасности, или же путем манипулирования национальными
стандартами с целью защиты собственной промышленности.
"Классический" случай произошел во Франции в отношении
импорта японских телевизоров с большой разрешающей
способностью. Все таможенные досмотры осуществлялись
на внутренних таможенных терминалах, недостаточно
хорошо оснащенных транспортом, связью, а также недоукомплектованными
необходимым составом работников для проведения
нужного объема работ. Все это на несколько месяцев
отсрочило появление данных телевизоров на рынке. Таким
образом, с одной стороны на конкурентов было взвалено тяжелое
финансовое бремя, с другой - было выиграно время
для распространения на рынке национальной продукции. Способность
принимать ответные меры, в случае пагубных действий
со стороны друшх государств, позволяет предупредить такие
действия с помощью сдерживающего эффекта, предполагающего,
о чем не следует забывать, наличие наступательной возможности
как в военной области, так и в других областях.
Следует, наконец, проводить мониторинг иностранных инвестиций,
дабы иметь ясное представление о том, являются
ли стратегические промышленные отрасли объектом "враждебных"
приобретений со стороны иностранных конкурентов
или их может взять под свой контроль организованная
преступность.
Участие в геоэкономическом соревновании возможно при
условии, что внутри страны будет наведен порядок, будет
существовать целостный политико-бюрократический класс
и будут ясно определены национальные интересы и общая
Геоэкономика 53
политика государства. Если этого нет, неизбежно придется
смириться с зависимым положением, надеясь лишь на то,
что конкуренты, являющиеся одновременно и торговыми
партнерами, учтут взаимные интересы при общем экономическом
росте и не будут осуществлять чрезмерного давления,
боясь спровоцировать экономические кризисы, которые
отразились бы и на них.
По-прежнему актуальна, в принципе, критическая оценка,
предложенная Фридрихом Листом в отношении либерализма
Ддама Смита; согласно этой оценке, либерализм устраивает
только государства, обладающие промышленным превосходством,
в то время как протекционизм необходим для более
слабых государств. Более сильному выгодно отсутствие политических
преград на пути торговли: тогда он сумеет сполна
воспользоваться собственным торгово-экономическим превосходством.
С другой стороны, еще Луиджи Эйнауди сетовал на
то, что протекционистские меры отучают предпринимателей
от риска и направляют их по слишком легкому пути, пагубному
для этики и динамики свободного рынка. В отношении
Италии критику смитовского либерализма можно применить
лишь с известными оговорками, учитывая довольно низкий
уровень экономической культуры страны, где принимаются
порой даже унизительные международные условия, как это
было с европейским займом осенью 1992 года, позволившим
правительству навязать непокорным социальным группам меры,
продиктованные соображениями обычной экономической целесообразности
во избежание банкротства.
Для геоэкономического государства особенно важно активно
участвовать в управлении миром. В этой связи определяются
правила игры, которые могли бы навредить его интересам.
Для участия в Организации по международной торговле,
в международных финансовых организациях - Всемирном
банке, Международном валютном фонде, Европейском
инвестиционном банке, Международном банке реконструкции
и развития и т.д.,-а также в Европейской комиссии,
государство должно задействовать своих лучших и
наиболее преданных функционеров. Оно должно быть постоянно
готово защищать национальные интересы, а не соблюдать
любой ценой имеющиеся договоренности, что в конечном
счете ущемляет его интересы.

54 Карло Жан
"Охотники за нишами" приобретают первостепенное значение.
Их дблжно соответствующе поощрять и ценить. Это
насущная необходимость, особенно для такой страны, как
Италия, являющейся самой слабой из крупнейших экономических
держав, чьими главными ресурсами становятся поэтому
людские ресурсы.
К сожалению, политики всегда пренебрегали международной
экономикой. Ни средства массовой информации, ни общественное
мнение не пытались привлечь к ней внимание
политиков. Политики интересовались международной экономикой
лишь тогда, когда это способствовало улучшению
их имиджа или было выгодно по другим причинам. Все это
принесло огромный вред, как прямой, так и косвенный. Прямой
вред имел не только финансовый характер; он отразился
и на престиже и на международном доверии. Косвенный привел
к тому, что были упущены и прибыль, и возможность
проникновения на международные рынки.
Само собой разумеется, что и в политико-стратегической, и в
геоэкономической области всегда лучше прийти к приемлемому
соглашению, чем начинать войну. Особенно это справедливо по
отношению к Италии, которая решительно не в состоянии вести
войну, и самое большее - способна на единичные вылазки в
рамках какой-нибудь "ниши". Остается только пожелать всеобщего
геоэкономического разоружения, концептуально схожего с
геостратегическим разоружением, произошедшим между Востоком
и Западом в конце 80 - начале 90 годов.
В действительности неравенство, раздробленность мира и
расхождения интересов, учитывая политический, социальный
и стратегический вес экономики, приводят к выводу о том,
что победа рациональности мировой кооперации или, другими
словами, создание всемирного управления экономикой
маловероятны.
Следовательно, остается один выход - как можно лучше
готовить государство к геоэкономической конкуренции, чтобы
не оказаться в хвосте чужих инициатив.
От хода геоэкономического конфликта будет зависеть степень
активности самодвижущего механизма национального
экономического развития. Кроме того, важно не остаться на
вторых ролях при новом международном разделении труда и
сохранить государственные и политические институты, в частГеоэкономика

55

ности, роль государства в отношении глобальной системы и
мультинациональных организаций с одной стороны, а также
региональных и местных - с другой.
5. Некоторые соображения по поводу
итальянского вопроса
Для такой страны, как Италия, особенно важно осознать трудности
мирового геоэкономического соревнования. Италию
характеризует существенная территориальная неравномерность
в производстве богатства. Это чрезвычайно опасно в
период, когда возможность выравнивания подобной ситуации
во имя национальной солидарности становится все более
проблематичной. Тревожит малое число крупных предприятий
внутри страны, а также второстепенная роль, если
не полное отсутствие, итальянской промышленности в процессе
перегруппировки крупнейших европейских промышленных
объединений. Та же политика приватизации не учитывает
требования нового геоэкономического соревнования
во всем мире. В отличие от французского опыта, у нас не
уделяют должного внимания необходимости итальянского
контроля за стратегическими предприятиями и созданию объединений,
которые могли бы стать новыми "геоэкономическими
чемпионами страны". Итальянские предприятия с легкостью
приобретаются иностранными покупателями, но вместе
с тем сталкиваются с большими трудностями при покупке
предприятий в других европейских странах.

В худшем случае Италия рискует стать завоеванной территорий;
в лучшем - жертвоприношением европейскому фундаментализму.
В Италии господствуют отказнические, антипромышленные,
чтобы не сказать мазохистские, настроения.
Свидетельством тому - отказ от использования ядерной энергии
или развал военной промышленности. Научно-исследовательская
деятельность заброшена не только из-за сокращения
ассигнований, но прежде всего из-за отрыва от производственной
базы и отсутствия каких-либо форм контроля за
ее результатами. Высшие учебные заведения таковы, каковы
они есть. Академические сообщества, неподвластные контролю
за их эффективностью, пекутся, главным образом, о соб56
Карло Жан
ственных привилегиях. Мы рискуем оказаться на окраинах
Запада или превратиться в его колонию. К "призраку бедности"
может добавиться призрак перехода в третий мир.
Соответствие государства требованиям геоэкономического
соревнования, переход от протекционистской и автаркической
обороны к геоэкономической атаке могли бы легитимизировать
не только перераспределение богатства во имя
национальной солидарности, но и саму экономическую роль
государства-нации, которое уже не может основываться на
логике "военной системы" или "благосостояния". Оно должно
основываться на логике "мирового геоэкономического
соревнования". Только следуя такой логике, Италия может
удержаться в числе богатых стран.
Геоэкономическая парадигма может быть использована для
переустройства государства. Это не излишество, а необходимость,
тем более, что при сегодняшнем состоянии мировой
экономики альтернативы между экспансией и спадом нет.
Как утверждает Карло Пеланда, "политическая независимость
выражается в умении создать реальные возможности для привлечения
и удержания капитала на данной территории" ".
Оборот капитала уже не регулируется по национальному принципу.
Капитал можно привлечь только на конкурентной
основе, при условии, что это не нарушит социального единства.
Впрочем, подобное условие может внести противоречия
в нормальную экономическую конкуренцию между промышленно
развитыми государствами и чревато тем, что более
богатые страны, вместо кооперации в целях умножения
всеобщего богатства, начнут вести "войну бедных", ради сохранения
благосостояния собственного населения с помощью
протекционистских мер. Очевидно, что это будут кратковременные
меры, которые пагубно отразятся на будущих поколениях.
Такой путь ведет к национальной деградации, поскольку
ресурсы будущего приносятся в жертву настоящему.
Происходит отказ от экономической динамики в угоду потреблению
и финансовым доходам. Экономя на молодых, мы
концентрируем ресурсы на самых старых.
Геоэкономический подход направлен, в сущности, на восстановление
равновесия в современной системе благосостояния.
Согласно этому подходу, чем больше капитала и богатства
мы намерены создать, тем больше мы должны создавать
Геоэкономика 57
будущего. Требуется провести максимально эффективную реформу
государства, школы, а также исследовательской деятельности.
Необходимо покончить с чрезмерной государственной
опекой, распространяющейся только на привилегированные
слои общества и на бездельников. Геоэкономический подход
не отрицает национальную солидарность, но ограничивает
ее случаями крайней необходимости. Следует ликвидировать
корпоративные привилегии и создать гражданское государство
не гегельянского и не самодостаточного типа. Впрочем, таковым
оно никогда и не было, поскольку служило ширмой
для защиты скрытых интересов и щедрого одаривания субсидиями
для приобретения политической поддержки или вознаграждения
тех, кто пользовался благосклонностью политиков.

В новых экономических условиях система вынуждена быть
эффективной и прекратить финансирование собственных
иллюзий. При геоэкономическом подходе политика должна
утвердить свой приоритет в отношении к рынку с помощью
решительных действий по созданию предпосылок для экономической
жизнеспособности системы-страны, чтобы перейти
от поддержки несостоятельности, стрижки купонов и необязательных
гарантий к развитию перспективных и высокорентабельных
отраслей. Именно так можно побороть "призрак
бедности", а не игнорировать или маскировать его в ожидании
чуда, которое поможет от него избавиться.
Совершенно очевидно, что для такой реформы потребуются
средства. Их изыскание не может быть безболезненным.
Это осуществимо только путем временного повышения
налогов, согласно маневру на сумму 90 000 миллиардов итальянских
лир, предложенному Группой тридцати во главе с
Паоло Савоной, при сокращении расходов на социальную
сферу и государственные учреждения. Только так Италия
могла бы подобающим образом соответствовать условиям
Маастрихтского соглашения и полноценно влиться в состав
Европы. В противном случае Италия будет европейской страной
второго эшелона. Повышение процентной ставки, неизбежное
для предотвращения массовой утечки капитала, увеличит
дефицит и осложнит процесс оздоровления и приспосабливания
к новым условиям мировой экономики. Социальная
цена будет огромной. Самые слабые классы будут сильноущемлены.
Молодежь лишится всяких перспектив. Кдвой58
Карло Жан
ственности, разделяющей северные области от Юга, добавится
острый конфликт поколений, национальное единство
будет крайне ослаблено.
Италия стоит перед трудным выбором. Но он необходим
ради преодоления сегодняшнего опекунского "антикапитализма",
ведущего к упадку и бедности. Только тогда мы будем
соответствовать условиям, выдвигаемым, по выражению
Люттвака, "турбокапитализмом". Только тогда Италия сможет
остаться в числе самых богатых и промышленно развитых
стран. Разумеется, все это требует скорейшего наведения
порядка в политической и государственно-правовой системе
и отказа от жалких и вредных споров, быстро подрывающих
законные устои этой системы. Только так, наконец, можно
преодолеть "демократию дефицита", в которой, по утверждению
Джулио Тремонти, "все больше дефицита и все меньше
демократии".
Примечания
1. Edward N. Luttwak, Carlo Pelanda, Giulio Tremonti. II fantasma della poverta.
Una nuova politico per difendere il benessere dei cittadini. Mondadori
Milano, 1995, p. 184. CM. также: Carlo Jean. Geopolitica, Laterza. Roma,
Ban, 1995 (в особенности главу VII - Guerre economiche, geoeconomia e
geopolitica, p. 131-157, - основные положения которой широко представлены
в данной статье).
2. Paul Krugman (ed.). Geography and Trade, Mit, Cambridge University Press,
Cambdidge (Mass.), 1991, p. 83-90. CM. также: Joseph S. Nye. Soft Power.
- Foreign Policy, Fall 1900, p. 153-171, где отмечается, что военная
власть осталась двуполярной, а экономическая стала многополярной.
3. С. Fred Bergften. The Primacy of Economics. - Foreign Policy, Summer
1992, p. 3-24, особенно p. 10-11.
4. Ghassan Salome. Retour aux mandat. - In: Le nouveau debat strategique. La
Documentation Fran^aise, Parigi, 1993.
5. С. Fred Bergften. The Primacy of Economics, cit., p. 13-14.
6. Ewa Kuledia-Mietkowski e Piotr Mietkowski. Economies et geopolitiques a
l'Est. - Politique Etrangere, 1/1994, p. 234-244.
7. Paul Craig Roberts. Up from Mercantilism - Solving the Latin Debt Mess. -
The National Interest, Summer 1990, p. 63-70.

8. Paul Streeten. Quattro scenari per l'economia mondiale. - Politico mterna^ionale,
ottobre-dicembre 1993, p. 99-115.
9. Clayton К. Yeutter e Warren H. Maruyama. A Nafta for Europe. - The Wall
Геоэкономика 59
Street Journal, May 24th, 1995. CM. также: Carlo Pelanda. II fantasma della
poverta, cit., p. 128-130.
10. Michael Borrus, Steve Weber, John Zysman con Joseph VUlihugan^. Mercantilism
and Global Security. - The National Interest, Fall 1992, p. 21-29,
особенно p. 27-28.
11. Erik R. Peterson. Looming Collision of Capitalism. - The Washington Quarterly,
Spring 1993, p. 65-75 e Paul Streeten. Quattro scenari per l'economia
mondiale, cit., p. 110, сходятся во мнении о наибольшей вероятности
сценария "противоборствующие экономические блоки".
12. Kenicki Ohmae. The Rise of the Regio State. - Foreign Affairs, Summer 1993,
p. 78-87 e F. Galgano, S. Cassese, 0. Tremonti e T. Treu. Ricchezza senza
nazioni e nazioni senza ricchezza. II Mulino, Bologna, 1992.
13. Jeffrey Anderson. Skeptical Reflections on a Europe of Regions: Britain, Germany
and the European Regional Development Fund. - Journal of Pubblic
Policy, ottobre-dicembre, 1990, p. 445-447.
14. Joseph La Palombara. International Firms and National Governments: Some
Dilemmas. - The Washington Quarterly, Spring 1994, p. 89-99.
15. Peter F. Drucker. Trade Lessons from the Worid Economy. - Foreign Affairs,
jan./feb. 1994, p. 99-108, особенно p. 107-108.
16. Edward Mead Earie, Adam Smith, Alexander Hamilton e Friedrich List. The
Economic Foundations of Military Power. - In: Peter Paret (ed.). The Makers
of Modem Strategy. Princeton University Press, 1986, p. 217-261, в
частности р. 218-220. См. также: Nicola Bellini e PalriDo Bianchi. La teoria
economica della guerra. - In: Carlo Jean (cur.). La guerra nel pensiero politico.
F. Angeli, Milano, 1987, p. 201-222.
17. Glulio Tremonti e Giuseppe Vltaletti. II fedei-alismo fiscale. Laterza, Bari, 1994,
p. 37-47; см. также: Edward N. Luthvak, Carlo Pelanda, Giulio Tremonti. II
fantasma della poverta, cit., особенно p. 173-195.
18. Kenicki Ohmae (автор "The Borderless World"). The Rise of Region State. -
Foreign Affairs, Summer 1993, p. 78-87.
19. Michael Porter. The Competitive Advantage of Nations. MacMillan, London,
1990; Jeffrey Anderson. Skeptical Reflections on a Europe of Regions: Britain,
Germany and the European Regional Development Fund, cit., p. 414-447;
Patrivo Bianchi. La riscoperta dello Stato fra mercato globale e sistemi produttivi
locali. - In: C. Jean (cur.). Morte e riscoperta dello Stato-nazione,
cit., p. 157-168.
20. Edward N. Luttwak. From Geopolitics to'Geoeconomics. Logic of Conflict,
Grammar of Commerce. - The National Interest, Summer 1990, p. 17-23;
CM. также: Carlo Jean. Geoeconomia: stiwnenti, strategic e tattiche. - Informavoni
della Difesa, 1/1991, p. 43-54.
21. Цит. по: Edward N. Luttwak, Carlo Pelanda, Giulio Tremonti. II fantasma
della poverta, p. 190.
22. Ibidem, p. 191-195.
23. Edward N. Luttwak. From Geopolitics to Geoeconomics. Logic of Conflict,
Grammar of Commerce, cit., p. 104.
24. Цит. по: Raymond Vernon. Goo-Economics 101. - The National Interest,
Winter 1993-1994, p. 104.
25. Bernard Ca^es. Entre geostrategie et geoeconomie, cit" p. 449.
26. CM., например, Omnibus Trade and Competitiveness Act (август 1988), ко60
Карло Жак

торый предусматривает экономические санкции: для поддержки внешней
американской политики; в случае нечестной торговой конкуренции;
и в случае нарушения многосторонних норм по передаче стратегических
технологий.
27. Carlo Jean. Geopolitica, cit., p. 137-144.
28. Fulceri Bruni Roccia. Sovranita dello Stato, moneta e finanza. - In:
C. Jean (cur.). Morte e riscoperta dello Stato-nazione, cit., p. 169-186, e
Giulio Tremontie Giuseppe Vltaletti. D federalismo fiscale. Lateiza, Ban, 1994,
особенно глава III "La crisi degli Stati nazionali modemi", p. 45-48.
29. Edward Lultwak. The Endangered American Dream. Simon and Schuster,
NewYolk, 1993, p. 35-43.
30. Bernard Ca^es. Entre geostrategie et geoeconomie. - Commentaire,
ete 1994, p. 449.
31. Edward Luttwak. The Coming Global War for Economic Power. - The International
Economy, september-october 1993, p. 19-20 e 64-67.
32. Robert M. Solow. D mercato del lavoro come istituzione sociale. D Mulino,
Bologna, 1994; Leziom suUa teoria della crescita endogena. La Nuova Italia
Scientifica, Roma, 1994, комментарий в: La colpa и degli altri. - La Rivista
&i//An,dicembrel994,p.8-10.
33. Paul Krugman. Competitiveness: A Dangerous Obsession. - Foreign Affairs,
march-april 1994, p. 28-44.
34. Daniel F. Burton Jr. Competitiveness: Here to Stay.- The Washington Quarterly,
Autumn 1994, p. 99-109; Ernest H. Preeg. Krugmanian Competitiveness:
A Dangerous Obfuscation. - The Washington Quarterly, Autumn 1994,
p. Ill-122; Eric R. Petersen. Looming Collision of Capitalism? - The Washington
Quarterly, Spring 1994, p. 65-75.
35. Special Report: Policymaking for a New Era (доклад Президенту США
специальной комиссии by-partisan, коспонсоризованной Carnegie Endowment
for International Peace и Institute for International Economics. - Foreign
Affairs, Summer 1994, p. 175-189.
36. Jeffrey W. Wright. Intelligence and Economic Security. - Essays on Strategy,
№ 8. National Defence University, Washington DC, 1991, p. 3-29.
Первостепенное значение экономической разведки показано в недавнем
французском исследовании "Commissariat General du Plan" (Henry
Martre. Intelligence economique et strategic des entreprises. La Documentation
Fran^aise, Paris, 1994), где приводится подробное описание механизмов
и структур экономических разведок ведущих стран.
37. Bernard Ca^es. Entre geostrategie et geoeconomie, cit., p. 449.
38. Edward Mead Earle, Adam Smith, Alexander Hamilton e Friedrich List. The
Economic Foundations of Military Power, cit., p. 225-226.
39. Carlo Pelanda. Crisi e riforma del capitale. - In: II fantasma della poverta,
cit., p. 73-170 (в частности, pp. 137-143, 149-151, 167-170).
Серджо Фиоре *
Институциональная организация
геоэкономической конкуренции.
1. Предварительные замечания
Чтобы эффективно участвовать в разворачивающейся международной
геоэкономической конкуренции, необходимо
создать институциональную базу для организации системыстраны,
с учетом возможностей и рисков, обусловливаемых
характером столкновения с внешней средой.
Мы не можем сколько-нибудь точно оценить влияния очередных
шагов международных конкурентов на национальные
товарные потоки, не составив предварительно общего представления
об экономической структуре страны) и ее реальной
внутренней динамике.

Точно также невозможно предвосхищать тенденции развития
геоэкономического конфликта, определить элементы
стратегии и межотраслевые развязки, возникающие в системе
производства, или установить каналы поступления ресурсов
и наращивания специализации, не имея возможности
своевременно стимулировать и поддерживать субъектов экономической
деятельности, а также не ставя перед собой ясных
политико-экономических задач, отвечающих национальным
интересам.
Привести институциональную систему в соответствие с
требованиями геоэкономического соперничества - это значит:
- с одной стороны, учредить один или несколько органов,
компетентных в вопросах геоэкономики;
* Серджо Фиоре - исследователь в области геоэкономики,
62 Серджо Фиоре
- с другой стороны, включить эти органы в действенную
институциональную "среду", по крайней мере, в области экономики,
которая позволяла бы осуществлять сбор информации,
а также обеспечивала бы управление через центральные
структуры и координацию различных административных ветвей
управления, а тем самым и эффективное планирование;
такая "среда" должна располагать оперативными средствами
для выполнения решений, а также для выявления последствий
тех или иных действий или инициатив с помощью механизма
обратной связи.
В этой области предстоит решить немало проблем. Источниками
трудностей являются: структурные характеристики,
которыми должны обладать подобные органы, а также комплексные
условия, необходимые для их эффективной работы;
необходимость создания такой системы-страны, в которой
взаимодействие государственных и частных структур способствует
росту национальной конкурентоспособности, а главное
внимание уделяется производительности (единственной
переменной, еще далеко не до конца определенной извне),
нововведениям и качеству продукции; подготовка руководящих
кадров для учреждений, нацеленных на усиление национальной
конкурентоспособности^.
2. Слабости итальянской
институциональной организации
Положение дел в итальянской администрации затрудняет решение
вышеперечисленных проблем. Главные препятствия
здесь следующие:
- природа политико-институциональной системы, в соответствии
с которой приоритет отдается краткосрочным результатам,
а функции дробятся для поддержания равновесия
в отношениях правительства и оппозиции, а также внутри
самого правительственного большинства;
- традиционное преобладание в промышленно-торговой
политике "частичных" подходов, ограниченных специфическими
и конъюнктурными случаями, в ущерб "общим" подходам,
подразумевающим комплексное воздействие на экономическую
систему на основе долгосрочных программ;
Институциональная организация 63
- сохранение существенного барьера между промышленной
и внешнеторговой политикой, несмотря на неоднократные
попытки, направленные на более согласованные действия;
- трудности в получении информации по имеющимся
сетям и контролю за оперативными средствами;
- неспособность систематически оценивать поток информации;

- несовершенство разведывательных структур;
- отсутствие органической связи между государственными
и частными отраслями, а также внутри самих частных
отраслей, прежде всего в отношении исследовательской
деятельности и распространения новейших достижений.
2.1. Неудовлетворительное состояние
политико-институциональной системы
Нынешнее состояние итальянской политико-институциональной
системы не соответствует требованиям мирового геоэкономического
соперничества сразу по нескольким причинам.
Нестабильность правительственного большинства (как и
нерешенная проблема, унаследованная от Первой Республики)
вынуждает правительство строить свою работу по краткосрочному
графику, между тем как для поддержания должного
уровня конкурентоспособности национальной экономики
требуются действия, приносящие результаты в средне- или
долгосрочном плане.
Кроме того, коалиционная природа правительств не способствует
концентрации функций, которые должны быть слиты
воедино; и наоборот, она ведет к распределению должностей
с целью взаимного внутреннего контроля среди партнеров
по большинству.
Наконец, парламентская, а не президентская система правления
делает бесполезным - или же попросту невозможным -
создание органов высшего управления, непосредственно связанных
с Председателем Совета министров. Комитеты, смоделированные
по образцу американского Economics Secutity
64 Серджо Фиоре
Council * - состоящего в основном из специалистов и ученых,
работающих в тесном контакте с Президентом, - едва
ли могли бы эффективно работать в нынешних итальянских
условиях, ибо это раздуло бы роль руководителя правительства
в ущерб конституционному принципу коллегиальности
правительства.
В самом деле, итальянская система чисто структурно
склонна отдать предпочтение институциональным изменениям,
основанным на рассредоточении и политизации ответственности,
подобно межведомственным комитетам, которые
удовлетворяют запросы об участии и превентивном
контроле над действиями правительства со стороны всех
политических сил, поддерживающих его. Однако для этих
комитетов характерна неизбежная волокита и недееспособность
в проведении геоэкономических акций на национальном
уровне.
2.2. Недостатки планирования
Помимо обозначенной политико-институциональной проблемы,
существуют и другие проблемы, технического и культурного
характера. Одной из причин того, что действия правительства
в рамках промышленной политики, скажем, по
поддержке национальных предприятий, носили преимущественно
характер чрезвычайных мер и были реакцией на структурные
изъяны и всевозможные внутренние и внешние шоковые
ситуации, явилось отставание национальной политико-экономической
культуры.
Административное управление, ограниченное раздробленными,
непроницаемыми зонами, еще резче обозначило недостатки
узкого взгляда на промышленную политику.
Главные методы политики поддержки предприятий выражались
до сих пор в мерах, не влиявших на систему в целом
и на ее функционирование; таким образом, структурные недостатки
сохранялись, а стабильность поддерживалась лишь
на время действия компенсационных мер.

Ограниченность этого подхода стала очевидной с утверж'
Совет по экономической безопасности (англ.).
Институциональная организация 65
дением принципа взаимного признания, введенного Единым
Актом.
Порожденная этим принципом, "конкуренция между правилами"
незамедлительно переросла в геоэкономическое соперничество
между правительствами. Предметом соперничества
стало установление норм в производстве и торговле, которые
соответствовали бы требованиям и возможностям собственной
производственной системы, в преддверии грядущего
распространения этих норм в другие сферы жизни нации,
с целью определения конкурентных преимуществ для собственных
"национальных чемпионов".
В этой конкурентной борьбе пострадали те страны, чьи
властные структуры - пребывавшие в плену традиции, ориентирующей
на поддержку отдельных субъектов, а не на выработку
норм, которые определят оперативный контекст для
каждого из них, - не сумели установить взаимодействие между
административными субъектами для сведения воедино нормативных
формулировок и оперативных задач.
Однако, помимо строго нормативных аспектов, растущая
экономическая и финансовая интеграция вскрыла разрыв между
теоретическими моделями, на которых основывается интеграция,
и конкретной практикой. По-видимому, не рынок играл
до сих пор главную роль в распределении собственности и
контроле за предприятиями, а скорее система-страна, государственные
и частные институциональные структуры.
Очевидно, что в игре по приобретению и реорганизации
европейских промышленных структур выигрышными оказались
такие элементы, как немецкая модель отношений "банк -
промышленность" и роль французской администрации^
Кроме того, глобализация мировых рынков ведет к необходимости
подлинного планирования, долгосрочного и крупномасштабного,
а также активизации политического и институционного
участия в деятельности национальных предприятий.
Неудачные попытки итальянских предприятий приобрести
зарубежные предприятия зачастую можно приписать
политическому противодействию стран, в отношении которых
проводилась та или иная операция, а не причинам технического
порядка.
3 - 1351
66 Серджо Фиоре
2.3. Проблемы межведомственной координации
в области внешнеэкономической политики
Дефицит планирования отчасти объясняется неудовлетворительной
координацией деятельности ответственных работников
в области внешнеэкономической политики. Что касается
непосредственно геоэкономического соревнования, то
на нем особенно сказывается разрыв между промышленной
и внешнеэкономической политикой.
В самом деле, в нашей культуре правления постоянно обнаруживается
отсутствие единого понимания вопросов, касающихся
соотношения между внутренними структурными подгонками
и положением на международной арене. Лишь недавно
привлечение иностранных предприятий стало восприниматься
как важный фактор структурного упорядочения, а
не просто как еще один дополнительный элемент.
Для ответа на вызовы геоэкономического соперничества
необходимо сформулировать глобальную торгово-промышленную
стратегию. Принятые решения должны беспрепятственно
передаваться в различные оперативные аппараты власти,
усиливая, по возможности, правомочия органов, принимающих
самостоятельные решения.

Между тем, в области внешней торговли соответствующее
министерство является правомочным чисто номинально, поскольку
в действительности здесь пересекаются интересы сразу
нескольких ведомств, что, конечно, ослабляет его потенциал.
Среди тех ведомств, на которые в принципе должно опираться
Министерство внешней торговли (МИЧЕ), чтобы поддерживать
и стимулировать экспорт, только одно ведомство
(ИЧЕ) находится под его надзором. Связь с САЧЕ* и Медиокредито
Чентрале** ограничена.
Управленческий комитет САЧЕ, например, состоит из
функционеров различных ведомств и учреждений, а наибольшим
весом внутри него обладает Министерство казначейства,
которое назначает двух членов комитета и председателя.
Sezione autonoma per il credito all'espoitazione (SACE) - Автономное учреждение
кредитования экспорта.
* Банк Mediocredito Centrale.
Институциональная организация 67
В других промышленно развитых странах, конкурирующих
с Италией, наоборот, органы, занимающиеся страхованием
кредитов на экспорт, обычно подчиняются внешнеэкономическим
министерствам^.
Еще острее эта проблема ощущается в отношениях Медиокредито
Чентрале с различными министерствами, в зависимости
от конкретного рода деятельности, которую тот призван
осуществлять.
Между прочим, когда упраздненному Межведомственному
комитету по внешнеэкономической политике (ЧИПЕС)
вменялось в обязанности издавать директивы в отношении
САЧЕ, подобного распоряжения в отношении Медиокредито
не существовало.
Что касается кооперации и развития, составляющих важный
аспект внешнеэкономической политики, главную роль
здесь играет Министерство иностранных дел.
Как бы то ни было, внешнеторговая политика страдает не
только от разделения полномочий межу несколькими институциональными
субъектами, но и от недостатка связей с
Министерством промышленности (МИКА).
Создание ЧИПЕС как раз преследовало цель решить проблему
координации. В Законе № 227 1977 года ясно сказано,
что ЧИПЕС создан "с целью определения и координации
общих направлений внешнеторговой политики, страхования
экспортных кредитов, политики международного сотрудничества,
особенно в отношении развивающихся стран; снабженческой
политики и любых иных видов внешнеэкономической
деятельности".
Членами ЧИПЕС были: Министры бюджета, иностранных
дел, казначейства, сельского хозяйства, промышленности
и внешней торговли. В его задачу входила координация
политики различных министерств и направление деятельности
таких учреждений, как САЧЕ. Комитет определял направление
торговых потоков, нуждавшихся в поддержке. Но уже в
этой регламентации были свои слабости.
Преобладание казначейства в управленческом комитете
сосредоточило внимание института на необходимости
поддерживать баланс денежных средств для сдерживания
дефицита государственного бюджета, в противовес указаниям,
поступавшим от ЧИПЕС, где большее значение при68
Серджо Фиоре
давали роли САЧЕ в повышении объемов экспорта"*.

В тот же период, после того как Межминистерский координационный
комитет в области промышленной политики
(ЧИПИ) принял Закон 675/1977, усилились сомнения в конституционности
предпринятой ЧИПЕС попытки фактически
разделить внутреннюю и международную промышленно-экономическую
политику^.
Еще одна непоследовательность на этом пути проявилась
после учреждения в рамках Межминистерского комитета в
области планирования промышленной политики (ЧИПЕ)
очередного института - ЧИКС (Межведомственного комитета
по кооперации и развитию), который не включил в свой
состав МИКА.
Но, очевидно, еще важнее была неопределенность субъектов,
предназначенных для выработки стратегии, в рамках
которой затем можно было бы делать политический выбор.
Государственного органа, который в предварительном порядке
разрабатывал бы альтернативные стратегии, нет и по сей день.
В любом случае, опыт ЧИПЕС в целом оказался разочаровывающим.
Заседаний проводилось мало ^'. Попытка придать
деятельности Комитета большую последовательность
путем создания постоянной структуры при Министерстве
бюджета, не дала заметных результатов. Впрочем, нельзя утверждать
и того, что постановления Комитета имели стратегический
характер, поскольку он был лишен оперативно-информационных
средств, соответствующих его задачам, а потому
не мог контролировать и вырабатывать информацию,
необходимую для определения направлений внешнеторговой
политики.
Не удивительно поэтому, что решения, принимавшиеся в
ЧИПЕС до его роспуска, обычно сводились к утверждению
постановлений отдельных министерств или ведомств, как
правило, в отношении частных случаев (например, открытия
кредитных линий для стран повышенной степени риска).
Как это часто бывает, отсутствие эффективных регулятивных
возможностей привело и в данном случае к переносу принятия
решений в другие, не вполне полномочные органы.
Поэтому недавняя реорганизация, коснувшаяся межминистерских
комитетов, вызывала положительный отклик. В частности,
упразднение ЧИПИ, ЧИПЕС и ЧИКС и передача их
Институциональная организация 69
функций частично ЧИПЕ, а частично непосредственно заинтересованным
министерствам, могли бы способствовать
централизации полномочий, а также эффективному принятию
решений. Остается открытым вопрос о координации действий.
Для его решения была предложена радикальная реорганизация
внешнеторговой политики на основе опыта других
стран по принципу объединения соответствующих законов,
министерств, исполнительных оргайов и финансовых
фондов ".
2.4. Пределы информационной сети
Наличие действенной информационной сети является,
безусловно, определяющим фактором в разработке общей
политической линии и геоэкономической стратегии.
Трудно, в самом деле, определить, каким отраслям следует
отдать предпочтение, на каких рынках стимулировать развитие
международных торговых отношений и со сколь серьезными
угрозами придется столкнуться, если не обладать детальнейшими
знаниями о возможностях роста собственной и
чужой производственной системы, а также структурных и
промышленных характеристиках стран, в которых решено
работать.
Внешняя сеть, которой располагает Италия в экономическом
плане, зиждется на трех видах учреждений - представительства
ИЧЕ, зарубежные бюро торговых палат, посольства.

