Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...ь по мордам. А там у вас тишь да
гладь, да Божья благодать. — Обратился к Юрию: — Кому же, в таком случае,
отдать эти сведения? — Он кивнул на лежавшие на столе листы.
— Сергею Ивановичу. Перед поездкой сюда я получил указания от своего
непосредственного куратора — все вопросы решать на месте с Ивановым. На Москву
выходить лишь в исключительных случаях. По всему, там тоже нормальным мужикам
приходится несладко.
— А кому сейчас вальготно и весело живется на Руси? — спросил Беркутов, и
тут же сам ответил: — Одним лишь мафиози да разного рода блатоте.
— Это точно, — согласился Истомин.
— Надо срочно связаться с Ивановым, — сказал Дронов и, сняв телефонную
трубку, принялся названивать в Новосибирск.
Глава четвертая: Иванов. Начало положено.
В пятницу вечером возвращаясь в свою унылую берлогу, обнаружил в своем
почтовом ящике конверт. Странный конверт. Ни почтовых марок, ни штемпелей.
Ничего. Лишь напечатано на машинке:
Иванову С.И.
Теряясь в догадках, поднялся
в квартиру, положил конверт на кухонный стол и долго решал — что же мне с ним
делать. Не исключено, что это очередная провокация мафии. Откроешь конверт, а
там какой-нибудь порошок, ка-ак пыхнет. Будешь потом целую неделю, как Дед
Мороз, с красным носом ходить. Заколебали! Но конверт лежал на столе, как
данность, как неизбежность, и требовал принятия решения, Посмотрел его на
просвет, но бумага конверта была слишком плотной, чтобы можно было разглядеть,
что там внутри. А была, не была! Включил электрочайник и над паром раскрыл
конверт. Почерк был мне знаком. Работая в Москве, я изучил его по резолюциям.
Стал читать:
Здравствуйте, Сергей Иванович!
Как видите, я оказался прав. Честные и принципиальные работники сейчас ни
в чести. Но не падайте духом. Это ещё не проигрыш, а лишь перегруппировка сил.
Уверен — будущее будет за нами, так как нас больше, даже здесь — во властных
структурах. Просто, у наших оппонентов больше возможностей, так как они не
гнушаются никакими методами. Мы же этого не можем себе позволить. Но в
конце-концов это и сыграет с ними злую шутку. Уверен. А теперь о главном. Ваш
город и в целом весь сибирский регион стал в последнее время объектом
повышенного внимания мафии. Две её предыдущие попытки воцариться у власти
провалились. Сейчас готовится третья (если уже не началась). Я очень надеюсь на
Вас и вашу группу. По согласованию с МВД и ФСБ вся оперативная информация
аккумулироваться у Вас и Вы будете принимать по ней решения. Такое указание в
ваши управления уже даны. Но будьте предельно осторожны — в правоохранительных
органах много агентов мафии, в том числе и с генеральскими погонами. Моя
отставка произошла с их помощью. Связь будете осуществлять со старшим
помощником Васютиным Игорем Сергеевичем по каналам ФСБ (такая договоренность
имеется). Но больше решайте на месте. Счастливо Вам!
И знакомая подпись. Странно только, что при доставке этого письма, не
воспользовались каналами ФСБ, о которых пишет Генеральный. Впрочем, письмо
возможно и пришло по этим каналам. Во всяком случае, то, что оно написанно
прокурором, у меня нет и тени сомнения. Черт возьми! Мафия настолько обложила
нас со всех сторон, что приходится работать в конспиративных условиях. Скоро
будем собираться не в своих кабинетах, а на конспиративных квартирах. Ага. И
все же приятно сознавать, что Генеральный не сломлен, что и там есть люди,
которые не сложили руки, а действуют.
В это время раздался телефонный звонок. Звонил Дронов из Москвы. То, что
он рассказал о Беркутове, было на уровне фантастики. Честное слово! Ай, да,
Беркутов! Ай, да, сукин сын! Заморочить голову главным мафиози страны (решение
о
сотрудничестве
принималось именно на этом уровне) — это надо уметь! Каков
нахал! Впрочем, хватит эмоций. От меня ждут конкретных решений. Это надо
обмозговать. А времени в обрез. Слышу, как Дронов нетерпеливо дышит в трубку.
