Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...mdash; Не буду, — серьезно ответил Вадим. — Но слишком уж складно все
написано.
— Вот именно, — согласился я. — Письмо написано под диктовку. Но я очень
сомневаюсь, что у этих, скажем прямо, не лучших представителей отряда
хомо
сапиенс
достало ума, такое соченить. Обыщи-ка этих субчиков.
В кармане высокого был найден тетрадный листок с текстом, слово в слово
повторяющим текст письма,
— Что и требовалось доказать, — весело проговорил Вадим.
— Не фонтонируйте, майор. Лучше упакуйте лпезвие. На нем обязательно
должны быть пальчики одного из этих
джентльменов
.
Джентльмены
окончательно скисли, окончательно поняв, что ловить им
нечего и надо идти в
признанку
.
Наконец осмотр был закончен и я со своим
клиентом
перешел в
следственный кабинет.
— Фамилия, имя, отчество? — задал традиционный вопрос.
— Конотопов Денис Михалович.
— За что раньше привлекался?
— А вы откуда знаете?! — удивился он.
— Догадался.
— За покушение на грабеж. В автобусе заметил у одной девицы в сумочке
кучу денег. Решил того этого. Пошел следом. Смотрю на улице никого. Я хвать за
сумочку. А она каратистской. Не успел опомниться, как на заднице. А потом и
совсем вырубила.
— А за что сейчас арестован?
— За кражу. На оптовом рынке спер ящик с тушенкой. Жрать-то охота. Многие
видели, как я пер эту тушенку. Нарисовали мой портрет. В тот же день менты
нагрянули. А там тушенка. Не везет.
— Надеюсь, ты понимаешь, что тебе не имеет смысла запираться?
— Понимаю, — тяжко вздохнул Конотопов.
— Кто вас подбил на
мокрое
дело?
— Из ваших. Мент. Подполковник. Молодой, но мордастый. Вызвал сегодня вот
в этот кабинет и стал объяснять что к чему. Обещал если сделаем все, как надо,
то он прикроет дело. Ну я и согласился.
— Он называл свою фамилию или звание.
— Нет.
— Текст письма он вам дал?
— Он.
Наспех записав показания Конотопова, дал ему расписаться и помчался к
дежурному капитану.
— Кто сегодня утром дежурил?
— Старший лейтенант Ванин. А что? — насторожился он.
— Срочно доставить его сюда. Срочно! Поняли?
— Понял. А вдруг его дома не окажется?
— Разыщите.
— Хорошо. Я поробую. Сейчас пошлю ребят за ним. — Капитан встал из-за
стола и направился к двери.
— У него что, нет телефона?
— Если бы был, стали бы мы ноги бить, — ответил капитан и вышел.
Я позвонил Рокотову домой и кратко рассказал о том, что произошло.
— Похоже, что они вновь нас опередили, Сережа, — мрачно сказал он после
моего рассказа. — Мне только-что сообщили, что в своей машине найден труп
заместителя начальника Калининского управления по оперативной работе
подполковника Шаповаленко.
Рвалась единственная ниточка, ведущая к организаторам провокации, убийств
и, вообще, — всей этой
кухни
. И я почувствовал вдруг до какой же степени
устал. Казалось, не было сил двинуть ни ногой, ни рукой.
Где же этот Тонков, так-перетак! Может быть и его уже нет в живых? Против
нас играют ребята явно не лишенные чувства юмора. Только юмор у ник какой-то
странный, — черный.
Глава двенадцатая: Говоров. Слуга двух господ.
Моя сладострастная Царцея, соблазнившая меня ради претворения в жизнь
коварных замыслов своих боссов, кажется сама пала жертвой роковой страсти.
После второго
сеанса связи
, она до того в меня втюрилась, или, проще говоря,
воспылала тем безумным, всепоглощающим чувством, которое в древних незапамятных
времен культивирует на земле бог любви Эрот, что готова была вручить на
неопределенное время не только свое знаменитое в московских светских и
околосветских кругах тело, но ещё и свое довольно приличное состояние.