Однако общая картина все равно неудовлетворительная.
Все эти структуры собирают информацию не для выработки
широкомасштабной стратегии, а в основном для поддержки
отдельных экономических субъектов.
Кроме того, хотя в принципе полномочия, скажем, представительств
ИЧЕ и посольств должны разделяться таким
образом, чтобы первые занимались прежде всего прямым содействием
предприятий, а вторые - курированием отношений
с местными властями и общими вопросами, во многих
случаях компетенции разных учреждений пересекаются.
В результате предприниматели выбирают тот или иной орган,
исходя не из его полномочий, а, как правило, из его
возможностей и отношений с отдельными функционерами.
70 Серджо Фиоре
Часто предприниматели вообще не обращаются к государственным
структурам. Причиной тому - широко распространенное
недоверие к услугам государственного сектора, а
также ярко выраженный индивидуализм, присущий, в особенности,
малому и среднему бизнесу. Именно его-то и призвана
в первую очередь поддерживать внешняя сеть государственных
учреждений.
Итальянские предприниматели, как показывают недавние
исследования, жалуются на явное несоответствие характера
предлагаемых услуг нуждам предприятий. Предлагаемые услуги
зачастую ограничиваются предоставлением информации,
не обеспечивая оперативного содействия. Между тем, для
освоения рынка предприятиям недостаточно одних лишь ярмарок
и выставок, особую роль здесь для них играют дальнейшие
шаги*.
Отдельного разговора заслуживает деятельность экономической/?озве"3ки.
Государство, безусловно, располагает всеми
необходимыми средствами для налаживания эффективной
системы получения, обработки и распространения геоэкономически
важных сведений (касающихся, например, реальной
угрозы промышленного или финансового характера, или благоприятных
возможностей для национальных производителей
и инвесторов). Одним из первых примеров сотрудничества
между Государством и промышленностью в данной сфере
могла бы стать организация работы по классификации и процессингу
так называемых open sources *. Об этом речь пойдет
в отдельном параграфе.
2.5. Взаимодействие между государственным
и частным сектором в области
совершенствования технологии
Характер международной конкуренции и структурные слабости
итальянской промышленности делают опасной институциональную
организацию, которая не уделяет внимания
итальянским предприятиям, прежде всего в отношении анализа
и распространения технологических новшеств. В этом
смысле особое значение приобретает строительство прочной
 Открытые источники (англ.)
Институциональная организация 71
системы-страны. Одного повышения эффективности предприятия
уже недостаточно для успешной конкуренции на
международных рынках. Определяющей является комплексная
эффективность среды, в которой действует предприятие.
Развитие во многом обусловлено так называемым "эффектом
системы": интеграцией и взаимообменом исследованиями,
распространением знаний, передачей технологии и оборудования.
Тем более, если принять во внимание проникающий
характер новых технологий, стремящихся внедриться во
все отрасли.

Отдельные нововведения не делают систему конкурентоспособной.
Она становится таковой лишь при наличии благоприятной
для предприятий среды. Распространению технологических
знаний и инновационного опыта способствует
совокупность правил, учреждений и методов, характеризующих
систему. Значительная роль здесь принадлежит государственным
структурам, поскольку главная проблема - это
организовать систему, координировать ее, учитывая число
вовлеченных в нее субъектов и низкую степень интеграции
между ними.
Промышленную структуру в Италии отличает специализация
в традиционных обрабатывающих отраслях, меж тем
как доля высокотехнологических отраслей ничтожно мала.
Даже сфера услуг, являющаяся важным фактором развития
постиндустриальной экономики, оказывается неэффективной.
Производственные модели тоже в целом достаточно устарели,
хотя и намечается попытка отказа от тейлористского
подхода в пользу концепции гибкого производства и тотального
качества.
Особенности развития конкуренции порождают опасения
структурного характера. В международных олигополиях крайне
мало итальянских предприятий. Мизерное их число входит и
в стратегически важные отрасли (связь, информатика, химия
и т.д.), в которых они так или иначе играют второстепенные
роли. Структурное преобладание малых и средних предприятий
сводит на нет серьезную исследовательскую деятельность,
при отсутствии связей с государственными структурами, крупными
предприятиями, а также в тех случаях, когда отдельные
предприятия не объединяются в концерны.
Здесь возникает необходимость создания институциональ72
Серджо Фиоре
ной организации, которая способствовала бы развитию исследовательской
деятельности не только в количественном
отношении, но и в соответствии с запросами производственников;
давала бы возможность распространять нововведения
среди различных предприятий" и, наконец, благоприятствовала
бы интернационализации предприятий, без чего невозможно
включение в поток технологической информации.
Предприятия неохотно вкладывают деньги в научно-исследовательские
и опытно-конструкторские работы. В количественном
выражении это видно из соотношения подобных
затрат к ВНП: в 1991 году оно равнялось 1,4% '°. Это подтверждается
и малым числом патентов, зарегистрированных
Италией в международных организациях. Причиной тому -
небольшие размеры итальянских предприятий, а также их
специализация в традиционных отраслях. Однако недостатки
системы кроются прежде всего в ее организации. Недавнее
исследование Номисма" показывает, сколь незначительна
степень кооперации между предприятиями и низок уровень
услуг, предлагаемых в этой области частным и государственным
сектором. Как следствие, усиливается индивидуальный
характер инновационной деятельности; предприятия пытаются
поддерживать высокий уровень специализации, достигнутый
в своих областях, ограничивая тем самым потенциальное
развитие других отраслей и возможное взаимодействие.
Говоря об этом, следует отметить, что управленческий
плановый и координационный потенциалы государственного
сектора оставляют желать лучшего. Законодательные акты,
например, часто противоречат друг другу. В стране существует
два важнейших фонда, призванных поддерживать прикладные
исследования: Ротационный фонд технологического обновления
при Министерстве промышленности и Фонд прикладных
исследований при Министерстве научных исследований.
По замыслу законодателей, оба фонда должны были
дополнять друг друга на разных этапах исследований; на самом
же деле они часто действуют параллельно и даже сталкиваются.
Кроме того, предприятия стремятся главным образом
получить от фондов льготные условия для приобретения
оборудования; гораздо реже они обращаются за поддержкой
в исследовательской работе, ограничиваясь использованием
новаций, внедренных в других отраслях. Исследования

Институциональная организация 73
показывают, что в большинстве случаев льготные условия не
являются определяющими фактором для новых инвестиций,
решения по которым уже приняты". Помимо этого, у предпринимателей
опускаются руки, когда они сталкиваются с
неопределенностью и волокитой, связанными с утверждением
проектов и предоставлением финансирования.
Интересен в этом смысле первый трехлетний план научно-исследовательской
деятельности на 1994-1996 годы, представленный
недавно Министерством университета и научнотехнических
исследований (МУРСТ) и включающий в себя
многие из вышеперечисленных аспектов.
Прежде всего нужно отметить, что статья 2 Закона 168/89,
в которой предусмотрен именно такой трехлетний план, предусмотрительно
связывает план с направлениями, специально
сформулированными ЧИПЕ. Так как последний взял на
себя часть функций ЧИПЕС и ЧИПИ, становится возможным
лучше координировать политические направления, заинтересованные
в геоэкономической конкуренции, ведь промышленная,
внешнеторговая и научно-исследовательская политика
тесно связаны между собой.
Две основные черты характеризуют план, делая его созвучным
логике геоэкономической конкуренции. Во-первых, признавая
необходимость интеграции в общий контекст исследовательского
и инновационного процесса, "нужно учитывать
сильные стороны нашей производственно-экономической
системы и специфику страны. Отношения Италии с международной
научно-исследовательской системой должны ориентироваться
на кооперацию, но и не оставлять без внимания не
менее важное завоевание конкурентно выгодных позиций системы-страны".
Во-вторых, план призван удовлетворять спрос
на технологические новшества со стороны предприятий, стараясь
также учитывать и не выдвинутые производственниками
требования. Центр тяжести перемещается от предложения
к спросу в области научно-исследовательской деятельности.
Помимо многочисленных предложений, нацеленных на
повышение эффективности инновационной политики (рационализация
интервенций и прекращение политики спорадических
интервенций; система мониторинга и оценки программ;
peer review, приоритет технологий межотраслевого применения),
имеются также предложения строго институцио74
Серджо Фиоре
нального характера, которые следовало бы принять во внимание.
Из более общих предложений можно выделить регулярное
проведение тематических "круглых столов" с участием
различных учреждений, государственных органов, университетов,
предприятий и общественных организаций "; более
конкретным предложением явилось бы, например, координирование
со стороны МУРСТ научно-исследовательской
деятельности, проводимой внутри других министерств. Кроме
того, предлагается создать две комиссии: по выработке
общеполитических направлений, состоящей из заинтересованных
министров во главе с Председателем Совета Министров;
а также исполнительно-координационную, во главе с
Министром университета.
Что касается РМ1*, то следовало бы создать технологические
отделения по отраслевому и территориальному признакам,
которые поддерживали бы научно-исследовательскую деятельность
'*; необходимо упростить процедуры и механизмы
доступа к фондам и распространить автоматические механизмы,
основанные на льготном налогообложении; помимо этого,
нужно задействовать научно-технические парки и развить
исследовательские системы в рамках консорциумов.
Другой путь, способствующий развитию научно-исследовательской
деятельности, - интернационализация предприятий.
Помимо трудностей, с которыми столкнулись национальные
предприятия, намеревавшиеся участвовать в международных
группах, налицо слабые возможности системы Италии
в привлечении иностранных инвестиций.

В этом отношении следует заметить, что в других промышленно
развитых странах существуют государственные структуры,
занимающиеся привлечением иностранных капиталов и
благоприятствующие их укоренению, не забывая при этом о
контроле за их влиянием на национальное производство.
Во Франции, например, имеется специальное управление
(ДАТАР), стимулирующая зарубежные инвестиции и активно
рекламирующая существующие инструменты и льготы,
которые часто мало известны зарубежным инвесторам.
ДАТАР располагает сетью агентств по региональному развитию.
* РМ1 (piccole е medic imprese) - малые и средние предприятия (итал.).
Институциональная организация 75
Схожим образом построена и британская институциональная
организация. Здесь стимулирование иностранных инвестиций
пошло дальше законодательно-бюрократической
поддержки и финансовых льгот, приобретя формы самого
настоящего социального демпинга, поддержанные английскими
профсоюзами ^.
Все эти примеры свидетельствуют о значимости государственного
вмешательства в дело привлечения инвестиций, тем
более, что конкуренция идет между странами с одинаковым
уровнем развития (взять хотя бы компанию Hoover, переместившуюся
из Бургундии в Шотландию, или Grundig, переехавшую
из Франции в Австрию).
ИЧЕ лишь недавно принял чрезвычайную программу по
продвижению и стимулированию иностранных инвестиций в
Италии. Интересным является предложение, сделанное в
январе 1993 года тогдашним Министром чрезвычайных мер
на Юге Италии Ревильо, основать Банк регионального развития
по образцу Европейского инвестиционного банка, одна
из задач которого - способствовать притоку иностранных
капиталов.
Параллельно с развитием политики привлечения иностранных
инвестиций, необходимо совершенствовать механизмы
контроля за приобретениями, дабы избежать нецелесообразной
скупки национальных предприятий. Критерий взаимности
в этой области послужил бы благоприятным фактором на пути
активной интернационализации наших предприятий.
3. Сравнительный очерк:
институциональная организация
геоэкономической конкуренции
в основных промышленно развитых
странах
Институциональное устройство основных конкурентов Италии,
судя по всему, гораздо больше отвечает требованиям геоэкономической
конкуренции.
Как правило, институциональная организация этих стран
непрерывно совершенствуется, отражая основные изменения
производственного аппарата и опираясь на органичную связь
76 Серджо Фиоре
между внутренними и внешними параметрами управления
промышленностью.
Многие недостатки итальянской администрации, начиная
с координации деятельности сфер различной компетенции, в
других странах уже устранены.
В Германии и Японии существует единое министерство,
правомочное принимать решения как в области промышленной
политики, так и в области внешнеэкономических отношений.

В Германии учреждено Федеральное министерство экономики,
ведающее всеми экономическими вопросами не финансового
характера, включая внешнеэкономическую политику,
которой занимается соответствующий департамент.
В Японии функционирует МИТИ (Министерство международной
торговли и промышленности), разрабатывающее
национальную торгово-промышленную политику.
Во Франции имеется особое Министерство внешней торговли,
а в рамках Министерства экономики и финансов действует
Управление внешнеэкономических отношений (Direction
des Relations Economiques Exterieures), задачей которого является
разработка и направление внешнеторговой политики,
а также координация действий, проводимых каждым министерством.
В Великобритании несколько лет назад произошло слияние
Департамента промышленности (Departament of Industry)
и Департамента торговли (Departament of Trade).
Кажется, что и в Италии намечается кое-какое движение
в этом направлении. Особенно интересным здесь представляется
распределение полномочий между парламентскими
комиссиями.
В Сенате, например, комиссия по промышленности сконцентрировала
полномочия по внешнеторговой деятельности,
находившиеся ранее в ведении комиссий по иностранным
делам.
Между тем, в Нижней Палате комиссия по производственной
деятельности по-прежнему обладает полномочиями по
поддержке экспорта, хотя и не ведает деятельностью внешнеторговых
учреждений. Однако, как уже говорилось выше, основные
трудности выявляются на исполнительском уровне.
Координация и эффективная разработка экономической
Институциональная организация 77
политики и стратегии обеспечиваются отнюдь не только созданием
необходимой структуры, но и целым рядом соответствующих
аспектов социальной организации, а также подготовкой
чиновников и политиков.
Весьма показательны в этом отношении отличные друг от
друга немецкая и японская модели.
В области экономики первая модель характеризуется наличием
небольшого бюрократического аппарата на федеральном
уровне, не обладающего к тому же решающим голосом в
вопросах экономического планирования. С другой стороны,
в организации самого германского общества преобладает централизм.
Предприниматели, профсоюзы и та же банковская
система организованы по централистскому принципу; их
структуры не только предлагают своим членам различные
услуги, но выполняют эффективные управленческие функции.
В этом смысле любопытна роль, которую играет в области
экономического планирования Bundesverband der Deatschen
Industrie.
В японской экономике, напротив, государство играет всепроникающую
роль, осуществляемую через громадное министерство,
которое намечает основные пути развития национальной
экономики. Такой орган, как МИТИ, разрабатывает
долгосрочные стратегические планы в ключевых отраслях
производства для всей системы-страны и приглашает участвовать
в них на конкурентной основе крупнейшие национальные
предприятия ^. Министерство тесно взаимодействует
с миром производства, пытаясь найти с ним консенсус.
В конечном счете это приводит к совпадению курса государства
и курса всей экономической системы.
Этому благоприятствует ценная культурная интегрированность
политиков, бюрократов и крупных и крупных представителей
промышленности и финансов. Среди руководителей
предприятий довольно часто встречаются бывшие министерские
чиновники. Весьма многочисленны и консультативные
органы, работающие в рамках МИТИ и укрепляющие связь с
производственными звеньями.

4. Экономическая разведка
Мир разведки переживает период глубоких перемен, вызван78
Серджо Фиоре
ных целым рядом крайне важных и совпадающих во времени
процессов. Среди них можно упомянуть:
- конец евросоветского коммунизма;
- глобализацию экономики (большая свобода движения
капиталов, товаров, людей);
- информационный взрыв, вызванный развитием информатики
и связи;
- размывание понятия государственного суверенитета,
обусловленное деятельностью многочисленных субъектов,
таких, например, как международные органы, крупные предприятия,
неправительственные организации, мощные информационные
сети, транснациональные религиозные организации,
банки и другие финансовые институты, этно-религиозно-языковые
меньшинства.
Информационные службы сталкиваются с проблемой экспоненциального
роста объема информации во всех областях
политической, экономической и общественной жизни. Такая
ситуация связана со всеми вышеупомянутыми процессами.
Однако в отличие от того, что было в прошлом, сегодня
разведкой все больше занимаются частные агентства. Особенно
это касается экономического шпионажа и контршпионажа.
Для получения нужной информации указанные структуры
используют приемы и средства, схожие с традиционными
приемами и средствами различных служб. В данный контекст
вписывается дискуссия о будущем информационных
служб, имеющая отношение ко всем наиболее развитым странам
".
Необходимость обновления разведки признана повсеместно.
Дело лишь за тем, чтобы найти подходящую методику
для проведения этого обновления. Некоторые наблюдатели
полагают, что при нынешнем положении дел в мире новая
иерархия Государств по уровню их мощи будет, возможно,
определяться именно степенью эффективности разведывательных
структур в различных странах.
Фактором, меняющим уже ставшую привычной международную
обстановку и несущим в себе всеми осознаваемую
опасность, является изменение градуса агрессивности экономической
политики Правительств, которые борются между
собой в условиях обостряющейся конкуренции на международных
рынках.
Институциональная организация 79
Рынок уже не сводится к борьбе между предприятиями.
Манипуляции с портфельными инвестициями и оборонительная
экономическая конкуренция (автаркия, протекционизм
с помощью тарифных барьеров и т. д.) уступили место наступательным
действиям. Связанные с этим неопределенность
ситуации и рост темпов изменений повышают роль экономический
разведки.
4.1. Природа и задачи экономической разведки
Традиционный подход разведки к экономике в основном
далек от логики геоэкономической конкуренции. Этот подход
обычно является сугубо оборонительным. Дело сводится
к контролю за экономической активностью на национальной
территории враждебных в политическом и военном отношениях
стран, причем под активностью понимается шпионаж
и иная деятельность, противоречащая закону. Такого рода
контроль с полным правом можно назвать традиционным
контршпионажем.
При этом в промышленности основное внимание уделяется
передаче технологий, которые могут повлиять на системы
вооружения. Иными словами, главный, если не исключительный,
интерес обращен к оборонной промышленности.

Причем внимание обращается на степень внешней зависимости
военных отраслей.
Изменения, о которых говорилось в самом начале, уже
побудили многие иностранные разведки пересмотреть собственные
задачи и направления деятельности; теперь они
соотносятся с новыми веяниями в области технологии, а также
с необходимостью защиты технологической собственности,
национальных торгово-экономических интересов и/или
интересов соответствующих экономических группировок.
Таким образом, разведывательная деятельность в экономико-индустриальной
области усиливается. Она уже не ограничивается
одним военно-промышленным контршпионажем,
хотя последний по-прежнему имеет большое значение. Спектр
деятельности разведки значительно расширяется, а главной
ее задачей оказывается зашита экономических интересов страны.
Среди различных видов разведывательной деятельности
особо выделим:
80 Серджо Фиоре
 противодействие:
- незаконной конкуренции в ущерб национальным предприятиям;
- нелегальным коммерческим операциям иностранных
конкурентов;
- враждебным приобретениям "стратегических" предприятий;
- дезинформации, наносящей урон национальным предприятиям;
 мониторинг:
- зарубежных технологических достижений, которые могут
отрицательно сказаться на конкурентоспособности отдельных
отраслей национальной экономики;
- международных финансовых рынков с целью прогнозирования
спекулятивных ситуаций или ситуаций, способных
дестабилизировать национальную экономику;
наблюдение:
- за рынками слияний и поглощений;
- за поведением крупных мультинациональных компаний;
- за источниками энергии и стратегического сырья с целью
предотвратить неожиданные перебои со снабжением.
Однако экономическую разведку следует понимать гораздо
шире, а именно как систему информационных сетей, способную
проводить поиск, обработку и распространение информации,
полезной для экономических субъектов. Под полезной
информацией понимается информация, которая требуется
на различных уровнях управления предприятиями и
объединениями для выработки и осуществления тактики и
стратегии, необходимых для улучшения собственных позиций
внутри конкурентной среды ^.
Такое определение экономической разведки предполагает не
только изменения организационной структуры разведки, понимаемой
в узком смысле, но и более существенные изменения,
касающиеся государственных и частных структур, а также
культуры отношения к информации со стороны частных
экономических субъектов (взаимодействие/индивидуализм).
Как явствует из проведенного во Франции исследования ",
такая постановка вопроса требует преодоления частичных
подходов, предельной ясности тактических и стратегических
целей и крайне активного взаимодействия между всеми уровИнституциональная
организация 81
нями, начиная с отдельного предприятия (классическим примером
здесь может служить японский рабочий, фотографирующий
во время зарубежного отпуска промышленную установку
и выпускаемую на ней продукцию).

Речь уже шла о информационно-стратегической инженерии^,
подразумевающей способность использовать весь комплекс
подсистем, из которых состоит экономическая разведка
(например, для охраны технологий предприятий существуют
механизмы внутри отдельных предприятий; механизмы,
специально создаваемые объединенными усилиями представителей
частного сектора и, наконец, механизмы государственные).
Эффективность этой системы кроется в согласованности
различных подсистем. Изолированная подсистема
едва ли достигнет высокого уровня эффективности.
Одна из целей указанной системы разведки - на основе
всей имеющейся информации о действиях конкурентов точно
определить их конкретные намерения. К примеру, в области
фармацевтической промышленности, где фаза исследований
и экспериментов может занимать до 15 лет, предварительная
информация о намерениях крупных фармацевтических
предприятий позволит значительно сэкономить ресурсозатраты
и улучшить перспективу выживания национального
предприятия.
По ряду причин нарисованная здесь картина может показаться
утопической применительно к такой системе разведки,
как итальянская. Для Италии взаимодействие разведки с
частными предпринимателями, а также взаимодействие между
самими частными предприятиями представляется делом
далекого будущего: помехой служат устойчивые препятствия
общекультурного характера (индивидуализм, недоверие к государственной
сфере услуг), не говоря уже о трудностях организационных.
Тем не менее предлагаемый подход намечает
пути совершенствования устоявшейся организационной структуры.
4.2. Трудности и предложения
Одной из первых трудностей, возникших в процессе определения
деятельности экономической разведки по сравнению с
82 Серджо Фиоре
деятельностью традиционной разведки, является разграничение
на друзей и врагов, четкая установка и выбор целей. Число
принимаемых в расчет действующих лиц непомерно растет.
Угрозу для нашей промышленности могут представлять
не только политически дружественные страны; следует принимать
во внимание и отдельные группы предприятий. Зная
ресурсы, которыми располагает та или иная служба, необходимо
четко сформулировать приоритеты деятельности. Здесь
вполне очевидно прослеживается связь с национальным экономическим
планированием и определением политических
задач. Отсутствие ясности в этой области может привести к
расточению ресурсов. С другой стороны, ясные приоритеты^
позволяют предприятиям планировать и ориентировать собственную
деятельность, а также сближать свои задачи, что
придает более координированный характер деятельности разведывательного
сообщества, понимаемого в широком смысле.
Совмещение понятий политический друг/экономический
противник, происходящее в ведущих государствах, делает
разведывательную деятельность еще более деликатной. Тайный
сбор информации безусловно ухудшает политические
отношения. Известное замешательство может вызвать и сбор
информации в довольно обширной "серой зоне", к которой
в зависимости от обстоятельств применяются различные толкования
правил корректности. По сравнению с традиционной
деятельностью, разведка должна тщательнее анализировать
проводимые операции с точки зрения соотношения требуемых
ими затрат и приносимых ими выгод. С другой стороны,
хорошо известно, что получение информации в деловом
мире не обязательно происходит незаконным путем.
Наоборот, огромную часть информации можно почерпнуть
из открытых источников. Процессы слияний и поглощений
"стратегических" предприятий позволяют овладеть чужой технологией
и другой полезной коммерческой информацией.

В этом контексте особое значение имеет феномен приватизации,
получивший широкое распространение во многих странах,
прежде всего в бывших коммунистических.
Со сбором информации тесно связан вопрос о ее использовании,
организации и обработке. Учитывая большой объем
информации экономического характера, усилия разведки должны
быть направлены не столько на технологию, то есть меИнституциональная
организация 83
тоды получения информации, сколько на человеческий капитал,
позволяющий выделять полезную информацию, связывать
ее и находить ей применение. Дискуссия techint/humint,
уже ведущаяся в отношении традиционной разведки, показывает,
что экономической разведке необходимы специалисты по
экономике. Открытость служб к промышленно-академическому
миру способствовала бы лучшему взаимодействию с
пользователями разведки. Повышенная опасность именно в
том и состоит, что разрыв между службами и предпринимательским
миром ведет к непониманию основных нужд предприятий.
Эффективность разведки зависит от умения наладить
связь с пользователями информацией, а также активное
взаимодействие между государственными и частными структурами.
Так или иначе, деятельность разведки нельзя воспринимать
как простой ответ на запросы и требования, высказанные
пользователями. Ее особенная природа и стоящая перед
нею цель - предотвратить угрозу производственной системе,
предполагают возможность быстрых оперативных действий.
Чтобы соответствовать этим задачам, разведка должна учитывать
требования промышленной структуры страны, развивая
при этом и собственную автономную оперативность.
Схожая проблема возникает и в отношении государственных
пользователей. Необходимо предусмотреть координацию
действий между двумя административными аппаратами, чтобы
обеспечить постоянный обмен информацией. Выше уже
говорилось о тех препятствиях, которые возникают при согласовании
действий различных ведомств. Для разведки в ее
широком понимании такие препятствия тем более пагубны,
что разведка основана на информационном взаимодействии
и постоянном обмене информацией. Самые передовые системы
разведки уже пытались решить данный вопрос. В этой
связи интересен опыт японского Cabinet Information and Research
Office (GIRO). Ограниченный штат работников снабжает
информацией премьер-министра, а также министров, отвечающих
за национальную безопасность. Директор назначается
из Национальной полиции, заместитель директора - из
Министерства иностранных дел. Кроме того, в состав органа
входят представители других ведомств. В рамках американского
Economic Security Council также ставится вопрос об обмене
информацией внутри отдельных ведомств. С этой точки
84 Серджо Фиоре
зрения некоторые изменения следовало бы внести в организационную
структуру итальянской разведки. Традиционная
деятельность разведывательных служб диктовала необходимость
внутреннего разделения информационного потока.
Подобного рода организация не соответствует задачам, которые
ставятся перед экономической разведкой. Помимо этого,
структура разведывательных служб призвана обеспечить
известную гибкость, способность быстро реагировать на изменчивые
требования мира производства.
Говоря об информационном потоке, необходимо иметь
ясное представление о том, кто им пользуется. Ограничивается
ли круг пользователей только национальными предприятиями
или же в него входят также иностранные предприятия,
располагающие производственной базой на национальной
территории? И как, после отбора информации, можно исключить
из информационной цепи такие иностранные предприятия?
Подобный вопрос возникает не только в отношении
той информации, которая относится к "серой зоне", но
и в отношении открытых источников. Деятельность разведки
вполне может предусматривать возможность доступа к дорогостоящим
банкам данных для малых и средних предприятий,
которые сами по себе не в состоянии приобрести такую
информацию.

4.3. Сравнительный анализ
Приводимая ниже ознакомительная информация свидетельствует
о значении, придаваемом экономической разведке в
промышленно развитых странах. Данные взяты из открытых
источников ". Поскольку в основном речь идет о секретной
деятельности (проводимой и в отношении дружественных
и/или союзных стран), предлагаемое описание лишь частично
отражает рассматриваемое явление.
Соединенные Штаты. По данным конфиденциального исследования,
проведенного Отделом по науке и технологии
для Белого Дома, ежегодный ущерб, наносимый американским
предприятиям в результате экономического шпионажа
со стороны дружественных стран (среди которых Япония,
Франция, Южная Корея, Германия), составляет порядка ста
миллиардов долларов.
Институциональная организация 85
В ходе слушаний в Сенатской комиссии по информационным
службам 25 января 1994 года директор ЦРУ признал,
что Управление сыграло значительную роль в поддержке и
защите американских интересов на мировых рынках, а также
сообщил, что в 1993 году эта деятельность позволила американской
промышленности получить миллиардные прибыли.
В 1992 году ЦРУ располагало бюджетом в 3,2 миллиарда
долларов. На основе бюджетных средств был создан отдел
под названием Strategic and Business Group, проводивший разведывательную
деятельность с целью:
- поддержки экономической политики правительства и
парламента;
- наблюдения за технологическими исследованиями,
имеющими значение для национальной безопасности;
- проведения контршпионажа, совместно с ФБР, для защиты
американской промышленности от проникновения
иностранных разведок.
Япония. Характерной чертой японской разведывательной
службы DRP (Departament of Research and Planning) являются
ее небольшие размеры. В действительности она представляет
собой верхушку целой сети информационных служб, которые
с начала 50-х годов тесно связывают промышленные предприятия,
банки, МИТИ и другие органы, специально созданные
для подготовки кадров экономической разведки, а также
для легального и нелегального сбора информации.
Японская разведка нацелена прежде всего не на достижение
экономического превосходства в ключевых отраслях, а
на организацию централизованного сбора информации, ее
изучение и последующее перераспределение среди различных
экономических субъектов - японских предприятий.
В 1984 году федерация Keindaren, объединяющая все экономические
организации страны, получила задание обеспечить
передачу информации, собранной в центре, отдельным предприятиям.
Предположительно 80% бюджета японских служб
расходуется на экономическую разведку.
Франция. Окончательное понимание всей важности экономической
разведки пришло во Франции в начале 80-х годов
после избрания Президентом страны Франсуа Миттерана.
Ф. Миттеран узаконил отношения между предприятиями
(государственными и частными), Министерством промыш86
Серджо Фиоре
ленности и секретными службами, внутренними и внешними.
Значительную роль в защите французских предприятий
от экономического шпионажа сыграл DST. Кроме того, наладилось
сотрудничество между секретными службами и частными
организациями по сбору информации из открытых источников
легальным путем. Данные операции, технически
не считающиеся шпионажем, составляют основу деятельности
экономической разведки.

Можно полагать, что деятельность DGSE предусматривает
осуществление промышленного шпионажа в отношении
дружественных и/или союзных стран. Известен случай проникновения
агентов DGSE в американские компании IBM и
Texas Instruments, соперничающие с французской фирмой
Bull", а также неофициального выдворения из США группы
французских инженеров, проявлявших повышенный интерес
к разработкам военного самолета Stealth.
В 1992 году бюджет секретных служб Франции вырос на
9%, что позволило увеличить их штат на тысячу агентов.
Наконец, в уже упомянутом докладе Commissariat General
da Plan, было сказано о необходимости пересмотра и усиления
всей системы экономической разведки Франции.
Германия. Деятельность экономической разведки в Германии
усиливается к середине 60-х годов, одновременно с принятием
курса Ostpolitik, - для того, чтобы сделать Германию
более самостоятельной и независимой от держав-победительниц
(США, Англии и Франции), а также увеличить ее экономический
вес (операция "Моника"). В середине 80-х годов
BND приступает к реализации "Проекта Рахаб", нацеленного
на экономическую разведку, но построенного по принципу
"информационного пиратства", который заключается в
проникновении в банки данных предприятий и правительств
во всем мире. Главные цели расположены в России, Японии,
Франции, США, Италии и Соединенном Королевстве. По
окончании холодной войны (1991) проект был переориентирован
в большей степени на экономические, технологические,
коммерческие и финансовые задачи.
Можно утверждать, что на сегодняшний день Германия
применяет самые совершенные средства экономической разведки
(благодаря тесному сотрудничеству между BND и фирмой
Siemens), меж тем как Япония предвосхитила остальные
Институциональная организация 87
страны в том, что касается содержания и целей разведки.
Великобритания. Мы не располагаем существенной информацией
о деятельности английских секретных служб в промышленно-экономической
области. Вполне вероятно, что это
следствие высокого профессионализма и строгой засекреченности
данных служб. Для Ми 6 задача облегчается тем, что
можно работать под прикрытием Foreign Office. Как бы то ни
было, известно, что американское Национальное агентство
по безопасности (NSA) некоторое время назад заподозрило
британские службы в прослушивании телефонных линий американских
предприятий, работающих в Великобритании.
Швеция. Швеция очень активна в области экономической
разведки. Связь между предприятиями и администрацией осуществляется
благодаря сотрудничеству между представителями
деловых и университетских кругов в рамках организации
под названием BISNES (Business Intelligence and Security
Network of Sweden). Другие органы, такие, как FOA (Defence
Research Establishment) и SAPO (Служба национальной безопасности),
активно работают над совершенствованием экономической
разведки. Более 600 шведских предприятий содержат
в своем штате офицеров безопасности, многие из которых
занимаются экономической разведкой. На академическом
уровне проводятся специальные курсы: с 1976 года в
Лундском университете (курс ведет профессор Steven Dedijar),
а также в Стокгольмском университете.
Китай. Известно, что в Китае Государственная комиссия
по науке и технологии (SSTC) занимается определением, локализацией
и сбором технологий, которые способствовали бы
выполнению экономических задач, стоящих перед страной.
Данный орган был создан в 1958 году и после многочисленных
событий был реорганизован в 1975 году в соответствии с
четырьмя сформулированными премьером Джоу Энлаем доктринами,
на основе которых была утверждена генеральная
программа развития промышленности, сельского хозяйства,
технологии и военной промышленности до 2000 года.

Указанное ведомство поддерживает оперативную и структурную
связь с гражданской Информационной службой. Работники
комиссии занимаются самой настоящей разведывательной
деятельностью. Комиссия имеет разветвленную структуру
как на национальном, так и на провинциальном уровне.
88 Серджо Фиоре
В настоящее время SSTC играет решающую роль в экономическом
развитии страны, определяя наиболее перспективные
технологии и помогая их внедрению в экономику.
5. Органы геоэкономической конкуренции:
проблемы и перспективы.
Американская модель
Перед структурой, непосредственно занимающейся геоэкономической
конкуренцией, стоит двоякая проблема: качество
и тип подготовки задействованных работников, а
также функции и место данной структуры внутри администрации.
В целом, добросовестность сотрудников является первейшим
условием слаженной работы структуры. В области геоэкономики
добросовестность, понимаемая прежде всего как
способность не поддаваться воздействию экономических лобби,
приобретает еще большую важность, ибо когда речь идет
об осуществлении руководящей экономической деятельности,
как того требуют основные геоэкономические методы,
необходимо отметать любые попытки подмены жизненно
важных национальных интересов частными или цеховыми
интересами.
Гарантами в этом отношении должны выступать именно
те, кто непосредственно занят проведением геоэкономической
политики.
Особое значение имеет также культурная подготовка сотрудников,
обычно заметно уступающая коммерческой подготовке.
Это ведет не только к слабому взаимопониманию с
представителями деловых кругов, но и к осложненно-предвзятому
подходу в международных экономических отношениях,
что не соответствует современным требованиям геоэкономического
соперничества.
Кроме того, культурная подготовка функционеров, проводимая
на высоком уровне и имеющая преимущественно
теоретическую направленность, облегчает распространение в
бюрократической среде либеральных принципов и идеальных
схем, которые иначе плохо в ней прививаются. С другой
стороны, по-видимому, вполне обоснованно противоположИнституциональная
организация 89
ное замечание, высказанное Люттааком, по которому, со временем,
наиболее честолюбивые бюрократы найдут источник
собственной легитимации и утверждения своих социальных
амбиций именно в геоэкономической борьбе^.
Если говорить о том, какой орган должен заниматься подобными
вопросами, то следует упомянуть об американском
опыте. С недавнего времени в США идет реорганизация институтов,
связанная именно с обострившимися столкновениями
экономических интересов.
В последние годы наметилась тенденция усиления контроля
в области международной торговли, увеличения числа
источников информации, расширения прав соответствующих
агентств и, наконец, учреждения на высоком уровне органов
по координации и планированию экономической политики,
поддерживающих тесную связь с органами национальной
безопасности.
Уже в 1987 году, после учреждения Bureau ofExport Administration,
была предпринята попытка создать агентство, которое
осуществляло бы контроль за национальным экспортом.

