Жанр: Социология и антропология
Постмодернизм: экономика, политика, культура
... общества.
Не менее сильное влияние государство оказывает на культуру.
Прежнее деление на высокую и низкую культуру стирается, и
обе они отходят на задний план, уступая место новому явлению -
массовой культуре. По своему уровню последняя соответствует
средней или низкой культуре. С помощью нее государство нивелирует
и унифицирует культуру, делая ее единой и одинаковой для
всех. Наибольшие потери при этом несет высокая культура, что
стало одной из главных причин падения роли интеллигенции ^
общественной жизни.
Все эти и другие изменения, происшедшие как внутри сфер
экономики, политики и культуры, так и в отношениях между ними,
привели к тому, что к началу 60-х гг. западное общество стали
нередко называть "государством всеобщего благоденствия".
Если содержащаяся в определении характеристика - оценка такого
общества и государства, видимо, является завышенной, то
само стремление подчеркнуть роль государства представляется
вполне оправданным. Однако более обоснованным и адекватным
стало понимание западного общества как "массового", для кото27
рого характерны массовое производство, массовое потребление,
массовая демократия и массовая культура.
В 70-е и последующие годы по мере становления постиндустриального,
информационного общества между сферами экономики,
политики и культуры устанавливаются новые отношения. Между
ними как бы вновь восстанавливается прежнее равновесие,
которое имело место в феодально-средневековом обществе. И в
этом смысле начавшуюся эпоху постмодернизма можно назвать
"новым средневековьем". В то же время в ходе перегруппировки
сил возникает тенденция, которая ведет к ослаблению роли экономики
и политики и к усилению роли культуры. Многие западные
исследователи вообще считают, что теперь ведущая роль в
жизни общества переходит к сфере культуры. Хотя такая оценка
роли культуры может показаться преувеличенной, в целом она
представляется достаточно обоснованной.
Возвышение культуры было обусловлено радикальным изменением
роли науки, знания и информации в экономике и производстве.
Прогресс науки вызвал микроэлектронную революцию,
которая была дополнена и усилена открытием новейших технологий
во всех областях производства. Между производством и наукой
установились совершенно новые отношения: они фактически
поменялись местами. Раньше развитие науки определялось в первую
очередь потребностями производства.
Теперь же наоборот наука начинает полностью определять
производство. Последнее выступает своеобразным экспериментальным
приложением и продолжением науки. Его можно определить
как технологическое применение науки. Производство становится
все более наукоемким, наука превращается в непосредственную
производительную силу. В то же время значение физического
труда - как "живого", так и "мертвого" - неуклонно падает.
К этому ведут автоматизация, кибернетизация, роботизация и
компьютеризация производства, экономики и всей жизни. Богатства
современного общества создаются не физической силой человека,
а его умственными способностями. Главным производительным
трудом выступает труд ученых, инженеров и техников.
В силу затронутых и других факторов западное общество меняет
свою природу. Раньше оно было индустриальным, трудовым
и капиталистическим. Теперь оно становится постиндустриальным,
28
информационным и постмодерным. Американский социолог Д. Белл
выделяет в постиндустриальном обществе три основных черты:
1) преобладание сервисного (непроизводительного) сектора экономики;
2) особое значение теоретического знания; 3) решающая
роль "интеллектуальных технологий".
В информационном обществе машинная, индустриальная технология
уступает место информационной, физический труд -
умственному и информации, производство товаров - производству
и обработке информации. Если в индустриальном обществе главными
элементами производства и обмена выступали труд и капитал,
то в постиндустриальном - знание и информация. Образование,
знание и информация уже не просто являются факторами исторического
развития, но вместе с телекоммуникацией образуют
особую подсистему, роль которой становится ключевой. Вместо
прежней индустрии предметов и вещей на первый план выходит
"индустрия знаний и информации".
Функции и роль знаний и денег сближаются. В обществе
создается сеть банков данных. Обращение информации напоминает
обращение денег. Продажа и обмен информацией чаще всего
осуществляются через продажу патента, авторского права или лицензии.
