Жанр: Социология и антропология
Постмодернизм: экономика, политика, культура
...гия, наконец-то повергнут, и религия может вздохнуть с облегчением.
Существенно ослаблена наука - главный противник
религии, которого постмодернизм сместил с пьедестала, лишил
прежнего авторитета, престижа и безраздельной, абсолютной власти
в духовной и интеллектуальной сфере. Теперь для религии,
надо полагать, открываются неограниченные возможности по своей
реабилитации, восстановлению своего традиционного положения,
возвышению своей роли и авторитета и т.д. Отчасти это так
и происходит.
Сегодня с религии сняты прежние обвинения в том, что она
являет собой ложь, обман и самообман, что она выступает формой
самоотчуждения человека от самого себя, что она делает из человека
безвольного раба, заставляет его мириться с несправедливостью
и угнетением, разоружает его в борьбе со всякого рода
трудностями и препятствиями, уводит человека в мир иллюзорного
и фантастического и т.д. Напротив, в наши дни растет число людей,
для которых религия выступает в качестве универсального
феномена, отвечающего самым глубоким и жизненно необходимым
потребностям человека. Религия не подавляет, а возвышает человека.
Она раскрывает подлинный смысл жизни, указывает путь к
спасению, обещая человеку в случае искреннего и истинного покаяния
прощение всех его грехов. Религия наделяет человека духовной
родиной, предлагает ему высшие идеалы и ценности, дела52
ет его членом духовного сообщества, открывает ему подлинно человеческие
формы и способы протеста и сопротивления всякой
несправедливости.
Вместе с тем открывшиеся возможности религия использует
далеко не в полной мере, лишь частично. Она не спешит заполнить
духовный вакуум, образовавшийся после развенчания рационализма
и науки и крушения веры в разум и прогресс. В ней как
бы срабатывает некий внутренний сдерживающий механизм. Постмодернизм
также проявляет по отношению к религии двойственность
и непоследовательность, что особенно выражается по отношению
к христианству. В целом в постмодернизме преобладает
положительный взгляд на религию. В то же время в нем нередко
звучат обвинения в адрес христианства за его участие в утверждении
модернистской веры в разум и прогресс. Объяснения всему
этому отчасти находятся в особенностях постмодернизма, а также
во всей прошлой истории.
Можно сказать, что не только эпоха модерна, но и почти вся
история человечества шла под знаком прометеевского вызова богам
и природе. Точкой отсчета этого движения следует считать
неолитическую революцию, когда произошел переход от присваивающего
хозяйства к производящей экономике. С этого момента
начинается все более активное вторжение человека в природу, а
вместе с ним - процесс ее десакрализации, секуляризации и разбожествления.
Человек настойчиво и последовательно продвигается
от борьбы за выживание к самоутверждению, самопознанию и
самореализации.
Первой важной вехой на этом пути стала античность. В античной
культуре впервые выделяется как самостоятельное явление
рациональная форма мышления, которую воплощают философия,
математика и другие науки. Более того, вместе с Сократом рождается
первая форма рационализма, провозглашающая разум основой
познания и поведения людей. На этом этапе человек уже
вполне сознает свое особое место в мире и все свое могущество.
Софокл выражает это так: "В мире много сил великих. Но сильнее
человека нет в природе ничего". Еще более внушительно звучат
слова Архимеда: "Дайте мне точку опоры и я переверну весь
мир!". В этих высказываниях уже вполне виден будущий европеец,
преобразователь и покоритель природы.
^
Л* П01 ^-^
Начиная с античности, к имевшейся тенденции десакрализации
прибавляется еще одна - тендё^ия рационализации и интеллектуализации
культуры. Обе они продолжают существовать и в
средние века, когда господствующее положение в культуре и всей
жизни занимает религия. Причем рационализация и интеллектуализация
проникают в саму религию, в теологию, подтверждением чего
стало появление многочисленных доказательств бытия бога. Один
только Фома Аквинский разработал пять таких доказательств,
имеющих четко выраженный рациональный и логический характер.
В эпоху Возрождения происходит резкое усиление тенденций
секуляризации и рационализации, что вызвало значительное ослабление
роли и влияния религии. Последняя впервые становится
предметом глубокого сомнения. В возникшем религиозно-философском
течении пантеизма под вопрос попадает само понятие
бога, который отождествляется или растворяется в природе. Человек
в этот период завершает свое самоутверждение и приравнивает
себя к богу. Католицизм в эпоху Возрождения переживает
глубокий внутренний кризис, следствием которого явилось движение
Реформации, ставшее тяжелейшим испытанием для католического
христианства. М. Лютер - главный вдохновитель и идеолог
Реформации - до основания потряс католицизм, выступив против
существования церкви и священников как посредников между богом
и человеком. Реформация способствовала усилению роли светского
начала, мирской жизни. Она привела к расколу католицизма
и возникновению протестантизма - третьего направления в христианстве.