Следующим шагом в этом направлении было принятие в
1988 году Omnibus Trade and Competitiveness Act, который наделил
ббльшими полномочиями United States Trade Representative
(USTR).
В разделе 1601 данного закона определяются основные
задачи USTR:
- развивать и координировать политику США в области
международной торговли;
- консультировать Президента относительно воздействия
политических шагов правительства на торговую политику;
- быть главным представителем Соединенных Штатов на
коммерческих переговорах;
- надзирать за случаями нечестной торговой практики, с
последующим правом использования более широких полномочий
(в данном случае речь шла о статье super 301, усиливающей
статью 301 Trade Act 1974 года^).
Кроме того, предусмотрены органы, координирующие действия
правительства. В борьбе против некорректных коммерческих
сделок USTR опирается на консультативную поддержку
Interagency Unfair Trade Practices Committee, объединяющего
представителей различных ведомств: Государственного де90
Серджо Фиоре
партамента, министерств торговли и сельского хозяйства.
В целях того же улучшения координации была создана
Interagency Trade Organization, выполняющая роль консультанта
при Президенте. В нее входят министры торговли, финансов,
труда, иностранных дел и сельского хозяйства. Помимо
этого, были учреждены многочисленные совещательные
комитеты, обеспечивающие постоянную связь между
частным сектором и нефедеральными государственными учреждениями.
Наконец, с приходом к власти администрации Клинтона,
был создан Economic Security Council в дополнение к National
Security Council. Тем самым еще раз подчеркнуты чрезвычайно
важная роль факторов экономического соревнования в
политике национальной безопасности США, а также новые
приоритеты в определении глобальной политики^.
Новая администрация ликвидировала также дублирования
полномочий некоторыми руководителями экономики (в частности,
USTR и министром торговли), поскольку большая
четкость границ полномочий способствует действенному и
своевременному принятию решений.
Американский опыт мог бы существенно помочь при создании
соответствующих органов в административной структуре
Италии; эти органы непосредственно занимались бы
вопросами геоэкономической конкуренции, а также разрабатывали
бы эффективные механизмы против unfair competition*,
характерной для международных экономических отношений.
С конца 60-х годов промышленно развитые страны
переживают острые экономические кризисы. Это побудило
их принять меры, направленные на изменение стихийно складывающихся
торговых потоков в пользу собственных национальных
предприятий. Весьма конкретные правила GATT в
отношении таможенных пошлин заставили обратить пристальное
внимание на нетарифные барьеры. Они стали чрезвычайно
разнообразны и изощренны: достаточно вспомнить хотя
бы о мерах в области субсидий.
Впоследствии возникла необходимость в сжатые сроки
выявлять нарушения соглашений о свободной торговле со
стороны торговых партнеров, так как зачастую эти наруше*
Нечестная конкуренция {англ.).

Институциональная организация 91
ния осознанно вуалируются, что не позволяет невнимательным
наблюдателям вовремя распознать их характер и предугадать
последствия. Кроме того, нужно было принять такие
оперативные меры которые бы обеспечили быструю реакцию
на подобные нарушения и сыграли превентивную роль.
В системе экономических отношений, где многосторонность
переживает кризис и вновь безраздельно властвует двусторонность,
крайне своевременными представляются взаимоприемлемый
подход, наличие органа, непосредственно занимающегося
подобными вопросами, а также методы, позволяющие
принимать действенные ответные меры.
Американский опыт USTR свидетельствует о целесообразности
наделения единого органа полномочиями по надзору
за нечестной коммерческой практикой. Однако эффективность
такого органа зависит от имеющихся в его распоряжении
инструментов. Они должны обеспечивать кредит доверия
его деятельности, упреждая таким образом наступательные
маневры. Поскольку в данной области действуют бестарифные
барьеры и, прежде всего, финансовые, фискальные,
валютные и технико-административные нормы, всестороннее
узаконивание этой деятельности ускорило бы сроки принятия
решений и применение ответных мер. Следовало бы
также постоянно учитывать принцип взаимности не только
при регламентировании международной торговли, но и во всех
внутренних актах, регулирующих выполнение международных
соглашений и, в более общем плане, во всех нормах,
влияющих на внешнюю торговлю, предоставив таким образом
обширное пространство для маневра властным структурам,
занятым данными вопросами.
Сеть торговых отношений, возникающая благодаря строгому
применению принципа взаимности и, следовательно,
двустороннего подхода, может оказаться настолько дробной,
что ею будет трудно управлять. Например, в отношении одних
и тех же товаров различных стран придется устанавливать
барьеры различного уровня. Ввиду того, что эти барьеры
часто устанавливаются на основе общих, отвлеченных норм
(взять хотя бы санитарные и технические стандарты) или
предусматривают субсидии национальным предприятиям (в
этом случае трудно выявить предприятие, которое имело бы
конкурентов только в стране, нарушающей соглашения), на92
Серджо Фиоре
лицо вся сложность управления возникающими здесь конфликтами^.
И в этой области сотрудничество между частным сектором
и государственными структурами могло бы привести к
успеху в конкуренции, в частности в том, что касается возмещения
убытков от нечестной торговой практики со стороны
торговых партнеров. В США было выдвинуто предложение,
по которому предприятие может добиться выгодного для него
повышения барьера на импорт, если сумеет убедительно доказать
наличие unfair trade * в сфере приложения его интересов^.
6. Выводы
Американский опыт особенно показателен, поскольку представляет
собой реакцию государственно-политической системы
на новую геоэкономическую угрозу. Однако было бы
заблуждением слепо применять институциональное решение,
приспособленное к системе президентского типа, для нужд
парламентской системы со слабыми исполнительными органами.
Принимая во внимание данное ограничение, можно тем
не менее наметить ряд мер для продвижения в нужном направлении.
Прежде всего, следовало бы подумать о централизации
функций государственного аппарата, соответствующей
итальянской институциональной реальности. Так, можно
было бы начать со слияния МИКА, МИЧЕ и Министерства
университета и научного исследования. Подобная мера
позволила бы сосредоточить в одной структуре формулирование
и проведение национальной торгово-промышленной
политики.

В то же время не станем скрывать, что к существенному
улучшению ситуации можно, вероятно, прийти только путем
усиления исполнительной власти. Институционное и политическое
усиление премьер-министра скорее всего привело бы
к созданию вокруг него целого ряда агентств технократического
характера, которые по роду своей деятельности стояли
* Некорректная торговля (англ.).
Институциональная организация 93
бы "над схваткой" и значительно увеличили бы возможности
всей системы выявлять надвигающиеся геоэкономические
угрозы, а также формулировать долгосрочные меры по
укреплению и повышению национальной конкурентоспособности.
Примечания
1. Значение моральной и профессиональной подготовки чиновников недавно
еще раз отмечал Люттвак. Вот что он пишет: "Как нельзя победить
в войне без сильной армии, так нельзя провести успешную геоэкономическую
акцию без умелых и честных чиновников" (Luttwak Е. N.
The Coming Global War For Economic Power. - The International Economy,
1993, September-October, p. 22.).
2. CM.: CER/IRS (под редакцией), V Rappoito sull'industria e suUa politica
industriale italiana. II Mulino, Bolognz, 1992, p. 118.
3. В Германии страхованием экспортных кредитов занимается консорциум
частных предприятий, работающий за счет правительства на основании
общих предписаний соответствующего межминистерского комитета.
В случае вьаачи кредитов на особо большие суммы окончательное
решение принимается Федеральным министерством экономики. В Японии
имеется Export Insurance Division, подчиняющийся МИТИ. Во Франции
данную функцию осуществляет Coface под руководством Direction
des Relations Economiques Exteriures. В Великобритании учрежден Export
Credit Guarantee Department, непосредственно подчиняющийся Министерству
торговли и промышленности. В случае принятия обязательств
по крупному кредиту департамент обязан проконсультироваться с казначейством.
CM.: Bianchi P., GiordaniM. G. Lepoliticheindustrialie ie politiche
del commercio estero nazionali in vista del Mercato Unico Europeo. -
In: Bianchi P., Giordani M. G. (под редакцией). L'amministrazione delTindustria
e del commercio estero. II Mulino, Bologna, 1990, p. 52ss.
4. Показателен конфликт 1990 года (вопрос об СССР и Алжире), разрешившийся
отставкой Сарчинелли и подчинением института директивам
ЧИПЕС, носившим далеко не общий характер.
5. Несмотря на то, что именно в ст. 2 закона 675/77 ясно сказано о связи
между промышленной и внешнеэкономической политикой, ЧИПИ определил
цели промышленной политики, которая должна была "способствовать
сокращению чистого импорта путем повышения экспорта или
замены импорта национальным производством [...], а также стимулировать
переустройство, модернизацию и развитие итальянской промышленной
системы - как для поднятия ее технического уровня, так и для
совершенствования структуры предложения по мере улучшения положения
на мировых рынках".
6. Еще в сентябре 1992 года на страницах "Релациони Интернационали"
Джовании Яннуцци высказывался за усиление ЧИПЕС, увеличение числа
его заседаний для обеспечения "глобального руководства" в области
94 Серджо Фиоре
национального экспорта. Тем самым Янкуцци вовсе не добивался установления
властного руководства над внешнеэкономической политикой
Италии, но выступал за улучшение "координации во всех географических
регионах различных факторов административного, рекламного, финансового
и страхового характера, имеющих значение для нашего экспорта"
(Giovanni Jannuw- Made in Italy. Nel Terzo Mondo с' ё posto. -
Relavoni Inlemayonali, Settembre 1992, p. 93.
7. CM.: Rapporto Cnel 1993, докладчик А. Солустри, цит. по: CER/IRS, La
Transformazione difTicile. D Mulino, Bologna, 1993, p. 334. Исследователи
CER/IRS сходятся в том, что целесообразно объединить тексты законов
и документы полномочных министерств; однако они же против того,
чтобы объединять оперативные инструменты и источники финансирования.

8. Исследование, заказанное Зарубежным центром торговых палат Ломбардии
и приведенное Фабрицио Айацци: Pmi senza sostegni all'export,
"il Sole-24 Ore", 8/11/94. CM. также: Fabio Como. Pmi e statualita: una
verifica empirica. - Impresa e Stale, giugno 1994.
9. Важным в этом отношении является соглашение, достигнутое в сентябре
прошлого года, между CNR и Итальянской ассоциацией по промышленным
исследованиям (AIRI). Соглашение предусматривает тесное сотрудничество
между государственными и частными структурами для скорейшего
выполнения условий договора о затратах на исследования и
развитие в 1993 году, то есть для достижения "потолка" в 2% ВНП, что
означало бы выделение 10 000 миллиардов лир ежегодно, помимо уже
предусмотренных 13 000 миллиардов. CM.: Gerardo Pelosi. Patto tra Cnr e
Industria per la ricerca applicata, "il Sole-24 Ore", 20 settembre 1993. В том
же направлении ориентировано соглашение между Конфиндустрией и
Постоянной конференцией ректоров, заключенное в октябре 1993 года;
в нем предусмотрены стабильные формы сотрудничества между промышленностью
и университетом. CM.: Alessandro Sterlacchini. I repporti
tra universita ed imprese italiane nelle attivita di ricerca. - Lindustria,
3/1994, p. 503-521.
10. На основе положений трехлетнего плана исследований в 1994-1996 годы,
к концу этого периода предполагается достичь уровня 1,6% ВНП, в то
время как средний показатель по странам ЕЭС в настоящий момент
равен примерно 2%, а в других промышленно развитых странах еще
выше.
11. Nomisma, Rapporto 1993 sulTindustria italiana. II Mulino, Bologna, 1994,
p. 155.
12. Nomisma, Rapporto 1993, op. cit" p. 159.
13. В отношении сотрудничества между предприятиями и университетами
особый интерес представляет французская практика контрактов CIFRE
(промышленные контракты по подготовке в области исследований). По
этим контрактам Министерство исследований финансирует диссертации,
в которых исследуются области, интересующие предприятия или
системы предприятий. Таким образом связываются базовые, внутриуниверситетские
исследования и прикладные исследования, проводимые
на предприятиях. CM.: Nomisma, op. cit, р. 173.
14. На уровне ЕЭС, в рамках исследований по распространению технологий,
принята подпрограмма (Craft), адресованная малым и средним предИнституциональная
организация 95
приятиям, не имеющим возможности проводить собственные исследования;
кроме того, учреждены около 200 европунктов по распространению
информации. CM.: Nomisma, ор, cit, p. 163.
15. CM.: CER/IRS (под редакцией). La Transformazione difficile, ор. cit.,
p. 152ss.
16. CM.: Ko7.o Yamamura. Caveat Emptor: The Industrial Policy of Japan. - In:
Krugman P. R. (ed.) Stiategic Trade Policy and the New International Economics.
MIT Press, Cambridge MA, London, p. 169-201, Помимо прочего,
Ямамура считает развитие производства полупроводников в Японии результатом
целенаправленных усилий МИТИ, вылившихся в ряд программ,
финансируемых государством и реализуемых консорциумами
крупных частных предприятий Японии.
17. В США эту дискуссию начал адмирал Станфилд Тернер (бывший директор
ЦРУ), опубликовав статью: Intelligence for a new world order. - Foreign
Affairs, Autumn 1991.
18. CM.: Jean Pichot-Duclos. L'intelligence economique. - Defense Nationale,
decembre, 1993, p. 92.
19. Данное исследование было проведено рабочей группой под руководством
Анри Мартра в рамках Commissariat General du Plan. Результаты
исследования содержатся в: Commissariat General du Plan. L'intelligence
economique et strategic des entreprises. La Documentation Fran^aise, 1994.
20. Ibidem, p. 27.

21. CM.: Dave McCurdy. Glasnost for the Cia. - Foreign Affairs, 1/1994.
22. CM. также: Alessandro Comeli. Intelligence new age. Luiss, Roma, 1994; Peter
Schwei^er. Friendly Spies. - Atlantic Monthly Press, 1993.
23. CM.: lean Lesieur. Lo scandalo delle spie francesi. - Express, 25 maggio 1994.
24. Luttwak E. N. The Coming Global War For Economic Power, ор. cit., p. 64.
25. Применение статьи "super 301" стало предметом дискуссии в администрации
Буша после предложения объявить Японию "unfair trader" из-за
субсидирования ею развития производства национальных спутников, а
также из-за частичного закрытия ее государственного сектора для американских
суперкомпьютеров. Кап llo. Trans-pacific Anger. - Foreign Policy,
№ 78, Spring 1990, p. 134, 142.
26. Marc UTftn. Bill Clinton: une nouvelle politique ё economique. - Probleemes
e economiques, № 2.309, 1993, p. 1.
27. Данный аспект упомянут в связи с эффективностью законопроекта, представленного
американским сенатором Данфортом в 1985 году и касавшегося
связи; впоследствии вошел в: International Trade and Competitiveness
Act, 1988. CM.: Richard N. Cooper. US response to foreign industrial
policy. - In: Dominick Salvatore (под редакцией). Protectionosm and world
welfare. Cambridge University Press, 1993, p. 153.
28. CM.: Richard N. Cooper, ор. cit., p. 154.
Фульчери Ъруни Рочча*
Геоэкономический фактор
в финансовых отношениях
с зарубежными странами.
1. Вступление
В рамках изучения экономического пространства заслуживает
отдельного рассмотрения финансовое пространство и отношения,
которые могут возникнуть между политикой управления
финансовым пространством и политикой, направленной
на обеспечение самодвижущего развития страны-системы.
Изучение этих отношений мы называем геофинансами.
В настоящей работе описано прежде всего финансовое
пространство, которое более любого другого экономического
пространства является а-национализированным. Помимо этого,
в ней описываются институциональные и поведенческие
инструменты, которые могут быть использованы органами
власти, чтобы превратить финансы в средство самодвижущего
развития (или наоборот, предотвратить нанесение ими
ущерба системе самодвижущего развития). И, наконец, в ней
описано, как международный капитал может воздействовать
на структуру системы самодвижущего развития.
Подобный логический порядок должен сам по себе оправдать
использование геофинансов в качестве средства интерпретации
действительности и в качестве норматива для политики.
 Фульчери Бруни Рочча - адвокат, эксперт по международным финансам.
Геоэкономический фактор 97
Действительно, геофинансовый подход оказывается оправданным,
поскольку:
- государство-нация, родившееся в конце средних веков,
все еще реально существует; в его существовании продолжает
нуждаться коллективное сознание; оно продолжает оставаться
ориентиром в культуре, экономике и общественном
порядке суверенного народа', который в связи с этим воспринимает
усиление государства как желательное;
- государство-нация более не способно осуществлять свой
суверенитет над валютой и над финансами, и в то же самое
время политическая, экономическая и культурная безопасность
все сильнее зависят от элементов денежного и финансового
характера;

- следовательно, государство-нация вынуждено искать
новые средства интерпретации и новые формы воздействия и
влияния в денежно-финансовой области, отличные от выполнения
уыд imperil * суверена, но способные все же обеспечить
мощь, необходимую для реализации государственных интересов.
Исследование, основанное на этих подходах, является геофинансовым.
Если политико-экономическое исследование
рассматривает современное государство-нацию, то геофинансовое
исследование рассматривает постсовременное государство-нацию;
и оно оправдано только постольку, поскольку
нацелено на сохранение и усиление самого государства-нации.
Исследование геофинансов подразумевает принятие некоторых
методических допущений:
- геоэкономический и геофинансовый выбор основывается
на оценке долгосрочной перспективы и нацелен на сохранение
и укрепление инструментов самодвижущего развития.
Это отличает его от экономического и финансового выбора,
нацеленного на развитие tuot court **. Поэтому первый
может противоречить второму, причем оба остаются оправданными
в соответствующих прикладных областях;
- глобализация финансового рынка сделала неопределенным
и именно поэтому почти бесполезным установление
 Осуществление государством публичных действий (лат. прав.).
** Как таковое (фр.).
4-1351
98 Фульчери Ъруни Ронча
принадлежности финансовых ресурсов. Из этого следует, что
геофинансовый выбор нацелен не на усиление национального
элемента финансовых ресурсов, а на усиление способности
страны-системы использовать международные финансовые
ресурсы, другими словами, целью ставится не "иметь
деньги", а получить доступ к финансовым ресурсам, причем
такой доступ, который был бы по возможности простым, диверсифицированным,
экономичным. Этой цели легче достичь,
если у вас есть средства культурного воздействия на мировосприятие
и систему ценностей, на которых основывается
производство финансовых ресурсов;
- с геоэкономической точки зрения финансовые ресурсы
являются сырьем, наличие которого в каждый момент времени
строго ограничено; поэтому в основе пользования финансовыми
ресурсами лежит борьба за их источники;
- с геоэкономической точки зрения критерий экономичности
является лишь одним из критериев предпочтения; действительно,
особую важность приобретают критерии безопасности,
использование которых может привести к отказу от
экономических источников "финансового сырья", если они
представляют собой источники общей угрозы для системы,
если усиливают потенциал противника или конкурента или
если они вообще недостаточно диверсифицированы;
- "финансовое сырье" должно перерабатываться; способов
переработки много. Геофинансы изучают вопрос, как стране-системе
развить такие технологии, которые обеспечивают
наибольшую добавленную стоимость к финансовому сырью.
И наконец, геофинансы изучают долгосрочные аспекты
не просто конкуренции между государствами, а конкуренции
между странами-системами в пространстве почти абстрактном,
внешнем по отношению ко всем государствам мира; и
эта конкуренция, как по участвующим в ней субъектам, так и
по объективным условиям, напоминает борьбу европейцев в
"Атлантическом пространстве" XVI-XVII веков:

- с точки зрения субъектов конкуренции, в ней, помимо
государств, участвовали "третьи" лица (корсары, пираты, буканеры,
а также уже денационализированные или интернационализированные
торговые структуры, такие, как Индийские
компании), которые однако косвенно вполне могли быть
связаны с какой-либо страной-системой;
Геоэкономический фактор 99
- с точки зрения объективных условий можно утверждать,
что в конце XVII века успех государств-наций зависел не столько
от обладания сырьем (латиноамериканским золотом, которое
в значительной части досталось Испании), сколько от
контроля над рынками использования сырья и от обладания
ноу-хау обмена и (почему бы и нет?) захвата добычи (то, чем
обладали голландцы и англичане).
2. Пространство государства
и пространство финансов
2.1. Абсолютное государство
и экономический выбор
2.1.1. Суверенное государство и занятие пространства
С момента своего рождения современное государство все
более весомо вмешивалось в экономику с помощью денежных
и финансовых инструментов как в качестве контролера,
так и в качестве актера. Принятие государством на себя непосредственных
обязательств является результатом глубоких
политических преобразований, среди которых - что исключительно
важно - отказ от концепции "propriety eminente" *.
Речь идет о типично средневековом институте, который
вставал между верховной властью короля и прямой властью
(частная собственность) сеньора. Пока существовала "proprieta
eminente", король-суверен был ограничен в своих действиях,
поскольку не обладал прямой властью над подданными.
Фильтр феодалов вынуждал его на своего рода торг: феодал
соглашался поставлять солдат (отрывая крестьян от производства)
и провиант королю-суверену, но в обмен требовал
от короля-суверена эффективности в том, что сегодня мы
назвали бы общественной функцией: в обеспечении порядка
и безопасности.
Другими словами, средневековое государство обладало ограниченным
суверенитетом, поскольку было связано договором
о подчинении вассала, договором, который мог быть ра*
В русском языке смысл этого термина лучше всего передается, по-видимому, формулой
"вассал моего вассала не мой вассал", - Прим. ред.
100 Фульчери Бруни Рочча
зорван для переподчинения другому, более эффективному государю
(достаточно вспомнить о Бургундии, об итальянских
синьориях, прежде всего Милане, о Бретани и многих других
феодальных областях Европы, в течение своей истории подчинявшихся
различным монархам в поисках удовлетворительного
обеспечения базовой общественной функции, - задачи,
которую государство обязано решить для оправдания собственной
власти).
Реальная возможность социального контракта между королем-сувереном
и вассалом переводила их отношения в частноправовую
плоскость.
И наоборот, с приходом современного государства суверенитет
стал осуществляться в абсолютном виде, без всякой
конкуренции или альтернативы выбора для подданного. При
отказе от договорных отношений экономические обязанности
государя слились с экономическими обязанностями суверенного
государства и превратились из частноправовых отношений
в публичноправовые.
Таким образом, можно утверждать, что с точки зрения экономической
эффективности по сравнению со средневековой
системой современное государство представляет собой
шаг назад, поскольку абсолютный суверенитет (свободный
от какой-либо обязанности отвечать перед superiores*) по определению
ведет к авторитарным решениям, свободным от
жестких ограничителей конкуренции и торга. При отсутствии
конкуренции и торга очень трудно определить и достигнуть
точки максимизации удовлетворения гражданина - пользователя
общественной функцией государства.

Наконец, противопоставляя в экономической области понятия
абсолютного и договорного решений, мы определяем
современное национальное государство как суверенное государство,
в котором присутствует абсолютный центр принятия
решений, то есть свободный от вмешательства других
центров принятия решений как внутри государства, так и вне
его. Такой подход приводит к концепции пространства, разделенного
на непроницаемые и несмешиваемые между собой
элементы, каждый из которых внутренне однороден. В наВышестоящие
(лат.).
Геоэкономический фактор 101
стоящей главе рассматривается, как с орбиты суверенного
государства сошло финансовое пространство, превратившееся
в проницаемое, запутанное, стремящееся к неоднородности
внутри каждого национального пространства и к однородности
на сверхгосударственном уровне.
Соответственно в данной главе выявляется растущая антиномия
между пространством государства и финансовым
пространством.
2.1.2. Финансы и пространство государства
Эта проблема (является ли все еще сегодня современное
национальное государство сувереном в экономической и денежной
политике и до какой степени) встает, поскольку обстановка,
в которой принимаются экономические и финансовые
решения, радикально изменилась.
Начиная с конца 60-х годов:
- вырос как средний уровень инфляции в западных экономиках,
так и разрыв между уровнями инфляции в отдельных
экономиках, находящихся в интенсивном торговом и
финансовом взаимодействии; таким образом создались условия
для торгового арбитража и резких изменений в маршрутах
товаропотоков между государствами;
- рухнул режим фиксированного обменного курса; соответственно
выросла возможность арбитража на валютных
рынках;
- резко вырос объем международной торговли и соответственно
скорость циркуляции денег на мировом рынке;
- интернационализация банковской системы усложнила
регулирование кредитов со стороны центральных банков;
- постоянно увеличивалась огромная масса капиталов
(начавшая расти с нефтедолларов и постепенно подпитываемая
созданием новых финансовых инструментов и "производных
инструментов"), крайняя подвижность которой часто
создавала напряженную обстановку для обменных курсов
и процентных ставок^.
Таким образом, за достаточно короткий срок государство
столкнулось с ситуацией, новой как по объекту - возможность
того, что внешние факторы будут воздействовать на внутреннюю
денежную и финансовую стабильность, - так и по
102 Фульчери Бруни fowa
субъекту - на абсолютный суверенитет государства покушается
теперь не другое государство (субъект хорошо известный,
против которого уже выработаны способы сопротивления), а
субъекты достаточно скользкие: индивидуумы, многонациональные
корпорации, банки - в общем, международный рынок.
Многообразие природы действующих лиц, множественность
операционных центров, технологическое развитие, размеры
потоков капитала - все эти факторы сделали влияние
международного финансового рынка на внутреннюю экономику
столь ярко выраженным, что привели к несовместимости
между стабильностью обменного курса, свободой перемещения
капиталов, независимостью денежной политики.

Это так называемый треугольник несовместимости.
Уже не пользуясь абсолютной властью, государство, таким
образом, оказалось перед выбором:
- согласиться с влиянием международного рынка на перемещение
капиталов и обменный курс, при этом соглашаясь
одновременно с утратой значительной части независимости
в принятии решений и утратой возможности маневра в
денежной политике. Речь идет о решении, трудном для современного
суверенного государства, превратившего контроль
над деньгами в один из своих jures imperil',
- упрямо замкнуться в собственном финансовом рынке,
пытаясь стерилизовать внешнее воздействие на него.
Реакция многих государств на треугольник несовместимости
в первый момент была консервативной; и все же закрытие
финансового рынка в качестве доблестной защиты собственного
денежного суверенитета в Италии, Франции и многих
других государствах окончилось провалом: операция антиисторическая
и донкихотская. Действительно, ни один закон,
созданный для действия на определенной территории и для
регулирования определенной ситуации, не сумел обуздать эту
финансовую магму, готовую использовать любые нюансы толкования
наиболее благоприятных законов, готовую изменять
юридическую форму и национальную специфику субъектов,
готовую идти на нововведения со скоростью, бесконечно превышающей
скорость обновления законодательства.
Только осознанное принятие изменения обстановки, только
признание неадекватности традиционных инструментов
Геоэкономический фактор 103
современного государства-структуры (и прежде всего абсолютности
собственного выбора) спасло государство-сообщество.
Интернационализация финансового рынка (пространства
финансов) сделала государство-сообщество более нестабильным;
ощущается новая коллективная тревога, боязнь стать
жертвами не войны, не природного катаклизма, а финансового
кризиса. Веймарская республика среди прочего была
потрясена и финансовым кризисом, который даже сегодня
все еще упоминается среди коллективных кошмаров немецкого
народа. Финансовые кризисы потрясли СССР, Мексику
и многие другие развивающиеся страны (частично, в соответствующей
пропорции, и Италию); во всех этих случаях
государство с его структурами оказалось неспособным защитить
свое сообщество. Таким образом, интернационализация
финансовых рынков повсеместно воспринимается как бич.
И все же следует рассмотреть и другой аспект: интернационализация
финансового рынка сыграла на пользу государству-сообществу
в той степени, в которой она сделала относительной
власть государства-структуры, принудив его к равнению
на заграницу, к конкуренции с другими государствами-структурами,
то есть к образцовому поведению.
Поясним. Государство нуждается в финансах, чтобы... финансироваться.
Таким образом, финансы являются таким же
инструментом самого государства-структуры, как система судопроизводства,
вооруженные силы и полиция. Политические
решения в других областях (промышленная политика, учебная,
санитарная и т.д.) представляют собой цель государстваструктуры;
а оборонная политика, судебная политика и общественный
порядок, внешняя политика и финансовая политика
присущи самой экзистенции государства-структуры.
Но если во внешней и оборонной политике государствоструктура
постоянно жило в "режиме конкуренции", соперничая
с другими государствами-структурами (и поэтому всегда
было вынуждено вести себя образцово под страхом поражения
и лишения власти правящего класса, который в данный
исторический момент его представляет), то судебная и финансовая
политика были лишь слегка затронуты принципом
конкурентного отбора. Оставим в стороне первую, не являющуюся
предметом настоящего исследования, и сосредоточимся
на анализе второй.

104 Фульчери Ъруни Рочш
Очевидно, что в государстве, герметично закрытом с финансовой
точки зрения, невозможен фискальный арбитраж;
невозможно также вложение сбережений в ценные бумаги
кроме тех, которые предлагает собственное государство-структура;
не существует, наконец, и возможности спастись от
инфляции, обменяв сбережения на иностранную валюту.
Другими словами, люди отданы во власть финансовой преступности
государства-структуры, способного наделать бесконечное
количество долгов, прижать собственных налогоплательщиков
или монетизировать государственный долг.
И речь здесь вдет о самых настоящих преступлениях: государство,
монетизирующее государственный долг, тем самым
обнуляет сбережения, которые являются количественным выражением
лет жизни и работы гражданина. Их обнуляция,
таким образом, является не чем иным, как авторитарным превращением
периодов индивидуальной жизни из работы в рабство,
тем, что типично для средневекового института corve*,
запрещенного в настоящее время Уголовным Кодексом.
Интернационализация же финансового рынка сделала совершенно
элементарным и культурно нормальным "опцион
выхода" ". Опцион выхода является понятием хорошо знакомым
в микроэкономике и описывает возможность потребителя
отказаться от одного продукта и перейти к другому каждый
раз, когда он неудовлетворен. Эта возможность допустима,
естественно, только там, где имеется свободная конкуренция,
и она вынуждает производителей внимательно следить
за вкусами и нуждами потребителей. В политике возможность
выхода следует понимать как возможность реализации
одного или нескольких аспектов бытия в качестве гражданина
другой страны.
И если существует область политической деятельности, в
которой наличие опциона выхода требует эффективности, так
это финансы. Действительно, опцион выхода в области финансов
сегодня представляется исключительно простым: лучше
не доверять итальянской политике по capital gain**" - будем
вкладывать капиталы в Лондоне! Правительство проводит
инфляционистскую политику? - будем покупать облигации
* Неоплачиваемый принудительный труд, барщина (фр.).
** Доход на капитал (англ.).
Геоэкономический фактор 105
в марках! Финансовая система раздавлена на ближайшее будущее
государственным долгом? - голландские банки предлагают
займы на покупку дома на сорок лет, и т. д.
Вследствие этого государству, несмотря на свою в основном
политическую природу, пришлось столкнуться с экономическим
давлением, которое принуждает к эффективному
выбору максимальной полезности для "потребителя",
подвергая (при реальности опциона выхода) непрерывным
изменениям социальный контракт. Это победа правового государства.
Таким образом, любой простой опцион каждого
гражданина предполагает политическую оценку (зачастую даваемую
неосознанно) бюджетной политики и экономической
политики государства в целом. Речь идет об очень эффективной
оценке, потому что она вынуждает государство
принимать немедленные меры, приводя в движение одну из
трех политик покрытия государственного бюджета: денежное,
финансовое (или долговое) и фискальное маневрирование.
Действительно, как известно, если фискальная политика
недостаточна для покрытия государственного бюджета, в принципе
существуют две формы покрытия дефицита: монетизация
или принятие финансового долга, причем в первом случае
платит сегодняшнее поколение, во втором - будущие.
Тема противопоставления пространства государства и пространства
финансов включает в себя анализ этих двух политик
и определение того, каковы границы деятельности государства
в каждой из них.

Чем больше у государства возможностей использовать эти
инструменты, воздействовать на них и контролировать их,
тем увереннее можно говорить о существовании/продолжении
традиционных суверенных прерогатив государства и, следовательно,
его особого пространства. Возможность контролировать
денежные, финансовые и фискальные инструменты
обеспечивает государству абсолютность собственных решений
как минимум в отношении нахождения материальных
ресурсов.
106 Фульчери Бруни Рочча
2.2. Пространство государства и пространство денег
2.2.1. Суверенитет и денежная политика
Анализ начинается с того, что всегда было одним из столпов
суверенитета: управления валютой, являющегося типичным
^5 imperii.
Деньги представляют собой оружие невероятной убойной
силы, так как они являются каналом или, точнее, жидкостью,
лимфой, которая соединяет все виды национальной и международной
деятельности (и не только нацеленные на получение
прибыли). Так что очевидно, почему государство превратило
деньги в объект монопольного управления.
Политика государства в отношении денег может стать объектом
приложения принципов правового государства или
принципов демократического государства.
В первом случае управление денежными переменными
является функцией государства, осуществляемой на основе
жестких технократических ценностей в соответствии с принципом
законности, который нацелен на удовлетворение потребности
гражданина в свободе: не оказаться под абсолютным
управлением государства.
Во втором случае управление денежными переменными
представляет собой политику государства, направленную на
достижение политических целей, выражаемых государствомсообществом
согласно демократическому принципу примата
политики.
2.2.2. Демократический принцип и национализация денег
Типичными примерами политического использования денег
являются финансирование избрания правительства или
финансирование одной из его политических целей.
Под финансированием выборов понимается использование
денежных переменных (количества денег и учетной ставки)
для влияния на консенсус электорального корпуса перед
выборами; поэтому наряду с политическим циклом можно
говорить о политико-денежном цикле ^
Под денежным финансированием правительственной политики
понимается монетаризация государственного долга или
Геоэкономический фактор 107
использование денежных переменных (например, процентных
ставок или валютных резервов) в целях внутренней (создание
консенсуса) или внешней политики (управление иностранным
decision-makings через давление, оказываемое доминирующей
в системе валютой).
Политическое использование денег может применяться как
внутри государства-нации, так и в международных отношениях.
Очевидно, однако, что в этом последнем случае возможность
воздействовать на международные отношения и на
внутреннюю политику третьих стран будет прямо пропорциональна
степени интернационализации мировой экономики.
Именно этим объясняется, почему для наилучшего использования
данного инструмента в национальных интересах государства
с сильной валютой создали все мыслимые теории,
доказывающие целесообразность свободной циркуляции капиталов;
таким способом они пытались создать соединительный
канал между своими политическими решениями и иностранным
decision-making, осуществляя определенную степень
суверенитета над иностранными государствами.

