Жанр: Социология и антропология
Постмодернизм: экономика, политика, культура
... и процедурам его познавательной деятельности. Главное
требование к науке - достижение чистой объективности знания.
Наука быстро приобретает невиданный престиж и авторитет.
Вместе с философией она претендует на единственно адекватное
воплощение разума. Необычайно возросший авторитет науки приводит
к возникновению первой формы сциентизма, который абсолютизирует
и обожествляет роль и значение науки. На его основе
формируется так называемый сциентистский, т.е. идеологический,
утопизм, в соответствии с которым общественные отношения могут
быть полностью познанными и прозрачными, а политика основывается
на строго научных законах, совпадающих с законами
природы. К таким взглядам, в частности, склонялся Дидро, который
смотрел на общество и человека через призму естествознания
и законов природы. При таком подходе человек отождествлялся
со всеми другими природными объектами или машиной, роль сознательного
начала в нем редуцировалась и игнорировалась. Такой
взгляд на человека нашел отражение в книге французского философа
Ламетри "Человек-машина", в которой человек рассматривается
как самозаводящийся механизм, подобный часам. Поскольку
ведущей наукой данного периода выступает механика, постольку
общенаучная картина мира классического естествознания имеет
ярко выраженный механистический характер.
В XIX в. наука претерпевает существенные изменения. Ее
дифференциация приводит к появлению растущего множества са64
мостоятельных научных дисциплин, между которыми происходит
своеобразный раздел мира на сферы компетенции. Наука приобретает
дисциплинарный характер организации. Механика при этом
теряет свою монополию на создание общенаучной картины мира.
Наблюдается усиление роли биологии, химии и геологии. Существенно
меняется также стиль научного мышления, в котором важное
значение получает идея развития. Объект познания, включая
всю природу в целом, теперь рассматривается не как законченная
и устойчивая вещь, но как процесс. В целом же наука остается в
рамках классической формы. Сохраняются и ее амбиции: она претендует
на абсолютно истинную картину мира. Общественный авторитет
и престиж науки продолжают неуклонно расти.
В конце XVIII в. первая научная революция перерастает в
промышленную революцию, в результате которой возникает капиталистическое
индустриальное общество и индустриальная цивилизация.
Развитие науки теперь в значительной мере обусловлено
потребностями экономики и производства.
Вторая научная революция приходится на конец XIX-начало
XX в. Е.е следствием становится новая, неклассическая наука,
которая существенно отличается от прежней - классической. Основное
ее содержание составляют открытие электрона, радия,
превращения химических элементов, создание теории относительности
и квантовой теории, проникновение в области микромира и
открытие больших скоростей. Радикальные изменения наблюдаются
практически во всех сферах научного знания. Появляются новые
науки, в частности кибернетика и теория систем.
В неклассической науке уже нет претензий на полную и тем
более абсолютную объективность знания и на отсутствие в нем
субъективного момента. Напротив, роль субъективного фактора
резко возрастает. Все больше учитывается также влияние методов,
способов и средств познания. Становится совершенно ясно,
что познание обусловлено не только природой познаваемого объекта,
но и множеством других факторов. Теперь знание все меньше
имеет эмпирическое, опытное происхождение, оно все больше
становится чисто теоретическим. Растущее значение в познании
приобретают теории и модели, построенные самим познающим
субъектом с помощью математики, статистики, комбинаторики и
других подходов.
5-981 65
В сфере познания и внутри каждой из наук усиливается процесс
дифференциации, что ведет к дальнейшему увеличению количества
научных дисциплин и школ. Благодаря этому набирает силу
тенденция к плюрализму. Вполне нормальной становится ситуация,
когда внутри какой-либо науки представители различных школ и
направлений придерживаются разных взглядов по поводу одного и
того же явления. На более высоких уровнях познания складывается
плюрализм общих картин мира, претендующих на истинность.
В таких случаях вступает в силу принцип релятивизма, согласно
которому та или иная теория признается истинной лишь в определенной
системе данных или координат. К тому же понятие истинности
все чаще уступает место понятию валидности, т.е. обоснованности,
приемлемости. Сходную судьбу разделяют такие понятия
классической науки, как причинность и детерминизм, уступая
место вероятности и индетерминизму.