Когда-то (почти год назад), от меня ушла жена, оставив мне, купленные её
богатым папенькой — квартиру, машину и прочее барахло, я мечтал жениться так,
чтобы после вторичного брака мне бы осталась белокаменная вилла на
Андриатическом побережье, быстроходная яхта и приличный счет в одном из
швейцарских банков. Вот до такой я степени был молодым и наивным и до такой
степени мои внешние побудительные мотивы не соответствовали моему внутреннему
содержанию. Сейчас же я был совершенно другим человеком. А потому
соблазнительной гитере своей сказал:
— Майя, ты должна знать, что для меня вита синэ либэртатэ нихиль (жизнь
без свободы — ничто). — Но, чтобы окончательно не убить в ней всякую надежду и
тем самым не сделать её несчастной на всю оставшуюся жизнь, что могло пагубно
отразиться на её потрясающем теле, добавил: — Дай мне ею как следует
насладиться.
— Но я же не говорю о свадьбе. Можно пока объявить о нашей помолвке, —
сказала она. И столько в её голосе было робкой надежды и томительного,
тревожного, напряженного, мучительного, взволнованного ожидания, что я
почувствовал бы себя большим свинтусом, если бы отказал ей в такой малости.
— А вот на помолвку… На помолвку я, пожалуй, соглашусь.
Она издала душераздирающий победный клич воинственного племени
Мамбу-Мамбу, бросилась на меня и опрокинула навзничь своей тяжелой, как сама
судьба, грудью. Что мог я, простой смертный, противопоставить этим двум
совершеннейшим полусферам, изваянным наверняка великим Микеланджело и
пылившимся где-нибудь в загашниках одного из музеев Европы, пока их не
примерила на себя эта современная Венера? И я сдался.
Но разведчик так воспитан, что даже в самых экстремальных условиях думает
о деле. Обмозговав сложившуюся ситуацию, я решил её использовать. И однажды,
когда Майя залетела слишком высоко в своих фантазиях относительно нашего
совместного будущего, я решил опустить её на землю, сказав, как бы между
прочим, что помолвка — это ещё не пропуск и даже не пригласительный билет во
дворец бракосочетание, а всего-навсего эфемерная заявка на намерения, которые
могут и расстроится. Она была страшно напугана моими словами. Брак со мной стал
её навязчивой идеей, панацеей от всех бед и несчастий и отказаться от него было
для неё равносильно потере собственного тела. Она была готова на все, чтобы
этого не случилось.
— Майя, на кого ты работаешь? — спросил, строго глядя в её очаровательные
глазки.
Ресницы её удивленно затрепетали.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Кто тот олигарх, которому ты служишь?
— Я тебя, Макс, что-то не совсем понимаю. О чем это ты?! Какой ещё
олигарх?! — продолжала она разыгрывать удивление и, надо сказать, делала это
классно.
— Ну, знаешь ли! —
вспылил
я. — Мама с папой меня учили, а потом мы и в
школе проходили, что семья, это прежде всего — доверие. Если же ты с самого
начала хочешь подобным образом строить наши отношения, то — пожалуйста.
Вольному воля. Как говориться, волентэм дукунт фата, нолентэм трахунт
(желающего судьба ведет, нежелающего — тащит). Никуда тащить я тебя не
собираюсь.
Это был точно выверенный удар, от которого её душа уже не могла
оправиться и тут же сдалась на милость победителя.
— Ну, хорошо, — обреченно проговорила она. — Но только, Макс, это сугубо
между нами. Иначе…
— Ну о чем ты говоришь! — разыграл я возмущение.
— Я работаю на Потаева Петра Эдуардовича.
От услышанного я даже подскочил. Но тут же, устыдившись своего поступка,
взял себя в руки. Известный банкир, нефтеной король, алюминиевый магнат! Этот
по всем статьям будет покруче Танина. И в моей умной голове моментально созрел
план. Я решил играть по крупному. Была не была! Бог не выдаст, свинья не съест.
Когда я присутствовал на заседании дирекции фирмы Танина, то понял, что полным
ходом идут переговоры между представителями фирмы и американской суперкомпанией
Боинг
о заключении договора на поставку в Россию большого количества
самолетов этой кампании, о строительстве и реконструкции нескольких аэродромов,
а также о строительстве в России двух крупных заводов по сборке
Боингов
в
нашей стране из комплектующих, поставляемых американской стороной и их ремонту.