Итак, Светлана Беркутова… Или она ещё не Беркутова. Все равно его. Его Светлана
ещё находится в пасти
драковна
, значит, о его возвращении не может быть и
речи. В тому же, он нам более ценен там. Ну, Беркуитов! Ну, отмочил так
отмочил! Захват базы? Рано. Она пока нам нужна
живьем
. Через неё можно выйти
на самые верхи. А вот наркотики и оружие — здесь надо подумать. Но там их брать
нельзя, может вызвать подозрения.
— Юра, ты слушаешь?
— Да, Сергей Иванович.
— Слава Богу! А то я перстал слышать твое сопение, думал — не случилось
ли чего. Значит, так. Документы все везите сюда. И вообще, все документы должны
поступать в первую очередь к нам, а мы решим, что с ними делать.
— Понятно.
— Дмитрию Константиновичу передайте от меня большую благодарность и
извинитесь за меня за однажды высказанную, пусть в шутку, но глупость, что он
по психологии капитан. Скажите, что он тянет, по меньшей мере, на полковника.
Ага.
— Сергей Иванович, вы это ему сами можете сказать, без посредников.
И я услышал в трубке бодрый и насмешливый голос Беркутова:
— Здравия желаю, господин генерал! Юра Дронов сказал, что вы хотели меня
слышать? Но я не очень-то доверяю этим контрразведчикам. У них, наверное, так
мозги устроены, что какая бы информация в них не попадала, пройдя через
мозговые каналы, до того искажается, что даже первоисточник её понять не может.
Определенно.
Подловили, черти! Одно дело сказать все то, что я сказал, Дронову. Другое
дело — Беркутову. Это уже похоже на самоунижение.
— Ну ты и пижон, майор! Отчебучил, так отчебучил! Герой невидимого
фронта. Поздравляю!
— Да ладно вам, ваше высокопревосходительство! — снова замолол Беркутов.
— Чего я вам такого сделал, что вы меня постоянно подкалываете?
— Я конечно много наслышан о вашей природной скромности. Но в данном
случае, вы уже не принадлежите самому себе. Ваше имя навсегда будет высечено на
скрижалях истории. Я лично об этом позабочусть.
— Только если рядом с вашим.
— Что?
— Если рядом с вашим именем, господин генерал. А иначе — ни-ни, даже не
уговаривайте. Иначе я не согласный.
— Ладно, что-нибудь придумаем. Я, лично, не против… А если серьезно.
Спасибо вам, Дмитрий Константинович! Спасибо за службу!
— Служу Родине! — так же серьезно ответил Беркутов.
И я услышал в трубке голос Дронова:
— Слушаю, Сергей Иванович.
— Этот Анзор… Как его?
— Мурадиев.
— Он надежный мужик?
— Как мы с вами, Сергей Иванович.
— А у него есть парни, которым можно доверять на все сто?
— Должны быть.
— Пусть они попытаются проследить каналы сбыта наркотиков и оружия. Завод
ЖБК пока рано трогать. Понял?
— Понял.
— Когда собираетесь назад?
— Прямой рейс только во вторник. Но мы постараемся вылететь завтра же
через Москву.
— В таком случае — до встречи!
А на следующий день около одиннадцати часов в моем кабинете нарисовался
Вадим Сидельников, бодрый, энергичный. Глядя на его, начищенное до
ослепительного блеска лицо, понял, что он что-то раздобыл и теперь пришел
поделиться со мной распиравшей его радостью. Прежде я любил с ним работать.
Толковый мужик. Познакомились мы, когда уголовным розыском командовал еше
Андрюша Трайнин. Но с тех пор, как у меня со Светланое. То-есть, я хотел
сказать, у меня к Светлане… Ну, вы понимаете. С тех пор мне стало стыдно
смотреть ему в глаза. Правда. Хоть и знаю, что ничего такого я не совершил. А
чувство… Что чувство. Это уже из области чего-то ирреального, его ни потрогать
руками, ни предъявить в качестве доказательства нельзя, тем более, когда ты в
нем даже самому себе признаться боишься. Все это я понимал, но в глаза Вадиму
все равно смотреть было неудобно.
Мы поздровались за руку. После чего он интригующе заявил:
— Сергей Иванович, отгадайте кого я нашел?
За отгадкой не надо было далеко ходить. Она была написана на его
великолепном лбу. Я
прочел
:
— Того самого несимпатичного господина, чей портрет, молодой человек, вы
носите ближе к сердцу и кто подбил дядю Сережу Мартынова по кличке Крот на
неблаговидный поступок. Если я не прав — плюнь,
по русскому обычаю
трижды мне
в лицо.