Третья научная революция начинается с середины XX столетия.
Ее также называют научно-технической, или научно-технологической.
Она является прямым продолжением второй научной
революции, а ее результатом - постнеклассическая наука. Подобно
тому, как первая научная революция переросла в промышленную
революцию, которая породила индустриальные цивилизацию
и общество, примерно так же третья научная революция перерастает
в технологическую, которая порождает постиндустриальную
цивилизацию и которой соответствует постиндустриальное, информационное,
постмодерное общество. Его основу составляют
новейшие высокие и тонкие технологии, которые в свою очередь
покоятся на новых источниках и видах энергии, новых материалах
и новых способах управления технологическими процессами. Исключительную
роль при этом играют компьютеры, средства массовой
коммуникации и информатики, получившие поистине гигантское
развитие и распространение.
В ходе третьей научной революции наука превращается в непосредственную
и основную производительную силу, в главный
фактор производства и общественной жизни. Ее связь с производством
становится прямой и неразрывной, причем активная и
определяющая роль переходит к ней. Именно наука открывает и
рождает новейшие и высокие технологии, как и новые источники
энергии и материалы.
66
Сама наука также претерпевает глубокие изменения. Весь
процесс познания, а также его составляющие - познающий субъект,
средства познания и объект познания - становятся чрезвычайно
сложными. В соотношении ролей составляющих познавательного
процесса также происходят изменения. Роль способов и
средств познания постоянно возрастает и, возможно, становится
главной и решающей. Особое значение при этом имеет компьютер
и другие новейшие средства познания.
Существенно меняется место объекта познания и сам его образ.
Для его изучения часто уже не требуется непосредственный
контакт и взаимодействие с ним. Его исследование нередко проводится
на большом расстоянии. В качестве примера можно указать
на разведку нефти и других ископаемых земли, которая осуществляется
из космоса с помощью высокочувствительных приборов
и телекоммуникационных технологий. Объект познания нередко
теряет какие-либо вполне определенные очертания и выступает
как часть или фрагмент условно выделенного явления.
Многое меняется и в отношении познающего субъекта. Он
редко предстает в качестве конкретного ученого, в одиночку исследующего
какой-либо объект. Гораздо чаще он оказывается
коллективным и групповым, а его границы или контуры остаются
неопределенными. Этот опять же условный субъект познания перестает
быть вне познаваемого объекта и как бы противопоставленным
ему. Теперь он оказывается как бы включенным в сам
процесс познания, становится одним из элементов системы координат,
в которой происходит познавательный процесс. Можно заключить,
что сегодня часто очень трудно и даже невозможно
идентифицировать познающий субъект, нельзя определенно сказать,
кто же все-таки познает.
Ко всему изложенному следует добавить то, что постнеклассическая
наука испытывает растущее воздействие со стороны
внешних факторов. Она все глубже погружается в контекст культуры
данной исторической эпохи с ее мировоззренческими установками,
религиозными, нравственными, эстетическими и другими
ценностными ориентациями. На научную деятельность оказывают
влияние социально-экономические и политические условия, что
было всегда, но в постмодерне еще более усилилось. Внутри науки
наличие множества школ и направлений усиливает конкурен67
цик) и борьбу за то, какие из предлагаемых ими проектов и решений
тех или иных проблем получат общественное признание, за
которым последует финансовая и иная поддержка.
В целом складывающаяся постнеклассическая наука по многим
своим важным параметрам существенно и даже радикально
отличается от предшествующей неклассической и особенно
классической науки. Именно эти новые черты и особенности
оказываются в центре внимания постмодернизма, который дает
им своеобразное, преувеличенное и нередко гипертрофированное
толкование.
Происшедшие в науке изменения позволяют французскому
философу Р. Барту отвергать прежние концепции познания и говорить
о появлении "теории познания без познающего субъекта и
познаваемого объекта". Он называет новую эпистемологию "имманентной",
считая, что главная ее задача - выявить "внутреннюю
саморегуляцию" знания.