Поскольку значение физического труда падает, постольку
трудовая теория стоимости, разработанная А. Смитом, К. Марксом и
др., уступает место информационной.
В целом роль экономики, как и на предыдущей стадии постлиберального
капитализма, падает, она не является определяющей.
Собственность не выступает основным критерием для формирования
социальной дифференциации, структуры и иерархии. Классы
становятся все более размытыми и неопределенными, вследствие
чего социальная структура является не классовой, а статусной.
Социальный статус человека, группы или слоя определяет не отношение
к собственности или профессия, но образование, ценностные
ориентации и уровень культуры.
Примерно такие же изменения претерпевает политика. Она
все в большей степени обусловливается знаниями и информацией.
Американский социолог О. Тоффлер отмечает, что в обществе
высоких технологий меняется сама природа власти, она становится
неотделимой от знания. В то же время в таком обществе происходит
глубокое изменение всей структуры взаимосвязи знаний и
власти. Прежние монополии на знания рушатся, что делает их
доступными широкому кругу людей. По мере распространения и
перераспределения знаний перераспределяется и основанная на
них власть. Резкое усиление роли знания ведет к распадению
прежних центров власти и образованию новых, которые, как и в
сфере экономики, опираются не на физическую силу, а на информацию
и знание.
Французский философ М. Фуко разработал оригинальную
теорию "знания-власти", в которой также развивает мысль об
органической связи власти и знания.
Власть в концепции Фуко перестает быть "собственностью"
того или иного класса, которую можно "захватить" или "передать".
Она не локализуется в одной только надстройке, в государственном
аппарате, но распространяется по всему социальному полю,
пронизывает все общество, охватывая как угнетенных, так и
угнетающих. Власть перестает быть строго институциональной,
юридической или экономической. Наиболее глубокую связь она
имеет со знанием.
Никакое знание, по мнению Фуко, не формализуется без
системы коммуникаций, которая сама по себе уже есть форма власти.
Никакая власть не осуществляется без добывания, присвоения,
распределения и сокрытия знания. Нет поля власти без пересекающегося
с ним поля знания, как нет знания, которое не
предполагало бы соответствующего отношения власти. Нет нау- -
ки - с одной стороны, и государства - с другой, но есть фундаментальные
формы "знания - власти", которые, меняясь, проходят
через всю историю европейской культуры. Сегодня значение этих
форм проявляется с наибольшей силой и очевидностью.
В наши дни, действительно, основу власти составляют знания
и информация. Путь к власти лежит через овладение информацией.
"Воля к власти", о которой говорил Ницше, опирается на волю
к знанию. Владение информацией означает владение властью.
Разумеется, реально власть по-прежнему принадлежит политической
и экономической элите, однако доступ к власти и ее отправлению
обусловлен знанием и информацией, а не отношением к
собственности, как это было раньше.
Смещение центра тяжести от экономики и политики к культуре
ведет к важным изменениям в социальных отношениях и всей
общественной жизни.
В информационном, постмодернистском обществе определяющим
фактором выступает не экономика и производство, а распределение
и потребление. Вместе с падением роли прежних классов
на социально-политическую арену выходят так называемые
новые социальные движения - молодежные, женские, студенческие,
экологические, антивоенные и т.д. Источники социальной
напряженности и конфликтности находятся не в экономической
области, а в сфере культуры и потребления. Борьба идет не за
собственность или саму власть, а за децентрализацию власти, эа
возможность оказывать на нее влияние, эа плюрализм в стилях и
образах жизни, в нормах и ценностях, эа жизненные шансы, доступ
к информации и т.д.
Одним из ярких свидетельств происшедших в обществе изменений
стали мощные выступления студентов, которые имели место
в мае-июне 1968 г. во Франции и других западных странах.
Они были вызваны прежде всего неблагополучием в сфере образования
и культуры. Студенты протестовали против того, что существующая
система образования оторвана от реальной жизни, не
дает им жизненных шансов, их протест был направлен против
официальной неискренности и лжи.