— Точно, — разочарованно проговорил Сидельников. Теперь его симпатичный
фас выражал разочарование, а не менее симпатичный профиль так вообще — уныние.
— Вас невозможно ничем удивить.
— Вот это ты зря. Я, например не перестаю удивляться твоей
детской
непосредственности, когда ты из любого серьезного дела готов сделать аттракцион
или телешоу
Угадай мелодию
. И кто же он такой — этот
высокий господин
маленького роста
?
— Спиридонов Николай Николаевич, владелец
комка
на привокзальной
площади имени Гарина-Михайловского.
— А
комок
это что? Такая порода собак? Нет?
— Да ну вас. Коммерческий киоск. Неужели неясно?
— Вот теперь ясно. А то, что, думаю, за
комок
такой. Это недавно шел
мимо двух пацанов. Один другого спрашивает:
Ты кислоты купил?
Тот отвечает:
Купил
.
Тогда пойдем отравимся
, — говорит первый и оба направляются в
ближайший сквер. А я откровенно расстерялся — куда звонить, чтобы спасти этих
дурачков? В милицию? В скорую помощь? Решив, что не успею, двинул за ними. А
они зашли в сквер, сели на скамейку, достали бутылку вина и стали квасить.
— Чего стали делать? — ехидно спросил Вадим.
— И кто он такой? — сделал вид, что не расслышал его вопроса.
— Восемь лет назад работал на станции Инская составителем поездов, но
вместе с большой группой железнодорожников был осужден за кражи из вагонов.
Через два года освободился. Его жена ездила за вещами в Китай и Турцию, а он
ими торговал на вещевом рынке. Через три года сумели сколотить сумму для
покупки киоска. Вот пока все.
— О его связях что-нибудь известно?
— Пока нет. Работаем по ним. А что с ним делать? Будем брать?
— А что мы ему предъявим? Скажем, что какой-то весьма сомнительный
господин видел, как он передавал деньги потерпевшему? А на это он нам заявить,
что бомж наговаривает на него по злобе. Тот пытался у него чтото стибрить в
киоске, а он его поймал за руку и как следует накостылял. Чем мы это
опровергнем? Надо как следует изучить его связи. По большому счету, нас
интересует не он, а те кто просили его оказать им услугу. А он от нас теперь
никуда не денется. Вы работникам казино показывали его фоторобот?
— Пока нет. Но теперь мы уже рассполагаем его фотографиями и можем
провести опознание по всей форме.
— Так действуйте. Если появится что новое, срочно сообщи.
После ухода Вадима, я удовлетворенно потер руками. Кажется, начало
положено — дело сдвинулось с мертвой точки. Нам бы только за ниточку
ухватиться.
Но в то время я никак не мог предположить, чего нам будет стоить эта
самая
ниточка
.
Перед поездкой во Владикавказ отвез Веру с дочкой в деревню. После
прошлогоднего взрыва в нашей квартире, жена перестала задавать глупые вопросы:
с кем был? почему задержался?
, — оняла, где работает её муж.
По прибытии в Новосибирск, мы отправились в облпрокуратуру доложиться
Иванову, зная, что несмотря на субботу и позднее время, найдем его именно там.
Так и оказалось. Он сидел за столом и что-то писал. Увидев нас, вскочил и,
раскрыв обятия, пошел навстречу.
— Кого я вижу! — воскликнул. — Блудные сыны возвращаются в родные пенаты.
А как возмужали! Прямо трудно узнать. Как поживает благословенный Кавказ? Все
также спокоен и невозмутим?
Он принялся нас обнимать и хлопать по спинам. Я невольно усмехнулся. Что
пацан, честное слово! Приятно было с ним работать, весело. Есть люди, к которым
нельзя подходить с обычной меркой. Их не меняет возраст, их, как бы не ломала,
но не может сломить жизнь, их не портит должность, какой бы высокой она не
была. Сергей Иванович из таких. На него надень хоть маршальский мундир, он все
равно будет прежним.
Прочтя бумаги Беркутова, он лишь развел руками.
— У меня нет слов господа! Каков нахал, а! Этот пижон превзошел все
ожидания. Нет, мафия явно поспешила объявлять о своей полной и безоговорочной
победе. Ничего у неё не получится, когда такие люди в стране Рассейской есть.