Узнал я также, что кроме американской компании и Танинской фирмы в деле будет
участовать некая подставная Новозеландская фирма, с уставным капиталом всего в
несколько десятков тысяч долларов, но которая тем не менее будет иметь до
тридцати процентов акций в совместном предприятии и через которую валюта будет
перегоняться в западные банки. Этой информацией, на определенных, разумеется,
условиях я был морально готов поделиться с Потаевым. Не бескорыстно
естественно.
— Это по его заданию ты распрашивала меня о переговорах Танина с
известной американской фирмой?
— Да, — кивнула она.
— Ты должна устроить мне с Потаевым встречу.
— Ты с ума сошел! — ужаснулась она. — Он же меня за это прибьет!
— Что ж, знать судьба твоя такая. А ты ведь знаешь — от судьбы не уйдешь.
— Но что я ему скажу?
— Скажешь, что у меня для него есть очень ценная информация, которую я
никому, кроме него, доверить не могу.
— Ох, не нравится мне все это, — покачала головой Майя Павловна. —
Чувствует мое сердце — вляпаемся мы с тобой в большие неприятности. Хорошо, я
ему скажу о твоем предложении.
Вернувшись домой, я долго размышлял над принятым решением. Не поспешно ли
оно? По крупному можно играть лишь тогда, когда имеешь на руках крупную карту
или козыри. Иначе это будет голый авантюризм. Что же имею на руках я? Пока лишь
исключительное доверие Танина. В умелых руках это может оказаться очень даже
большим козырем. Но только хватит ли у меня умения его использовать? Вот в этом
— главном компоненте всякой игры, я очень и очень сомневаться. Не приду ли к
финалу известной драмы Пушкина, когда один из моих
хозяев
и главных
оппонентов с саркастической улыбкой скажет:
Ваша дама убита, господин
хороший!
А это может очень даже запросто случиться. Мне противостоят такие
крутые мужики, одного лишь подозрения которых хватит, чтобы я остался не только
без волос. Я вовсе не хочу, чтобы ад рэстим рэс рэдиит (дело дошло до веревки).
Хватит и того, что меня уже единожды
похоронили
. Столь ответственное решение
я не могу принять, не посоветовавшись со старшими товарищами. И я позвонил по
известному мне телефону. Правда, я был предупрежден, что пользоваться им могу
лишь в исключительных случаях. Но сейчас был как раз тот самый случай.
— Алло! Я вас слушаю, — раздался в трубке приятный девичий голосок.
— Девушка, пригласите, пожалуйста, Марию Ивановну.
— К сожалению, её нет.
— Какая жалость! А так надо было с ней переговорить.
— Позвоните через час. Она должна вернуться.
— Большое спасибо!
Через час я уже был на конспиративной квартире, адрес которой выл
вытатуирован в моем сознании, как слова
Не кантовать
— на моих ступнях. В
комнате на диване сидел невзрачный человек лет сорока с хвостиком с некрасивым
большеносым лицом, и умными красивыми глазами и с любопытством меня
рассматривал.
— Здравствуйте! — сказал я первое, что пришло на ум.
Он встал, пожал мне руку.
— Здравствуйте, Максим Казимирович! — улыбнулся. — Рад видеть вас в
добром здравии.
— Вы знаете, как теперь меня называть?
— Не только знаем это, но и внимательно следим за вашей карьерой.
Разрешите представиться, подполковник Долматов Игорь Викторович.
— Я польщен вашим вниманием.
— Вы что-то хотели нам сообщить?
— Скорее, хотел посоветоваться.
— Я вас слушаю.
И я поведал ему о своем предполагаемом решении. Оно даже его удивило,
хотя, глядя на его бесстрастное лицо и буддийское равнодушное, я посчитал, что
он с детства не удивлялся.
— Рискованно. Очень рискованно. Даже несколько авантюрно. Но заманчиво.
Это может открыть большие перспективы. Значит, решили служить двум господам?
— У нас с вами, Игорь Викторович, один господин — униженное и
оскорбленное Отечество! — ответил очень серьезно.
Долматов усмехнулся, покачал головой, как бы говоря:
С тобой, парень, не
соскучишься
, но вслух сказал:
— Да, вы совершенно правы… А нам казалось, что Танин и Потаев большие
друзья.
— Там, где большие деньги, не может быть больших друзей. Есть лишь
временные попутчики.