Та же самая мотивация (сохранить национальный суверенитет
над валютой) подвигла государства со слабой валютой
на столь же большие усилия для того, чтобы теоретически
оправдать герметическую закрытость национального денежного
рынка.
Таким образом, экономической проблеме противостоит
политическая проблема, а экономика, так же, как и экономическая
наука, становится местом столкновения различных
взглядов на международный политический порядок: иерархический
со страной валюты-гегемона на вершине пирамиды
или паритетно-конфликтный с государствами, которые
не признают какого-либо мирового порядка и вовлечены в
постоянное соперничество за преимущества и сохранение суверенитета.
Такой конфликт возникает часто, в разных видах и с разными
субъектами. В 1973 году отказались от системы фиксированных
курсов Бреттон-Вудса (Bretton-Woods). Очень много
написано об экономических последствиях этого события,
но не о его "юридических" результатах, то есть не о влиянии
 Процесс принятия решения (англ.).
108 Фульчери Бруни Powa
на принципы построения международной системы. Так же
как 1137 год ознаменовал принятием Constitutio defeudis* отказ
от системы раздачи ленных владений за заслуги, так и
1973 год знаменует переход от системы иерархического порядка
к системе беспорядка, заключающейся в автономии по
форме и анархии по существу, при которой борьба происходит
уже более изощренно.
Как это часто происходило в истории, государства, стремясь
обрести силу, использовали в своих целях науку и интеллигенцию:
мы были свидетелями многолетних дискуссий
экономистов, которые являлись не чем иным, как провозвестниками
желания государств обрести силу и которые велись
вокруг суверенитета, понимаемого в его прямом и в самом
современном переносном значении. Точно так же в средние
века теологи и философы обсуждали примат Господа на
Земле, чтобы поддержать то семейство Вайблинген ( Waiblingen,
династию императоров Священной Римской империи),
то семейство Вельфен (Welfen, наиболее представительную
из герцогских фамилий).
Было настолько очевидным, что теологическая дискуссия
была лишь надстройкой над реальной схваткой между императором
и герцогами за суверенитет, что эти два лагеря были
названы не императристами и папистами, а именно гибеллинами
и гвельфами, итальянизированными вариантами фамилии
императорской династии (Waiblingen) и фамилии герцогов
Саксонских и Баварских (Welfen). Победителем в этой
борьбе не вышел никто, ее выиграла история: распад феодальной
Европы означал поражение не только имперской
идеи, но и герцогов, которые были раздавлены мириадами
местных сеньоров, и власть переместилась из укрепленных
замков на рынки свободных городов.
Точно так же интернационализация финансовых рынков
сумела преодолеть барьер любого национального и националистического
рынка, делая смешным денежный протекционизм;
но одновременно с этим распыление экономической
мощи воспрепятствовало триумфу того государства, которое
надеялось на имперское лидерство через контроль наиболее
сильной валюты на планете: Соединенных Штатов. Власть
* Уложение о феодах (лат.).
Геоэкономический фактор 109
переместилась из центральных банков на международные
финансовые рынки.

2.2.3. Принцип законности и денежный рынок
По различным экономическим и финансовым причинам,
в которые нет смысла здесь углубляться, американская валюта
потеряла монополию на титул свободной валюты, и ей
пришлось соревноваться в другими валютами, с каждым разом
становящимися все более привлекательными.
Привлекательность валюты в определенный исторический
момент придает государству-эмитенту (или, точнее, его центральному
банку) исключительную международную власть.
И все же эта власть становится рабом парадокса: если ее осуществлять,
привлекательность валюты тускнеет и исчезает,
причем одновременно тускнеет и исчезает сама власть.
То, что мы только что теоретически обосновали, хорошо
иллюстрируется примерами валютной истории 80-х годов.
В начале 80-х годов новое жесткое 'управление валютой со
стороны Федеральной резервной системы (ФРС: центральный
банк Соединенных Штатов) возродило доверие к доллару,
утраченное во время его политического использования в
ходе вьетнамской войны. Управляющий Волкер (Volker) восстановил
полную независимость ФРС, которая к президентским
выборам 1984 года впервые с 1956 года воспротивилась
осуществлению политико-денежного цикла.
Парадоксально, но отсутствие влияния первой администрации
Рейгана на ФРС обеспечило самой администрации
возможность играть на международном столе с позиции силы.
Даже не давая политической и технической оценки деятельности
президента, несомненно, что Рейган выиграл много
сражений благодаря силе доллара, а доллар был силен благодаря
своей независимости.
"Волшебная" политическая сила, которую отказ от политического
использования валюты придал правительству, дала
возможность реализовать великий рейгановский план мирового
господства. Но в свою очередь использование этой силы
(задолженность, ставшая возможной благодаря сильному доллару)
разрушило ее основания. Когда во время второй администрации
Рейгана стали очевидны некоторые структурные
110 Фульчери Бруни Рочча
болезни американской экономики и сильные державы мировой
экономики согласовали курс на понижение доллара, стала
утверждаться другая сильная валюта: немецкая марка.
И марка, как это произошло ранее с долларом, смогла
утвердиться благодаря такому управлению Бундесбанком,
когда принципы законности уважались более, чем политические
лидеры. Таким образом, продолжая этот парадокс,
германское правительство и германская национальная политика
смогли получить широчайший кредит и влияние только
и именно благодаря неиспользованию валюты в политических
целях. Накопив большую международную силу и создав
благоприятные международные условия, Германия поддалась
искушению использовать валюту политически, совершив buyout
* бывшей Германской Демократической Республики.
Равный обмен марок Восточной Германии на западногерманские
марки стал, наверное, самым явным и беспристрастным
примером подчинения валюты принципам демократического
государства; это было самым насильственным и явным
нарушением принципов правового государства в денежной
области. Этот эпизод нанес тяжкий удар авторитету Бундесбанка
и немецкой марки: инфляция обострилась (а Франция
и Голландия впервые обогнали Германию по денежным
показателям), и интересно вспомнить, что Италия смогла
отложить на два года девальвацию лиры против марки несмотря
на то, что курс уже тогда не соответствовал реальной
стоимости продукции и реальным политическим и экономическим
перспективам.

Итак, мы показали, как интернационализация денежных
рынков поставила современное государство перед выбором:
или политически использовать валюту и утратить внутренний
и международный авторитет (и таким образом снизить
эффективность национальной политики в целом), или пользоваться
денежными переменными на основании технических
критериев стабильности, требуемых рынком, завоевывая таким
образом престиж, авторитет и, наконец, власть.
В истории последних лет есть много примеров этой антиномии;
напомним в качестве лапидарного примера то, что
случилось в октябре 1990 года в течение трех недель: на объ*
Выкуп (англ.).
Геоэкономический фактор 111
явление Соединенным Королевством о присоединении к Европейской
валютной системе рынок отреагировал подъемом
курса фунта стерлингов; на тэтчеровское "Нет, нет, нет!" второму
этапу Европейской валютной системы рынок отреагировал
понижением. Вывод отсюда ясен: ответ рынка на политический
выбор - это барометр авторитетности правительства
или государства. В данном конкретном случае присоединение
к ЕВС вело к отказу от независимости в денежной
политике; естественно, что способность отказаться от нее
означает усиление государства и его международного веса.
Никому, а тем более рынку, не нравится, если деньгами манипулирует
политик, даже если этот политик - госпожа Тэтчер.
Политик демократически избирается народом. Кто отдаст
свои сбережения в руки народу?
Логична при таком подходе позиция итальянской Конфиндустрии
*, которая в 1994 году громко потребовала возврата
лиры в ЕВС. Это может показаться парадоксальным,
но чем больше государство-структура поддерживает абсолютность
своих решений, тем больше государство-сообщество
теряет с точки зрения суверенитета (то есть самоопределения),
так как решения в любом случае принимает рынок,
который ориентируется в направлении, противоположном
руководящим директивам государства.
Государство, чтобы сохранить возможность для принятия
решений, должно отказаться от абсолютности как цели и
принять международный компромисс. С этой точки зрения
Европейский Союз более не представляет собой алтарь, на
который приносятся в жертву национальные ценности (на
что претендовала госпожа Тэтчер), а напротив - инструмент,
позволяющий европейским государствам, особенно самым
маленьким, продолжать иметь хоть какой-то голос в управлении
финансовой и международной республикой. На основании
вышеизложенного можно утверждать, что все то, что
отдаляет нас от европейской интеграции, представляет собой
фактическое урезание суверенитета государства.
* Конфедерация итальянских промышленников.
112 Фульчери Ъруни Точна
2.4. Суверенитет и финансовая политика
2.4.1. Задача, состоящая из трех вопросов
Мы продолжаем наш разговор анализом того, что же остается
от суверенитета государства в области контроля финансовой
системы.
Государство определяет свои приоритеты и свои цели и
стремится к тому, чтобы сразу же их реализовать. Для этого
оно нуждается в кредите, оно нуждается в актуализации будущих
ресурсов. Эту актуализацию делают возможной финансовые
рычаги.
Финансовые рычаги развиваются внутри финансовой системы,
которую государство намеревается контролировать,
чтобы иметь возможность одалживать средства на минимально
тяжелых условиях. Именно поэтому традиционно государство
брало на себя контроль за банковской системой, за
получением кредита гражданами, за международными перемещениями
финансовых капиталов.

Как уже было отмечено, этот контроль перестал быть эффективным
при интернационализации рынков. Банки и предприятия
стали обходить запреты, создавая филиалы в "налоговых
парадизах" (так называемые branches off-shore*) и развивая
все новые продукты финансового инжиниринга.
По этим причинам проведение политики государственного
долга все чаще означает столкновение с финансовым рынком,
а не со структурированной и контролируемой финансовой
системой.
Теперь нужно ответить на три вопроса:
- может ли государство политически осуществлять свой
суверенитет над финансовым рынком?
- если ответ на предыдущий вопрос положительный, способно
ли государство технически контролировать финансовый
рынок?
- и наконец, действительно ли общество заинтересовано
в сохранении государством собственного суверенитета над
финансовым рынком?
* Офшорные отделения (англ.).
Геоэкономический фактор 113
2.4.2. Суверенитет как осуществление политики
Базовой идеей является та, что государство более не способно
политически осуществлять собственный суверенитет
на финансовом рынке: европейская интеграция привела к
триумфу свободной циркуляции капиталов.
И все же европеистское и наднациональное объяснения
базовой идеи не удовлетворяют полностью: европейская интеграция
не есть естественный факт, внешний по отношению
к воле государств. Здесь должна присутствовать и внутренняя
воля государства, которая заставила его отказаться от
части самого себя. И если государства - члены Сообщества
между 1979 и 1989 годом постепенно отказались от контроля
за перемещением капиталов, то лишь потому, что они убедились
на собственном опыте, подчас весьма болезненном, насколько
бесполезно оказывать какое-либо сопротивление.
Показательна финансовая история и политика Франции в
80-х годах. В 1981 году президент Миттеран через свое первое
правительство Моруа (Mauroy) объявил политику подъема
в одной отдельно взятой стране. Хотя в Европе доминировали
консервативные правительства, исключительно жесткие
в денежной политике и либеральные в области финансов,
президент Миттеран решил отдать предпочтение демократическому
принципу вместо правового и предложить противоположный
рецепт: экспансивную денежную политику и
одновременно, для предотвращения утечки капиталов, контроль
за циркуляцией капиталов и соответствующие пошлины.
Он надеялся поднять экономику, согнутую стагфляцией,
не перекладывая на нижние общественные классы бремя
жесткой финансовой экономии.
К сожалению, все оказалось бесполезно: капиталам удавалось
тем или иным образом эмигрировать, ослабляя французский
франк, который непрерывно девальвировался; в то
же время экспансивная денежная политика порождала инфляцию;
в итоге безработица росла вместо того, чтобы уменьшаться,
так как предприятия теряли конкурентоспособность.
Замена Моруа на Фабьюса (Fabius) ознаменовала осознание
Францией бесполезности поддержания суверенитета в
финансовой области. Решение, наверное, было драматическим,
особенно для человека, выросшего на мифе суверените114
Фульчери Ъруни Рочча
та Франции и социализма; конечно, история зачастую иронична,
но тем более следует признать за человеком заслугу
эмпирического допущения падения национализма и демократического
принципа в области финансов.

Банк Франции, хотя он институционно и не пользуется
независимостью, сравнимой с Бундесбанком или Банком
Италии, с тех пор проводил жесткую валютную политику ускоренной
либерализации движения капиталов, биржевых
инноваций, что позволило Парижу войти в круг крупнейших
международных деловых центров^.
Одновременно с таким же эмпиризмом Миттеран настоял
на назначении председателем Комиссии Европейского Сообщества
Ж. Делора, чья программа подъема европейского
идеала основывалась как раз на отказе от национального суверенитета
в области финансов с последующим расширением
до отказа от суверенитета в денежной политике.
Речь шла о радикальном повороте на основе очень ясного
видения истории и положения государства нового времени в
современной Европе: в системе, где правила диктуются транснациональным
рынком, враждебном любому государственному
ограничению, деловыми кругами поощряется самая
жесткая денежная политика. На самом деле, моральная позиция
и материальные возможности Бундесбанка дали ему
силу влиять - способом относительно абсолютным от воли
других государств - на весь европейский континент.
В такой объективной ситуации цель и трудность каждого
государства состояла в выкраивании себе пространства для
decision-making, пространства, которое не могло быть установлено
декретами, а должно было быть завоевано неполитическим
управлением деньгами и переносом прений из национальной
плоскости в транснациональную.
2.4.3. Суверенитет как осуществление
технической способности
Европейские страны широкими шагами шли к полному
отказу от суверенитета в области финансов. Речь шла о выборе,
вынужденном не только с политической точки зрения, но
и с технической. Действительно, даже если бы существовала
согласованная политическая воля всех двенадцати стран не
Геоэкономический фактор 115
отказываться формально от национального суверенитета в
области финансов, все равно такой отказ произошел бы по
существу. В области финансов понятие современного государства
с его характеристиками суверенитета, абсолютности
и власти несомненно морально устарело: оно осталось в прошлом
не только юридически, но и как качественно целостный
и отличный от других субъект.
В контексте инернационализованного финансового рынка
государство потеряло свою специфическую абсолютность
и вынуждено соперничать с другими финансовыми операторами.
И поскольку ни одно государство не обладает монополией
над своими жителями, а с другой стороны, каждое государство
может собирать сбережения граждан, проживающих
в других странах, в качестве оператора оно становится лишь
одним из многих, которым можно оказывать доверие.
Государство выступает как получатель финансовых капиталов,
конкурирующий с другими получателями. Его положение
все менее отличается от положения крупных многонациональных
промышленных и банковских корпораций. Так же
как и любое другое предприятие, которое хочет работать на
рынке капиталов, государство должно использовать в своем
управлении и в представлении самого себя принципы прозрачности,
такие, которые вызвали бы доверие международного
рынка. В этом свете исключается возможность того, чтобы
государство для облегчения своей деятельности^гс gestionis*
применяло Jus третдля изменения правил финансовой
игры. Другими словами, исключается возможность того, что
государство будет использовать финансовые инструменты,
управляя их переменными (ставки, ratios и т. д.), так как оно
потеряет кредит доверия.

Вот почему, даже если было бы возможно восстановить
политическое господство государства в области финансов (а
восстановить его невозможно), в любом случае в значительной
степени пришлось бы отказаться от технико-оперативного
господства. Традиционные структуры государства-нации
- такие, как центральный банк - утратили властную
функцию; они превратились скорее в центры представления
национальных интересов, которые они охраняют в отноше*
Осуществление частноправовых действий государства (лат. прав.).
116 Фульчери Бруни Рочча
ниях с внешним миром, представленным другими центральными
банками, с международной банковской системой и с
рынком в целом.
Центральный банк уже не проводит свою политику в атмосфере
монополии на оценку и критику. Даже с его анализом
экономических перспектив конкурируют новые более
авторитетные исследования, которые заставляют деловые круги
вести себя не так, как было предусмотрено.
Макроэкономический выбор центральных банков таким
образом не только получает меньшую значимость и эффект,
но и все чаще может оказаться "ошибочным", поскольку основывается
на гипотезе агрегированного поведения, рациональной
с точки зрения их собственного экономического анализа,
но иррациональной с точки зрения других исследований,
которые в данном конкретном случае могут оказаться
ближе для общества.
2.4.4. Целесообразен ли финансовый суверенитет?
Наконец, остается рассмотреть, действительно ли утрата
государством суверенитета в финансовой области наносит
урон.
Существование государства оправдывается, в числе прочего,
его силой принуждения, защищающей гражданина от
внутренних и внешних угроз. Таким образом, теоретически
государство, которое осуществляет собственный суверенитет,
защищает экономический порядок, сбережения и финансовое
равновесие против любых спекулятивных атак, против
эрозии любого вида, против потери доверия к будущему (без
доверия нет сбережений; без сбережений не создается капитал;
без капитала не производится богатство).
Однако очень часто, и даже слишком часто, злейшим врагом
финансового порядка и экономической безопасности
является именно государство. Было бы слишком легко проиллюстрировать
это утверждение примерами стран, страдающих
от разрушительной финансовой политики коррумпированных
правительств и партийных олигархий. Необходимо
пойти глубже и выявить структурный порок в осуществлении
государством власти над финансовой отраслью: тот, кто правит,
даже если он является представителем самой зрелой деГеоэкономический
фактор 117
мократии, именно по своей демократической сущности является
представителем электорального корпуса. Известно,
однако, что элементом, образующим государство, является
не электоральный корпус, а народ, то есть в том числе дети и
подростки до совершеннолетнего возраста; более того, этот
образующий государство элемент мог бы быть определен как
нация, то есть в том числе и все будущие поколения. Демократическое
же правительство призвано выражать интересы
не народа и тем более не нации, а исключительно электорального
корпуса. Таким образом, оно имеет склонность перекладывать
бремя своих решений на ту часть народа, которую
оно не представляет: на будущие поколения избирателей.
Задолженность государства через финансирование государственных
расходов представляет собой такое переложение
обязательств на потомков^.

Таким образом, утрата суверенитета над финансовой политикой
должна рассматриваться как преимущество для государства-сообщества.
Это не означает, что государство будет
воздерживаться от принятия решений по финансовой
политике: просто они будут нацелены на то, чтобы дать направление
стратегическому развитию страны, а не на то, чтобы
покрывать сегодняшние государственные расходы.
3. Геофинансы как инструмент развития
самодвижущей государственной системы
3.1. Финансы как стратегическое оружие
В предыдущей главе мы показали:
- что государство утратило суверенитет над деньгами, и
финансами и, соответственно, монетизация государственного
долга не может более рассматриваться в качестве обычного
инструмента покрытия государственных расходов; все реже
играет роль такого инструмента и финансирование государственного
долга;
- что такая ситуация вынуждает государство все шире
использовать налоговую политику в качестве обычного инструмента
финансирования государственных расходов; и такой
инструмент, действительно, хотя и с важными ограниче118
Фульчери Ъруни Рочча
ниями, продолжает обладать суверенитетом.
Эта ситуация позволяет государству восстановить собственное
моральное основание. Действительно, только жесткое
управление государственным бюджетом делает государство
свободным, абсолютным, способным выбрать национальное
благо. В противном случае государство, следующее настроениям
электорального корпуса, превращается в вассала, измученного
необходимостью непрерывного поиска новых источников
финансирования. И этот поиск должен проводиться
на рынке уже интернационализированном, на рынке, которому
уже нельзя диктовать правила. В этом случае уже рынок
будет контролировать государство, а не государство, superiores
поп riconoscens*.
На самом деле, финансы - это канал проникновения,
позволяющий контролировать извне страну-должника. Внешний
контроль может быстро распространиться на все стороны
экономической, а затем и социальной жизни. Так обретают
черты новые формы вассалитета и колониализма. На практике
страны с сильной задолженностью, зависящие от международного
финансового рынка, утрачивают политическую
свободу:
- обремененные большими долгами развивающиеся страны
вынуждены согласиться на контроль их денежной политики
со стороны Всемирного банка и Международного валютного
фонда (современный вариант англо-французских
ревизоров прошлого века, о чем ниже). Наднациональные
институты устанавливают требования не только финансового,
но и экономического порядка вообще: от промышленной
политики до политики охраны окружающей среды и вплоть
до демографической политики;
- Италия, страна богатая, но со значительным государственным
долгом, соглашается, хотя и скрепя сердце, со стратегическими
решениями Европейского Союза (председательство
ЗЕС, расширение ЕС, передача ресурсов и определение
приоритетов и т. д.), в которых ее интересы все чаще обходятся
стороной; Италия не в состоянии позволить себе роскошь
вызвать кризис, поскольку каждый кризис ведет к напряженности,
мгновенно улавливаемой процентными став*
Не знающее вышестоящих (лат.).
Геоэкономический фактор 119
ками по государственному долгу. Можно даже утверждать,
что итальянская уступчивость во внешней политике вызвана
не халатностью, а циничным экономическим расчетом: сколько
будет стоить с точки зрения роста ставок по государственному
долгу создание международной напряженности по какому-либо
вопросу?

Выводы нашего исследования утверждают, что государство,
которое хочет обеспечить себе суверенитет в широком
спектре, должно принимать как можно меньше решений в
области денежной и финансовой политики (так как эти решения
будут иметь незначительный или негативный эффект
на рынке), но как можно больше решений, касающихся структур,
которые в свою очередь имеют влияние на денежные и
финансовые рынки. Таким образом, государство вынуждено
перенести свой "продуктивный decision-making" из политики
в геополитику.
Уже нельзя влиять на процентные ставки, но можно определенными
стратегическими решениями влиять на доверие
рынка; уже нельзя контролировать работу банковской системы,
но можно помогать расти и структурироваться нужным
образом определенным банкам. Нельзя запереть в клетку внутренние
сбережения, направляя их на финансирование государственных
расходов, но можно осуществлять такую правовую
политику, которая благоприятствовала бы project financing*,
и таким образом осуществить крупные государственные
работы по созданию инфраструктуры; нельзя контролировать
обменный курс, но можно проводить неомеркантилистскую
или неолибертистскую политику, которая влияет
на восприятие рынка; нельзя воздействовать на выбор мировым
рынком портфеля инвестиций, но можно проводить политику
"финансового имиджа", убедительную для крупных
рейтинговых фирм; нельзя предопределить субъекты налогообложения,
но можно построить такую фискальную систему,
которой субъекты согласятся подчиниться.
В целом можно утверждать, что в условиях ослабления
государства и утраты им суверенитета в области денег и финансов
закладываются основы новой дисциплины - геофинансов:
деньги и финансы превратились в существующее само
* Финансирование проектов (англ.).
120 Фульчери Бруни Рочча
по себе стратегическое наступательное и оборонительное оружие,
перестав быть просто областью столкновений между государствами-сообществами.
Уже в прошлом финансы применялись для того, чтобы
помочь стране достичь определенного стратегического положения.
В частности, способность сконцентрировать и направить
финансовые потоки использовалась в качестве инструмента
для создания обширной внутренней инфраструктуры
(особенно в Соединенных Штатах), либо для торгового
и/или политико-военного завоевания слаборазвитых стран.
Провозвестником использования финансовых рычагов для
укрепления инфраструктуры страны является Дж. П. Морган
(/. P. Morgan), создатель одноименного американского делового
банка; именно он первым понял и продемонстрировал
на практике, что большие работы могут быть доведены до
конца не только с помощью исключительной концентрации
человеческих ресурсов (которую могут гарантировать только
власти государства), но и с помощью исключительной концентрации
ресурсов финансовых (которая может быть обеспечена
и частными лицами).
Кроме того, во второй половине XIX века впервые была
начата "финансовая колонизация": колониальный захват, осуществляемый
не путем военного вторжения или торгового
контроля (введение монокультуры; контроль портов и коммуникаций),
а через финансовый вассалитет. Наиболее парадигматическим
случаем был франко-английский кондоминиум
над Египтом, установленный в 1876 году вследствие
объявления о неплатежеспособности страны по обслуживанию
внешнего долга. Тогда для обслуживания египетского
внешнего долга была создана Caisse de la Dette* под европейским
управлением, а в правительство Египта вошли английский
ревизор как министр финансов и французский как министр
общественных работ.

Несмотря на эти впечатляющие примеры стратегической
мощи финансовых рычагов, по-настоящему геофинансы начали
развиваться только после второй мировой войны. Ведь
для их выхода на передний план в качестве стратегического
оружия оказалось необходимо, чтобы:
* Долговая касса (фр.).
Геоэкономический фактор 121
- использование войны как стратегического средства стало
слишком дорогим с социальной, политической и экономической
точек зрения из-за структурных недостатков процесса
принятия решений в демократических системах; из-за
силы и эмоциональности общественности, контролируемой
СМИ; из-за неготовности общества смотреть в глаза смерти;
из-за риска спровоцировать обычным вооруженным конфликтом
конфликт ядерный;
- использование финансового оружия было облегчено
созданием действительно международной экономической
системы, во-первых, благодаря постепенной либерализации
международной торговли, которая значительно увеличила
товарооборот между странами-системами, все более решительно
определяя уровень внутреннего благосостояния; и, вовторых,
благодаря возможности циркуляции денег - сначала
dollar standard, затем свободная конвертируемость валют, и
наконец свободная циркуляция капиталов - что сделало возможным
влиять извне на условия внутреннего экономического
равновесия: денежная масса, уровень инфляции и процентная
ставка, платежный баланс, норма сбережений и инвестиций.
В такой ситуации тот, кто обладает способностью воздействовать
на процессы привлечения мировых финансовых ресурсов
и определения процентных ставок и обменных курсов,
автоматически приобретает возможность политического
внедрения в суверенитет государства-to/^ *.
Воздействовать на денежный и финансовый суверенитет
другой страны означает оказывать влияние на ее жизненные
интересы, предлагая или аннулируя buffer stocks ** экономической
энергии. Таким образом, если в международных отношениях
запрещено использование военной мощи, то использование
экономической и особенно финансовой мощи
позволяет обеспечить столь же насильственное проникновение
в страну-соперницу, как это можно сделать с помощью
самолетов и танков: предприятия нельзя разбомбить, но можно
закрыть, людей нельзя убить, но можно сделать безработными
или, по существу, рабами^ Иными словами, если можно
* Мишень (англ.).
** Резервные запасы (англ.).
122 Фульчери Бруни Рочча
говорить о военной мощи страны-системы, то точно так же
можно говорить и о стратегической финансовой мощи как
об инструменте защиты национальных интересов и покорения
других государств.
Финансовая мощь зависит от способности управлять финансовыми
решениями рынка и денежными переменными и
влиять на них; соответственно при этом можно различать:
количественную финансовую мощь, определяемую
- объемом денежных ресурсов и наличием/отсутствием
равновесия платежного баланса;
- величиной внутренних сбережений;
- международной ликвидностью национальной валюты;
- объемом и структурой государственного долга (задолженность
резидентам или нерезидентам, в национальной или
иностранной валюте; краткосрочная или долгосрочная);
качественную финансовую мощь, определяемую
- контролем за органами денежной эмиссии;
- контролем за кредитными институтами и за банковской
системой в целом;

- способностью (включая методы ноу-хау отвечающего за
это персонала) привлекать средства в зависимости от международного
рейтинга;
- степенью спаянности внутренней финансовой системы,
то есть способностью концентрироваться для наступательных
или оборонных действий.
3.2.1. Денежные инструменты
Денежные инструменты (процентные ставки, количество
денег и курс) дают возможность финансовой державе-гегемону
оказывать влияние на валюту и, следовательно, косвенно
на реальную экономику страны-target: на ее инфляцию,
платежный баланс, возможность использования внутренних
сбережений для производственных капиталовложений.
Показательным случаем применения денежных инструментов
в стратегических целях является 1956 год, когда Соединенные
Штаты вынудили Великобританию уйти из Суэца,
ослабив фунт стерлингов и спровоцировав угрозу немедленного
роста цен, особенно на импортируемые продовольственные
и потребительские товары. Впрочем, следует подчеркнуть,
Геоэкономический фактор 123
что подобный показательный случай мог произойти лишь в
условиях неконвертируемости валют (свободная конвертируемость
европейских валют, включая фунт стерлингов, была
достигнута в 1959 году), в ситуации, когда Соединенные
Штаты играли для Великобритании роль соединительного
звена с мировой экономикой, которая в свою очередь на 50%
была представлена самими же Соединенными Штатами.
Сегодня подобное высоко точное применение денежных
инструментов в стратегических целях очень затруднено, если
"только они не используются в отношении совсем маленьких
и бедных развивающихся стран, связанных квазиодносторонней
связью с неоколониальными державами (Соединенные
Штаты, Великобритания и Франция). Во всех остальных случаях
использование денежных инструментов в качестве стратегического
оружия особенно рискованно и деликатно по
причине распыления мощи и роста рынка, о чем говорилось
в предыдущей главе. Действительно, такое использование:
- обладает эффектом "массового поражения", то есть бьет
без разбора по всем экономикам, связанным с определенной
торговой и валютной зоной;
- может дать результаты, противоположные желаемым,
если рынок не поверит в реальность и осуществимость соответствующей
акции. Другими словами, стратегическое использование
денежных переменных - это рискованная игра с
рынком, в которой государственная власть может лишь подсказать
операторам рынка, где можно спекулятивно атаковать;
последние будут действовать, если только подсказка
достаточно авторитетна и убедительна.
Использование денежных рычагов, массовое и неконтролируемое,
вызывает особые опасения в геофинансовом контексте,
то есть в контексте непрерывного столкновения государств
в океане рынка, который по своей природе выступает
усилителем любого выпада.
Таким образом, происходит так, что девальвация, необходимая
для выравнивания реальной стоимости валют, воспринимается
рынками как "разгром при Капоретто", и даже
хуже - как требование о перемирии с последующим роспуском
всей армии; это может породить цепную девальвацию; с
другой стороны, значительный подъем процентных ставок,
имеющий целью отразить агрессию международных спеку124
Фульчери Бруни Рочча
ляйтов на снижение курса национальной валюты, вместо того
чтобы рассматриваться как решение сражаться до победного
конца (почти как мобилизация призывников '99 года рождения),
может быть понят как смертельный удар по обслуживанию
государственного долга и, следовательно, разжечь еще
сильнее спекулятивные настроения.

Например, недостаточно авторитепадми и убедительными
были подсказки, данные рынку итальянскими властями в
ходе валютного кризиса 1992 года: с июня этого года самые
разные выдающиеся экономисты и политики призывали Банк"
Италии "отступить" с "высоты 750" на "высоту 850" лир за
немецкую марку. Лето прошло в синдроме "обороны на
Пьяве"; управляющий поставил свой авторитет и авторитет
банка на курс в 750 лир; когда в сентябре пришлось отступить,
разгром был полным: в бесполезной битве сгорели
30 триллионов лир валютных резервов, а курс упал до 950 лир
за марку. В эту валютную бурю не были втянуты валюты немецких
Марок*: голландский форинт, бельгийский франк,
австрийский шиллинг. Однако оказался втянут французский
франк; лишь жесткое заявление немецких властей остановило
атаки рынка.
Валютная буря 1992 года может многому научить; в нашем
случае хочется прежде всего извлечь из нее урок геополитический:
доверие к правительству и его стабильность, а также
независимость центрального банка являются основными элементами
в битве, ведущейся денежным оружием. Лучше плохое,
но стабильное правительство, чем хорошее, но нестабильное.
Нестабильность является основой для спекуляции.
Рынок заинтересован в спекуляции; можно быстро заработать
несметные суммы; их можно и потерять, но в целом...
что есть деньги? Финансист в операционном зале в любой
точке мира по своей природе любитель риска; он самонадеянно
считает, что технически подготовлен и чувствителен к
рынку; в любом случае он знает, что рискует не жизнью. За
исключением самых рискованных авантюр, оператор рынка
работает не с капиталом, а с крайне малыми величинами "basis
points", то есть с выражаемыми в сотых долях процента разницами
между процентными ставками, или же он работает с
* Марка - крупный пограничный округ во главе с маркграфом в VIII- IX веках (ист.).
Геоэкономический фактор 125
производными продуктами, превращая "basis points" из постоянных
в переменные и наоборот, или переходя от одной
валюты к другой.
Спекуляция на понижение, сфокусированная несколькими
банками по одной из валют, может не получиться и вызвать
их крупные потери; может даже привести к банкротству,
но в конце концов это риск в игре, которую начали сами
банки; с другой стороны, этот риск для государства, на валюте
которого спекулируют, превращается в снижение международной
конкурентоспособности страны-системы: это означает
создание или уничтожение рабочих мест, закрытие или
открытие предприятий, колонизацию других или колонизацию
другими.
Это особенно верно для новых индустриальных стран,
финансово слабых и привязанных к международной торговле:
Бразилии, Мексики, Филиппин, Индонезии и др., - но
такое случалось и в Италии. За последние три года девальвация
лиры внезапно вызвала интерес к нашим товарам за рубежом;
но внезапность этой ситуации при предприятиях, не
полностью задействованных в связи с экономическим кризисом
1991-1992 годов, сделала сильными не нас, продавцов,
а немецкого покупателя. Немецкие фирмы обратились к
небольшим итальянским предприятиям, в основном в области
Венето, с заказом на субпоставку наименее технологичных
и наиболее серийных изделий. Это явление "третьего
участника" в краткосрочном плане создает занятость и богатство,
но в долгосрочной перспективе является не чем иным,
как классической процедурой колониализации: страна с сильной
валютой переводит в более слабую страну производство
низкотехнологичных и некапиталоемких товаров (что обеспечивает
быструю адаптацию имеющегося оборудования и
персонала), но высокосерийных. При изменении цикла потребления
поставщиков меняют; одновременно создается
опасность того, что итальянский предприниматель "расслабится"
в легкой ситуации полной загрузки оборудования, не
обеспечит непрерывной технологической модернизации и не
будет стремиться диверсифицировать рынки.

С другой стороны, сила денежных рычагов такова, что ей
трудно противиться. Когда менее чем за три года девальвация
итальянской лиры увеличивает на 50% конкурентоспо126
Фульчери Бруни Рочча
собность итальянских товаров на немецком рынке, как можно
сказать итальянскому предпринимателю: "Осторожно: этим
ты связываешь себя по рукам и ногам, превращаешься из
предпринимателя в директора завода, зависящего от иностранного
предприятия, не имея при этом даже того социального
обеспечения, что твой иностранный коллега".
3.2.2. Инструменты capital market*
Когда говорят о capital market, в основном подразумеваются
инструменты международного кредита, и, несмотря на все
варианты и мишуру, изобретенные операторами, дело сводится
к выпуску облигационных ценных бумаг и банковским
займам; эти инструменты позволяют государству (и крупным
предприятиям с международным рейтингом) актуализировать
будущий труд и будущее богатство, чтобы осуществить свои
проекты сегодня.
Геофинансовый подход к инструментам capital market означает
принятие к рассмотрению как с точки зрения кредитора,
так и дебитора нефинансовых и, может быть, даже неэкономических
последствий, которые могут проистекать из
открытия такого мощного и всепроникающего канала передачи,
как финансовая задолженность.
Таким образом, государственное казначейство должно осмотрительно
находить золотую середину между объемом задолженности
внутренней (кредиторами являются сами граждане
государства) или внешней (кредиторами являются иностранные
граждане или государства). Внутренняя задолженность
в основном контролируема и в трудные моменты может
быть монетаризована: то есть государство легко может
нанести ущерб национальным кредиторам, возвратив им обесцененные
деньги. Но все же внутренняя задолженность уводит
вклады из банков, заставляя их повышать свои процентные
ставки; другими словами, при заданном уровне внутренних
сбережений чем больше их поглотит государство, тем
меньше останется для частной экономики и предприятий в
целом; то есть после определенного предела внутренняя задолженность
превращается в угрозу экономическому росту.
* Рынок капитала (англ.).
Геоэкономический фактор 127
Внешняя же задолженность добавляет сбережения стране-системе
(деньги, сэкономленные в другой стране-системе,
вводятся в национальный экономический оборот); при
заданном уровне спроса на капитал возможность пользоваться
внутренним и внешним кредитом увеличивает предложение
и снижает стоимость капитала хотя бы по причине конкуренции,
в которую вступают международные банки, чтобы
получить мандат на организацию операций по привлечению
средств. Однако внешняя задолженность вынуждает странудолжника
учитывать и при необходимости следовать изменениям
процентных ставок и валютных курсов, определяемых
международными рынками, на которые оно имеет минимальное
или нулевое влияние.
В 80-е годы долговой кризис развивающихся стран явился
явным следствием не только чрезмерного увлечения кредитом,
но и, в особенности, внезапного роста долларовых ставок,
которому убогие экономики и слабые государства не
могли ничего противопоставить, даже политически. С другой
стороны, эта дилемма практически неразрешима: если исключительная
бедность населения не может обеспечить внутреннего
финансирования государственного долга, международные
финансы становятся жизненно важным инструментом
для привлечения иностранных сбережений и их введения
в собственный оборот; это создает зависимость; некоторые
"жрецы" суперлиберализма ответили бы, что единственным
выходом является не делать долгов. Между тем, единственными
странами, которые вышли или выходят из бедности,
являются те, которые широко использовали инструменты
capital market (Южная Корея, Тайвань, Таиланд и др.)
и в которых государственные расходы, финансируемые из-за
рубежа, - чудовищные по сравнению с валовым национальным
продуктом - стали инструментом экономического управления.