В информационном обществе возникают новые, более сложные
формы эксплуатации, неравенства и отчуждения. Прежние
формы, имеющие экономическую природу, сохраняются, однако
они теряют свою остроту и актуальность. Новые формы в первую
очередь связаны опять же с образованием, информацией и культурой.
Эксплуатация проявляется в способах внушения с помощью
рекламы, телевидения и других средств коммуникации искусственных
потребностей, запрограммированных форм поведения, ложных
и искаженных идеалов и ценностей, в манипулировании интересами
и взглядами человека. Такая эксплуатация ведет к отчуждению
человека от самого себя, к невозможности самореализации, к разрушению
личностной идентичности. Вместо личности человек превращается
в целиком управляемого "потребителя" и "клиента", он
перестает распоряжаться самим собой.
Формой отчуждения выступает также исключение из участия
при принятии решений по жизненно важным вопросам. То же самое
происходит при закрытии доступа к социально и политически
значимой информации. Неравенство проявляется в неравных возможностях
получения образования и особенно качественного образования
в престижных учебных заведениях.
Названные и другие формы эксплуатации, отчуждения и неравенства
составляют основные источники социальных конфликтов
и борьбы. В центре этой борьбы чаще всего оказывается социальная
и политическая информация, которая образует основу
власти. Эта информация касается прежде всего каждодневной
жизни большинства людей, их отношений с разного рода учреждениями,
оказывающими те или иные услуги. Она также затрагивает
разрабатываемые социальные программы и способы их
осуществления.
Социальная информация помогает преодолевать всевозможные
бюрократические препоны и доводить идущие снизу общественные
инициативы до успешной реализации. Она не позволяет
властям принимать решения и вершить дела за закрытыми дверями,
вне всякого контроля. Открытый доступ к социальной
информации дает возможность широким массам принимать активное
участие в управлении общественными делами, благодаря
чему власть перестает быть исключительной прерогативой узкого
круга лиц.
Усиление роли знания и информации способствовало быстрому
развитию новых подсистем - телекоммуникации и образования,
от которых в значительной мере зависят производство и
распространение знаний и информации. Именно этим двум
подсистемам культура обязана своим возвышением. Телекоммуникация
для информационного общества имеет примерно то же
значение, что и паровая машина для капитализма прошлого века
или конвейерная система для индустриального общества
первой половины нашего столетия. В первую очередь она обеспечила
технологическую революцию. Роль образования всегда
была огромной, а в наше время она возросла еще больше.
Вместе с тем в функционировании телекоммуникации и образования
далеко не все обстоит благополучно. В них имеются определенные
сложности и трудности, в которых по-особому проявляется
постмодернистский характер как культуры, так и общества
в целом.
Дело в том, что телекоммуникация представляет собой прежде
всего технологическую систему, систему каналов для передачи
каких-либо сигналов, информации или содержания, по отношению
к которым она нейтральна и безразлична. Ей все
равно что передавать. Главной телекоммуникационной системой,
непосредственно касающейся человека, является телевидение.
Коммерческий фактор, имеющий на телевидении первостепенное
значение, приводит к тому, что каналы телевидения заполняют
главным образом продукты массовой культуры,
назначение которой - развлечь зрителя, доставить ему удовольствие,
заполнить досуг. В массовой культуре творческое начало
сведено к минимуму, она рассчитана на пассивного потребителя, в
котором в свою очередь творческое начало и волевые качества
расслабляются и угасают.
Телевидение подчинено принципам удовольствия и развлечения,
логике потребления. Серьезные, сложные и тем более научно-теоретические
знания, как и серьезная информация вообще,
составляют на телевидении ничтожную долю эфирного времени.
Все это относится к компетенции системы образования. Однако
эта система имеет дело с тем же человеком, формируемым и
живущим по принципу удовольствия. В результате складывается
сложная и отчасти странная и парадоксальная ситуация. С
одной стороны, имеются самые современные знания и самые
мощные технические средства их распространения. С другой
стороны, число людей, способных и, особенно, стремящихся
усвоить и освоить эти знания, сокращается. Данная проблема
возникает уже в школе. Известно, что учеба требует волевых
усилий, концентрации внимания, собранности, усидчивости и т.д.