— Это точно! — подтвердил Сережа Колесов, гордый за своего друга.
— Хорошо бы все это подтвердить финансовыми документами, — сказал Сергей
Иванович.
— Беркутов сказал, что Татиев обещал представить документы в ближайшее
время, — ответил я.
— Это хорошо. — Иванов задумался. После довольно продолжительной паузы,
продолжал: — Меня смущает тот факт, что они так легко пошли на сотрудничество.
Думаю, что они решили использовать нас в своих целях.
— Как это? — озадаченно спросил Колесов.
— А вот об этом мы спросим молодого коллегу, склонному к аналитическому
мышлению и филосовским обощениям. Валерий Спартакович, как ты считаешь, каким
образом может мафия нас попользовать?
— Да ладно вам, — смутился Истомин.
— Это не ответ, а уход от него. Думайте, коллега, думайте.
Валерий окинул нас взглядом, покачал головой, как бы говоря, — вот
привязался. Затем раздумчиво проговорил:
— Ну, так трудно — сразу… Во-первых, она с нашей помощью сможет
избавиться от конкурентов…
— Так, очень хорошо, — подбодрил его Сергей Иванович, — И что же —
во-вторых?
— Во-вторых. для большей достоверности информации они могут дать
компромат на ненужных уже им политиков и государственных деятелей.
— Замечательно! — воскликнул Иванов. — В в-третьих будет.
— Нет, не знаю.
— Тогда я, с вашего позволения, попытаюсь дополнить замечальные версии
Валерия Спартаковича. Не нужно знать природы мафии, чтобы не быть уверенным,
что она не использует шанса расправиться со своими политическими оппонентами и
не подсунет нам
дезы
.
— А ведь верно, — озадаченно проговорил Истомин. — Я как-то об этом не
подумал.
— Вы и так, молодой человек, сегодня очень даже много думали и
заслуживаете отдыха.
— Ну вот, опять! — сокрушенно сказал Валерий, рассмешив меня и Колесова.
Но Иванов, казалось, не обратил на это внимания.
— В связи с этим, мне вспомнилась аварская поговорка:
И кровля рухнет,
коль под нею — досужий вымысел и ложь
. Но наши с вами оппоненты не считают
мудрых вещей. Они вообще ничего не читают. Им некогда. Это очень занятые люди —
считают наворованные деньги, и думают как и кому устроить очередную подлянку. И
в этом их главная ошибка, так как от простых арифметических упражнений скудеет
ум, а от черных помыслов чернеет душа. С этим багажом мы их не возьмем в
будущее. Как вы считаете?
— Не возмем, — убежденно ответил за всех Колесов.
— Вот именно. — Иванов долго смотрел куда-то поверх наших голов. — Но как
нам организовать проверку документов? Вот вопрос. Ничего, что-нибудь придумаем.
— Обратился ко мне: — Тебе генерал что-нибудь говорил обо мне?
— Да, — кивнул я.
— И о том, что я буду пользоваться вашими каналами связи?
— Да, я в курсе.
— Очень хорошо. Этот канал мне потребуется уже в понедельник, А теперь по
домам… Да, чуть было не забыл. Наш общий друг Вадим Сидельников нашел того
самого субъекта, который подбил на недостойный поступок
честного
вора в
законе
Мартынова по кличке Крот.
— Здорово! — воскликнул Колесов. — Вы его взяли?
— Экий вы быстрый, господин подполковник, — укоризнено покачал головой
Иванов. — Нет, решили немного погодеть и
попасти
его. Может быть, он выведет
нас на благодатную и так необходимую нам ниву.
— А кто он такой? — спросил я.
— Некто Спиридонов Николай Николаевич.
— Ну точно! — всплеснул руками Колесов. — Спиридонов. Квартирный вор по
кличке Тятя.
— На этот раз твой компьютер, Сергей Петрович, тебя подвел. Это совсем
другой Спиридонов, бывший железнодорожник. А воровал он не из квартир, а из
вагонов.
— Ну надо же! — огорчился Сергей. — Первый раз со мной такое.
— Ничего, отрок, не печалуйся, и на старуху бывает проруха, иди себе с
Богом, — успокоил его Иванов, осенив крестным знамением. Окинул нас насмешливым
взглядом. — По расписанию у нас завтра воскресенье и мы его используем для
отдохновения от трудов наших тяжких. в понедельник всем быть у меня ровно в
десять. По квартирам, пацаны!