— Прекрасно сказано, — одобрил подполковник. — Это ваши слова?
— Сегодня — наши, завтра — ваши. Дарю! — проговорил великодушно. — У меня
ещё много.
— Замечательно! — рассмеялся Долматов. — Мне говорили о вашем
своеобразии. В том мире, где вы сейчас вращаетесь вы можете далеко пойти.
— Та-ак! Это можно понимать, что в этом мире мне уже не на что надеятся?
— Ну, отчего же, — возразил подполковник. — Эти два мира, как взаимно
сообщающие сосуды — если прибывает в одном, то и прибывает в другом.
— Тоже неплохо сказано, — вынужден был признать я. — Да, но вы пока не
ответили — что мне делать?
— Этого я не могу решить единолично. Мы посоветуемся. Наш ответ вы
сможете узнать завтра, позвонив по известному вам номеру. — Долматов встал. —
Не смею вам больше задерживать.
На следующий день к телефону подошла сама Мария Ивановна. На мой вопрос,
— как она себя чувствует? Ответила, что здоровье у неё отменное и она рада
моему решению приехать в Москву.
Это означало, что мое решение одобрено высоким начальством.
А уже на следующий день утром мне позвонили и деревянный голос без грамма
эмоций и без тени чувств сказал:
— Максим Казимирович, Петр Эдуарджович Потаев ровно в два ждут вас у себя
в кабинете.
Вежливые люди сначала здороваются
, — хотел было я сказать, но услышал в
трубке короткие звуки.
Без пяти минут два я был у административного здания нефтенного короля и
алюминиевого магната, которое если уступало по внешнему виду деловым домам
рокфеллеров, фордов, дюпонов и прочих, то по внутреннему интерьеру, уверен,
намного их превосходило. Бесшумный пневматический лифт в считанные секунды
поднял меня на десятый этаж. Внутри даже возникло ощущение невесомости и слегка
затошнило. Если и была во мне какая слабость, так это — вестибулярный аппарат.
Еще через пару минут я уже стоял в огромной приемной, очень похожей на
бело-мраморный торжественный зал дворца бракосочетания. В приемной сидели две
девицы — одна, окруженная телефонами, — за столом, другая — за компьютером, и
обе такие деловые, что даже страшно смотреть. Лица на них деловые, прически
деловые, костюмы деловые, даже улыбки, с которыми они встретили мое появление,
можете себе представить, и то деловые. Та, которая была за столом встала и
деловым голосом поинтересовалась:
— Вы — Снегирев Максим Казимирович?
Я оглянулся, но, не обнаружив никого за своей спиной, утвердительно
кивнул.
— Да, это он.
— Пожалуйста, вас ждут.
И я оказался в кабинете босса, размерами напоминающий поле для игры в
крокет. За массивным пластиковым столом с черной столешницей сидел сам босс. Он
очень походил на Шерлока Холмса в исполнении артиста Ливанова, то только этот
Шерлок имел несчастье угодить под пресс и его так жимануло, что он разом стал
на голову короче, но зато шире и плотнее. Ему меня уже с неделю назад
показывали. Он даже тронул своей вялой рукой мою руку и даже что-то
нечленораздельно пробормотал. А один из его помощников мне приказал:
— Скажите что-нибудь по латыни.
— Авэ, цезар, моритури тэ салютант, — сказал я.
— Что это значит? — спросил помощник, сверля меня подозрительныч
взглядом, будто победитовым сверлом.
— Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть тебя привествуют!
— Забавно, — сказал
цезарь
без тени улыбки и продефилировал дальше.
Сейчас он был более благожелателен и склонен к общению.
— Здравствуйте, Максим Казимирович! Проходите, присаживайтесь. — Он
указал рукой на одно из кресел, стоящих за приставным столиком.
— Здравствуйте, Петр Эдуардович! — Я прошел к столу и сел в указанное
кресло.
— Вы хотели меня видеть?
— Точно также, как вы хотели меня слышать. Пусть не напрямую, а через
ваших посредников, — ответил с младенческой улыбкой.
Но это его не вдохновило. Его лицо оставалось спокойным и неподвижным,
будто он все время пребывал в состоянии медитации и мысленно делил себя и
окружающих на светлое и темное начала.
— Значит, вы решили составить разговор, так сказать, без посредников?