Сходные мысли развивает другой французский философ -
М. Серр. Он полагает, что вопрос о том, кто же все-таки познает,
может волновать лишь традиционную философию. Сам он
представляет себе познание как процесс взаимодействия трех
"интерференционных сеток", одна из которых выполняет роль познающего
субъекта, а две остальные - средств познания и познающего
объекта. Серр уподобляет познающего субъекта некоему
"смыслообменнику", "курьеру" или "перехватчику", который
погружен в информационный поток и, подобно фотоэлектрической
камере или подключенному к ЭВМ магнитофону,
фиксирует или записывает проходящие через него сообщения.
Такой субъект перестает быть по-настоящему мыслящим и
действительно познающим.
Касаясь объекта познания, Серр объявляет понятие реальной
действительности устаревшим, а вместе с ним - всю традиционную
онтологическую проблематику, ориентированную на познание
объективной реальности. Он выдвигает идею о "мышлении без
референта", т.е. без связи с реальным объектом, означающем "закрытое
на само себя пространство науки". Последнюю не пугает
опасность "эпистемологического герметизма", согласно которому
"наука обрывает всякий идущий от земли корень, не являющийся
ее собственным". Идеалом такой науки для Серра служит матема68
тика, которая в наибольшей степени "стала тем языком, который
говорит без рта, и тем слепым и активным мышлением, которое
видит без взгляда и мыслит без картезианского субъекта". Новая
эпистомология, по мнению Серра, подчиняется "парадоксу дупликации
энциклопедии на саму себя", в силу чего познание становится
не отражением внешнего мира и даже не столько "производством"
знания, сколько "переводом" одной энциклопедии на
язык другой.
Представители постмодернизма выражают глубокое разочарование
в прежнем идеале научности, для которого были характерны
объективность, адекватность, строгость, точность, последовательность,
непротиворечивость, доказательность, достоверность, определенность
и т.д. Все эти и другие характеристики в постнеклассической
науке претерпели ощутимые изменения. Однако постмодернисты
намерены идти гораздо дальше и склонны полностью
отрицать эти характеристики, противопоставляя им прямо противоположные
черты - неопределенность, алогизм, парадоксальность,
противоречивость, разнородность и т.д.
Поскольку постмодернизм подвергает сомнению или отрицает
понятие объективной реальности, постольку для него многие характеристики
прежней научности - такие, как объективность,
адекватность, достоверность и т.п. - действительно теряют
смысл. По мнению постмодернистов, человека окружает не реальность,
а некая видимость чего-то, что в лучшем случае можно
лишь предположить, но не достоверно познать и доказать. Они
любят при этом ссылаться на Ницше, который заявлял: "фактов
нет, есть одни только интерпретации, которые бесконечны .
У французского философа Ж. Бодрийяра место прежних
предметов и фактов занимают "подобия" ("симулякры"), которые
бесконечно отсылают друг к Другу, не позволяя отыскать то изначальное,
подобиями чего они выступают. Все они являются "подобиями
подобий". Такое подобие представляет собой образ исчезнувшей
действительности, правдоподобное подобие, не имеющее
подлинника, видимость, за которой нет никакой реальности.
Бодрийяр определяет подобие как "псевдовещь", замещающую
исчезающую и "агонизирующую реальность", стирающую различия
между реальным и воображаемым. Именно такими подобиями,
создаваемыми телевидением и другими средствами массовой ком5*-981
муникации, заполнен окружающий человека мир.
Иногда этот мир определяется в постмодернизме как "третья
природа", в которой растворены, поглощены или скрыты первая
(реальная природа) и вторая (прежняя культура) природы. Эта
"третья природа" населена теми же эфемерными подобиями, которые
Лиотар называет "облаками языковой материи".
Для постмодернистов непротиворечивость знания представляется
невозможной. Свою позицию по данному вопросу они объясняют
тем, что всякое знание должно быть выражено в языке,
который, как показал Фрейд, не может быть непротиворечивым
и прозрачным для говорящего. Поэтому противоречивость,
непоследовательность и неопределенность оказываются
неотъемлемыми свойствами всякой мысли и всякого знания.