В своем почтовом ящике я нашел телеграмму.
Приехал юга Все хорошо Дядя Петя собрался вам гости Подробности письмом
Целую Володя
, — прочел. Наконец-то подал голос Говоров. Все складывается на
редкость удачно. Значит, Ступу они все же рещили направить в Новосибирск? А
Говоров с ним не едет. Почему? Ладно, дождемся письма. Посмотрел на дату и
время приема телеграммы. Она поступила вчера вечером. Следовательно письмо
может быть лишь во вторник, не раньше.
Весь вечер ощущал внутри какое-то беспокойство, будто забыл сделать
что-то очень важное. С тем и уснул. Но стоило лишь проснуться, как ощущение
вернулось. И лишь к вечеру понял, что меня волнует Тонков. А тот ли это Тонков,
который служил на Дальнем Востоке? Позвонил Колесову.
— Сережа, у вас нет фотографии нашего Тонкова?
— Навалом. Наши парни каждый его шаг фиксируют.
— А вдруг заметит? Вони будет не только на всю губернию.
— Не заметит, — уверенно ответил Сергей. — А зачем тебе понадобилась его
фотография?
— Хочу завтра утром направить её факсом своему приятелю во Владивосток.
Пусть посмотрит — тот ли это Тонков.
— Что ж, попытка, как говориться, не пытка, но только вряд ли она что
даст, — пожал плечами Колесов. — Не дураки же они.
— Возможно, что ты прав, — согласился я. — И все же должен проверить. В
половине девятого я буду у тебя.
— Хорошо.
В понедельник утром позвонил Борису Митяеву и узнал номер их факса,
сказал, хочу чтобы он посмотрел фотографию Тонкова. Передал фотографию по
факсу. Ответ пришел довольно быстро. Он был лаконичен:
Это не Тонков
.
От волнения у меня пересохло в горле. Никак не мог сообразить, где
нахожусь, пока за спиной не услышал удивленный голос Сережи Колесова:
— Вот это номер!
Если вы никогда не служили в контрразведке Дальнего Востока, то тогда —
кто вы, Тонков?!
— подумал я.
Утром мне был выдан паспорт на имя Петрова Анатолия Ивановича и мы с
Татиевым поехали в аэропорт.
По прилете в Москву, на площади перед зданием аэропорта нас уже поджидала
Вольво
, которая отвезла прямиком в ресторан
Прага
, где мы с Татиевым прошли
в отдельный кабинет. Там уже стоял сервированный на трех персон стол.
— Садитесь, Виктор Михайлович, и чувствуйте себя, как дома, — весело
сказал Татиев. Он был сегодня в хорошем настроении, бодр, энергичен.
Мы сели за стол. Татиев посмотрел на часы.
— Шеф, как всегда, опаздывает. — Рукой подозвал официанта. Тот подошел,
поклонился.
— Добрый день, господа!
— Подай-ка нам меню, дружок, — сказал Татиев.
— Не извольте беспокоиться, Руслан Мансурович, — ответил официант. — Все
уже заказано.
Из этого я понял, что Татиев здесь частый гость.
— Вот даже как?! — удивился он. — Это что-то новенькое.
Через пару минут в кабинет в сопровождении двух телохранителей вошел
известный политик и бизнесмен Сосновский. И я сразу понял, что сегодня меня
ожидает что-то очень важное, значительное. Когда я ещё был в Чечне о Сосновском
ходили разные слухи. Кто считал, что за всеми событиями стоит именно он. Другие
полагали, что он такая же марионетка в руках грязных политиков. Но все
соглашались, что от него многое зависит. Но я его видел лишь на экранах
телевизоров, а вот так,
живьем
— впервые. Представлял он собой довольно
жалкое зрелище. Лицо сатира с резкими и неприятными чертами, круглые,
беспрестанно бегающие черные глазки. Большая плешивая голова была выдвинута
вперед. Создавалось впечателние, что она постоянно обгоняет туловище, На
коротких ножках, он передвигался удивительно шустро.
Он подскочил к нашему столу. Проговорил скороговоркой:
— Привет! Прошу извинить, того. За опаздание, ага. Дела, непредвиденные.
И все такое.
Он сунул мне под нос руку.
— Приятно, так сказать.