Однако сегодня и школьник уже является настоящим телезрителем.
У него рассеянное внимание, он расслаблен, ему не хочется
напрягаться.
В общем по уровню имеющихся в распоряжении знаний школа
является модерной и даже ультрамодерной, но школьники - постмодерные.
Они не готовы приложить требуемые усилия для усвоения
современных знаний. Чтобы решить возникающую проблему, в
некоторых американских школах материал по математике, истории,
языку и другим основным предметам вкрапляют в кассеты с записями
рок-музыки, которую школьники слушают через наушники.
3-981 33
Однако подобные хитрости не дают желаемого результата.
Затронутая проблема сказывается затем на науке и технологии,
замедляя их развитие, что в свою очередь усложняет развитие
всего общества, свидетельствуя о том, что оно является не
только информационным, но и постмодерным.
Данное обстоятельство во многом объясняет тот факт, что
Япония в послевоенные годы выиграла технологическое соревнование
с Западом. Она позже начала компьютеризацию и вступила
в технологическую революцию, однако быстрее завершила переход
от старых индустриальных технологий к интеллектуальным и информационным.
Япония острее почувствовала конец индустриализма
и наступление информационной эры. Она глубже поняла,
что в недалеком будущем знания станут главным фактором экономического
роста.
Этому способствовало то, что Япония не спешила стать обществом
потребления и массовой культуры, жить по принципу
удовольствия и развлечения. В 70-е гг., когда Америка почивала
на лаврах, считая свое ведущее положение в мире прочным и стабильным,
Япония концентрировала силы для решающего броска,
чтобы завершить свое "японское чудо". К тому времени она уже
добилась впечатляющих успехов в экономике, однако материальный
уровень жизни японцев оставался весьма скромным. Средняя
зарплата японца была в несколько раз ниже зарплаты американца.
В последние годы этот разрыв заметно сократился, но пока еще
сохраняется.
В целом и в настоящее время в Японии нет культа потребления
и господства массовой культуры. Этика японского образа
жизни включает в себя если не аскетизм, то умеренность во всем,
трудолюбие, целеустремленность и т.д. Такая этика во многом перекликается
с протестантской, которая была характерна для американского
общества в прошлом веке и от которой мало что осталось
в наши дни. В Японии даже сегодня так называемые "трудоголики"
составляют массовое явление. В то же время доля лиц с
высшим образованием в активном населении является самой высокой
для развитых стран. По сравнению с западным японское
общество представляется более информационным и менее постмодерным.
Все это позволило Японии по многим качественным показателям,
и прежде всего по уровню высоких технологий, превзойти
США. Американская компания "Ай-Би-Эм", начинавшая эру
компьютеров, переживает трудные времена, тогда как японские
фирмы по производству электроники процветают. То же самое
наблюдается в традиционных отраслях производства. "Дженерал
Моторс" - пионер в создании массового автомобиля - находится
в кризисе, в то время как японские автомобили заполонили
Америку.
Возвышение Японии и утрата Америкой ведущих позиций в
области новейших технологий лишний раз говорит об огромной
роли знаний в информационном обществе. Поэтому совершенствование
системы образования составляет одну из важных и актуальных
проблем нашего времени.
Традиционная система, образования, заключающаяся в простой
передаче молодому поколению накопленных знаний, становится
все более недостаточной и неэффективной. По мнению
многих специалистов, современное образование должно быть более
сложным, включать в себя по меньшей мере три уровня или
ступени. Первый соответствует общему образованию, получаемому
в школе или колледже. Второй - профессиональное обучение,
дающее профессию и квалификацию. Третий - культурное образование,
которое должно давать не какие-либо конкретные знания
или определенную профессию и квалификацию, но своеобразную
метаквалификацию и метасистему знаний, позволяющих свободно
ориентироваться в потоке новых знаний и быстрее находить среди
них наиболее нужные, облегчая их усвоение,
Такое образование расширяет кругозор человека, поднимает
его над своей узкой профессией и специальностью, предостерегает
его от опасности раствориться в своей функции, стать "одномерным",
"частичным" человеком.