Человек не может четко и ясно выразить то, что он думает. По
мнению Лиотара, человеческая речь бессвязна и хаотична, люди
говорят что попало, и потом оказывается, что они сказали совсем
не то, что имели в виду. В общем постмодернисты здесь полностью
солидарны с известным выражением Тютчева: "Мысль изреченная
есть ложь".
Постмодернизм подвергает радикальному пересмотру прежние
представления об истине. Раньше считалось, что непосредственной
целью науки выступает истина, т.е. адекватное, объективное знание,
содержание которого правильно отражает, соответствует самой
реальности, не зависит от познающего субъекта. Еще в начале
нашего столетия многие ученые считали, что в ближайшее время
наука завершит познание природы, достигнув тем самым
полной и исчерпывающей истины. Такого мнения, в частности,
придерживались некоторые физики, полагая, что все фундаментальные
проблемы данной науки уже решены и остается лишь
уточнить некоторые детали и нюансы. Однако возникновение
квантовой теории означало то, что настоящие проблемы физики
еще только начинаются.
Неклассическая и постнеклассическая науки внесли существенные
коррективы в понимание истины, показав, что все истины
являются относительными, что полная и окончательная истина недостижима.
Она напоминает горизонт, к которому, как известно,
никогда нельзя приблизиться.
Постмодернизм пошел в этом направлении еще дальше.
Многие его представители склонны вообще отказаться от истины.
Прежде всего они отвергают истину как соответствие знания реальному
объекту: поскольку никакой реальной действительности не
существует, постольку ни о каком соответствии знания говорить
нельзя. Отрицание истины делается также на том основании, что
знание зависит от языка и культуры в целом, от социальноклассовых,
групповых и личных интересов, от особенностей мировоззрения
данной эпохи и т.д. Всякое знание есть конструкция
или проекция чьих-то взглядов или интересов, а не отражение или
обнаружение порядка вещей, каким он есть на самом деле. Все
это, как полагают постмодернисты, указывает на то, что наука не
дает истину. Деррида отмечает, что прежняя противопложность
истины и фикции стирается и в сердцевине истины обнаруживается
фикция. Лиотар считает, что целью постсовременной науки выступает
"не познанное, а непознанное".
Весьма своеобразно выглядит предлагаемая постмодернизмом
научная картина мира. В античной науке такая картина представляет
собой царство гармонии. Классическая наука рисует картину,
для которой характерны детерминизм, причинность, порядок, устойчивость,
предсказуемость событий. Образ мира неклассической
и постнеклассической науки сочетает в себе порядок и беспорядок,
устойчивость и распад, вероятность и непредсказуемость событий.
Многие представители постмодернизма в своей картине
мира делают явный акцент на таких характеристиках, как хаос,
беспорядок, распад, непредсказуемость и т.д. Лиотар, в частности,
подчеркивает, что окружающий человека мир является иррациональным,
в нем царствует энтропия и хаос, и он не поддается
рациональному познанию и объяснению.
Общая и тесная связь науки, литературы и философии с
языком позволяет постмодернистам говорить об отсутствии между
ними принципиальных различий. Эта тема является одной из центральных
в постмодернизме. Хотя его представители признают
некоторые преимущества науки в плане познания и взаимодействия
с окружающим миром, они в то же время считают, что те
"истории", которые наука составляет о мире, не отделены четкой
гранью от других типов истории. Научные истории имеют -такой
же повествовательный характер, их логика часто соседствует с риторикой,
в них легко можно обнаружить субъективные пристрастия,
присутствие фантазии и воображения.
Между наукой и ненаукой, с точки зрения постмодернизма,
имеются количественные, а не качественные различия, различия в
степени, но не в качестве. Поэтому Лиотар подчеркнуто называет
научные теории прошлого "рассказами", а те из них, которые претендуют
на универсальное значение - "метарассказами".