— Вот именно.
— Я вас слушаю.
— Извините, Петр Эдуардович, но боюсь, что здесь у нас конструктивного
разговора не получится.
— Это ещё почему?! — вроде бы удивился Потаев, но только удивления этого
никоим образом не выказал.
— Потому, что подобные кабинеты, как мне говорили, хорошо оснащены
различного рода аудио и видеоаппаратурой. Может быть и врут, но только мне не
хотелось бы рисковать.
— Что ж, ваша предосторожность похвальна, Максим Казимирович, — одобрил
он мои слова и действия. — Но вы ведь и сами пришли ни без этого, а?
— Я совершенно стерилен, — заверил я. — К тому же, при входе прошел
санобработку
ваших
гвардейцев
.
Впервые бесстрастное лицо Потаева выразило что-то подобие улыбки. Но это
подобие было столь ужасным, что лучше бы он никогда этого не делал.
— У нас здесь есть зимний сад. Могу предложить перенести наш разговор
туда.
— О, сад — это прекрасно. Я всю свою юность провел в садах Семирамиды,
читая Платона, Декарта. Восхищался изящной словесностью Рабиндраната Тагора.
Медицировал, беседуя с самим стариной Сократом.
— Это вы хорошо. Вы мне нравитесь, Максим Казимирович. Ваша
коммуникабельность, чувство юмора — это очень хорошо для делового человека.
Очень.
Как в таком случае ты, дядя, смог умудриться пробраться на деловой
Олипм?
— хотел спросить я, но потом раздумал.
Потаев встал.
— Тогда пройдемте, Максим Казимирович.
Через три минуты мы оказались в огромной оранжерее, где росли пальмы,
кипарисы, лимоны и другие дековенные деревья, буйно цвели кустарники семейства
рододендронов, розы, каллы, орхидеи. В центре располгался бассейн с проточной
водой, где плавали зеркальные карпы. Воздух был влажен и наполнен ароматами
цветущих растений.
Потаев подвел меня к небольшому кожаному диванчику, окруженному с трех
сторон цветущей азалией.
— Присаживайтесь, Максим Казимирович.
Мы сели. Я огляделся. Вроде, никого. То, что я собирался сейчас сказать,
могло мне стоить больших, можно даже сказать, огромных неприятностей. Поэтому
невольно ощутил внутренню дрожь. Чтобы хоть немного успокоится, сказал:
— Хорошо тут у вас.
— Да, — кивнул Потаев. — Наши садовники славно потрудились. Молодцы…
Итак, что вы хотели мне сообщить?
— Вас, Петр Эдуардович, вероятно, неверно информировали. Я вовсе ничего
не хочу сообщить.
— Вот как, — прямые брови олигарха взлетели вверх, что можно было понять,
как крайнюю степень удивления. — Простите, но я что-то не совсем… Зачем же вы
тогда пришли?
— Чтобы предложить сотрудничество, естественно.
— Даже так? — Тонкие губы Потаева скривились в усмешке. Глаза совсем
потухли, сделались дремотными. Кажется, он потерял ко мне всякий интерес. — Ну,
ну. И что же вы можете э-э… предложить?
— Я знаю, что вас интересует — какие переговоры ведет фирма моего шефа
Танина с компанией
Боинг
, предмет этих переговоров и сумма. Так?
— Допустим, — уклончиво ответил Потаев.
— Так вот, для начала могу сказать, что вы не ошиблись. Такие преговоры
действительно ведутся и близки к завершению. Осталось лишь согласовать протокол
разногласий. Сумма договра? Речь может вестись о нескольких миллиардах
долларов.
От этой суммы олигарх даже вздрогнул.
— А вы не блефуете? — строго спросил.
— В жизни не играл в подобные игры, — ответил улыбкой.
— И в чем суть вашего предложения?
— Я мог бы расстроить эту сделку. Ведь именно в этом вы заинтересованы?
Или я что-то не понял?
Потаев долго рассматривал меня своими блеклыми ничего не выражающими
глазами, спросил медленно, растягивая слова:
— А вы не преувеличиваете свои возможности, Максим Казимирович?
— Ну, что вы. Я их даже преуменьшаю. В чем вы, надеюсь, сами сможете
убедится, — скептически улыбнулся я и, кажется, очень удачно. Так как олигарх
тут же сказал:
— Ваши условия?