Роль такого образования, видимо, будет возрастать, и оно
должно стать базовым. Все образование станет непрерывным, будет
продолжаться в течение всей активной жизни человека, в которой
периоды практической деятельности будут чередоваться с
периодами образования - подготовки и переподготовки.
Из сказанного следует, что усиление значения образования,
знания и информации ведет к повышению роли культуры в ин35
формационном обществе. Сфера культуры выходит на ведущие
позиции по отношению к сфере экономики и политики. Вместе с
тем внутри культуры происходят существенные изменения, в силу
которых она приобретает новый характер. Она становится постмодерной.
Таковой ее делает растущее преобладание в ней массовой
культуры, покоящейся на принципе удовольствия и развлечения.
Другие ее составляющие - наука, традиционная классическая,
высокая культура в целом и народная культура - либо оттесняются
на задний план, либо смешиваются с массовой
культурой, образуя причудливые гибриды. Во всех случаях интеллектуальный
и духовный уровень культуры снижается. Французский
философ А. Финкелькраут по этому поводу замечает:
"Логика потребления разрушает культуру". "Отныне, - продолжает
он, - принцип удовольствия - постмодерная форма частного
интереса - управляет духовной жизнью".
Становясь постмодерной и оказывая сильное и, возможно,
определяющее воздействие на экономику и политику, культура в
той или иной мере делает их также постмодерными, а вместе с
ними - все общество.
Постмодернизм как духовное состояние и образ жизни.
В социокультурном плане постмодернизм соответствует обществу
потребления и средств массовой информации, основные
характеристики которого выглядят аморфными, размытыми и неопределенными.
В нем нет четко выраженной социально-классовой
структуры. Американский социолог М. Манн склоняется к тому,
что применительно к постмодерну понятие "общество" вообще
становится не применимым, ибо в постмодерном обществе нет социальных
систем и подсистем - ни закрытых, ни открытых, что
лишает его какой-либо целостности и единства. Французский философ
Ж. Бодрийяр выдвигает тезис о "конце социального".
Уровень потребления - главным образом материального -
выступает основным критерием деления на социальные слои. Это
общество всеобщего конформизма и компромисса. К нему все
труднее применимо понятие "народ", поскольку последний все
больше превращается в безликий "электорат", в аморфную и атомизированную
массу "потребителей" и "клиентов". В еще большей
степени это касается интеллигенции, которая уступила место интеллектуалам,
экспертам и специалистам, представляющим собой
просто лиц умственного труда. Число таких лиц возросло многократно,
однако их социально-политическая и духовная роль в
жизни общества стала мало заметной.
Можно сказать, что постмодерные интеллектуалы наилучшим
образом воплощают состояние постмодерн, поскольку их положение
в обществе изменилось наиболее радикально.
В эпоху модерна интеллектуалы занимали ведущие позиции в
идеологии, политике, культуре и искусстве. Их роль без преувеличения
была великой и значительной, они были настоящими
1*-ох1 37
"властителями дум". Благодаря им Запад в течение трех столетий
определял ведущие тенденции мирового развития. Именно интеллектуалы
разработали концепцию прогресса и определяли его направление.
Их заботой было выдвигать все новые аргументы в
пользу превосходства западного пути развития, западных идеалов
и ценностей, западного образа жизни.
Интеллектуалы рассматривали культуру и искусство как свою
вотчину, чувствовали себя их законными собственниками. Они
создавали культуру и искусство, открывали новые стили, диктовали
вкусы. То же самое можно сказать об образовании. Эта сфера
также принадлежала им.