Пожимая его маленькую, но крепкую руку, я попытался встать из-за стола,
но он меня остановил:
— Сидите, сидите, чего уж… Мы без этого, ага. Без церемоний, так сказать.
Запросто.
— Очень приятно познакомиться, — едва успел я вставить в в этот сплошной
поток слов.
Он сел за стол и, продолжая меня заинтересованно рассматривать,
беспрерывно говорил:
— Так вот вы какой. А мне Руслан все уши, ага… Что, думаю, там за герой
такой. Из армии, того… Из тюрьмы, ага… Молодцом! Так где, вы говорите, кхе-кхе,
прежде-то?
— В спецназе.
— Ах, да. Помню. Руслан говорил. Как же. И кем вы там, того этого?
— Командиром роты.
— А в этом… в звании?
— Капитан.
— Ну, конечно. Руслан, ага.
В это время к столу подошли сразу трое официантов и принялись заставлять
его всевозможными салатами и холодными закусками. В центре стола возникли
бутылка коньяка, водки, несколько бутылок марочных вин. На почтительном
расстоянии от стола стоял метрдотель и внимательно следил за каждым движением
Сосновского. Когда официанты ушли, метродотель приблизился и сладко, велеречиво
проговорил:
— Мы несказанно счастливы приветствовать в нашем ресторане столь дорогих
гостей! Позвольте засвидетельствать вам свое почтение и пожелать приятного
аппетита!
— Спасибо, дружок, ага! Ступай.
Метрдодель, пятясь, скрылся за дверью. Сосновский огляделся и, увидев
своих телохранителей, сказал:
— Давайте там… Там за дверью, ага.
Телохранители бесшумно вышли. Я всегда удивлялся их способности при их
габаритах и весе передвигаться совершенно бесшумно, будто они всю жизнь служили
в спецназе.
— Ну вот, теперь можно и того… Так вы говорите, капитаном там?
— Да.
— А мы вас майором… Не возражаете? Ха-ха-ха!
— Я вас не совсем понимаю.
— А чего это мы? — спохватился Сосновский. — Сидим чего? Руслан, наливай.
Татиев взял бутылку коньяка, наполнил рюмки. Сосновский поднял свою,
сказал торжественно:
— За это… Кхе-кхе… За знакомство!
Выпили. Закусили.
— Виктор Ильич, я что-то не совсем вас понял. О каком майоре вы говорили?
— спросил я.
— Руслан Мансурович, объясни, того… человеку, ага.
— Шеф предлагает вам, Виктор Михайлович, работу в одном из отделов
центрального аппарата Федеральной службы безопасности?
Я буквально онимел от услышанного. Они, что, специально сюда меня везли,
чтобы здесь комедию передо мной разыгрывать? Такое сказать!
— Вы, вероятно, шутите? — спросил раздраженно.
Этот мой вопрос очень развеселил обоих. Долго смеялись. Переведя дух,
Сосновский, глядя на Татиева, укоризненно покачал головой:
— Нельзя так, Руслан… Подготовить надо было, того… А то, как обухом по
этой… по самой… Нехорошо!
— Нет, Виктор Михайлович, никто с тобой не шутит и не собирался шутить.
Дело очень серьезное. — Татиев достал из внутреннего кармана пиджака
удостоверние, протянул мне: — Вот полюбуйся.
Я взял удостоверение, раскрыл. По нему значилось что майор Тонков Павел
Владимирович состоит на службе в органах Федеральной службы безопасности в
должности старшего оперуполномоченного. Но фотография была моя. Я ничего не
понимал в происходящем. Действительно, что обухом по голове. Значит прав Татиев
— они уже все контролируют. Моя страна неизлечимо больна. А в больной стране не
может быть здоровых людей. Факт. А потому, какая разница — кому служить. Хлеб
как-то надо добывать. Верно?
— Да, но я ведь в розыске, — попытался возразить. Чем вновь развеселил
моих собеседников.
— Забудьте об этом, Виктор Михайлович, — сказал Татиев. — Вы думаете, что
в этой сумасшедшей стране есть кому-то до вас какое-то дело? Вы слишком о себе
высокого мнения.
— Но отчего вы меня раньше не предупредили? Ведь удостоверние было у вас?
Татиев усмехнулся.
— Нельзя телегу запрегать впереди лошади. Ты ещё должен был понравиться
шефу.
— Наливай, Руслан, — сказал Сосновский. &mdash
...Закладка в соц.сетях