Ж. Деррида выражает особые симпатии к трудам античных
философов-досократиков, поскольку многие из них писали свои
философские сочинения в форме поэм, создавая настоящие поэтические
произведения.
М. Серр проводит обширные исследования в истории западной
культуры с целью найти подтверждение своей идее о тесных
связях между наукой, искусством, мифологией и философией.
В творчестве Жюля Верна он обнаруживает глубокий синтез науки,
искусства и техники, настоящую энциклопедию знаний прошлого
века. Сходный синтез науки, литературы и мифологии Серр
находит в творчестве Э. Золя, которого он рассматривает как одного
из основателей генетики. В римском философе и поэте Лукреции
Серр увидел создателя первых в истории постмодернистских
вариантов философии, науки и литературы.
Следует отметить, что одной из характерных черт постмодернизма
является стремление к размыванию границ между наукой,
литературой и философией, усиление тенденции к эстетизации
и беллетризации научной и философской мысли. Работам.
многих постмодернистов присущ ярко выраженный литературный
стиль. Поэтому некоторых из них - Р. Барта, М. Фуко, Ж. Дерриду
и др. - нередко называют писателями. В частности, исследователи
Л. Ферри и А. Рено определяют творчество Дерриды
как "литературные вариации на заданные философские темы". Сам
он также рассматривает свою философию как "обходный путь к
литературе".
В целом постмодернизм выражает весьма критическое отношение
к модернистской науке. Он выдвигает против нее целый
ряд серьезных обвинений и претензий. Наука, как уже отмечалось,
объявляется главным виновником экологического кризиса.
У его истоков находился декартовский рационализм, ставший инициатором
десакрализации и разбожествления природы. Это привело
к тому, что природа была лишена всякой тайны и очарования,
всего магического и чудесного. Природа превратилась в обычную,
профанную вещь, с которой можно было делать что угодно. Поэтому
выдвинутый Бэконом лозунг "знание - сила" на деле довольно
быстро становился насилием над природой. Действительной
целью науки при этом все больше выступали не знание и истина,
а власть - власть опять же над природой. Практический и
прагматический интерес довлел над истиной. Истинным объявлялось
то, что отвечало интересам и пользе тех или иных людей.
Растущий прагматизм, произвол и насилие над природой привели
в конце концов к экологическому кризису.
Не меньшая вина науки, с точки зрения постмодернизма, и
перед человеком. Развенчав природу, лишив ее всякой ауры, рационализм
и наука принялись за человека, за развенчание его претензий
на некую душу и сознание, которые роднят его с божественным
началом. Сначала сознание было объявлено эпифеноменом,
т.е. побочным явлением физиологии человека. Однако затем
сработал принцип редукционизма, вследствие чего сознание было
объявлено одним из свойств мозга и лишено какой-либо самостоятельной
реальности. В понимании сознания и поведения человека
восторжествовал бихевиоризм, отбросивший понятие сознания и
толковавший поведение человека как совокупность простых реакций
на внешние воздействия.
Линию бихевиоризма на упрощенное понимание человека
продолжили социобиология и психобиология, в которых человек
рассматривается как обычное природное существо, в физикохимических
и биологических терминах, а его мыслительная деятельность
- как физические состояния центральной нервной системы.
Никакой сознательной субъективности за человеком не
признается.
После развенчания природы и человека в мире уже не оставалось
каких-либо тайн и загадок, которые в принципе не поддавались
бы рациональному объяснению. Однако такой взгляд, с
точки зрения постмодернизма, означал враждебное отношение к
природе и антигуманизм в отношении человека.
Постмодернизм подвергает суровой критике притязания модернистской
науки на монопольное владение истиной. Американский
философ-постмодернист Д. Гриффин по этому поводу замечает:
"Наука не только изначально реалистична в своей попытке
описать реальное положение вешеи, она еще империалистична,
претендуя на единственно достоверное описание". Наука при этом
противопоставляет себя философии, теологии и искусству, считая,
что они ничего не могут прибавить к тому, что предлагает она в
плане познания истины. Однако подобные ее притязания не имеют
достаточных оснований. Во-первых, потому что, как полагает
постмодернизм, истина как таковая не существует, она недостижима.