Новая религия оказалась удивительно простой, дешевой и
удобной. Она не требует больших денег на строительство дорогих
храмов и обслуживание пышного культа, что характерно для католицизма.
Она не отнимает много времени для молитв, паломничества
к святым местам и других обрядов и ритуалов. Она не стесняет
жизнь и поведение соблюдением постов, выбором пищи и
т.д. Она не требует каких-либо внешних проявлений своей веры.
Чтобы быть праведником в ней, достаточно иметь веру в своей
душе. В целом место и роль священного в протестантизме сведены
к минимуму. Секуляризация самой религии доведена в нем до
опасного предела, и он не слишком далеко отстоит от атеизма.
Но именно такая религия была нужна нарождающейся буржуазии,
54
новому миру деловых людей.
Вместе с наступлением Нового времени, эпохи модерна, для
религии наступают самые тяжелые времена. Тенденции секуляризации
и рационализации набирают невиданную силу.
В XVII в. все области культуры - в связи с процессом ее
дифференциации - становятся все более независимыми от религии,
которая утрачивает роль универсального, всепроникающего и
объединяющего начала. Она оказывается в одном ряду со всеми
другими явлениями культуры. Ее теснят набирающие силу национальный
и политический факторы. В этом же столетии впервые
была подвергнута радикальному сомнению и опровержению идея о
божественном происхождении власти. Английский философ Т. Гоббс
выдвинул концепцию, согласно которой государство является не
божественным порождением, а продуктом сознательного договора
между людьми. Декарт разрабатывает идеи о культуре, основу которой
составляют разум и наука, а не религия.
В XVIII в. - веке Просвещения - положение религии еще
более ухудшается. Она уже не просто подвергается сомнению, но
оказывается предметом суровой критики и отрицания со стороны
философов-просветителей. Последние рассматривают религию в
качестве одного из главных препятствий на пути к светлому будущему.
Самым ярким и решительным ее противником выступает
Вольтер, выдвинувший знаменитый призыв - "раздавите гадину!",
направленный против религии, и особенно церкви. Именно церковь,
по его мнению, является главным источником бед и несчастий
народа. Он изобличает ее как защитницу феодального деспотизма,
оплот обскурантизма, фанатизма и нетерпимости, противника
разума, науки и просвещения.
Мыслители Просвещения преодолевают ренессансный пантеизм
и переходят на позиции деизма, в котором роль и значение
бога еще более ограничиваются. Деизм признает бога в качестве
мирового разума и создателя природы, но отвергает "промысел
божий", т.е. дальнейшее вмешательство бога в саморазвитие природы.
Бог в деизме перестает быть внутренней сущностью мира,
он оказывается неким внешним его агентом, деятельность которого
прекращается после возникновения мира.
В XVIII в. французские философы-просветители издают
многотомную "Энциклопедию" (1750-1780), ставшую своеобраз55
нои точкой разрыва между традиционным человеком религиозных
ценностей и новым современным модерным человеком, исповедующим
новую веру, веру в разум, науку и прогресс.
В XIX в. положение религии продолжает ухудшаться и становится
все более проблематичным. Под воздействием ускоряющегося
научно-технического прогресса процесс секуляризации усиливается
и углубляется, что ведет к дальнейшему падению влияния
религии во всех областях культуры. Прежде всего она теряла свои
позиции в системе воспитания и образования, где ее вытесняли
научные дисциплины. Для критики и опровержения религии используются
новейшие научные достижения и открытия, в частности
теория Ч. Дарвина о естественном происхождении человека.
Одним из известных противников религии был немецкий философ
Л. Фейербах. Он видел ее источник в страхе и бессилии
человека перед превосходящими его силами. Религия, по его мнению,
парализует стремление человека к достижению счастья в
земной жизни, обрекает его на покорное ожидание посмертного
воздаяния в загробном мире. Отвергая христианство, Фейербах
считает, что настоящим богом для человека должен стать другой
человек, на которого ему следует перенести всю свою любовь.
Поэтому он выдвигает девиз "человек человеку бог".
Атеизм Фейербаха получил дальнейшее развитие в марксизме.