— Они просты, даже тривиальны. Миллион долларов наличными и пять
процентов акций вашего будущего совместного предприятия с транснациональной
суперкомпанией
Боинг
.
— Однако, у вас аппетиты, — удивился даже видавший виды Потаев.
— Да, но я вам и не предлагаю купить акции какой-нибудь анонимной фирмы
Рога и копыта
. За мой
товар
сумма даже заниженная. Но я согласен на три
процента акций.
— А вы мне положительно нравитесь, Максим Казимирович. С вашей хваткой,
вы далеко пойдете.
— Спасибо за комплемент, Петр Эдуардович. Мне есть с кого брать пример.
— Что ж, я согласен в вашими условиями.
И мы ударили по рукам. Именно с этого момента я вступил на опасную и
скользую тропу. Стоит сделать лишь один неверный шаг и тебя уже похоронят
совсем по настоящему.
Поиски Тонкова пока не дали никаких результатов. Как сквозь землю
провалился. Его исчезновение мне казалось совершенно нелогичным. В областное
управление милиции пришло указание из МВД о предоставлении ему всей
интересующей его информации. Это был новый сокрушительный удар мафии. Это
означало, что не только агентурная сеть ФСБ, но и милиции будет у них в руках.
К каким это приведет последствиям — не трудно себе представить. Очень скоро
начнут один за другим исчезать агенты. Здесь запсихуешь. Но все это доказывает,
что те, кто стоит за Тонковым в Москве, полностью ему доверяют и именно с ним
связывают свои надежды в борьбе с нами. Последние события как раз это
доказывают. Я был уверен, что за убийствами и всем остальным стоит именно он. И
вдруг он осчезает. Что бы это могло означать? Москва узнала, что мы звонили во
Владивосток и решила его отозвать? Не исключено. Но я отчего-то думал, что
причина кроется в другом. Но в чем именно? Здесь сам черт голову сломит.
По дороге домой зашел на почту и в своем абонентном ящике обнаружил
долгожданное письмо. А вдруг в нем я найду отгадку изчезновения Тонкова?
Москва. Главпочтамт. До востребования. Лие Ахмеджаковне Приколовой
, —
значилось на конверте в графе —
Адрес отправителя
. Я невольно усмехнулся.
Похоже, что и сам текст письма обещает быть не менее оргинальным. Говоров есть
Говоров!
Оказавшись дома, распечатал письмо. Мои ожидания оправдались. Я стал
читать:
Котик, ты бяка! Ты совсем забыл свою кошечку, свою лапоньку, свою
обезьянку. За полгода ни одного письма. Негодяй! Так бы и выцарапала твои
умненькие глазки, паразит! Да, ты, наверное, не знаешь, я была в длительной
творческой командировке, где встретила нашего общего знакомого Тучного. Он
буквально от меня тащился. А вконец настолько обнаглел, что пригласил с собой в
столицу. Представляешь, каков нахал! Я думала, думала, а потом решила принять
приглашение. В Москве он познакомил меня со своим боссом. Тот такой боров и
такой нахал — сразу меня лапать начал. Представляешь! Я хотела возмутиться, а
потом раздумала. Босс мне квартирку в самом центре Москвы арендовал. Блеск! А
Тучного, чтобы нам не мешал, отправил в командировку в ваш город. Так что ты
там его можешь встретить. Он должен остановиться у своего приятеля Толяна. Да
ты его должен помнить. Он в Сочах ко мне подъезжал. Мордастый такой,
колода-колодой. А если там нет, то обязательно найдешь у мента. Нет, не мента,
а ещё повыше. Не знаю, как называется. Тот тоже в командировке. Тучный хвастал,
что тот такой крутой, что всех местных в кулаке держит. А меня босс пока все по
салонам, будто обезьянку, водит. Но обещал скоро представить своим крутым. Ну
вот и все. Целую тебя тысячу раз. Всегда твоя. Лия
.
Теперь не оставалось и тени сомнения, что Тонков агент, а Туча направлен
в Новосибирск к нему в помощь для организации своей системы безопасности и
остановился он у своего кореша Колоды. Установить этого Колоду не представляет
большого труда. Главное — куда исчез То
...Закладка в соц.сетях