И наконец, выбор внутреннего финансирования
оставляет больше свободы государству; выбор международного
финансирования предлагает государству больше средств,
но делает его более уязвимым, и эта уязвимость отражается -
как было показано в предыдущем параграфе - и на его политических
акциях в целом.
Геофинансы политически интерпретируют различные финансовые
решения и рассматривают взаимосвязь между за128
Фульчери Бруни Рочна
висимостью/мощью политической и финансовой.
Взять в долг на международном рынке означает убедить
его в собственных кредиторских достоинствах. Оценка уровня
риска в стране определяет различную стоимость капитала;
таким образом в глобальной цивилизации, в которой господствует
сила убеждения средств массовой информации, политика
создания благоприятного имиджа вызвана не пустой
национальной гордостью, она становится определяющим элементом
для позитивной ориентации рынка. Нестабильность
правительства, переменчивость решений, неопределенность
политических акций немедленно отзываются на международном
рынке ростом стоимости капитала вследствие ухудшения
оценки рискованности страны. И напротив, достоинство,
серьезность и постоянство политического поведения снижают
стоимость кредита и расширяют возможности. Парадоксально,
но сегодня правые партии Западной Европы меньше
заинтересованы в политике международного имиджа по
той простой причине, что они меньше заинтересованы в поддержании
высокого уровня государственных расходов и, следовательно,
меньше нуждаются в международном рынке.
Так как основную статью государственных расходов в западных
странах составляют социальные нужды, левые партии
должны были бы быть более заинтересованы в том, чтобы
политика страны имела вид если уж не величественный,
то как минимум очень степенный: никаких парализующих
забастовок, общественный порядок как первейшая социальная
задача, стойкость и жесткость (вместо солидарности и
гибкости) как стиль государственной деятельности. Таким
образом, с геофинансовой точки зрения очень яркие забастовки
(например, забастовка пилотов "Алиталии"), эпизоды
разброда в государстве (как реакция правительства Чампи
(Ciampi) на "бунт" в Кротоне или правительства Берлускони
(Berlusconi) на крикливые претензии по пенсионным привилегиям),
неопределенность права (дело ЭФИМ*) стбят гораздо
дороже левому правительству, чем правому.
Кредитные достоинства страны-системы затрагивают каждое
ее предприятие. Поскольку ни одно предприятие в ре*
Ente per ilflnaniiamento deU'rndustria manufatturtera (EFIM) - Концерн финансирования
перерабатывающей промышленности.
Геоэкономический фактор 129
альности не может иметь рейтинг выше, чем его государство,
то чем выше рейтинг Итальянской республики, тем легче будет
многонациональным итальянским фирмам привлекать за рубежом
капиталы для собственных инвестиционных программ.
Не случайно котировки итальянских фирм на Нью-Йоркской
бирже меняются волнообразно: фирмы используют возможность,
связанную с положительным моментом итальянского
имиджа в мире и соответствующей расположенностью
американского или японского вкладчика вложить деньги в
ценные бумаги Бенеттона или ФИАТа.
3.2.3. Инструменты связанного кредита
Инструменты связанного кредита отличаются от финансирования
capital market, поскольку, в отличие от последних,
предоставляются при определенном условии их использования.
Кредитор может использовать их для оказания влияния
на политическую стабильность и внутреннее согласие в стране-to/^e^.

Кредитором может быть публичный (государство или наднациональная
организация) или частный субъект (например,
многонациональная компания или ассоциация граждан). Часто
связанный кредит рождается в результате соединения частных
и государственных интересов в стране-кредиторе.
Так, нормальной политикой центральных банков и министерств
экономики является оказание убеждающего нажима
на банковскую систему за или против предоставления
международных займов: специальные правительственные учреждения
осуществляют мониторинг зарубежной кредитной
политики национальной банковской системы, которая поощряется
или подавляется на основании соображений не только
технико-экономических, но и стратегических. И действительно,
на снятие внутренней напряженности в CTpa.ne-targef
или на ее усиление может оказать влияние международный
займ, который даже при ограниченной величине может иметь
большое стратегическое значение, если он нацелен на изменение
специфической ситуации:
- международные финансовые инструменты могут использоваться
для поддержки определенных политических, экономических,
этнических или религиозных групп. Например,
5- 1351
130 Фульчери Бруни Рочча
помощь развитию Сенегала, направляемая для инвестиций в
такую сельскохозяйственную отрасль, как рисоводство, поддерживает
мусульманскую общину, а помощь, направляемая
в кукурозоводство, поддерживает христианскую общину. Пастушество
versus* земледелие, картофель versus пшеница, рис
versus кукуруза - связанное финансирование никогда не бывает
политически нейтральным: оно благоприятствует одной
этнорелигиозной группе и не благоприятствует другой;
- заем в несколько десятков миллиардов лир может оказаться
решающим, если он направлен на снятие напряженности,
вызванной недостатком потребительских товаров, особенно
продовольственных, в развивающихся странах: можно
рассмотреть такие ситуации, как "хлебные бунты" в Алжире
и Тунисе в конце 80-х годов или массовое бегство из Албании
в 1991-1992 годах;
- еще более ограниченные займы могут быть политически
значимы, если они направлены на финансирование, связанное
с образовательными программами в стране- target, они
служат для создания зависимости от заграницы и антагонизма
внутри страны-ta/^. Примером могут служить стипендии
австрийского правительства студентам немецкого происхождения
в итальянской провинции Больцано;
- иногда международные займы или займы наднациональных
организаций нацелены на развитие промышленности или
инфраструктуры (и на последующее создание рабочих мест)
специфических и ограниченных зон, составляющих основу
политической власти политических лидеров (показательным
примером является новая плотина Св. Роха (S. Roch) на Филиппинах:
мегапроект, предусматривающий подачу электроэнергии
и воды для ирригации крестьянам-избирателям из
избирательного округа президента Рамоса);
- международный заем может выступать в качестве политического
сигнала для всех коммерческих кругов и, следовательно,
становиться тормозом или маховиком для развития
обмена между двумя странами (при финансировании строительства
Асуанской плотины происходил переход Египта из
американской сферы влияния в советскую; финансирование
автострады Стамбул - Анкара было заблокировано на не*
Против, в противовес (лат.).
Геоэкономический фактор 131

сколько лет и предоставлено только после развертывания турецких
вооруженных сил на иракской границе).
Как уже было сказано, небольшой по размеру заем может
иметь важное политическое значение, если точно выбраны
время его предоставления или получатель. Таким образом,
даже частные ассоциации граждан могут играть значительную
роль: сбор средств для финансирования продовольственной
помощи может помочь Получателю пережить период эмбарго
или осады; ситуация становится особенно интересной,
когда организация граждан состоит из зажиточных американцев,
а получателями являются ирландские или израильские
политические партии. Система кредитов, кроме того,
интересна тем, что работает как маховик: если дар представляет
из себя сумму ипа tantum*, то финансовый кредит может
повторяться бесконечно до тех пор, пока должник платит в
срок. Частный субъект, таким образом, может представлять
собой реальную гарантию для международного банка, дающего
кредит, стоимость которого таким образом снижается.
3.2.4. Инструменты export finance **
Инструменты export finance (buyer's credit-, supplier's credit,
кредиты помощи, страхование экспорта) делают привлекательными
или дорогостоящими торговые отношения со странон-target.
Export finance является исключительно гибким
методом и позволяет обеспечить сильное дифференцирование
в отношениях с отдельными странами-to/^c/. Действительно,
при помощи этих инструментов финансово сильная
страна может собрать для более слабых стран кредиты, приняв
на себя их стоимость и риск. Такое принятие может быть
полным или частичным в зависимости от политического желания
привязать к себе страну-to/^.
Италия всегда слабо использовала денежные и финансовые
инструменты, хотя обладает неплохой способностью проникновения
в международную торговлю. Поэтому парламент
и правительство совершенно справедливо обратили особое
внимание на развитие инструментов export finance. Закон Оссолы
(Ossola) (1977), упорядочивший работу Медиокредито
* Единовременное (лат.).
" Финансирование экспорта (англ.).
132 Фульчери Бруни Рочча
Чентрале и САЧЕ, в целом был неплохим законом, Италия
не сумела его стратегически использовать из-за структурной
ошибки, на которой строилась политика помощи развивающимся
странам.
Помощь в развитии должна была бы осуществляться с экономической
выгодой для реципиента (развивающейся страны)
и в политических интересах Италии; она же, напротив,
проводилась по противоположному принципу: в политических
интересах страны-реципиента (на практике в политических
интересах одного племени и во вред другим) и в экономических
интересах страны-донора (то есть в экономических
интересах отдельной особо влиятельной итальянской
фирмы). Короче говоря, помощь рассматривалась как более
или менее замаскированная поддержка итальянского экспорта,
то есть как инструмент экономической политики, а должна
была бы быть инструментом геоэкономики которая является,
как известно, средством достижения общих политических
целей.
3.3. Исследования геофинансов
Может ли сила финансового рынка из "врага" государства
(которого она лишила одной из областей суверенитета)
превратиться в "маховик", работающий на его геополитические
цели? Наверное да, но при условии принятия гораздо
более спекулятивного взгляда на политическую деятельность
и гораздо менее совместимого с демократической моделью
выбора государственных решений.

Нарисуем, например, сценарий упомянутого выше кризиса
лета 1992 года. Предположения следующие: спасение курса
лиры зависело от сокращения процентных ставок в Германии:
одно только действие такого рода со стороны Бундесбанка
убедило бы рынок смягчить атаку на нашу валюту.
С другой стороны, немецкие денежные ставки были высоки
для выполнения двойной задачи борьбы с инфляцией и привлечения
международных капиталов для реконструкции Восточной
Германии. Предположив, что прирост процентных ставок
в Италии на 1 процентный пункт означает увеличение
государственного долга примерно на 15 триллионов лир и
что любое изменение немецких денежных ставок воздействуГеоэкономический
фактор 133
ет более чем прямо пропорционально на итальянские денежные
ставки, сокращение на 1 % немецких денежных ставок
дало бы кислорода государственной экономике Италии приблизительно
на 20 триллионов лир. Давление итальянского
правительства на немецкое было очень сильным, но в начале
сентября Бундесбанк снизил процентную ставку едва на 0,25%:
издевательство! Рынок принял сообщение: Германия оставляла
Италик) на произвол судьбы. Италия была вынуждена
оставить Европейскую валютную систему.
Что произошло бы в этой ситуации, если бы вместо того
чтобы выклянчивать снижение немецкой процентной ставки,
итальянское правительство объявило бы в рамках акций
европейской солидарности о даре в 10 триллионов немецкой
экономике? Конечно, это был бы шок для средств массовой
информации, для рынка, для всех вообще. Операцию нужно
было бы проводить следующим образом:
- благодаря дару уменьшилось бы давление на немецкое
правительство по финансированию государственных расходов
в восточных землях; в частности новые рабочие места,
созданные при помощи итальянских ресурсов, сократили бы
социальные расходы и пособия по безработице;
- вследствие этого немецкое правительство могло бы взять
на себя обязательства перед Бундесбанком по жесткой антиинфляционной
политике, на основании которой рынок принял
бы значительное сокращение процентных ставок;
- сокращение на 1% немецких ставок позволило бы сократить
гораздо более значительно итальянские ставки (вспомним,
что итальянская учетная ставка превысила 15%) при
существенной экономии по финансированию государственного
долга;
- рынок получил бы многозначительный намек на союзничество
итальянских и немецких интересов; рынку было
достаточно гораздо меньшего, чтобы ослабить хватку по отношению
к французскому франку*;
- и наконец, что имеет не меньшее геополитическое значение,
итальянские фирмы вложили бы 10 триллионов лир в
восточные земли.
Каковы основные преграды для политической акции такого
рода?
- ханжество, которое застилает рациональность: как бы
134 Фульчери Бруни Рочш
отреагировали некоторые парламентарии на такую операцию
по финансированию Восточной Германии в увязке с прекращением
чрезвычайного финансирования итальянского Юга?
- демократически-парламентская система выбора, которая
снижает быстроту и эффективность решений правительства:
закон о расходах 10 триллионов лир проходит через детальное
парламентское обсуждение, которое в данном конкретном случае
было бы несовместимо с предложенными целями;

- идеологизация, которая стоит над конкретным решением
проблем. Сумма, даруемая немецкой экономике, должны
была бы быть получена из прямых капиталовложений со
стороны итальянских фирм. Можно было бы выбрать два не
находящихся в противоречии пути: капиталовложения со стороны
государственных предприятий и/или выбор "национальных
чемпионов" с предоставлением им фискальных льгот для
вложения в Германию. Но как осуществить подобную операцию
в стране, которая идеологически бросилась в приватизацию,
не зная зачем (см. главу 4), и которая вынашивает докапиталистические
обиды в отношении собственных удачливых
предпринимателей?
Ханжество, демократически-парламентская система и идеологизация
сделали всех итальянцев беднее, а страну-систему
в целом более хрупкой. Ясно, впрочем, что использование
геофинансов для Италии труднее и рискованнее, чем для великих
держав, таких, как Соединенные Штаты и Германия.
Как уже говорилось во второй главе, сначала Соединенные
Штаты в 80-е годы, затем Германия в 90-е годы с одинаковой
логикой применили в собственных геополитических целях
маховик, представленный финансовым рынком. Условиями
являются широкое обнародование независимости центрального
банка (ФРС в Соединенных Штатах, Бундесбанк в Германии)
и определение цели денежной политики, выраженной
в количестве денег (а не в обменном курсе или уровне
инфляции) "', этот выбор делает уровень процентных ставок
особенно независимым с тенденцией к росту; кроме того, он
делает особенно жесткой и предсказуемой реакцию маховика/финансового
рынка.
Эти условия делают геофинансовую акцию самодостаточной:
государство увеличивает государственные расходы и
выпускает ценные бумаги государственного долга, центральГеоэкономический
фактор 135
ный банк - реагируя в соответствии со сценарием - увеличивает
ставки, сохраняя свой кредит доверия как сурового
руководителя денежной системы; высокие ставки привлекают
иностранных инвесторов, которые подписываются на государственные
ценные бумаги. Круг замкнулся, и он настолько
совершенен, что правомерен вопрос, не является ли столь
громко провозглашенная независимость центрального банка
инструментом для достижения геофинансовых целей; другими
словами, если на поверхности увеличение ставок должно
было бы представлять собой санкцию центрального банка в
отношении правительства, на самом деле она является основным
звеном той цепной реакции, которая служит для стратегического
использования финансов.
4. Международные капиталы
и национальная система
самодвижущего развития
Как было показано в предыдущей главе, геофинансовые исследования
нацелены на определение конкретных акций кредитной
политики, денежной политики и политики финансирования
внешней торговли, которые позволили бы Италии
количественно и качественно укрепить свои финансовые возможности,
чтобы она была вооружена как против внешней
агрессии, так и для обладания дополнительным инструментом
внешней политики. Следует прежде всего установить рамки
концептуальных и лексических определений.
Международные капиталы поступают в национальную геоэкономику
в виде денежных и финансовых перемещений
(ДФП) или в форме прямых иностранных инвестиций (ПИИ).
Денежные перемещения - это краткосрочные операции
(даже однодневные, как контракты overnight) и зачастую имеют
спекулятивный характер (валютный арбитраж); финансовые
перемещения - это средне- и долгосрочные операции,
как, например, финансирование, которое международные
банки предлагают экономическим субъектам.

ПИИ - это прямые капиталовложения, производимые
международными операторами в национальные производственные
структуры. Международные операторы стремятся
136 Фульчери 'Бpунu Рочча
получить контроль над определенными экономическими
структурами, определяя их будущую политику развития, международные
союзы, использование прибыли.
Говоря упрощенно, субъектов, работающих с ПИИ, можно
определить как "инвесторов", а субъектов, работающих с
ДФП, - как "спекулянтов" (используя этот термин без какой-либо
морализирующей коннотации).
Различие между ДФП и ПИИ не дихотомично: существует
большое "серое" поле, представленное упорядоченными
рынками акционерных бумаг. Капиталовложения, производимые
на бирже, могут осуществляться как в спекулятивных
целях теми, кто не заинтересован в управлении предприятием
(а скорее намерен воспользоваться конъюнктурой, чтобы
получить прибыль путем купли-продажи даже в течение суток),
так и в целях получения значительной доли капитала,
которая позволила бы контролировать предприятие,
осуществляя таким образом прямые инвестиции.
Геофинансы изучают геоэкономическую роль международных
капиталов, входящих и выходящих из Италии, и исследуют,
осуществлялись ли эти перемещения инвесторами или
спекулянтами; в первом случае они рассматривают характер
контроля, сохранения и развития национальных производственных
инструментов; во втором - анализируют влияние,
которое спекуляции могут иметь на денежную стабильность,
на процентные ставки и на платежный баланс, в котором
перемещения капитала являются важной статьей; геофинансы
предлагают политику, которая делает ПИИи ДФП как
можно более совместимыми с общими политическими целями
государства, первой из которых является поддержание
системы самодвижущего развития.
4.1. Денежные и финансовые перемещения
Геофинансы ДФП должны выяснить:
- можно ли выявить один или несколько международных
субъектов, которые способны действовать спекулятивно, играют
на рынке ведущую роль и, увлекая за собой множество
мелких операторов, создают эффект лавины такой мощности,
что он может оказать значительное влияние на макроэкономические
денежные показатели;
Геоэкономический фактор 137
- можно ли после того, как выявлены такие международные
субъекты, определить их общую матрицу или по национальной
принадлежности, или по стратегии;
- можно ли определить мотивацию такой стратегии; в
частности геофинансы интересуют мотивации, не сводимые
к поиску краткосрочной прибыли, получаемой непосредственно
от купли-продажи (это было бы физиологически естественным
для спекулятивной акции);
- кроме того, после определения различных мотиваций
поиска прямой прибыли геофинансы заинтересованы в отделении
экономических мотиваций (например, начать спекулятивный
процесс на понижение по лире не просто с целью
заработать на этой спекуляции, а с целью приобретения приватизируемых
предприятий со значительной скидкой, равной
как раз девальвации валюты) от политических мотиваций
(например, вынудить Италию выйти из Европы или сделать
политически возможной идею единой Европы, двигающейся
на разных скоростях).
Наблюдатель, пользующийся геофинансовыми интерпретационными
инструментами, обязательно должен дать своему
анализу вот такое логическое развитие, чтобы не попасть в
ловушку "заговороведения", другими словами, можно переходить
к ответам на последующие вопросы только в том случае,
если получены утвердительные ответы на предыдущие.

Другие важные области исследований, которые, в свою
очередь, становятся полезными инструментами для формулировки
ответов на поставленные выше вопросы, таковы:
- выбор места геофинансового столкновения: в тот момент,
когда развивалась определенная спекулятивная акция,
не существовала ли в других странах ситуация, сходная с итальянской,
которая делала оправданным со спекулятивной точки
зрения тот же тип перемещения капитала? Если такая сходная
ситуация существовала, вели ли себя международные капиталы
сходно во всех подобных ситуациях? Если нет, каковы
причины разницы в поведении международных капиталов?
Можно ли выявить цель, отличную от прямой прибыли,
будь она экономической или политической?
- психологические элементы геофинансового столкновения:
особенно значим эффект паники или эйфории в области ДФП;
существуют ли прогнозируемые уровни, на которых срабатыва138
Фульчери Еруни ?очш
ют такие эффекты? Если ответ положительный, то должна быть
определена цена эффекта паники; это является определяющим
для оценки целесообразности спекулятивного маневра во внеспекулятивном
контексте (речь идет о цене его экономической
поддержки); очевидно, что чем шире рынок (биржевая капитализация,
международное использование одной из валют), тем
выше цена достижения точки паники и/или эйфории. Как было
сказано в параграфе 2.1, применение денежных инструментов в
качестве стратегического оружия тем проще, чем меньше странй-target
и чем больше ее экономика связана с единственной
страной-вожаком-, последнее неприложимо к Италии; и все же
психологический фактор мог бы внушить рынку гипертрофированное
восприятие Италии, как страны маленькой, хрупкой
и безусловно связанной с денежной мощью марки. Кроме того,
существуют некоторые "недорогостоящие" элементы, подпитывающие
эффект паники и/или эйфории: позиция специализированной
печати; ситуация тревоги и/или скандала (самоубийство,
убийство, сексуальный скандал, арест); школы мысли
(университеты и "клубы", в которых формируются grand commis
*); рейтинг по оценке крупнейших специализированных фирм
и т. п. Как можно подействовать на них? возможно ли воздействие
на них? во сколько обходится воздействие на них?
- финансовые инструменты, которые облегчают и усиливают
спекулятивные атаки: премии, фьючерсные и опционные
контракты позволяют при ограниченных общих суммах
пренебрегать оперативным выбором или же расширять его
воздействие; тот, кто хочет произвести спекулятивную атаку
не с целью получения немедленной прибыли, а, как показано
выше, с другой экономической или политической целью,
несомненно вынужден использовать эти инструменты, так как
они снижают стоимость атаки (спекулятивная атака, проведенная
не в целях получения немедленной прибыли, может
привести к крупным потерям, которые предварительно считаются
приемлемыми в свете возможных косвенных преимуществ).
Тогда нужно оценить эти инструменты, которые в
силу их специализации контролируются ограниченным кругом
финансовых институтов, способных оказать на рынок
решающее воздействие.
* Сановник, государственный деятель (фр.).
Геоэкономический фактор 139
4.2. Прямые инвестиции
По сравнению с ДФП, геофинансы ПИИ имеют более
глубокие традиции. Современные исследования, однако, должны
бы освободиться от значительной части этой традиции,
основанной на противопоставлении империализм/взаимозависимость,
которое сегодня полна уже неактуальных общих
мест.
ПИИ, вложенные в Италию, в краткосрочной перспективе:

- несомненно обогащают страну. Они представляют собой
перевод капитала из третьей страны в Италию. Этот поток
берет ресурсы за границей и помещает их на службу системы
Италия. Таким образом складывается парадоксальная
ситуация: более выгодным оказывается привлекать капиталы
из "враждебных" или конкурирующих стран, нежели из стран
"дружественных" или дополняющих;
- являются активной статьей платежного баланса и в связи
с этим вносят вклад в совокупный спрос на национальную
валюту; помимо увеличения национального достояния
страны, они усиливают и денежную единицу (или усиливают
ее денежную единицу как раз потому, что увеличивает ее
национальное достояние);
- создают или сохраняют рабочие места;
- обогащают страну знаниями, опытом, умением руководства:
редко кто при покупке предприятия не вносит в него
собственной производственной культуры, состоящей из технического,
коммерческого, финансового и т. д. ноу-хау.
И все же в долгосрочной перспективе могут возникнуть
сложные проблемы, именно поэтому ПИИ должны рассматриваться
конкретно и вблизи. Действительно, ПИИ могут
осуществляться не с конечной целью приобретения предприятия-объекта
сделки и не из-за возможностей, которые это
предприятие дает для проникновения на другие рынки. Предположим,
что итальянский автомобильный завод АВС имеет
распыленный и широко продаваемый на бирже уставный капитал;
что он работает хорошо, но не блестяще, и что котировка
его ценных бумаг, следовательно, стабильна; в этой
ситуации иностранный карбюраторный завод XYZ становится
заинтересован в покупке АВС (приобретая его акции на бир140
Фульчери Бруни Ронча
же разрешенными квотами) не столько из прямой заинтересованности
в АВС, а скорее с целью завоевания итальянского
рынка карбюраторов, вынудив АВС покупать его комплектующие.
В этом случае итальянский завод карбюраторов вытесняется
с рынка, и, даже если XYZ будет управлять заводом
АВС наилучшим образом, страна-система Италия беднеет.
Еще более тяжким является случай деструктивных ПИИ
наподобие тех, что осуществляли японцы в середине 80-х годов
в ювелирные предприятия провинции Виченца: мелкие
предприятия покупались и немедленно закрывались '°.
Если в ближайшей перспективе ПИИ помогают поддерживать
равновесие платежного баланса, то в долгосрочной
перспективе они могут стать причиной нарушения равновесия
в связи с экспортом прибыли; таким образом, нужно
оценивать с одной стороны сегодняшний приток капитала, а
с другой - возможную величину будущего оттока средств.
Вместе с тем, в политико-экономических условиях Италии
было бы немыслимо предложить какой-либо норматив, ограничивающий
вывоз прибыли. Скорее будет интересно изучить
- в случае каждого крупного предприятия, приобретенного
зарубежным капиталом - отношение "цены к прибыли
(на акцию)", с помощью которого мы получим в первом приближении
указание на время, необходимое для превращения
ПИИ из элемента актива платежного баланса в элемент его
пассива. Будет также важно изучить политические методы,
стимулирующие реинвестиции прибыли вместо их экспорта.
ПИИ не всегда создают рабочие места. Многонациональная
компания, приобретающая среднее итальянское предприятие,
вероятно, включит его в производственную цепочку, в
которой полуфабрикаты импортируются из развивающейся
страны, центр продаж находится в Голландии, а исследовательские
подразделения в США; покупка в этом случае может
вылиться в чистую потерю рабочих мест по причине изменения
места размещения разных подразделений предприятия.
Другими словами, капиталовложения, сделанные для покупки
фирм, уже находящихся на рынке, просто замещают
итальянский капитал. Иногда замещенный итальянский капитал
реинверстируется в другие производственные единицы:
в этом случае можно смело утверждать, что произошло

Геоэкономический фактор 141
чистое увеличение национального достояния. В других случаях
итальянский капитал, замещенный ПИИ, направляется
за рубеж, становясь ПИИ для третьей страны; но итальянские
капиталовложения за рубежом и их стратегическая значимость
- это фундаментальная тема, которая требует отдельного
рассмотрения. Действительная проблема встает тогда
(и за последние 10 лет это бывало часто), когда замещенный
итальянский капитал не реинвестируется в производство, а
тратится: случай частый, происходящий вследствие кризиса
поколений - многочисленные наследники продают предприятие
и делят доходы, достаточные для потребления каждого
(виллы, яхты и пр.), но недостаточные для предпринимательской
программы национального, а тем более европейского
масштаба. В этом случае национальное богатство страны не
выросло, не созданы рабочие места, и, с другой стороны,
контроль предприятия ушел за границу.
ПИИ могут не только качественно обогатить, но и обеднить
систему-страну. Даже если количество рабочих мест не
уменьшается и капитализация предприятия не сокращается,
иностранный покупатель старается сконцентрировать при
головной фирме стратегические фазы производства. Так, Дойче
Банк (Deutsche Bank), приобретя Банк Америки и Италии
(Вапса d 'America е d'ltalia), сконцентрировал при головной
конторе секторы финансов предприятия и рынка капиталов,
оставив дочернему итальянскому банку секторы с меньшей
добавленной стоимостью (банковское посредничество); компания
Нестле (NestU), приобретя предприятия Буи гони (Buitoni)
и Перуджина (Perugina), перевела в Швейцарию отдел
исследований и разработок, а после протеста Европейского
инвестиционного банка (ЕИБ) (яс/протесты ЕИБ, а не итальянского
правительства), который предоставил долгосрочные
кредиты, предоставила "компенсацию" дочерним предприятиям,
построив... склад!!! Та же судьба постигла исследовательский
отдел фирмы Дзанусси (Zanussi), приобретенной
шведами. Перевод за рубеж отделов исследований и разработок
и других стратегических секторов является самым тяжелым
ударом геоэкономической роли страны. Он подразумевает,
что будущие капиталовложения будут концентрироваться
при головной фирме с постоянным обесцениванием итальянского
филиала; что итальянские "мозги" эмигрируют или
142 Фульчери Бруни Рочча
будут не полностью использоваться на родине; что из-за рубежа
будет оказываться воздействие на привычки потребления;
что год за годом после того, как финансовые затраты на
инвестиции окупятся, можно будет переводить производство
из Италии в страны с более низкой стоимостью рабочей силы
при существенной деиндустриализации страны.
Таким образом, с геоэкономической точки зрения ПИИ
могут способствовать росту национального достояния и стратегической
мощи, но только при определенных условиях:
- если политическая власть национального и местного
уровней обладает геофинансовым сознанием; то есть при
проведении "политики гостеприимства в отношении ПИИ"
государство и местные власти способны четко и без промедления
выторговать технологические и социальные выгоды (например,
разрешение на строительство versus оздоровление
окружающей среды, размещение предприятий в зонах депрессии,
развертывание высокотехнологичного производства
и т. д.);
- если ПИИ направлены на создание новых предприятий,
а не на покупку существующих. Новые предприятия увеличивают
конкурентоспособность системы, не уводят за границу
стратегические подразделения, а, напротив, побуждают
национальных предпринимателей увеличивать капиталовложения
как раз для того, чтобы противостоять новой конкуренции;

- если не производится приобретений в передовых отраслях
(например, телекоммуникации, самолетостроение, тонкая
химия и т. п.): на таких предприятиях значительную часть
оборота составляют научные исследования, то есть обслуживание
производственного сектора: поэтому их легко перевести
за рубеж.
Геофинансовая политика в отношении ПИИ должна стимулировать
зарубежные приобретения в тех отраслях, которые
по их специфической природе не могут стать объектом
экспорта технологии и технологически передовых профессиональных
навыков:
- строительные инфраструктуры (например, автострады,
стадионы, водопроводы и т. п.), потому что большая часть
оборота не экспортируема, а также рабочие места с наибольшей
добавленной стоимостью (инженеры) не могут быть пеГеоэкономический
фактор 143
реведены за границу по очевидным причинам;
- туристический сектор, который в своей промышленной
ипостаси предполагает создание инфраструктур, а в ипостаси
обслуживания направляет потоки из-за рубежа в Италию
(Италия могла бы побороться за создания в Неаполе
парка развлечений Евродисней, предоставив для этого пригород
Неаполя - Баньоли; это явилось бы важной экологической
операцией - снос металлургических производств в
Баньоли требует огромных затрат, операцией по стратегическому
выправлению неаполитанской экономики - от занятости
в промышленности к занятости в сфере услуг, и.
естественно, операцией по созданию имиджа);
- предприятия, которые переживают период быстрой утраты
технологической конкурентоспособности и потому находятся
на пути к маргинализации на рынке; чтобы спасти
предприятия этого типа, государству не следовало бы использовать
субвенции (включая досрочный выход на пенсию) или
таможенный протекционизм, так как эти "лекарства" лечат
симптом, а не "болезнь": технологическую отсталость; гораздо
лучше было бы продать их передовым конкурентам (или
компаниям достаточно крупным, чтобы осуществить необходимые
капиталовложения в исследования), оговорив с ними
обмен технологиями, способный восстановить конкурентоспособность
итальянского предприятия (продажа фирмы Нуово
Пиньоне (Nuovo Pignone) фирме Дженерал Электрик (General
Electric) вписывается в эту стратегическую линию);
- и, наконец, сила международного финансового рынка
могла бы быть предоставлена в распоряжение нашей странесистеме
там, где государство могло бы использовать ее как
универсальную отмычку, чтобы взломать неэффективность
монопольной ситуации (например, монополию на государственные
железные дороги. Для этой цели можно предложить
создание национального агентства, сохранившего бы
собственность над линиями, отдаваемыми в почасовую концессию
нескольким конкурирующим между собой фирмам,
которые, используя собственные поезда и собственный персонал,
обеспечивали бы предоставление услуг).
В заключение можно сказать что в области ПИИ следует
тщательно избегать слепого следования абстрактным принципам.
Геоэкономика - это интерпретационный инструмент
144 Фульчери Бруни Рочча
для определения отраслей, пригодных для продажи иностранцам,
и условий продажи без риска для национальной экономической
безопасности и поддержания/улучшения системы
самовоспроизведения богатства.
4.3. ПИИ и приватизация
Отдельно нужно сказать об интересе, который ПИИ могут
проявлять к приватизации. В Италии масштабы государственного
присутствия на рынке оказываются чрезмерными,
государственный долг опасно не контролируем, государственные
услуги постыдно неэффективны; все говорит о необходимости
радикальной приватизации, кстати, уже начатой.