Во-вторых, добываемые наукой знания никак нельзя назвать
в полном смысле истинными. Эти знания являются частичными
и ограниченными, поскольку наука стремится к познанию
общего и существенного, оставляя в стороне особенности единичного
и случайного. Все это обрекает науку на упрощенное и одностороннее
описание и объяснение явлений.
Постмодернизм обвиняет также науку в логоцентризме, в
том, что она абсолютизирует логику, рациональные метода познания,
отвергая другие подходы и способы - интуицию и воображение,
в чем также проявляются ее односторонность и редукционизм.
Еще одно обвинение адресовано не всей науке в целом, а
естествознанию. Дело в том, что многие ученые ограничивают
науку в строгом смысле одним только естествознанием, исключая
из нее социальные и гуманитарные науки. Последним, по их мнению,
не хватает строгости и точности, у них нет своих достаточно
разработанных методов, их выводы трудно проверить. Даже
М. Фуко, когда он еще не стал постмодернистом, отказывал гуманитарным
дисциплинам в праве причислять себя к наукам, на31-.вая
их "речевыми ансамблями".
Постмодернизм выступает против всяких иерархий, а значит
против деления наук на "настоящие" и "ненастоящие". Его сторонники
считают, что в эпоху модерна научность естественных
дисциплин была преувеличена, а социальных и гуманитарных -
преуменьшена. К тому же они рассматривают притязания на
строгость, точность и адекватность любой науки как необоснованные.
Постмодернизм отказывает науке в каких-либо преимуществах
или привилегиях в сфере познания, ставит ее в один ряд с
другими знаниями, включая религию и здравый смысл. Некоторые
постмодернисты отдают предпочтение религии перед наукой и
предлагают не только полностью реабилитировать религию, но и
вернуть ей прежний приоритет, поскольку именно она, по их мне74
ник), дает абсолютные, фундаментальные, "изначальные истины".
Следует отметить, что эти и другие упреки и обвинения, выдвигаемые
постмодернизмом против науки, в той или иной мере
являются обоснованными. В эпоху модерна наука действительно
претендовала на непререкаемый авторитет и абсолютную власть,
далеко выходящую за рамки ее компетенции. Рядом с ней неуютно
чувствовала себя не только религия, но и другие области культуры
- философия, мораль, искусство. К тому же познавательные
возможности науки нередко оказывались завышенными, а возлагавшиеся
на нее надежды - неоправдавшимися.
Однако далеко не со всеми обвинениями и далеко не во всем
с постмодернизмом можно согласиться. Более того, именно по отношению
к науке позиции постмодернизма представляются наиболее
уязвимыми. В особенности это касается не столько фактов,
сколько делаемых на их основе выводов. В частности, вина науки
за экологический кризис является лишь косвенной. То же самое
можно сказать и по поводу других упреков и обвинений. В целом
же, справедливо указывая на многие связанные с наукой
крайности постмодернизм бросается в другую, противоположную
крайность. Отрицание постмодернизмом принципиальных
различий между наукой, религией, мифом и магией означает
отрицание науки вообще. Думается, что в данном случае более
правильным и обоснованным будет известный принцип: каждому
свое. Богу - богово, кесарю - кесарево. Декарт в свое время
по этому поводу тонко заметил: "Библия писалась не для обучения
астрономии".
Постмодернистская философия.
Постмодернизм в философии по многим параметрам перекликается
с постмодернизмом в науке. Оба они отказываются от постулата
о существовании объективного мира. Гакого мира нет.
Существующий мир - это мир той или иной теории, которых
много и которые не соотносимы между собой, нередко противоречат
друг Другу. Отрицание реального мира ведет к отказу от объективной,
достоверной истины. Истин, как и миров, много, и все
они относительны. Их истинность обусловлена рамками конкретной
концепции и принятыми в ней правилами игры.
Продолжая линию позитивизма и неопозитивизма, постмодернизм
еще больше ограничивает компетенцию философии. Его
представители полагают, что философия должна навсегда
...Поділитися у соцмережах