Постмодерн лишил интеллектуалов их прежнего положения и
прежних привилегий. В наши дни центр культурного, духовного и
идеологического влияния сместился от традиционных институтов
- церкви, школы, университета, литературы и искусства - к
новым, и прежде всего к телевидению. По мнению французского
политолога Р. Дебре, основным центром духовного влияния во
Франции конца XVII в. была церковная проповедь, в середине
XVIII в. - театральная сцена, в конце XIX в. - речь адвоката в
суде, в 1930 г. - ежедневная газета, в 1960 г. - иллюстрированный
журнал, а ныне - регулярная телевизионная передача. Теперь
система образования, которую интеллектуалы считали своей,
переходит в ведение государства. Действительными собственниками
культуры и искусства являются владельцы телевизионных каналов,
галерей и музеев, издатели, продюсеры и т.д. Прежняя
собственность интеллектуалов экспроприирована. Процесс распространения
культуры также все больше идет без них. Французский
критик Р. Барт с грустью отмечает, что интеллектуалы стали
"ненужными отходами общества". Еще не так давно, до конца
60-х гг., в европейских странах, особенно во Франции, значительная
часть интеллектуалов проходила через увлечение революционной,
марксистской идеологией, через "болезнь левизны". Считалось
даже, что раз интеллектуал, значит левый.
Происшедшие изменения вызвали глубокий "статусный кризис"
интеллектуалов. По-особому ярко он проявился в идеологии
и политике. В прошлом именно интеллектуалы выдвигали грандиозные
проекты будущего общества, будоражили умы людей, побуждали
их к борьбе за лучшую жизнь. Постмодерн резко изме38
нил ситуацию. Один западный автор по этому поводу замечает:
раньше интеллектуалы вдохновляли и вели народ на взятие Бастилий,
теперь они делают свою карьеру на их управлении. Постмодерные
интеллектуалы уже не претендуют на роль властителей
дум, довольствуясь исполнением более скромных функций. По
мнению Лиотара, Сартр был последним "большим интеллектуалом",
верившим в некое "справедливое дело", за которое стоит
бороться. Сегодня для подобных иллюзий не осталось никаких
оснований. Отсюда название одной из книг Лиотара: "Могила
интеллектуала".
То же самое происходит в других областях жизни и культуры.
О. Тоффлер говорит о невиданном падении авторитета и престижа
врачей в CLLIA. Раньше врач считался "богом" в белом халате.
Его слово было непререкаемым. Теперь его положение радикально
изменилось. Врачи утратили монополию на медицинские
знания: они стали доступны всем. Для этого существуют всевозможные
справочники, энциклопедии, другая литература, а также
специальные циклы программ на телевидении. Медицинская информация
дается даже в выпусках новостей. К тому же фармакология
и фармация стали самостоятельными сферами медицины, независимыми
от врачей. Все это привело к тому, что принадлежавшая
медикам монополия на специальные знания полностью
разрушена. Врач перестал быть "богом". Его суждения и предписания
все чаще подвергаются сомнению и оспариваются больными
пациентами.
Постмодерн превращает интеллектуалов в "частичных" работников,
изменяет, нивелирует и ограничивает их социальные
функции, что ведет к утрате ими своей самоидентификации, к отказу
называть себя интеллектуалами. Об этом говорят результаты
одного социологического исследования, проведенного во Франции,
в ходе которого представители разных профессий - биолог, математик,
скульптор, преподаватель лицея, профессор университета,
физик-теоретик и физик-экспериментатор - признавая, что они
заняты интеллектуальной деятельностью, отказываются причислять
себя к интеллектуалам. Обоснование своей позиции они видят в
том, что не имеют доступа на телевидение и не оказывают влияния
на общественное мнение и духовную жизнь. Это свидетельствует
о глубоком кризисе социального статуса интеллектуалов, а
также о кризисе признания и самого существования интеллектуального
мира в современном обществе.
Новый образ интеллектуала ярко и убедительно рисует
М. Фуко, который полностью принимает происходящие изменения
в социальном статусе интеллектуала. Он выступает
...Поділитися у соцмережах