Однако было бы неверно подходить к приватизации только с
экономической точки зрения; как уже было показано, переход
собственности на производственное имущество от всего
сообщества к отдельным субъектам, зачастую иностранным,
может иметь как средне-, так и долгосрочные геоэкономические
последствия. Тогда зачем же приватизировать? На
самом деле в Италии не было серьезного политического обсуждения
этой темы. Как в примере со средневековыми диспутами
о суверенитете графств (см. параграф 2.2.2.), так и
при приватизации действительная причина конфликта не
лежит на поверхности: тогда священники, а теперь экономисты
скрывают за теоретическими дискуссиями настоящую
проблему: создание такой системы управления, которая была
бы самодостаточной и свободной от государственного суверенитета.
Первое, что приходит в голову, когда говорят о приватизации,
это то, что она выгодна государству, так как дает деньги
для погашения государственного долга. Но такое утверждение
очень слабо: прежде всего существует несоответствие
между размерами долга (необъятного) и этими поступлениями
от уступки источников дохода. Действительно, размеры
уступки государственного имущества следует сравнивать с
размерами не дефицита, а долга (для государства, как и для
частного лица, есть смысл продать "дом" для выплаты долга,
но конечно же не для выплаты процентов по долгу, поскольку
долг остается и будет продолжать производить проценты).
Геоэкономичсский фактор 145
Итальянский государственный долг достигает двух квадриллионов
лир; при приватизации всего государственного промышленного
и банковского имущества не исключено, что
можно было бы получить 200 триллионов; есть ли смысл "продавать
все", чтобы выплатить столь малую часть долга? Очень
много рассуждают на тему как внедрить в сознание населения
частнособственнические подходы; пусть начнут со следующего:
ни один собственник не отказался бы от всего своего
доходного имущества, чтобы выплатить 10% долга.
Не говоря уже об этом принципиальном вопросе, экономистический
ответ не удовлетворителен с других точек зрения:
почему сначала не продать то, что не дает прибыли, но
является гарантированным источником немедленного получения
средств (жилые дома и земли, принадлежащие казне,
государственным учреждениям и государственным железным
дорогам), а не предприятия в технологически передовых отраслях,
которые все-таки приносят прибыль в кассу государства
и ИРИ*? И почему перед тем, как выставить на торги
новое государственное предприятие, не обеспечить поступление
того, что причитается за уже проданные? Почему государство
и прочие публичные учреждения избавляются от управления
государственными предприятиями без экономической
компенсации? Кроме того, если речь идет только о деньгах,
может быть, более значительные финансовые поступления
были бы обеспечены при более тщательном финансовом управлении
тысячью "государственных долгов" тысячи государственных
учреждений (ср. параграф 4.4). И наоборот, почему
бы не подумать, что крупная приватизация (например, ЭНЕЛ**,
СТЕТ***, ЭНИ****) стоит сотни миллиардов в виде счетов и
комиссионных банкам, advisors, адвокатам, нотариусам, налоговым
службам, ревизионным фирмам, рекламе и т. п.? А с
другой стороны, поскольку вероятность обнаружения уклонения
от налогов тесно связана с количеством проверок, кото*
IstUuto per la ricostruvone indusMaie (IRI) - Институт промышленной реконструкции
(Итальянский государственный промышленно-баиковский концерн).
** Еме nwionale per l'energw elettrtca (ENEL) - Государственный концерн электрической
энергии.
" STET - подразделение ИРИ, работающее в области телекоммуникаций и электроники.
* ЕМе ruKionale Mrocarburi (ENI) - Национальный концерн углеводородов.
146 Фульчери Бруни Рочча

рое в свою очередь тесно связана с количеством имеющихся
средств, было бы интересно оценить, какой объем ускользнувших
налогов можно было бы вернуть, если бы ресурсы налоговой
полиции увеличились на величину, задействованную в
крупной приватизации. Этот диапазон эффективности (меньшая
задолженность, большие налоговые поступления) должен,
естественно, сопоставляться с дефицитом, а не с долгом, и
экономически более значим чем, например, продажа ИМИ*,
поступления в казну от которой весьма слабо влияют на бездонную
бочку государственного долга.
Таким образом, приватизировать по чисто кассовым соображениям
нет смысла. Гораздо более осмысленный ответ на
вопрос зачем приватизировать заключается не в идеологическом
утверждении, а в историческом наблюдении, что государственные
предприятия плохо работают, потому что они политизированы.
Таким образом, приватизация означает повышение
эффективности системы. Политик лишается власти, чем
усиливается принцип правового государства в ущерб демократическому
принципу управления: за этим последовало бы усиление
этического начала государства: что-то подобное тому,
что произошло с деньгами (ср. параграф 2.1.2).
И все же частный покупатель, если он иностранец, не всегда
может гарантировать достижение цели приватизации, так
как долгосрочная эффективность означает эффективность
национальной производственной ткани и, следовательно, способность
самовоспроизведения богатства; мы видели, что при
определенных условиях ПИИ вредны для качества системы
страны и для роста ее богатства.
Существуют виды имущества и предприятий, которые, находясь
в собственности итальянской или иностранной, частной
или государственной, не затрагивают геоэкономический
порядок (такое, например, недвижимое имущество, как дома,
земли или автодороги); но существуют и другие виды имущества
и предприятий - обладающие внутренней геоэкономической
валентностью. Государство должно было бы избавиться
от них с целью сделать их более эффективными; но их
передача в частные руки должна быть обставлена тысячей пре*
Istiluto mobiliare italiano (IMI) - Итальянский институт движимости (учреждение
средне- и долгосрочного кредитования промышленности).
Геоэкономический фактор 147
досторожностей, сопровождаемых соответствующими нормативными
рамками (от golden share* до полномочий по надзору),
в особенности она не должна зависеть от извращенной
игры рыночных ожиданий. Нерегламентированный рынок выгоден
покупателю; он имеет полный интерес "оседлать" рыночные
ожидания, заставить писать о них газеты, заставить
обсуждать их экономистов (средневековых священников), чтобы
оказать нажим на государство и заставить его осуществить
продажу при еще не выработанных нормативных и экономических
рамках. Государство должно сопротивляться такому нажиму.
Действительно, передача "суверенитета" над производственными
процессами - явление редкое в истории нации, и
не следует разбрасываться этой возможностью перестроить геоэкономическое
и геополитическое устройство страны, отдавая
себе отчет в том, что любое принятое решение будет обязательно
иметь значение этого рода.
Таким образом, геоэкономика должна внести свой вклад в
ответ на следующие вопросы:
- что приватизировать? Можно ли составить перечень приватизируемых
объектов таким образом, чтобы это противоречило
стратегической линии? Зачем приватизировать банки
(явно имеющие стратегическое значение) раньше автодорог,
стадионов и прочих строительных инфраструктур?
- какие ценности отстаивать? Каждая приватизация может
соответствовать различным ценностям. Выявить, о чем
идеи речь при продаже домов, довольно просто: получение
ликвидности за не приносящую дохода недвижимость, не говоря
уже о критерии справедливости при устранении неоправданных
привилегий, когда отдельные граждане пользуются
смехотворно низкой квартирной платой за счет сообщества.

При приватизации предприятия проблема определения
того, какие ценности подлежат защите, сложна, тем более
если это предприятие выполняет общественную функцию.
Можно остановить выбор на защите рабочих мест; на качестве
услуг; на защите потребителя; на развитии капиталовложений;
на диффузии собственности. Каждой ценности соответствует
свое решение; опасность в том, что, независимо от
стратегического значения приватизируемого предприятия,
* Золотая акция {англ.).
148 Фульчери Бруни Гонча
решение всегда будет в пользу ценности, выбранной по идеологическим
мотивам (профсоюз всегда выбирает защиту рабочих
мест; антимонопольные органы всегда выбирают защиту
потребителя и т. п.); в присутствии такой опасности
геоэкономическая логика является определяющей, поскольку
помогает выбрать приоритетную ценность, которая в данном
конкретном случае наилучшим образом отвечает единой
цели, общей для всех ценностей вместе и для каждой в отдельности:
развитию у богатства страны способности к самовоспроизводству;
- целесообразно ли при приватизации выбирать союзника?
В мировом контексте система Италии слишком слаба для
того, чтобы самостоятельно стать локомотивом экономического
и политического развития; с другой стороны, она слишком
велика, чтобы не ставить перед собой вопрос о своей
роли; геополитическая дискуссия касается различных вариантов:
немецкая, французская или американская ориентация,
которой Италии следует придерживаться; каким бы ни было
решение, для выбора своих партнеров нет лучшего инструмента,
чем приватизация. Приватизация является инструментом
геоэкономического оздоровления и, следовательно, инструментом,
формирующим развитие финансовых, технологических
и человеческих обменов. Ультралибертистская точка
зрения предполагает продажу тому, кто сделает лучшее
экономическое предложение; но в этом случае правительство
вело бы себя как семья, которая, имея две квартиры в одном
доме, продает одну тому, кто больше предложил, не принимая
во внимание, кто он такой и чем занимается: если он
грязный, шумный и буйный, то в долгосрочной перспективе
это снизит ценность всей недвижимости в целом; приватизировать
в международном контексте значит пустить кого-либо
в дом; правительство имеет возможность выбрать - кого; было
бы безрассудно делать это, руководствуясь чисто теоретическим
принципом, изобретенным каким-то "жрецом" в каком-то
уголке мира. Продажа автодорог, аэропортов, авиалиний,
электростанций немцам или французам обязательно
окажет влияние на будущую интеграцию национальных сетей
с сетями страны-покупателя; таким образом, было бы
фатальной ошибкой выбрать одного как экономического партнера,
а другого как политическую защиту;
Геоэкономический фактор 149
- можно ли при приватизации создать собственных национальных
чемпионов. Известно, что в Италии мало крупных
многонациональных предприятий, способных конкурировать
на международных рынках; приватизация позволила
бы создать сильные конгломераты в пищевой, строительной,
банковской отраслях. Банко ди Рома, например, не был продан,
по сути произошел отказ от его контроля без оплаты
компенсации; не был ли такой отказ (достойный критики с
точки зрения правового государства) мотивирован геоэкономической
целью создания сильного католического банковского
пула Центра и Юга Италии в противовес светскому
пулу Севера? Не была ли специально приостановлена продажа
ЭНЕЛ, чтобы дать набрать силу национальным субъектам,
способным участвовать в конкурсе на покупку?
- приватизация является почти уникальной ситуацией для
разрушения монополии; но с помощью какой конкуренции?
Между собственностью центральной и местной, национальной
и зарубежной, государственной и частной? Необходимо
гораздо более интенсивное и техническое обсуждение структуры
желаемой конкуренции.

4.4. Заключение
Выше было показано, насколько весомую роль могут играть
международные капиталы в геоэкономическом столкновении.
Теперь нужно спросить себя, может ли государство
выполнить свою роль, не только осуществляя политику защиты
от вторгающихся иностранных капиталов, но и помогая
национальным капиталам наращивать наступательную
способность и стратегическую рациональность с точки зрения
страны-системы. Первый ответ, который требуют от геофинансов,
касается стоимости создания капиталов (социальная
стоимость временного откладывания расходов; политическая
стоимость концентрации экономической власти и т. п.);
второй ответ касается конкурентоспособности итальянской
системы создания капитала в сравнении с другими странами
и с международными капиталами вообще.
Различные обстоятельства подсказывают уже сейчас, что
стоимость создания капиталов в Италии существенно выше,
150 Фульчери Бруни Рочча
чем в основных странах-партнерах: из-за неквалифицированности
людей, неадекватности экономических субъектов, недостатков
государства, недостатков нации.
Неквалифицированность людей. Как известно, соотношение
между производственным и рисковым капиталами сильно
зависит от государственного долга, для финансирования
которого государство предлагает доходы надежные и более
высокие, чем международный рынок. Реальный государственный
долг, помимо всего, является результатом слияния тысяч
ручейков, созданных задолженностью тысяч институтов
от муниципалитетов до государственных предприятий
(АНАС*, ЭНЕЛ, государственные железные дороги и др.); все
эти структуры делают долги на огромные суммы, но зачастую
их казначеи не имеют финансового образования: они (прекрасные)
местные бюрократы и администраторы без действительного
банковского опыта и знаний финансовой математики.
Банки устанавливают им чрезмерные процентные ставки,
абсолютно не соответствующие рынку. Не является исключением
случай выдвижения какого-нибудь начальника
станции ответственным за задолженность государственных
железных дорог, или город, не имеющий финансового планирования
и использующий только овердрафт по счету (с опустошительными
последствиями по стоимости денег). Недостаток
финансовой культуры в муниципализированных предприятиях,
таких, как местные подразделения здравоохранения и
другие центры государственных расходов, вероятно, связана
с бюрократизацией карьеры, властью профсоюзов, политизированностью
институтов; иногда с коррупцией; в любом
случае это не должно удивлять, если учитывать, что до верхних
эшелонов крупнейших национальных банков могут добираться
персонажи с образцовой историей провалов или даже
чистые политики, абсолютно не имеющие какой-либо технико-финансовой
культуры. Да и как удивляться этим банковским
назначениям, если перечесть имена некоторых министров
бюджета, которые с трудом изъяснялись по-итальянски
и явно не были быстры в счете? Проблема выбора elites
является основной проблемой демократий, но в данном слу*
Agenda Navonale Autonoma per ie Strode ( ANAS) - Национальное автономное
дорожное предприятие.
Геоэкономический фактор 151
чае мы можем свести ее к гораздо более простому моменту:
как вернуть в Италию сонмы прекрасных итальянских финансовых
и банковских аналитиков, которые переполняют
Уолл Стрит и Сити? Как вызвать желание у swap dealer из
Гонконг энд Шанхай Бэнк вернуться в родной город (СанЛадзаро-ди-Савена?
Торре-дель-Греко?), чтобы руководить его
казной? Очень часто тот, кто уезжает, уезжает навсегда; он
вернется в формально итальянские границы, но будет работать
(в любом случае в частном секторе) на том терминале
международного рынка, который называется Миланом. Геофинансовое
усиление страны нуждается в политике, которая
способствовала бы циркуляции персонала в рамках государственного
и частного секторов и в рамках международного и
национального частного секторов.

Неадекватность экономических субъектов. Итальянские
банки, традиционные переносчики капитала, гораздо менее
эффективны, чем их иностранные коллеги: прежде всего их
слишком много, и они слишком локальные, несмотря на усилия
по концентрации, начало которым положил Закон Амато;
во-вторых, у них не развита культура инвестирования, а
только культура (хотя и фундаментальная) сбережений. Это
явилось следствием четкого разделения между коммерческими
и деловыми банками, требуемого Законом о банках 1936
года. Может быть, новые нормативные рамки (Закон о банках
1992 года) будут благоприятствовать культуре инвестирования,
так четко выраженной, например, у немецких банков.
Впрочем, было отмечено ", что Север Италии уже склоняется
к стратегической интеграции банк - крупное предприятие,
способной осуществлять долгосрочные проекты; при всей
неэффективности и высокой стоимости итальянских капиталов,
операция по спасению Монтэдисона, возглавленная
Медиобанка-Комит, стала значимым примером отказа банков
от своей типично кредитной культуры в пользу культуры
долгосрочного инвестирования с тенденцией превращения
Монтэдисона в первого национального производителя энергии,
способного при необходимости полномасштабно участвовать
в приватизации ЭНЕЛ.
Недостатки государства. Убогость юридической картины
в финансовой сфере драматична: только в последнее пятилетие
Италия начала долгий процесс построения исходных
152 Фульчери Бруни ?очча
юридических рамок, адекватных современной рыночной экономике
(1990: антитрестовское законодательство; 1991: законодательство
о посреднических обществах по движимости, о
insider trading, о консолидированном рабочем балансе; 1992:
законодательство о публичном предложении на продажу или
покупку, Закон о банках). Продолжают, однако, существовать
недостатки и проблемы, требующие разрешения: с одной
стороны, мало инструментов (нужны настоящие пенсионные
фонды; закрытые фонды были едва сформированы и
еще не начали работать; project financing по существу неизвестен);
с другой стороны - финансовая преступность, уклонение
от налогов и прокручивание грязных денег толкают государство
на издание нормативов, которые усиливают контроль
за обменом и, следовательно, увеличивают бюрократическое
и экономическое бремя для всех операторов. В целом похоже,
что законодатель в своем выборе правовой политики никак
не позаботился о проблемах определения стратегического
положения страны, постоянно ставя вперед них другие цели,
похвальные сами по себе, если их брать по отдельности.
В частности, именно налоговые нормативы являются наиболее
удушающими: достаточно сказать, что прирост капиталов
предприятия подвергается налогообложению, а задолженность
позволяет снижать величину выплачиваемых налогов ^. Такой
выбор противоречит стратегическим национальным интересам,
делает итальянские предприятия легкой добычей 1еvereged
buy-outs (LBO)*, ведет к увеличению процентных ставок
(одного из основных тормозящих элементов экономики)
и придает всей экономике в целом неустойчивый вид. Можно
задать себе вопрос, идет ли речь о выборе. В то время как
налоги на проценты (которые в действительности являются
налогами на долг, поскольку банки перекладывают их на получателя
капитала) можно легко обойти при помощи инструментов
condiut, либо через финансовые треугольники с третьими
странами, налоги на имущество неизбежны; настолько,
что для каждой отдельной операции становится финансово
более эффективным построение очень нестабильного (leveraged)
положения; цепные финансовые крахи очень многих
итальянских промышленных групп (и последующий провал
* LBO: поглощение одной фирмой другой с получением кредита под активы поглощаемой
фирмы.
Геоэкономический фактор 153

кредитов в убыток банкам) должны бы навести на размышление.
Ко всему этому следует добавить, что отсутствие четких
ориентиров в политико-институциональных структурах
государства делает во всех случаях неопределенным использование
(скудных) долгосрочных капиталов, прибавляя таким
образом риск к риску. Здесь имеется в виду налоговая
неопределенность, вызванная чрезмерным законотворческим
производством и амнистированием', неопределенность в охране
прав как из-за медлительности юстиции, так и из-за
всемогущества организованной преступности; неопределенность
в инфраструктурных планах, слишком длительных, бюрократических,
компромиссных; неопределенность в льготах
и стимулах как из-за изменчивости законодательства, так и
из-за длительности сроков.
Недостатки нации. Недостаток долгосрочного капитала
ставит преграды перед главными стратегическими проектами:
в Италии направляется на капиталовложение только то,
что сберегается, в то время как другие страны выступают более
конкурентоспособными в геоэкономических стычках в
том числе и потому, что направляют на инвестиции помимо
сбережений и расходы на социальное обеспечение ". Радикальная
реформа системы пенсионного и социального обеспечения,
необходимая для исправления несправедливости
современной системы (наказывающей для молодых и недостаточной
для многих пожилых), становится еще более актуальной
в связи с необходимостью освобождения долгосрочных
ресурсов капитала для страны, которая хочет оставаться
в группе мировых лидеров и, следовательно, должна инвестировать
в инфраструктуры и научные исследования. Эти капиталовложения
не могут производиться целиком за счет государства
как потому, что у него недостаточно средств, так и
потому, что это нецелесообразно (рыночная экономика предполагает,
что частные лица также принимают на себя ответственность
в инфраструктурных отраслях). С другой стороны,
в Италии нет частных промышленных групп настолько
мощных, чтобы соответствовать стоимости и риску капиталовложений,
которые по своей природе представляют из себя
долгосрочный риск определенной территории (автомобиль,
если не покупается в Италии, можно экспортировать, а воду
из водопровода - нет). И все же капитал, сэкономленный
154 Фульчери Бруни Рочча
сегодня трудящимися (которые в целом идентифицируются с
электоральным корпусом), представляет собой их самую конкретную
связь с нацией, то есть с преемственностью. У того,
кто сегодня экономит, надеясь приобрести в будущем (в старости)
медицинское обслуживание, социальное обеспечение,
общественные парки, путешествия и т. п., можно на законном
основании попросить внести свой вклад теми самыми
капиталами, которые он собирает, в те услуги, которые ему
будут необходимы. То есть использовать их для создания новой
инфраструктуры, способной производить лучшие города,
современную медицину, простые и быстрые виды транспорта,
интеллектуальные виды связи. Так же как приватизация
представляет собой неповторимую возможность принять стратегические
промышленные решения, реформа и частичная
приватизация пенсионной системы (и действительное начало
работы пенсионных фондов) представляет собой уникальную
возможность стратегического усиления процесса формирования
долгосрочного капитала. К сожалению, похоже,
что нестабильные правительства, мобилизация толпы, дискредитировавшие
себя антинациональные профсоюзы не в
состоянии использовать историческую возможность. Пенсионная
реформа в Италии в тот момент, когда пишется настоящий
очерк (весна 1995 года) превращается в чистый маневр
по корректировке долга (что, впрочем, необходимо) и запомнится
как один из самых крупных стратегических грехов упущения
нации (но вот относительно кого?).
Эти четыре элемента делают нахождение внутренних капиталов
в Италии более дорогим, чем за границей, и, следовательно,
стратегически ослабляют нашу страну; в частности,
скуден долгосрочный капитал, и, следовательно, скудны долгосрочные
проекты, мало умов, которые структурируют долгосрочные
капиталовложения (как с политической точки зрения,
так и с технической - оценки, мониторинг, актуализация);
целая страна, граждане, экономические субъекты, государственные
институты мало устремлены в будущее. Но будущее
ежеминутно становится настоящим; не позаботившись об
этом, не организовав его, не капитализировав его, мы делаем
более непрочной, опасной, бедной жизнь каждого.

Именно геофинансы должны дать концептуальную картину
и методику анализа, чтобы определить роль, которую гоГеоэкономический
фактор 155
сударство, предприятия, банковская система и каждый отдельный
гражданин могут принять на себя, чтобы обеспечить
внутреннее создание долгосрочных капиталов, то есть
способность к саморазвитию.
Примечания
1. Под определением государства-нации, на которое делается ссылка в
настоящей работе, следует понимать в узком смысле национальное государство,
возникшее при распаде средневековой Европы. Прочие европейские
и неевропейские государства, которые не участвовали в переходе
от средневековья к новому времени, также создали государстванации,
на которые вполне могут распространяться понятия, используемые
в настоящей работе.
2. В то время как внутренняя денежная масса в западных странах превышает
ВНП приблизительно в 1,7 раза, международная денежная масса
превышает объем товарообмена в 4,5 раза. Тот факт, что на международном
финансовом рынке величина финансовых ресурсов слишком
сильно превышает ограниченный объем реальной деятельности, является
источником нестабильности и частых перемещений финансовых потоков.
3. Типичным выражением недовольства услугами, предоставляемыми собственной
страной, бьи опцион протеста. В прошлом возможность выхода
бьиа затруднена с многих точек зрения; в любом случае это бьи
радикальный шаг, так как он требовал эмиграции. В сегодняшней глобальной
деревне можно учиться во французском лицее, потому что не
нравится развал в итальянской государственной школе, лечиться в Швейцарии,
так как не нравится национальная система здравоохранения, проработать
два или три года в Лондоне, чтобы дождаться исполнения 26
лет и избежать военной службы. Другими словами, можно отвергнуть
выбор (или не-выбор) собственного национального сообщества, не производя
осознанного политического жеста, а просто стараясь максимизировать
собственную удовлетворенность, как это происходит в супермаркете,
когда мы выбираем, положить ли в тележку тот или другой
стиральный порошок (ср.: Hirschmann А. О. Exit Voice and Loyalty, Princetown,
1970).
4. Политико-денежный цикл развивается в два этапа:
1. За полтора года до выборов центральный банк резко ограничивает рост денежной
массы. Этим достигаются два результата:
а) немедленный - эффект экономических трудностей и замедления роста;
б) среднесрочный - эффект сокращения уровня инфляции;
2. За шесть месяцев до выборов центральный банк дает толчок росту денежной
массы. Этим достигаются два результата:
а) немедленный - эффект экономического подъема;
б) среднесрочный - эффект инфляционного напряжения.
Таким образом, в момент выборов правительство предстает перед электоратом
с завидными результатами: низкая инфляция и значительный
экономический подъем. Естественно, речь идет о кратковременных ре156
Фульчери Бруни Рочча
зультатах, получаемых в экстремальных ситуациях подчинения денег исключительно
демократическому принципу.
5. По отношению к немецкой марке французский франк был девальвирован
на 8,5% 4.10.1981, на 10% 14.06.1982, на 8% 21.03.1983; с 1983 по
1992 год французский франк был девальвирован только дважды относительно
немецкой марки: на 6% 6.04.1986 и на 3% 12.01.1987.
6. Это триумф демократического принципа над принципом правового государства.
Даже не указуя перстом на слишком явные примеры диктатур
в развивающихся странах, мы можем вспомнить, что итальянская
пенсионная система является ярким примером того, насколько демократический
принцип непригоден для обеспечения финансового планирования
в стране: будущие поколения пенсионеров были буквально
обворованы прошедшими и настоящими, выбравшими такие правительства,
которые построили систему, удовлетворявшую тогдашних избирателей
и оставляющую буквально крохи будущим.

7. Ср.: Jean С. Geopolitica (Геополитика), Lateiza, Ban 1995; р. 141 ss.;
ср. также: Luttwak G. II fantasma della poverta (Призрак бедности), Mondadori
Milano, 1995.
8. Padoa-Schioppa Т. La sicurezza monetaria e ie banche centrali (Валютная
безопасность и центральные банки), выступление на семинаре "Экономика
и промышленность" в Centra АШ Studi Difesa (Центр высоких исследований
по обороне): "Растущее внимание, которое операторы уделяют
действиям властей в области денег, заставляет последних учитывать
роль возникающих инфляционных ожиданий не только на финансовых
рынках, но и на рынках товаров и труда. Их действия могут ока.
зать гораздо более быстрое влияние, если пороаздают ожидание уменьшения
инфляции, так как ожидания имеют тенденцию к подтверждению
через поведение, к которому подталкиваются операторы, договаривающиеся
о зарплате или устанавливающие цены. Поэтому задачей центрального
банка является не только противостоять существующим в экономике
очагам инфляции, но и ориентировать ожидания".
9. Padoa-Schioppa Т. (1995): автор описывает четыре стиля, которые могут
использоваться центральными банками и различаются в зависимости от
заявленных целей денежной политики: 1) количество денег - цель, преследуемая
Бундесбанком и ФРС во времена Волкера (то есть во время
американского перевооружения); 2) курсовой паритет - цель, преследуемая
центральными банками малых государств, таких как Бельгия,
Голландия и Австрия; 3) цель инфляции, недавно введенная Великобританией
и скандинавскими странами; 4) классический стиль (то есть
связанный с несколькими показателями), обычно используемый Соединенными
Штатами, Японией и Италией.
10. Самым громким случаем деструктивного приоретения была покупка городской
железной дороги Лос-Анжелеса крупной автомобильной компанией:
железная дорога была закрыта в кратчайшие сроки при существенной
потере капитала, но при выигрыше в долгосрочной перспективе;
последствием для системы-страны Калифорния было обеднение,
притом что по интенсивности движения Лос-Анжелес находится на одном
из первых мест в мире, а по уровню развития общественного транспорта
- на одном из последних.
11. Cingolani S. La finanza padana si sente gia dentro Framania (Финансы ПаГеоэкономический
фактор 157
данской равнины чувствуют себя уже внутри Фрамании). - Limes, 2/95.
12. Уставной капитал АО является предметом налогообложения, равного
1%; последующие движения капитала (в сторону увеличения или уменьшения)
являются предметом такого же обложения; помимо этого, с 1992
года был введен налог в 0,7% на имущество общества. Таким образом
оказались наказаны те общества, которые капитализировали прибыли,
вместо того чтобы распределить их в качестве дивидендов, то есть те
общества, которые пошли по дороге самофинансирования с целью производственных
капиталовложений. Долги же оказываются фискальной
выгодой, поскольку величина процентов по долгам налогом не облагается.
Другими словами, предпринимателю выгодно распределить прибыль,
навесить на предприятие долги и дать персональные гарантии банку
под процент ниже 0,7.
13. Социальное обеспечение - это благо, которое покупается месяц за месяцем
в течение всей жизни работника, но, можно сказать, не потребляется
сразу же. Это как если бы мы сегодня купили соли, чтобы съесть ее
в старости: если мы заглянем в кошелек и не найдем там денег, израсходованных
на соль, мы можем сказать, что потратились; и все же, если
мы рассмотрим наше богатство, мы можем сказать, что сэкономили, так
как к предыдущим запасам богатства добавилась соль - не портящаяся,
со стабильной ценой и гарантированным рынком. Если же мы найдем
страну, где соль служит валютой, мы можем отдать ее взаймы и получить
большее количество в счет оплаты процентов, при этом мы будем
уверены, что не отклонились от избранной стратегии социального обеспечения,
так как в этой стране соль является не имуществом, которым
каждый стремится завладеть, а чистым инструментом купли-продажи.
При выборе социального обеспечения мы покупаем деньги и откладываем
их, чтобы съесть в старости. Если мы посмотрим в кошелек, мы
потратились (из зарплаты брутто была вычтена часть для покупки старческих
денег), но если мы рассмотрим наше богатство - дом, драгоценности,
ценные бумаги, - мы должны добавить туда и старческие деньги.

С существенным ограничением: в то время как дом и драгоценности
представляют собой не просто богатство, но и имущество, которым мы
пользуемся, а ценные бумаги являются богатством, которым мы позволяем
пользоваться другим за компенсацию (проценты), старческие деньги
- это богатство, которым мы не можем пользоваться, пока не станем
пожилыми, и которым в настоящий момент пользуются другие, не платя
за это проценты; но что хуже всего (и здесь к убытку добавляется
насмешка), если мы скончаемся до того, как состаримся, наши дети
наследуют дом, драгоценности, ценные бумаги, но не старческие деньги.
Следовательно, есть смысл поискать страну, в которой старческие деньги
являются не имуществом, а инструментом текущего обмена. Такая
страна называется долгосрочными финансами; экономическая оценка
дается через десятилетия, что физиологично для операторов этой страны
- пенсионных фондов, - которые по долгу службы покупают старческие
деньги и управляют ими.
Освальдо Кукуцца*
Отмывание денег
и мировая экономика.
1. Введение
Прежде всего следует сказать, что отмывание денег (money
laundering) является деятельностью, осуществляемой для того,
чтобы "очистить" незаконные доходы, отделить их от преступной
деятельности, которая позволила их получить, затрудняя
таким образом установление их источников.
Говоря конкретно, отмывание денег - это серия действий,
нацеленных на возвращение на финансово-экономический
рынок денег или иных ценных бумаг незаконного происхождения,
представляя их приобретение и владение ими
вполне законными и нормальными.
Вкратце процесс отмывания денег состоит из трех следующих
этапов:
а) процесс накопления незаконных капиталов как результат
обычной деятельности криминального мира;
б) превращение незаконных капиталов в законные путем
их маскировки, с помощью установления ширм, способных
отделить доход от его незаконных источников не только с
юридической, но и с географической точки зрения.
Типичным и в то же время хитроумным примером являются
промежуточные фирмы, то есть процедуры, при помощи
которых создаются и финансируются связанные между
собой акционерные общества. Эти предприятия - которые
уже сами по себе в состоянии затемнить юридическую принадлежность
капитала и законность финансирования - обыч*
Освальдо Кукуцца - бригадный генерал Финаясовой гвардии, консультант Антимафиозной
комиссии.
Отмывание денег и мировая экономика 159
но являются участниками последующих образований, как
правило анонимных, которые в свою очередь вступают как
флагманы очередных структур того же типа.
Путем такой прогрессивной установки ширм исходная
незаконность и сама принадлежность денег затемняются уже
в первой собственности и совершенно теряются в последующих.
Подобный эффект имеет место, когда материнская фирма,
которая дает начало так называемому фирменному каскаду,
располагается за границей, что препятствует какому-либо
выяснению законности как первого, так и дальнейших капиталовложений.
Реконструкция такого слоеного пирога для восхождения к
первоисточнику оказывается очень трудной задачей;
в) вложение отмытых капиталов в законную деятельность:
этот этап, этап размещения, является самым деликатным, так
как требует объявления наличия богатства у определенного
субъекта. Типичными примерами этого являются приобретение
движимости и недвижимости, предоставление займов,
финансирования, субвенций, приобретение акций, облигаций,
государственных ценных бумаг и тому подобное. Если фаза
размещения прошла успешно, можно переходить к фазе интеграции,
то есть к фазе приобретения новым богатством видимой
законности в системе. Классической формой интеграции
является создание акционерных обществ, то есть субъектов,
являющихся юридическими лицами, независимыми производителями
дохода и богатства, подходящими ширмами для
маскировки незаконного источника исходного капитала.

Эти три этапа могут осуществиться в одной стране, но могут
и - и это является нормой - переплетаться и пересекать
территории нескольких стран с помощью систем компенсаций,
которую организованная преступность всегда использовала
и о которой мы подробнее поговорим ниже. В связи с
этим мы считаем достаточно характерными два примера, известные
на уровне конфиденциальной информации:
 организация - разветвленная во многих странах и восходящая
к известным кланам, связанным с итало-американской
мафией - осуществила, как говорят, международные
операции по отмыванию огромных сумм денег, источником
которых является незаконная деятельность, включая похищение
людей и вымогательство.
Капиталы порядка нескольких миллионов долларов яко16
0 Освальда Кукуцца
бы были сначала переведены в Соединенные Штаты для использования
при покупке бонов Казначейства США (по цене
гораздо ниже номинала этих ценных бумаг), которые затем
были превращены в promissory notesa* (международные векселя)
и депонированы в многочисленных европейских кредитных
институтах, расположенных в том числе в странах финансового
рая. Под эти ценные бумаги выдавались аккредитивы,
использовавшиеся впоследствии для замены "грязных"
денег на "чистые" капиталы в банках различных стран, которым
были выплачены комиссионные проценты в соответствии
с обработанными величинами. Операции кредитных организаций
были замаскированы под формы финансирования
якобы для выполнения специально организованных фиктивных
проектов.
Эта процедура, помимо всего прочего, дала криминальной
организации возможность располагать значительными
суммами, только по виду пришедшими из-за рубежа;
 преступная организация с базами в Италии и связями в
различных других странах, как сообщается, осуществила операции
по отмыванию доходов, поступивших среди прочего
от торговли наркотиками и оружием на огромные суммы.
В незаконной деятельности были задействованы различные
фирмы, национальные и зарубежные банки и финансовые
организации, в которых работали и коррумпированные функционеры.
В частности, были яКобы
- обменены доллары США на итальянские лиры через
один из швейцарских банков при участии финансовых институтов
Лихтенштейна и Швейцарии;
- "обработаны" аккредитивы, международные векселя и
боны Казначейства США, в том числе для получения или
оправдания финансирования, полученного от иностранных
банков на выполнение не уточненных работ;
- осуществлены операции с крупными партиями золота,
поступающими по "теневым" сделкам;
- осуществлены попытки "разместить", особенно в Германии,
американские ценные бумаги на общую стоимость
около 100 миллионов долларов.
* Долговые обязательства (англ.).
Отмывание денег и мировая экономика 161
2. Оперативные методики отмывания денег
Операции, нацеленные на отмывание "грязных" капиталов
могут осуществляться с помощью различных систем. Мы рассмотрим
только те из них, которые применяются наиболее
часто и которые широко используются также для незаконного
вывоза капиталов, являющихся результатом иных незаконных
действий, не связанных с мафией (уклонение от уплаты
налогов, взятки и т. п.).

Перевозка валюты нарочными
Система обычно используется для подпольного вывоза
небольшого количества денег, спрятанных на теле человека,
в багаже и/или в автомобиле.
Очевидно, что предметом транспортировки - помимо
банкнот своей страны - могут быть также иностранная
валюта, ценные бумаги или иные платежные средства. В некоторых
случаях было установлено использование почтовой
связи с отправлением "до востребования", чтобы избежать
указания отправителя и сделать сомнительной возможность
обнаружения получателя.
Использование игорных домов
Опросы, проведенные в некоторых казино, приподняли
завесу относительно общественного мнения по поводу явления
отмывания денег.
Именно по причине совершенно особой обстановки, а
также исключительно простых процедур, используемых для
обмена денег на фишки, игорные дома представляют собой
идеальное место для отмывания денег.
Этому, кроме того, может способствовать пособничество
коррумпированного персонала, который обеспечивает противозаконное
воздействие на ход игры.
Это даже если не рассматривать возможность мафиозного
внедрения в само управление фирмы. В последнем случае весь
игорный дом целиком мог бы стать инструментом отмывания в
широких масштабах: в недалеком прошлом организованной
преступностью и/или связанными с ней лицами неоднократно
делались попытки внедриться в некоторые казино путем приобретения
контрольного пакета акций управляющей фирмы.
6- 1351
16 2 Освальда Кукуцца
Использование национальной банковской системы
Огромный объем капиталов, поступающих от криминальной
деятельности объединений мафиозного типа, не позволяет
игнорировать банковскую систему с точки зрения отмывания
денег: наличность поступает в банки различными способами,
в том числе в зависимости от "уровня" субъектов,
уполномоченных заниматься money laundering.
От простого приобретения банковских чеков переходят к
открытию текущих счетов или сберегательных вкладов - в
основном на предъявителя - зачастую теми же банковскими
чеками, приобретенными ранее.
Но и обмен итальянской валюты на иностранную может
соответствовать целям отмывания, если для экспорта
или импорта валюты (итальянской или иностранной) организации
минуют легальную банковскую систему при урегулировании
коммерческих и/или финансовых операций с заграницей,
будь они настоящими или фиктивными. Экспорт
валюты позволяет "очистить" капиталы под действительно
или фиктивно осуществляемый импорт имущества и/или
услуг.
Импорт же валюты дает возможность вернуть на национальный
рынок капиталы незаконного происхождения, уже
"отмытые" в результате депонирования или простого перевода
в международные банковские системы.
В Италии было установлено применение этой процедуры
в двух случаях, вскрытых на Сицилии и касающихся соответственно
ювелирной фирмы и хозяйства по производству цитрусовых,
которые - под фиктивный экспорт товара - получали
огромные капиталы, предварительно депонированные в
иностранных банках или же полученные в качестве предварительного
финансирования экспорта благодаря пособничеству
субъектов, работающих в одном итальянском кредитном
институте.

В случае ювелирной фирмы оплата - под фиктивный экспорт
драгоценностей - осуществлялась непосредственно
иностранными банками от имени несуществующих субъектов
или же через иностранный счет в лирах, открытый в Италии
субъектом не-резидентом. На этот счет взносы в иностранной
валюте производились с использованием физически
фальшивых моделей V/2.
Отмывание денег и мировая экономика 163
В случае же с цитрусовым хозяйством оплата - под фиктивный
экспорт цитрусовых - не производилась. Кредитный
институт, услугами которого пользовалось хозяйство,
предоставлял авансовое финансирование по экспорту и ввиду
отсутствия "кассовых поступлений" в валюте взыскивал
оплату с внутренних счетов фирмы.
Пособничество функционеров выявилось тогда, когда было
выяснено, что даже из документации, находящейся в распоряжении
банка, можно было выяснить отсутствие некоторых
иностранных заказчиков, и кроме того счета были открыты
на одного известного мафиози, а кредиты по ним предоставлялись
без адекватных реальных гарантий.
Более изощренной - свидетельство участия в операции
более высокого уровня преступной иерархии - является процедура
размещения "грязных" денег на счетах, открытых законно
созданными предприятиями под операции - как правило
- капитального финансирования.
Этот метод является наиболее распространенным, например,
в тех случаях, когда преступная организация пытается
приобрести контроль над предприятием или же выйти на
рынок, пользуясь поддержкой сотрудничающих или запуганных
предпринимателей.
Заключение фиктивных лизинговых контрактов
Помимо отмывания капиталов финансовыми фирмами,
связанными с преступными объединениями или контролируемыми
ими, такие контракты дают возможность осуществить
ряд незаконных операций фискального характера.
На практике фиктивные лизинговые контракты позволяют
не только "покрыть" самое настоящее финансирование
со стороны субъектов, не имеющих на то разрешения согласно
закону о банках, но и кроме того:
- незаконно вычесть из налогооблагаемой базы стоимость
аренды субъектам, фигурирующим в качестве арендатора;
- незаконно пользоваться средствами государства и/или
местных властей, нацеленными на стимулирование определенных
производственных отраслей или капиталовложений в
экономически отсталые районы;
- незаконно амортизировать несуществующее имущество
фирм-арендаторов.
164 Освальда Кукуцца
Система завышения счетов при импорте
и занижения счетов при экспорте
При такой системе проводимые экономические операции
являются действительными, а фиктивными - но согласованными
- заявленные цены, следствием чего является возможность
создания за рубежом валютных ресурсов, в том числе и
значительных.
С подобной практикой естественно связаны серьезные
нарушения налогового характера - счетов, в которых отражаются
суммы, превышающие действительный объем операций,
позволяют незаконно вычесть несуществующие затраты,
то есть получить незаконные возмещения НДС.

Так называемые "компенсации"
В этом случае за границей открывается кредит в пользу
гражданина, проживающего в Италии, под аналогичную процедуру,
выполняемую в нашей стране в пользу партнера, проживающего
за рубежом и являющегося либо незаконным владельцем
счета за границей (в случае, если это "гражданинрезидент"),
либо законным владельцем зарубежного счета (в
случае, если он принадлежит к определенной категории, для
которой предусмотрены особые льготные валютные режимы:
уполномоченные предприниматели, эмигранты и т. д.).
Данная система обладает значительным запасом безопасности,
так как не предполагает ни какого-либо перемещения
фондов, ни операций валютного характера. Ее обнаружение
часто является случайным и почти всегда связано со сведениями,
полученными в ходе дознания, о существующей незаконной
экономической связи, лежащей в основе этой операции.
Капиталовложения в Италии за счет займов,
предоставленных зарубежными финансовыми
фирмами или банками
Как правило, эти зарубежные финансовые фирмы или банки
располагаются в странах финансового рая, принадлежат неизвестным
личностям - вероятно, соучастникам незаконных
операций - и применяют особо привлекательные процентные
ставки.
Отмывание денег и мировая экономика 165
Система позволяет узаконить даже огромные капиталовложения
и при возможности - помимо всего прочего -
легально реэкспортировать ранее вложенные капиталы.
Таким образом может быть произведена "тройная отмывка"
капиталов:
- 1 этап: экспорт валюты или компенсация "заграница на
заграницу" незаконных капиталов с депонированием в зарубежных
банках или же с созданием зарубежных финансовых
фирм;
- 2 этап: открытие финансирования в Италию со стороны
банков или финансовых фирм, законно признанных в стране
местопребывания, и вложение капиталов - как правило, в
итальянскую недвижимость;
- 3 этап: ликвидация капиталовложений и новый "законный"
реэкспорт капиталов как результат закрытия предыдущих
"иностранных" капиталовложений.
Из сказанного выше видно, сколь многочисленными могут
быть оперативные возможности для отмывания капиталов,
поступающих от незаконной деятельности, связанной или
не связанной с явлениями мафиозного характера.
К указанным процедурам, представляющим собой наиболее
типичные формы отмывания денег, следует добавить бесконечное
множество вариантов, зависящих от возможностей -
законных и незаконных - реинвестиций за рубежом вывезенных
капиталов или от использования возможностей, предоставляемых
нечестными национальными операторами.
Следует также подчеркнуть, что в целом различные методики,
используемые для отмывания денег, ведут к совершению
очередных преступных действий, из которых мы назовем
наиболее часто встречающиеся: выдача и/или использование
счетов для покрытия несуществующих экономических
операций, налоговое мошенничество, обман в области торговли,
преступные действия, совершаемые акционерными
обществами, и ложные банкротства, мошенничество на коммунальных
взносах. Это обусловливает самое настоящее спиральное
развитие преступной деятельности, заражающей экономическую
систему.

Если ко всему этому добавляется практика мафиозных методов,
то можно сделать вывод об исключительно опасной
ситуации, к которой явление отмывания денег приводит как
в национальных рамках, так и в международных.
16 6 Освальдо Кукуцчо
3. Условия, способствующие развитию
отмывания денег
Общие положения
Технологический прогресс, развитие информатики и телематики
вместе со свободой, предоставленной международному
капиталу направляться туда, где возникают наилучшие
возможности для получения прибыли, сделали технически
возможным то явление, которое сегодня повсеместно обозначается
как глобализация экономики.
Экономико-политическая интеграция обширных регионов
мира и использование некоторыми группами стран нетарифных
"барьеров" явились базой развития новых финансовых
форм, используемых, чтобы получить доступ к внешним рынкам
или остаться на них.
И наконец переход некоторых правительств от осторожности
к политике стимулирования иностранных инвестиций
и либерализации торговых операций могут рассматриваться
как условия - в отсутствии необходимой регламентации -
для развития экономической преступности.
Падение берлинской стены и коммунистических режимов
в Центральной и Восточной Европе придало сильнейшее ускорение
процессу перестройки мировой экономики, в силу
чего страны с плановой экономикой, до того момента закрытые
для международных финансовых перемещений, изменили
свои законодательства в либералистическом направлении,
открывшись принципам рыночной экономики в попытке наверстать
упущенное время и стимулировать иностранные капиталовложения.
Эти изменения коснулись не только финансово-экономической
сферы, вызвав разрушение систем контроля за экономикой,
но одновременно и административной сферы, приведя
к политике общей отмены въездных виз в страны Центральной
и Восточной Европы.
Соглашение Gatt-Uruguay Round, исчезновение СССР и
Маастрихтский договор являются в современном историческом
контексте определяющими событиями, которые внесли
вклад в переход мировой экономики к форме глобальной деревни,
возможностями и свободами которой организованная
преступность несомненно пользуется.
Отмывание денег и мировая экономика 167
Говоря вкратце, мы можем утверждать, что значительному
развитию отмывания денег в последние годы благоприятствовали
некоторые условия, которые можно определить как:
- легкость, с которой средства могут быть введены в денежный
оборот;
- возможность перевести свободно и без последующего
контроля значительные капиталы из одной страны в другую,
заимствуя хитроумные способы и системы, внедренные транснациональными
фирмами;
- высокая предприимчивость и эффективность, достигнутые
преступными организациями, которые прибегают к
высококвалифицированным финансовым консультациям.
Условия отмывания денег в Восточной Европе

Западный опыт показывает, что рыночная экономика при
всей своей частой непоследовательности развивается не по
совсем уж случайной логике и для эффективного функционирования
нуждается в институтах и правилах, устанавливавшихся
в течение длительного периода времени.
Быстрый и травматический переход от одной социальноэкономической
системы к другой привел к взрывоподобным
результатам: например, указ о либерализации торговли внезапно
превратил город Москву в огромный арабский базар со
столь тяжелыми последствиями, что Ельцин был вынужден
поспешно изменить указ.
Хаос, вызванный первыми радикальными шагами по приватизации,
предпринятыми в надежде устранить ущерб, нанесенный
экономикой так называемого реального социализма
в различных странах Восточной Европы, и deregulation предстают
во всех своих опустошительных масштабах: резкое падение
сельскохозяйственного и промышленного производства,
инфляция и безработица, рост бедности, преступности,
торговли наркотиками и коррупции.
Министр внутренних дел России публично заявил, что в
первом квартале 1994 года ежедневно в среднем совершалось
по 84 убийства, "большая часть которых явились заказными
убийствами в связи с конфликтами в сфере коммерческой и
финансовой деятельности" (The Economist, июль 1994).
Когда в 1992 году Россия начала свой неуверенный путь в
направлении рыночной экономики, преступные шайки были
168 ОсвальдоК.укуцца
в числе немногих держателей значительных финансовых ресурсов:
таким образом, им предоставлялась возможность не
только подорвать существующую структуру, но и завладеть
целым государством в ходе процесса его реконструкции.
К счастью, в связи с их дезорганизацией, эти шайки в значительной
мере упустили шанс, предоставленный им историей.
Пример России символичен. Чтобы предотвратить такую
возможность, власти, вероятно, должны работать на два
фронта.
С одной стороны, они должны бы недвусмысленно утвердить
политику защиты прав собственности, а с другой - сократить
свое вмешательство в экономику: властный произвол
бюрократии способствует развитию коррупции.
Исчезновение партии и ее контролирующей функции создает
ситуацию, которая может побудить судей и полицию
действовать в своих интересах, и не удивительно, что в таких
условиях деловые круги предпочитают решать свои проблемы,
обращаясь к различным рэкетирам, а не к полиции или в
суд.
С другой стороны, если в западном мире закон и порядок
традиционно являются двумя сторонами одной медали, в коммунистических
системах, и в России в частности, порядку
всегда отдавалось большее предпочтение, чем закону: на этапе
краха коммунистической системы эта дихотомия обнаруживает
всю свою ограниченность.
Нужно также учитывать, что политическая необходимость
отвечать на идущие от населения требования перемен не дала
возможности и времени властям стран, переходящих к рыночной
экономике, создать механизмы защиты экономики и
общества.
Нормативная либерализация, в том числе на уровне Европейского
Союза, использование средств информатики вкупе
с коммерческими и финансовыми возможностями, предоставившимися
в бывших коммунистических странах (новые
рубежи), представляют собой благоприятную почву для развития
экономической преступности, которая превращает отмывание
денег в точку опоры и лимфу своего развития.

Действительно, настоящей проблемой при отмывании денег
является изобретение экономической деятельности, которой
будут маскироваться незаконные перемещения капитала.
Отмывание денег и мировая экономика 169
Парадоксально, но прогресс политики расширения свобод
способствует, как мы видели, при определенных социально-политических
условиях развитию в финансово-экономической
области криминальных патологий, связанных с отмыванием
денег.
Преступное "предпринимательство", хотя и движимо противозаконными
намерениями, в любом случае обусловлено
экономической логикой и, следовательно, должно учитывать
затраты на управление и необходимость капиталовложений.
Другими словами, чтобы жить, финансовая преступность
должна двигаться внутри экономической системы, используя
ее структуры и правила.
По этим причинам экономическая преступность вынуждена
постоянно сталкиваться с объективным ограничением,
выраженным необходимостью "очистить" незаконные доходы,
чтобы иметь возможность использовать их, поскольку к
незаконной деятельности - какой бы она не была - существует
устойчивое негативное отношение даже в странах, временно
вынужденных стимулировать приток иностранных капиталов.
Но для реализации этой цели преступная организация
должна обратиться к внешней системе, не входящей в
саму организацию. Поэтому необходимо обращаться к финансовым
посредникам, которые позволили бы направить
деньги незаконного происхождения в нормальные экономические
каналы. Но эта необходимость перехода к законной
деятельности представляет из себя момент повышенной уязвимости,
поскольку такой переход может быть выявлен органами
борьбы с экономической преступностью.
Опасность этих форм преступной деятельности, таким
образом, предстает во всем объеме. Опасность заключается в
трудности выявления и подавления преступности, поскольку
огромные финансовые ресурсы позволяют криминальным
организациям покупать необходимых для их целей профессионалов
в финансовой, валютной и нормативной областях,
а также брать на вооружение самые передовые технологические
средства. С другой стороны, обнаруживается сложность
для государства гибко следовать за темпами развития средств
и методов, используемых организованной экономической
преступностью.
170 Освальда Кукуцца
Условия отмывания денег в других
чувствительных регионах
Новые возможности капиталовложений обнаруживаются
не только на Востоке, ведь в других частях света, задействованных
в процессе глобализации экономики, также произошли
изменения нормативов для привлечения иностранных инвестиций.
Падение берлинской стены подтолкнуло мировые капиталы
в восточном направлении, вызвав озабоченность некоторых
развивающихся стран, в частности североафриканских и
ближневосточных, в том, что ранее направлявшиеся к ним
иностранные инвестиции возьмут курс на Восточную Европу.
Это послужило толчком для интенсификации работы,
нацеленной на введение все более либеральных нормативов
в финансово-экономической области. Последнее, вероятно,
внесло свой вклад в стимуляцию реакции исламских интегралистов
против притока иностранных капиталов и привело
к соответствующим последствиям. Хотя возможность того,
что эти страны могут представлять собой в широком масштабе
зону риска с точки зрения отмывания денег, кажется нам
довольно ограниченной. На самом деле эти страны, хотя и
начали процесс преобразования экономики, сохраняют прочную
государственную структуру, способную контролировать
как экономику, так и судебную систему.

За исключением стран, в которых угроза исламского интегрализма
исключает предпосылки для риска развития в них
практики отмывания денег, прочие страны в целом характеризуются
сосуществованием западных финансовых систем с
финансовыми системами, основывающимися на нормах Корана.
Возможности, которые предоставляют западные банковкие
и финансовые системы для операций money laundering,
уже были рассмотрены. По аналогии исламская финансовая
система обладает характеристиками, которые, как нам кажется,
следует рассмотреть с точки зрения противодействия возможной
деятельности по отмыванию денег.
Как известно, исламская финансовая система основана на
жестком соблюдении норм Корана, которые запрещают выплачивать
или получать проценты: тот, кто дает в долг капитал,
получает вознаграждение на основании экономических
Отмывание денег и мировая экономика 171
результатов инициативы, которая была поддержана его деньгами.
В таком контексте исламская финансовая система строится
на пяти базовых структурах, характеризуемых ярко выраженной
гибкостью, то есть способных адапгироваться к различным
потребностям:
- мурабаха (murabaha): является наиболее традиционным
инструментом для обеспечения средств - особенно краткосрочных
- при приобретения товара. Пример: импортер товара
"А", который предпочитает использовать исламское финансирование,
может запросить банк закупить для него партию
такого товара. Банк осуществляет закупку, становясь владельцем
товара, а затем перепродает его импортеру, который
все же имеет возможность отсрочить выплаты банку. Последний,
в свою очередь, потребует признания комиссионных за
свою работу и за отсроченный платеж;
- мударабах (mudambah)'. схож с управлением казначейством.
Тот, кто обладает капиталом и ищет ему применение,
может договориться с тем, кто управляет бизнесом и нуждается
в средствах для его финансирования. Прибыль от операции
затем делится между двумя сторонами и составит вознаграждение
банку для его посредническую деятельность;
- мушарака (musharaka): является финансовой структурой,
схожей с предыдущими, с признаками типа venture-capital*.
Инвесторы непрерывно занимаются финансированием
определенного проекта, получая прибыль, непосредственно
связанную с performance этого проекта;
- истисна (istisna): является инструментом, предназначенным
для финансирования в основном промышленной деятельности,
то есть средне- и долгосрочной. Нам не кажется,
что она может быть способом для отмывания денег, также
как и иджара (iJara), исламский вариант нашего лизинга.
После изучения этих характеристик внимание должно сосредоточиться
в основном на первых двух финансовых инструментах,
которые действительно лучше всего подходят для
операций по отмыванию грязных денег. Так как мировая банковская
система в значительной степени основывается на
операциях, связанных с выплатой процентов, можно легко
сделать вывод, что исламская финансовая и банковская си*
Капитал-риск (англ.).
172 ОсвальдоК-укуцца
стемы могут вьтолнять свою роль только в ограниченных
рамках.
На самом же деле это не так, поскольку в последние годы
не только увеличилось использование исламской банковской
системы, но и усилилось сотрудничество между западными и
исламскими банковскими системами, особенно в тех странах,
которые по своему географическому положению могут
рассматриваться как пограничные между двумя финансовыми
системами.

4. Проблема банковского и налогового рая
Общие сведения
Всесторонне оценивая такое явление, как отмывание денег,
нельзя оставить в стороне рассмотрение роли тех стран,
законодательство которых предусматривает особые льготы как
в налоговой, так и в банковской области для физических
и/или юридических лиц, часто не являющихся резидентами.
Такие страны обычно именуют налоговым или банковским
раем - выражение, которое по своей несомненной силе и
ясности смысла уже вошло в привычную лексику тех, кто
занимается финансовыми, налоговыми, валютными и банковскими
проблемами, в том числе и международными.
Рассмотрение юридического устройства каждой отдельно
взятой страны является, однако, довольно тяжким предприятием
не столько из-за числа стран, потенциально заинтересованных
в существовании парадизов, сколько из-за исключительной
секретности, которой они себя окружают.
Кроме того, поскольку ситуация постоянно меняется, а
понятие рая, налогового или банковского, является совершенно
относительным в зависимости от сравниваемых типов
юридического устройства, анализ различных систем не мог
бы рассматриваться как абсолютно исчерпывающий.
Там же, где подобное сравнение можно было бы провести
применительно к такой системе, как итальянская, где действующие
нормативы предусматривают банковскую тайну и
высокое налогообложение (итальянские налоги на проценты
с банковских депозитов являются, наверное, самыми большими
в Европе), убедительность сформулированного выше
Отмывание денег и мировая экономика 173
соображения об относительности сопоставлений становится
еще более очевидной: в сравнении с Италией налоговым
и/или банковским раем могут считаться не только очень многие
страны мира, но даже Европа и сам ЕС.
Таким образом, настоящее расследование ставит перед
собой цель:
- продемонстрировать важные аспекты, имеющие почти
всеобщее значение и делающие ту или иную страну налоговым
или банковским раем;
- перечислить геоэкономические и геополитические характеристики
налоговых и банковских парадизов;
- оценить эффект, вызванный в самих парадизах открытием
границ в рамках ЕС и последующей либерализацией
торговых и денежных обменов.
Важные аспекты
Некоторые эксперты показали, что вместо того, чтобы
разделять парадизы на налоговые (фискальные) и банковские,
более уместно и существенно было бы именовать их стпетиtecKUparadisfinansiers*,
используя всеохватывающий термин,
который отсылал бы к фундаментальным характеристикам тех
стран, в которых:
- банковская тайна жестко охраняется и сохраняется;
- денежные и финансовые операции в целом ускоряются
и облегчаются соответствующими специфическими законодательными
инструментами;
- кредитные институты гарантируют клиентуре самую
абсолютную анонимность;
- проведение банковских или имущественных расследований
воспрещено или по крайней мере затруднено и ограничено
случаями абсолютной необходимости;

- судебное содействие различным зарубежным следственным
комиссиям не обеспечивается и не гарантируется существующими
международными соглашениями;
- смехотворность (если не полное отсутствие) налогового
бремени на доходы фирм и/или физических лиц и на доходы
по капиталу делает особо привлекательными и прибыльными
денежные вклады, капиталовложения и валютные операции.
* Финансовые ран (фр.).
174 Освальда Кукуцца
Финансовый закон на 1992 год ввел - впервые в Италии
- понятие налогового (фискального) рая, отсылая за его
определением к министерскому декрету (от 24.04.1992), который
выделяет два аспекта:
- определение понятия дохода, нужного при сопоставлении
совокупных выплат, произведенных итальянским субъектом
и иностранным субъектом;
- перечисление стран, которые после проведения такого
сопоставления подходят под определение страны или территории
с привилегированной налоговой системой.
Итак, совершенно ясно, что в рамках финансовых парадизов
определение банковский рай в наибольшей мере относится
к странам, где особо заботятся о гарантиях банковской
деятельности вообще и банковской тайны в частности, иногда
как название налоговый рай получают страны с ярко выраженными
налоговыми льготами, особенно для нерезидентов,
выполняющих самые различные финансовые операции.
В связи с этим полезно будет заметить, что в большинстве
случаев рай характеризуется ярко выраженной разрешительностью
в обеих областях: это в конце концов кажется очевидным,
если принять во внимание, что подпадающая под
налогообложение экономическая деятельность практически
неизбежно осуществляется при прямом или косвенном посредничестве
кредитных организаций.
В действительности внимание следует обратить прежде
всего на банковские парадизы, так как для преступных организаций
требование анонимности экономических операций
и жесткого соблюдения банковской тайны значительно важнее,
чем более высокая прибыль, получаемая благодаря налоговым
тьготам. С другой стороны, для "международных
преступных холдингов" единственной объективно эффективной
и возможной системой для "отмывки" "грязных"
денег ягляется введение их в цепь мировой банковской системы.
Из вышеизложенного следует, что ярко выраженная герметичность
банковской системы является главной характеристикой
парадизов, на которые обращают свое внимание
крупные организации, и наоборот, именно в прозрачности
банковской деятельности видят самую действенную систему
для борьбы с отмыванием денег политические и экономические
власти тех стран, которые парадизами не являются.
Отмывание денег и мировая экономика 175
Геоэкономические и геополитические
аспекты финансового рая
Чтобы лучше понять рассматриваемую проблему, следует
остановиться на наиболее важных геоэкономических и геополитических
характеристиках парадизов.
По поводу геоэкономического аспекта следует отметить,
что обычно финансовые парадизы располагаются в тех странах,
которые - не обладая солидным экономическим потенциалом
или заметив, как постепенно сокращаются собственные
ресурсы и производственные мощности или же как ослабевает,
а иногда даже совсем прекращается помощь, предоставляемая
им экономически более крепкими и мощными
государствами, - предоставляют "гостеприимство" значительным
капиталам субъектов, проживающих в третьих странах,
отличающихся более жестким юридическим устройством.

Таким образом, эти субъекты оказываются привлеченными
набором условий, специально нацеленных на поддержание и
облегчение финансовой и валютной деятельности, повышение
ее безопасности и прибыльности.
Это касается как многочисленных бывших колоний (Антильские,
Каймановы, Сейшельские острова, Барбадос, Гонконг
и др.), которые полностью или частично получили политическую
и экономическую независимость, утратив при
этом, однако, финансовую поддержку стран-колонизаторов",
так и некоторых стран из той же Европы, имеющих небольшую
территорию и скромные производственные мощности
(Лихтенштейн, Люксембург, Нормандские Острова).
С политической же точки зрения парадизы характеризуются
наличием стабильных и однородных правительств (часто
тоталитарных), то есть способных - или считаемых способными
- обеспечить преемственность в политике и долгосрочную
стабильность экономического и валютного регулирования.
Действительно, является аксиомой, что никто не
доверил бы управление собственными капиталами - законно
или незаконно накопленными - кредитным институтам
или финансовым фирмам, расположенным в станах, где неожиданное
изменение установленного порядка может вызвать
быстрый экономический кризис или даже конфискацию всех
капиталов, находящихся на их территории.
17 6 Освальда Кукуццд
Основные черты некоторых "финансовых парадизов"
(1) Острова Джерси, Терши и Сарк. Расположенные в проливе
Ла-Манш и входящие в состав Соединенного Королевства,
они, тем не менее, пользуются полной финансовой и
налоговой независимостью от Великобритании и других стран
Европейского Союза.
Действительно, они не интегрированы в систему Европейского
Сообщества, не приняли и не применяют его законодательства,
а пользуются офшорным статусом, по которому их
банковская и налоговая системы предоставляют особые льготы
при международных финансовых сделках. Вследствие этого
там насчитывается очень много банков (как минимум 64 на
Джерси и 53 на Гернси) и около 25 000 посреднических фирм.
Среди особенностей, которые превращают эти острова в
налоговый рай, следует упомянуть полное отсутствие таможенных
пошлин, налога на наследство и налог на добавленную
стоимость (НДС).
Предусмотренный 20%-ный налог на доход по банковским
депозитам на самом деле сокращает прибыльность этих
депозитов лишь минимально, поскольку, благодаря особым
нормативным инструментам, вкладчикам дана возможность
возвращать около 90% указанного налога как налоговый вычет
из прибыли.
Финансовая независимость англо-нормандских островов
реально освобождает их от мер по налоговому согласованию
in fieri* в рамках Сообщества, по каковой причине прочие
парадизы реально видят в них потенциальных и опасных
соперников, способных поглотить значительную долю европейского
оборота после отмены границ в рамках Сообщества.
(2) Каймановы острова (Большой Кайман, Малый Кайман
и Кайман-Брак). Бывшие английские колонии, полностью
свободные сегодня в экономическом плане, обладают таким
устройством, благодаря которому для фирм и офшорных финансовых
операций предусмотрены такие наивыгоднейшие
налоговые льготы, как освобождение от налогов на юридические
лица и на доход по капиталу, от фискальных удержа*
Намечаемое (лат.).
Отмывание денег и мировая экономика 177

ний и от купонного налога, от выплаты социальных взносов,
налога на доход и НДС.
Помимо этого валютный режим является абсолютно либертистским,
поэтому разрешен перевод внутри островов и
за их пределы любых сумм в любой валюте.
Недавно автономия Каймановых островов подверглась
ограничению после специального вмешательства правительства
США, потребовавшего и добившегося заключения договора,
по которому разрешается проводить углубленные расследования
деятельности фирм, работающих на островах, если
имеются веские улики их участия в международной торговле
наркотиками. Расследования, проведенные американскими
властями, выявили, что Каймановы острова превратились в
главный центр операций по отмыванию денег южноамериканских
торговцев кокаином.
(3) Антильские острова. Хотя они и входят в состав Нидерландского
королевства, но пользуются полной автономией
с 1954 года. В соответствии с договором, подписанным с США
в 1948 году и действовавшим до 1987 года, фирмам, зарегистрированным
на пяти островах архипелага (Аруба, Бонайре,
Св. Евстахия, Св. Мартина и Кюрасао), давалось право не
платить налогов на доходы физических лиц по капиталовложениям,
сделанным на территории США.
По этой причине и благодаря железной банковской тайне
острова стали местом расположения целых 60 банков и более
24 000 офшорных фирм, некоторые из которых являлись самым
настоящим "плацдармом" для финансовых сделок крупных
экономических групп, в том числе европейских и итальянских.
Однако в 1987 году США - для защиты собственных налоговых
интересов и сдерживания экономической деятельности
международных преступных организаций - в одностороннем
порядке денонсировали договор с 1 января 1988 года,
причем эта мера была названа "национальной катастрофой"
министром финансов архипелага и оставила острова в абсолютно
неясной финансовой ситуации.
(4) Местопребывание так называемых банков-призраков.
Речь идет о некоторых малых государствах (острова Науру,
Вануату, Тонга, Антигуа, Барбуда, Ангилья, Маршалловы и
Марианские острова в северной части Микронезии), которые
имеют общие характеристики с уже упомянутыми острова7-

1351

17 8 Освальда Кукуцца
ми - финансовыми парадизами, но на которых действуют не
только нормы, обеспечивающие чрезвычайную секретность
всех банковских операций, ной-в аспекте нашего исследования
- сугубо разрешительные правила открытия отделений
банков.
Действительно, в этих странах не нужны гарантии, которые
обычно требуются для аккредитации банка, как то: признание
со стороны страны пребывания, подтвержденное обладание
крупным уставным капиталом, и проверка международными
специализированными агентствами, - достаточно
лишь внести минимальный уставный капитал (даже порядка
нескольких тысяч долларов США), чтобы открыть банк.
Совершенно очевидно, что созданные и управляемые таким
образом кредитные институты особенно подходят для
совершения валютных и финансовых мошенничеств авантюристами
и мистификаторами, а также часто использовались
и используются для отмывания и сокрытия доходов от преступной
деятельности и наркотиков.
Налоговые парадизы, появляющиеся
в европейских рамках
В ходе реализации условий Римского договора 1957 года,
а затем и Единого Европейского Акта, в 1992 году были упразднены
границы, разделявшие территории 12 стран - членов
ЕЭС. Следствием этого явилась прогрессивная общая
либерализация - в рамках Сообщества - всей экономической
и финансовой деятельности, включая перемещение капиталов.

Для преступных организаций - и прежде всего организованной
преступности мафиозного типа - это стало
решительным упрощением деятельности по отмыванию денег.
Со своей стороны государства - члены Европейского Союза,
- при всех трудностях и разногласиях, вытекающих из
столкновений интересов, и значительных различиях в юридическом
устройстве отдельных стран - приняли специальные
Конвенции против всех форм отмывания денег (о чем
мы подробнее поговорим ниже в параграфе 7). Иными словами,
были приняты меры по осуществлению директив Сообщества,
направленных на обеспечение полной прозрачности
банков путем упразднения банковской тайны для налогоОтмывание
денег и мировая экономика 179
вых проверок и уголовных расследований. В связи с этим в
будущем для международной отмывки денег значительно возрастет
важность финансовых парадизов вне Сообщества.
Здесь следует подчеркнуть, что в противовес тенденции,
наблюдающейся уже несколько лет в рамках Швейцарской
конфедерации, происходит выход на международную сцену
других европейских стран, которые по причинам политического,
географического и экономического порядка, похоже,
решительно занимают ее место, перехватывая ее функцию
заботливого хранителя международного капитала и привлекая
приток капиталов в соответствующие банковские системы
при помощи специальных нормативных льгот.
Это касается Австрии, Венгрии, миниатюрной Республики
Андорра и Княжества Монако - стран, с которыми было
бы полезно достичь договоренностей и соглашений, позволяющих
предотвратить превращение этих стран в удобное
пристанище для отмывания незаконных капиталов.
Если не принять решительных международных мер по регулированию
и контролю финансовых потоков, то свободное
перемещение товаров, людей и капиталов упростит доступ
огромным суммам "грязных" денег в европейские банки, а
через них в сеть, образованную финансовыми парадизами.
Бывший управляющий Банком Италии Чампи (Ciampi)
утверждал, что "если в Италии существует достаточно эффективная
система контроля за перемещением грязных денег,
то этого нельзя сказать о загранице, причем не только о
странах бывшего коммунистического блока или странах других
географических регионов, которые на волне глобализации
переходят теперь к рыночной экономике".
5. Проблема подпольных банковских
систем
Предварительное замечание
В финансово-кредитных кругах полагают, что "грязные"
деньги, проходящие по официальным каналам, составляют
минимальную часть от общей суммы денег. Однако существование
подпольных банковских систем ставит под сомнение
это весьма распространенное мнение.
180 ОсвальдоКукуцца
Подпольная банковская деятельность - вероятно, предшествовавшая
обычной современной системе кредитов -
возникла, по всеобщему убеждению, хоть и не подтвержденному
документально, в Азии. Подпольная система обходит
легальные банковские процедуры. В основном она распространена
в странах, где осуществляется контроль за обменом
валюты, поскольку это позволяет не оставлять документальных
следов от совершенных сделок.
Причины, толкающие "клиентов" пользоваться подпольными
банковскими системами, различны: от перевода небольших
денежных сумм, в обход налоговых сборов, родственникам,
проживающим в бедных странах, до уклонения от уплаты
налогов при финансировании преступной деятельности,
такой, как торговля наркотическими средствами и терроризм.

Поэтому, если с одной стороны подпольная банковская система
представляется как принимаемая обществом услуга, то
с другой она может восприниматься как абсолютно преступная
деятельность.
Характерные черты подпольных банковских систем
Подпольная банковская система известна своим "клиентам"
под разными названиями: китайцам - как банковская
система "Chop Chop"', на индийском субконтиненте - как
система "Chid", "Hundi" и "Hawalla"', латиноамериканцам -
как система "Stash House", благодаря эмиграции, данный термин
получил широкое распространение и в Северной Америке.
Названия "Chop" и "ChM" относятся, в частности, к
документам, служащим как квитанцией, так и векселем на
предъявителя; термин "Hawalla" означает "ссылка", а "Нипdi"
- "доверие".
В основе подпольной банковской системы действительно
лежит доверие, без которого вся система рухнула бы.
Коротко термином "Hawalla" можно определить организованную
подпольную банковскую систему, действующую на
международном уровне и основанную эмигрантами и торговцами,
переселившимися в другие страны.
Банкиры Hawalla зачастую являются потомками древних
менял. Они могут быть торговцами, коммерсантами, коммивояжерами,
ювелирами - словом, профессионально заниматься
торговлей или иной деятельностью, пользующейся всеобОтмывание
денег и мировая экономика 181
щим уважением, поддерживать постоянные отношения с большим
числом клиентов и иметь дело с крупными суммами
наличных денег. Кроме того, они пользуются доверием и уважением
в своей среде и со временем приобретают некоторую
власть над собственными клиентами.
Закрытая и неформальная передача информации, установившаяся
в иммигрантских кругах, облегчает потенциальным
клиентам поиск местных банкиров Hawalla', точно так же,
как и для последних нет особых трудностей в получении новых
клиентов, хотя они и не предлагают открыто свои услуги.
Помимо этого, банкир Hawalla нередко играет ключевую
роль в жизни своей общины: ежедневно он занимается отправкой
денежных сумм, которые складываются из прибыли,
получаемой торговцами общины; таким образом, избегается
уплата подоходных налогов; он же, по договоренности, за
подкуп или по принуждению переводит в другие страны значительные
капиталы, представляющие, к примеру, доходы от
преступной деятельности или же предназначенные для финансирования
незаконных торговых операций.
Оперативность системы Hawalla
Порядок работы банковской системы Hawalla по существу
совпадает с порядком работы при отмывании грязных денег,
о котором уже говорилось выше:
(1) Прямая компенсация. Предположим, что лицо "А" живет
в стране "Б" (слаборазвитой и с нестабильной экономикой)
и имеет ограниченные возможности зарабатывать "твердую"
валюту. По местным меркам "А" считается зажиточным
лицом и намеревается перевести сумму, эквивалентную
10 тысячам фунтов стерлингов, в страну "В". По тем или
иным причинам "А" не собирается прибегать к услугам официальной
банковской системы.
Узнав о существовании в своей стране лица, являющегося
банкиром Hawalla, "А" внесет последнему оговоренную сумму
в местной валюте, чтобы иметь в своем распоряжении
сумму, соответствующую 10 тысячам фунтов стерлингов в
твердой валюте, на территории заранее выбранной страны
"В". Сумма в местной валюте, представляющая вышеуказанный
эквивалент в стране "В", включает в себя значительное

182 Освальда ^.укуима
комиссионное вознаграждение для банкира и не связана с
официальным обменным курсом.
Против своего вклада, "А" получит документ - " Chop"
или "Chiti", - не являющийся банковской квитанцией. По
сути дела это опознавательный бон данного перевода, который
будет представлен - в форме, известной только "А", -
своему банкиру и банкиру-корреспонденту в стране "В". Таким
боном может, например, быть изображение животного
или птицы, половина банкноты, разделенной банкиром в
присутствии своего клиента, или что-либо в этом роде. Впоследствии
банкир сообщит - по телефону, телексу, почте
или любым другим образом - своему корреспонденту в стране
"В" три главных элемента операции: причитающуюся сумму,
вид валюты и опознавательный знак. "А" остается затем
снестись лично (или через свое уполномоченное лицо) с банкиром-корреспондентом
в стране "В", представить свой
" Chiti" и получить наличность.
Для осуществления данной операции необходимо:
прежде всего, высокая степень доверия двоякого рода:
- между субъектом "А" и банкиром; как правило, между
ними устанавливается полное доверие, поскольку банкир дорожит
своей репутацией, являющейся залогом его деятельности
и помогающей ему избежать конкуренции со стороны
параллельных групп;
- между обоими банкирами, участвующими в операции,
так как это является гарантией ее успеха. Ведь банкир "А"
должен быть уверен, что его корреспондент осуществит платеж
по запросу; последний, соглашаясь на сделку, также должен
быть уверен, что долг будет оплачен.
Доверие, разумеется, возрастает, когда оба "посредника"
принадлежат к одной семье, точнее, к одному клану.
Для успеха операции необходимо, чтобы, по ее завершении,
финансовые отношения между двумя банкирами были
улажены, так как банкир-корреспондент окажется в положении
кредитора на эквивалент 10 тысячам фунтов стерлингов
(включая его часть комиссии) и, следовательно, ему будет причитаться
сумма в валюте, столь же твердой, как и в стране "Б".
В случае, если финансовые сделки между двумя банкирами
являются эпизодическими, "сведение счетов" осуществляется
немедленно; когда же они происходят регулярно, проводится
взаимозачет на основе "компенсационных счетов".
Отмывание денег и мировая экономика 183
(2) Косвенная компенсация. Используется в тех случаях,
когда возмещение осуществляется с помощью неденежных
ценностей.
Предположим, что субъект выразил желание располагать
суммой в 10 тысяч долларов в стране "Б". Он обращается к
банкиру Hawalla своей страны и вносит соответствующую
сумму, включающую стоимость операции. Банкир обращается
к своему корреспонденту, действующему в стране "В",
который предоставляет заинтересованному лицу требующиеся
10 тысяч долларов. Затем, чтобы компенсировать сделку,
тот же банкир, используя местную валюту, приобретает авиабилет
на рейс из страны "А" в страну "В" и, далее, страну
"В", выбирая для последнего отрезка рейс, стоимость которого
равна 10 тысячам долларов. После этого он передает
билет своему курьеру, который отправится по нему из страны
"А" в страну "В", где билет будет доставлен банкирукорреспонденту.
Последний предъявляет неиспользованный
билет на рейс из страны "Б" в страну "В" соответствующей
авиакомпании и становится обладателем эквивалента 10 тысячам
долларов, авансированным клиенту первого банкира.
(3) Коммерческие операции. Предположим, что банкир Hawalla
имеет две коммерческие фирмы: первая, "X", находится
в отсталой стране, где он и осуществляет свою деятельность;
вторая, "Y", контролируется его родственником или
доверенным лицом в промышленно развитой стране.

Банкир дает указание фирме "Y" отправить на экспорт
контейнер сухого молока для детского питания, купленный
его фирмой по договорной цене. Банкир Hawalla обращается
в центральный банк своей страны, чтобы получить разрешение
на сделку и на доступ к валютным ресурсам в объеме,
равном стоимости поставки. Разумеется, он не раскрывает
истинной принадлежности фирмы и представляет всю сделку
как нормальную коммерческую операцию. По прибытии товара
в страну третьего мира банкир представляет необходимые
документы в центральный банк, а также вносит нужную
сумму в местной валюте. Центральный банк производит соответствующую
оплату в твердой валюте страны, где находится
фирма "Y", и дает разрешение на выдачу контейнера с
таможенного склада в аэро- или морском порту.
В данном случае выставляемый к оплате счет может быть
неимоверно раздут, что позволит банкиру Hawalla отделаться
184 Освальда К.ук)цца
от крупной суммы в местной валюте и накопить твердую валюту
в другой стране. Кроме того, банкир может наполнить
контейнер товаром, на который наложено эмбарго; его можно
будет реализовать на черном рынке, получить высокую
прибыль и пополнить запасы местной валюты.
Помимо этого, он может наполнить контейнер опилками
или прочим ничего не стоящим материалом; или же попросту
избежать транспортных расходов, "выдумав" несуществующий
груз и представив в центральный банк полностью подложные
документы.
(4) Денежные займы. Предприятие, получающее подряд за
рубежом, обычно вынуждено нанимать местную рабочую силу,
которая оплачивается в валюте данной страны, приобретаемой
в банке по официальному курсу.
Подобные операции внимательно прослеживаются банкиром
Hawalla. Он может уговорить генерального подрядчика
покупать местную валюту у него на выгодных условиях, позволяющих
сократить затраты подрядчику и увеличить запасы
твердой валюты банкиру.
Наряжу с вышеперечисленными, данный прием представляет
собой прямой подрыв экономики различных стран, в
особенности стран третьего мира, которые, по существу, лишаются
возможности пополнять свои валютные запасы, что
крайне отрицательно сказывается на их платежных балансах.
(5) Прочие сферы деятельности банкира Hawalla. Использование
подпольной банковской системы чревато еще большим
риском, если эта система связана с преступными организациями
или, точнее, является их составной частью.
Как известно, всякая "преступная сделка" нуждается в
финансировании: например, партия наркотиков должна быть
оплачена до ее реализации. Это относится и к оружию с боеприпасами.
При отсутствии денежных средств на момент заключения
сделки они приобретаются через официальную кредитную
систему (которая, разумеется, остается в неведении относительно
истинной природы проводимой операции, но в любом
случае требует представить обоснование и задокументированные
гарантии) или же через подпольную систему, позволяющую
соблюдать полную анонимность сделки.
Вполне логично предположить, что банкир Hawalla держит
также счета и в обычных кредитных институтах, весь спектр
Отмывание денег и мировая экономика 185
услуг которых он может использовать для своего клиента.

Допустим, к примеру, что преступный элемент "А", нуждающийся
в 100 миллионах для проведения операции с "Б",
обратится за кредитом к банкиру Hawalla "В". Господин "В"
является также импортером/экспортером и имеет возможность
учитывать векселя в кредитном учреждении. Он представляет
в банк вексель номинальной стоимостью в 125 миллионов,
акцептованный импортером, скажем, какой-то другой страны.
Вексель сопровождается фальшивыми транспортными
документами, однако они убеждают банк в реальности указанной
партии и кредитоспособности клиента.
Банк открывает кредит на счет господина "В", равный ставке
учета векселя (например 112 миллионов); этой суммы, естественно,
более чем достаточно, чтобы покрыть заем в 100
миллионов у господина "В", с которым будут также согласованы
условия выплаты в течение срока действия ценной бумаги.
Излишне добавлять, что заем в 100 миллионов обойдется
преступному элементу по меньшей мере в 125 миллионов,
равных стоимости векселя с дополнительной процентной ставкой,
намного превышающей банковскую. Тем не менее, гарантия
полной анонимности, а также сверхприбыль, получаемая
от незаконной операции, в которую вложена данная
сумма, с лихвой оправдывают такие расходы.
Что касается банкира Hawalla, то, не имея твердых реальных
гарантий от своего клиента, он позаботится о том, чтобы
последний продолжал пользоваться его структурой для обналичивания
незаконной прибыли. На практике указанный банкир
постарается ввести в экономическую сделку между преступным
элементом и его партнером по крайней мере свое
доверенное лицо (по возможности, другого банкира Hawalla).
Таким образом, помимо получения последующей прибыли
и с этой сделки, он снова получит в свое распоряжение
сумму в 125 миллионов и переведет сальдо своему клиенту.
Затем, получив дополнительную прибыль до истечения срока
погашения векселя, он в соответствующие сроки выполнит
обязательства перед заинтересованным банком по учтенному
векселю в 125 миллионов.
В любом случае, прибыль банкира Hawalla от этой сделки
- кроме, как минимум, суммы в 12 миллионов, полученной
в начале операции (разница между учтенным векселем,
18 6 Освальда ^укуцца
стоимостью в 125 миллионов, и 100 миллионами заема собственному
клиенту "А") - выразится также в повышении
его престижа, поскольку банк, в котором был учтен вексель,
естественно, отнесет банкира Hawalla к разряду ценных и
надежных клиентов, вполне заслуживающих получения последующих
кредитов.
6. Бремя отмытых денег в национальной
и мировой экономике
Судорожный рост цен в сфере недвижимости, в системе распределения
и других областях экономики, происходящий под
флагом чего бы это ни стоило, с высокой степенью вероятности,
объясняется необходимостью быстрого отмывания так
называемых грязных денег.
Наличие крупных капиталов требует обязательного подтверждения
того, что они являются результатом некой деятельности.
Этим объясняется поиск "выходов" за рубеж, особенно
в тех случаях, когда режиму внутреннего контроля противостоят
иностранные системы, которые, по различным причинам,
не могут решить такого рода проблемы или решают
их недостаточно эффективно.
Лишь с недавнего времени страны, первыми начавшие
процессы либерализации экономики, ввели у себя нормы,
позволяющие противостоять money laundering. В Венгрии,
например, где процесс экономического преобразования начался
в конце 80-х годов, только в мае 1994 года был принят
закон, вступивший в силу в июне 1994 года, требующий точной
идентификации экономических субъектов, в случае, если
сумма заключенной сделки превышает 2 миллиона форинтов
(около 20 000 долларов США).

Здесь следовало бы остановиться на некоторых последствиях
отмывания грязных денег, истинные масштабы которых
проявляются далеко не сразу.
Прежде всего, нужно учитывать, что вливание огромных
масс наличности, получаемой в результате незаконной деятельности,
всегда пагубно отражается как на внутренних, так
и на международных экономических системах.
Принцип свободной экономической конкуренции серьезно
нарушается, если представители деловых кругов - мафиОтмывание
денег и мировая экономика 187
озных или нет - в состоянии финансировать свои операции,
не прибегая к банковскому кредиту, то есть к нормальным
каналам финансирования.
По сути дела, нормы рыночной конкуренции на основе
экономического предпринимательства значительно искажаются
в пользу небольших грутш и в ущерб всей коллективной
системе. Последствия этого сказываются не только в экономическом,
но и в социальном плане.
Подобная форма нечестной финансовой конкуренции преобладает
над любой традиционной формой здоровой деятельности.
Она может даже занять господствующее положение в
тех же кредитных институтах. Депозит твердых ликвидов незаконного
происхождения может привести на грань кризиса
банк, в котором он содержится. Ведь если величина грязного
денежного депозита опасно приблизится к уровню чистых
резервов, то его неожиданный отзыв может поставить банк
перед угрозой кризиса, избежать которого позволит лишь
уступка такого рода вымогательству.
Говоря о влиянии на международные рынки накопленных
организованной преступностью крупных капиталов, необходимо
отметить, что преступное проникновение проходит в
основном по двум взаимосвязанным направлениям: денежные
и финансовые инвестиции.
Первое направление, как мы уже видели, развивается по
банковским каналам.
Что касается финансовых инвестиций, то здесь организованная
преступность стремится установить контроль за предприятиями
высокорентабельных отраслей экономики.
Такая двойственная, денежно-финансовая, тактика может,
в некотором смысле, считаться экономическим оружием, нацеленным
на подрыв стабильности государства, против которого
направлена преступная акция.
Организованная преступность в состоянии мобилизовать
колоссальные денежные суммы для проведения спекуляций,
которые могут в отдельных случаях повлиять на валютный
курс, определив таким образом экономическую политику в
некоторых странах.
Параллельно акция организованной преступности, в сфере
финансовых инвестиций, может - через проникновение
капиталов, предназначенных для отмывания, в деятельность
мультинационального характера - серьезно повлиять на со18
8 Освальда Кукуцца
стояние биржевых рынков.
Таким образом, вполне очевидно, какую опасность представляют
из себя незаконные капиталы по отношению к экономической
системе не только одного государства, но - коль
скоро речь идет о повсеместно распространенном явлении -
и всего мира. Все это лишний раз подтверждает необходимость
тесного сотрудничества между государствами на уровне
законодательства и действий правоохранительных органов.

7. Проблема борьбы с отмыванием денег
в Италии
В Италии, стране, где рассматриваемое явление достигло
неприемлемых масштабов, отмывание денег считается в настоящее
время преступлением, караемым лишением свободы,
согласно ст. 648 прим Уголовного Кодекса. Данная норма
требует полноты выявления обстоятельств каждого конкретного
дела и суровой меры наказания, не имеющей аналогов
в юридических системах даже более передовых европейских
государств, которые тоже сталкиваются с этим явлением,
не обязательно привнесенным из Италии.
В частности, статья 648 прим:
 в части первой параграфа первого предписывает наказуемость
- путем лишения свободы на срок от четырех до двенадцати
лет и наложения штрафа на сумму от 2 до 30 миллионов
лир - всякого, кто кроме случаев пособничества в преступлении,
заменяет или переводит деньги, ценности или иные
материальные средства, добытые путем непреднамеренного
преступления',
 в части второй означенного параграфа предписывает то
же наказание в отношении лиц - связанных с вышеуказанными
доходами, - осуществляющих другие операции, затрудняющие
установление их преступного происхождения',
в любом случае, она предусматривает:
- увеличение срока наказания (на треть, в соответствии
со ст. 64 Уголовного Кодекса), в случае, если вышеоговоренные
действия будут осуществляться при исполнении служебных
обязанностей;
- сокращение срока наказания (на треть, в соответствии
со ст. 64 Уголовного Кодекса), в случае, если доходы получеОтмывание
денег и мировая экономика 189
ны в результате преступления, за которое установлено наказание
лишением свободы на максимальный срок, не превышающий
пяти лет;
- применение уголовной меры наказания и в том случае,
когда виновник предполагаемого преступления не подлежит
обвинению или не подлежит наказанию или же когда отсутствует
условие отдачи под суд за таковое преступление.
Срок наказания увеличивается с трети на половину, если
преступление совершено лицами, в отношении которых, во
исполнение окончательного решения, применены превентивные
меры, в течение периода применения меры и до тех лет с
момента прекращения ее исполнения.
В целом, данное положение (формулировка которого неоднократно
менялась за последние годы):
- придает большое значение явлению отмывания денег,
учитывая всю его сложность и запутанность; не только предусматривает,
что предполагаемым преступлением может быть
любое непреднамеренное преступление, но и распространяется
также на трансфер доходов, каковая деятельность обычно
осуществляется не только в среде организованной преступности
мафиозного толка, не требуя при этом - в целях наказуемости
лица, отмывающего деньги, - доказательства осведомленности
о происхождении доходов;
- ясно оговаривает действия, препятствующие установлению
преступного происхождения доходов, о чем говорилось
весьма размыто в предыдущих редакциях данной статьи.
Впрочем, эта редакция возникла в результате соглашений,
подписанных на международном уровне и вошедших в Страсбургскую
Конвенцию по отмыванию денег - заключенную в
1990 году, - ратифицированную и вступившую в силу в Италии
на основании Закона № 328 от 9 августа 1993 года. Именно
этот закон заменила ст. 648 прим Уголовного Кодекса, в которой
существенно пересмотрена формулировка преступных
обстоятельств отмывания денег, введенная в последний раз
так называемым Законом "Гава - Боссами "№55 от 19 марта
1990 года.

Статья 6 указанной Конвенции, в соответствии с внутренним
законодательством отдельных государств, их конституционными
принципами и основными положениями права,
предлагает считать преступлением всякое подобное деяние, совершенное
умышленно'.
190 Освальдо Кукуцца
- конверсия или трансфер ценностей, заранее известных
как доходы - подразумевая под этим термином любую экономическую
выгоду, полученную преступным путем, - с целью
сокрытия или утаивания незаконного происхождения таковых
ценностей либо пособничества лицам, вовлеченным в
совершение предполагаемого преступления, в их стремлении
избежать юридических последствий своих деяний;
- сокрытие или утаивание природы, происхождения, местонахождения,
актов, касающихся размещения или движения
ценностей, а также прав собственности и других относящихся
к ним прав на указанные ценности, о которых заранее
известно, что они являются доходами;
- приобретение, обладание или использование ценностей,
о которых известно, в момент их получения, что они
являются доходами;
- участие в заказе преступлений, предусмотренных в предыдущих
параграфах; объединение или заговор с целью совершения
подобных преступлений; попытка их совершения,
а также содействие, поддержка, пособничество и консультация,
касающиеся их заказа.
Все эти кардинальные положения носят всеобъемлющий
характер и направлены на борьбу с отмыванием денег. Особое
место в них уделено предполагаемым преступлениям,
обусловленным исключительно дефиницией, данной им в ст. 1
той же Конвенции, а именно: любое преступление, в результате
которого получаются доходы, которые могут стать объектом
одного из преступлений, определенных в ст. 6 данной Конвенции.
После принятия Конвенции возникла насущная необходимость
привести в соответствие с такой отчетливой логикоюридической
постановкой вопроса внутреннее итальянское
право. Об этом давно и настоятельно говорили специалисты
в области права, считавшие, что существовавшие нормы в
области уголовного законодательства совершенно не удовлетворяли
требованиям борьбы с отмыванием денег.
Новое положение представляет собой несомненное и существенное
улучшение итальянской нормативно-правовой
основы, необходимой для искоренения такого явления, как
отмывание денег. Теперь оно рассматривается во всей полноте,
а не в отдельных проявлениях уголовной, организованной
или экономической преступности.
Карло Жан и Паоло Савона
Выводы: геоэкономика
как инструмент геополитики.
1. Мировое экономическое соперничество
1.1. Глобализация мировой экономики
После того как мир перестал делиться на два противоположных
полюса, после объединения Германии, а также в результате
бурного экономического роста стран Юго-Восточной
Азии и стремительного технического прогресса в таких областях,
как информация, связь и транспорт, соревнование
между государствами переместилось из военно-стратегической
области в область экономическую. Европа и Япония
уже не испытывают былой военно-стратегической зависимости
от Соединенных Штатов.

Мир стал более глобальным и взаимозависимым. Необходимо
глубоко уяснить смысл глобализации и взаимозависимости,
чтобы разобраться в структуре и механизмах новой международной
среды. Глобализация и взаимозависимость вовсе
не означают возникновения так называемой "всеобщей деревни"
Маклухема или подтверждения прогнозов, выдвинутых
Фрэнсисом Фукуямой в его "Конце истории", разумеется, в
гегелевском понимании этого термина, вытекающем из окончательной
победы демократии и свободного рынка.
Глобализация объясняется тем, что территориальные границы
государств в значительной степени утеряли свой экономический
смысл, произошла детерриторизация и дематериализация
богатства, а либерализация мировой торговли,
понижение тарифных барьеров и сокращение ограничений
на движение капитала лишили национально-территориальные
государства части их полномочий по контролю за эконо192
Клрло Жан и Поено Савана
микой, то есть части их суверенитета в экономической области.
Взаимозависимость возросла не только благодаря увеличению
объема мировой торговли и существованию мощных
транснациональных сил и многосторонних организаций, но
и благодаря тому, что предприятия могут гораздо легче, чем
раньше, переносить свою деятельность в те районы, где им
предлагаются лучшие условия.
Протекционизм, не говоря уже об автаркии, перестал чтолибо
значить. Падение тарифных и территориальных барьеров
сочетается с другим явлением - преодолением "теории
цикла продукта". В прошлом промышленно развитые страны
были твердо уверены в своем монопольном положении в области
наиболее передовых производственных технологий
(к тому же при самой высокой добавленной стоимости, стабильной
заработной плате и завидном уровне благосостояния).
Только после того как технологии достигали порога зрелости,
граничащего с моральным устареванием, они переносились
в менее промышленно развитые страны, у которых
уже не было возможности конкурировать с первыми.
Информационная "революция" ведет к тому, что новые
индустриальные страны (NIC) могут зыпускать продукцию
высочайшего качества и достойно конкурировать с продукцией
промышленно развитых стран. Однако страны NIC, с
учетом их гораздо более низкой стоимости труда и менее
жестких социоэкологических требований (например, в вопросах
загрязнения окружающей среды, техники безопасности и
т. д.), подрывают позицию более развитых стран, подвергая
угрозе их благосостояние. Рост мирового богатства в результате
развития стран NIC, а также положительное воздействие
последних на экономику более передовых промышленных
стран, смягчают, но не устраняют такой угрозы.
Так или иначе, намечается новое международное разделение
труда. Процесс этот проходит чрезвычайно быстро, что
не позволяет проводить прогрессивных структурных изменений.
В данном процессе пострадают те страны, которые не
возьмут на вооружение эффективных стратегий.
Кроме того, нужно учитывать и следующее явление. Если
раньше "цикл" развивающихся стран зависел от "цикла" более
развитых стран, то теперь он стал независимым. В динамике
их роста наблюдается большая самостоятельность.
Выводы: геоэкономика как инструмент геополитики 193
В результате они становятся более опасными конкурентами,
особенно в части привлечения капитала. В периоды циклического
спада это может потеснить более передовые страны и
вызвать пагубные последствия, как прямые, так и косвенные,
из-за роста процентных ставок, которые могут замедлить
их экономический подъем.

1.2. Чрезвычайное положение
"экономических полюсов"
Всемирной глобализации препятствуют два фактора, имеющие
серьезные экономические причины и следствия.
Первый представляет собой тенденцию к созданию интегрированных
образований или региональных блоков, как по
параллелям, между странами с одинаковым уровнем развития
(Европейский Союз, АСЕАН и т. д.), так и по меридианам
(например НАФТА), когда богатый регион объединяется
с развивающимся регионом.
Заметим попутно, что традиционные геополитические
"панрегиональные" школы отдают предпочтение этому второму
случаю. Пол Кругман выделил его недавно в качестве
наиболее предпочтительного варианта в ходе полемики с американскими
экономистами, которых он называет "неомеркантилистами":
они составляют группу, поддерживающую
competitiveness при активном стимулировании со стороны
государства. Во главу угла они ставят рост конкурентоспособности
американской экономики, во избежание социального
кризиса, вызываемого падением реальной заработной платы,
что обусловлено прежде всего конкуренцией со стороны низкооплачиваемой
рабочей силы новых индустриальных стран
(впрочем, другие экономисты, в том числе и Кругман, объясняют
это экономической политикой администрации Рейгана,
направленной на рассасывание безработицы в Соединенных
Штатах).
Второй фактор представляет собой тенденцию к распаду,
регионализму и местничеству, другими словами, к "балканизации",
захлестнувшей не только многоэтнические и многонациональные
государства, такие, как бывшая Югославия,
бывший СССР, а также, в определенном отношении, бывшую
Чехословакию и Бельгию, но и более однородные национальные
государства Западной Европы. Это самый на194
Карло Жо" и Поено Савона
стоящий "бунт богатых", и государства почти не готовы противостоять
ему, в отличие от того, как это было с "бунтом
бедных". В самом деле, их структуры и принципы, пусть даже
символические, восходят как раз к буржуазной революции -
основе современного национального государства в Европе.
Исчезновение пограничных протекционистских барьеров,
сокращение государственных заказов, глобализация рынков
и наличие наднациональных и транснациональных сил ослабили
позиции государств в отношении богатых регионов.
С другой стороны, именно более бедные регионы и социальные
слои оказывают государствам основную поддержку, чтобы
воспользоваться плодами национальной солидарности,
то есть перераспределения богатства, осуществимого как раз
государствами.
Особенно отчетливо тенденция к образованию региональных
блоков проявилась после окончания холодной войны, не
только в Европе, но и на других континентах (НАФТА, АПЕК
и т. д.). Вопреки многосторонним правилам ГАТТ, эти региональные
полюса стремятся стать противостоящими экономическими
блоками, конкурирующими друг с другом по двум
причинам: во-первых, потому что видят в противоположном
блоке угрозу для самих себя; во-вторых, потому что чувствуют
угрозу со стороны периферийных районов с более дешевой
рабочей силой. С геополитической точки зрения важно
отметить, что уже проявившаяся тенденция к объединению
распространяется не только по оси Восток - Запад, но и по
оси Север - Юг, как это видно, в частности, на примере
НАФТА Каждый передовой полюс стремится к расширению,
вбирая в себя "резерв" дешевой рабочей силы, куда он переносит
наиболее трудоемкие виды производства и наращивает
таким образом собственную конкурентоспособность, постепенно
расширяя и собственные рынки.
В этом смысле Европа также не является исключением.

Подлинный Юг Европы представлен Центрально-Восточной
Европой и бывшим Советским Союзом, для которых Европейский
Союз и предусмотрел специальный банк развития,
независимый как от Всемирного банка, так и от Международного
валютного фонда. Аналогичный банк, ориентированный
на регионы, создается и для стран Средиземноморья и Ближнего
Востока, однако не столько по европейской, сколько по
американской инициативе, в соответствии с решениями КонВыводы:
геоэкономика как инструмент геополитики 195
ференции в Касабланке по экономическому сотрудничеству,
вытекающему из мирного процесса на Ближнем Востоке.
Экономический интерес сочетается с политико-стратегическим
интересом. Только экономическая интеграция позволит
обернуть в свою пользу такие отрицательные факторы,
как низкий уровень заработной платы, сокращение числа
собственных предприятий и массовую иммиграцию. Европа
находится в тяжелом положении: демографический спад, старение
населения, а следовательно, и увеличение социальных
затрат; относительная слабость технологической базы, ведущая
к преобладанию производств со средним уровнем добавленной
стоимости; высокий уровень заработной платы и финансового
бремени, вызванного как последствиями государства
всеобщего благосостояния, так и погашением государственного
долга, накопившегося в беззаботные 70-80-е годы.
Политика, проводившаяся по сей день и отдававшая предпочтение
настоящему за счет будущих поколений, более неприемлема.
Однако "возврат" к разумному равновесию должен
проводиться в очень сложной ситуации. Экономическая
конкуренция внутри отдельных региональных полюсов - как
между самими регионами, так и между регионами и окружающими
их странами - ведется не так, как в прошлом: нетарифные
барьеры, технологический контроль, привлечение
капитала на конкурентной основе за счет предложения лучших
производственных факторов и условий (инфраструктура,
услуги и т. д.) для его оптимального использования.
В сущности, обострившаяся международная конкуренция
заставляет государства наращивать свою конкурентоспособность
даже внутри экономического "полюса" или "блока", в
который они входят. Данный процесс проходит в условиях,
отличающихся от условий прошлого, и пользуется совсем
другими механизмами. Это объясняется отмиранием защитных
функций государственных границ, а также изменением
пространственно-временных характеристик экономики.
Чтобы изучить поведение государств в подобной ситуации
и выработать надлежащую технику, тактику, стратегию и политику,
возникла новая дисциплина - геоэкономика. Этот
термин обозначает также единый комплекс мер, предпринимаемых
государствами для повышения конкурентоспособности
собственной системы-страны на международной арене.
196 Карло Жан и Поодо Савана
1.3. Региональность, местничество и балканизация
Как уже упоминалось, помимо глобализации и макрорегиональной
интеграции, в мире наблюдаются явления, имеющие
прямо противоположную направленность.
Регионализм, местничество и бунты богатых регионов против
бедных представляют собой угрозу для выживания национальных
государств, которые, однако, остаются основной точкой
приложения, а иногда и навязывания интересов и политики,
а также поддержания равновесия между свободой и
солидарностью.
От свободы зависит экономическое развитие; от солидарности
- социальная сплоченность.
Современное государство XIX - начала XX века гарантировало
промышленности эксклюзивную экономическую зону,
общественный порядок, таможенную защиту на границах,
прямую помощь и массовые государственные заказы. Взамен
(опять же схематично и упрощенно) часть произведенного
промышленностью богатства передавалась наиболее бедным
регионам для их развития, а также самым слабым социальным
слоям для их "национализации".

Затем, после второй мировой войны, национальные государства,
тяготевшие к меркантилизму и автаркии, всячески
усиливались в предвидении военных конфликтов. Они превращались
в "государства благосостояния" еще и для того,
чтобы противостоять распространению коммунизма в массах.
По окончании холодной войны - рассуждая крайне схематично
- подобная стратегическая мотивировка отпала.
Одновременно началось международное экономическое соперничество,
о котором уже говорилось выше.
Отмирание биполярного мира и его жестких правил радикально
перекроило международную систему - не только в
связи с появлением региональных полюсов, но и вследствие
ослабления внутреннего единства национальных государств.
Последний процесс отчасти объясняется взрывом этнических
конфликтов. Однако на него влияют и новые экономические
структуры.
Некоторые исследователи (например Кемики Омае) говорили
о появлении на месте государств-наций государств-городов
или государств-регионов, которые якобы представляют
собой архипелаги богатства в океане если не бедности, то
Выводы: геоэкономика как инструмент геополитики 197
по крайней мере маргинальности по отношению к центрам
принятия решений. По существу это сценарий экономической
балканизации, предполагающий политико-экономическую
структуру средневекового типа, где наряду со "священными
римскими империями" (типа ГАТТ), осуществляющими
общую координацию во избежание полной анархии системы,
существуют и местные центры власти, принимающие
самостоятельные решения.
Подобное развитие событий ведет к структуризации по
принципу "центр - периферия", особенно опасному для
Италии с учетом ее экономической структуры и территориальных
различий.
Южная часть национальной территории неизбежно отделилась
бы от ядра Европы; ей была бы уготована роль туристического
парка или, что еще хуже, - буферной зоны на
пути "угроз" с Юга. Северные области стали бы конкурировать
в своем развитии с самыми сильными зонами Европы,
фактически примкнув к Средней Европе и все больше ориентируясь
на создание зон влияния и экономического проникновения
на Восток.
Только способность государств выдержать экспансию богатства
может существенно релегитимизировать их перед лицом
самых богатых регионов и социальных слоев, оправдав и
те жертвы, на которые они пошли во имя национальной солидарности.
В этом смысле пересмотр роли государств в теперешней
ситуации является предпосылкой, позволяющей избежать
развал и балканизацию международной системы. Именно эту
задачу и ставит перед собой геоэкономика.
2. Геоэкономика
как инструмент геополитики
2.1. Возникновение и значение геоэкономики
Термин "геоэкономика" был введен в конце 80-х годов
Эдвардом Люттваком. Так называется дисциплина, изучающая
политику и стратегию, применяемые для повышения
конкурентоспособности государств, остающихся основными
элементами международной системы в новых условиях. Во198
Карло Жан и Пасмо Савона
енная сила утеряла свою традиционную роль, определяющую
иерархию государств и составлявшую главный инструмент
геополитики. После исчезновения биполярного мира она
выполняет лишь остаточную функцию, меж тем как основным
определяющим параметром международного порядка
стала экономика.

С точки зрения геоэкономической, государство является
системой-страной, соревнующееся с другими системами. Это
соревнование разворачивается на глобальном театре действий
и проходит не произвольно, а по определенным правилам.
Правила бывают не только объективными, то есть вытекающими
из собственно экономических законов, но и субъективными
или договорными, то есть подкрепленными многосторонними
договорами о свободном товарообмене. Данные
правила нельзя нарушать безнаказанно, не вызывая тем
самым жестких ответных мер со стороны других государств,
включенных в систему.
Геоэкономика отличается от политической экономики тем,
что пользуется не только традиционными методами последней
(валютная, налогово-страховая политика, политика доходов,
рынок труда), но и другими методами, которые можно
объединить в две основные группы.
Первую можно было бы обозначить термином кольберизм
высоких технологий. Входящие в нее методы ориентированы
на рост внутренней конкурентоспособности системы-страны
как с помощью мер структурного характера (для геоэкономического
соперничества - это институционные механизмы
и разведка; для привлечения инвестиций с помощью, скажем,
налоговых льгот - это услуги, инфраструктура, научноисследовательская
деятельность), так и с помощью инвестиций
в человеческий фактор для приспосабливания его к новым
условиям рынка, чтобы гарантировать собственному населению
занятость с наибольшей добавочной стоимостью и,
следовательно, более высокий уровень заработной платы. Это
и необходимое условие гарантии благосостояния, которое уже
нельзя обеспечить защитными мерами на границе.
Вторая группа методов - это методы экономической "войны"
в узком смысле: то есть методы использования "ниш"
свободы действий, создаваемых глобальной регламентацией
рынка и нарушаемых фактически, хотя и не формально (например,
с помощью нетарифных барьеров; формально, но
Выводы: геоэкономика как инструмент геополитики 199
не фактически законной поддержки собственного экспорта;
контроля технологии; формальных ассигнований на развитие,
а в действительности - на экспансию и защиту собственной
экономики с неправомерным использованием механизмов
международного регулирования стратегических
эмбарго, ради извлечения выгоды для собственных предприятий
и т. д.).
Геоэкономика не является новой формой протекционизма
или меркантилизма, ибо существенно отличается от них.
Последние включали в себя прежде всего оборонительные,
защитные меры, проводимые на границах территориальных
государств. В новых условиях, учитывая главным образом
пористость экономических границ, оборонная стратегия уже
неприемлема и, в частности, неприемлема статическая оборона.
Пришло время наступления. Современное мировое экономическое
соревнование пронизано "культом наступления",
подобным тому, что определял европейские военно-стратегические
замыслы накануне первой мировой войны.
Очевидно, что и наступление, и оборона не могут существовать
раздельно. По крайней мере теоретически они представляют
собой неотъемлемые компоненты любой комплексной
геоэкономической стратегии. Отдельными ее аспектами
являются защита от враждебных приобретений (которые могут
превратить взаимозависимость в зависимость); охрана
промышленных секретов собственной технологической базы
от промышленного шпионажа и враждебных приобретений.
Однако общая стратегическая ориентация носит наступательный
характер, так как единственной альтернативой экспансии
является рецессия.