К. Маркс и Ф. Энгельс считали недостаточным сведение источников
религии к обману, страху и заблуждениям. Они подчеркивали
значение несправедливых социальных отношений в ее возникновении
и существовании. Религия определялась ими как
"вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира", "опиум народа".
Упразднение религии они связывали с глубокими преобразованиями
социально-экономических условий, порождающих и сохраняющих
религиозные представления.
Известным критиком религии был также Ф. Ницше. Он полагал,
что религия родилась из страха, нужды и заблуждений разума.
Ницше не признает за ней какую-либо положительную роль.
Распространение буддизма и христианства он объясняет "чудовищным
заболеванием воли", считая, что сильный и свободный
человек не нуждается в вере.
В целом влияние христианства в западном обществе становится
настолько слабым, что некоторые авторы начинают открыто
говорить о его исчезновении. Одним из первых на это указал датский
философ С. Кьеркегор. В конце своей жизни он приходит к
выводу, что хотя внешне все члены датского общества считают
себя примерными христианами, и существует даже крупная христианская
партия, на самом деле христианство в христианах уже
прекратило свое существование, оно исчезло.
Ту же мысль, но в более резкой форме выразил Ницше. Его
знаменитая фраза "Бог умер!" получила широкий резонанс во всем
западном мире. Развивая свою мысль, Ницше отмечает, что настоящими
убийцами бога являются сами верующие. Они сделали
это своим стремлением лучше и глубже познать свою веру.
Тем не менее, несмотря на такого рода заявления, жизнь западного
христианства еще сохранялась, хотя его упадок продолжал
усиливаться. В XX в. положение религии становилось все более
критическим. Можно сказать, что первая половина XX в. оказалась
самой атеистической, безрелигиозной и безбожной в истории
Запада. Неуклонное усиление тенденций секуляризации и рационализации
вело к своему логическому концу - к исчезновению
религии. Австрийский психолог 3. Фрейд стал одним из последних
признанных авторитетов, кто не оставил для религии места в
недалеком будущем, определив ее в качестве особой формы коллективного
невроза.
Однако именно в тот момент, когда исчезновение западного
христианства и религии вообще казалось уже совсем близким и
неизбежным, общая ситуация в мире начинает меняться. К началу
второй половины XX в. модерн - главная угроза существованию
религии - исчерпал себя. Заметно пошатнулось и положение науки
- главного и непосредственного противника религии. В целом
эпоха модерна завершалась и начиналась эпоха постмодерна, которая
означала новые, более благоприятные условия для существования
религии в целом, и христианства в частности. Вместе с
тем имевшее место за последнее время улучшение положения религии
выглядит не слишком значительным. Данное обстоятельство,
видимо, нельзя считать случайным, оно имеет соответствующие
причины.
Дело в том, что приход постмодерна изменил внешние, объективные
условия существования религии. Но для радикального
улучшения ее положения этого оказалось недостаточно. Не менее
важное значение для этого имеет также внутреннее состояние религии,
которое к началу пост' здерна оказалось не во всем благополучным.
Следует иметь в виду, что эпоха модерна не просто оттесняла
и вытесняла религию на периферию общественной и духовной
жизни. Под ее воздействием в религии происходили важные внутренние
изменения. Вместе с другими явлениями она модернизировалась
и рационализировалась. Более того, в процесс модернизации
и секуляризации западного христианства включились теологи
и церковь. Как отмечает немецкий философ Г. Рормозер, многие
теологи признали неизбежность полной и всеохватывающей секуляризации,
которая в конце концов приведет к отмиранию религии.
Это побудило их перейти на сторону секуляризаторов и принять
активное участие в процессе модернизации христианства.
В результате произошло выхолащивание всего содержания и
смысла христианства, потерявшего свою христианскую сущность и
специфику. Оно стало скорее социальным и человеческим, чем сакральным
и божественным. Так что часть вины за то, что религия
в эпоху модерна пришла на грань своего исчезновения ложится на
самих служителей культа и церкви. Во многом поэтому отношение
представителей и сторонников постмодернизма к религии, и особенно
к христианству, является не однозначным.
Все согласны с тем, включая даже противников религии, что
ожидавшееся в эпоху модерна исчезновение религии не произошло,
что предсказания Фейербаха, Маркса, Ницше и Фрейда относительно
отмирания религии не сбылись. Точно так же все согласны
с тем, что переход к постмодерну по-особому ярко проявился
именно в возрождении религии. Сегодня происходит ее
новое открытие. Она вновь приобретает уверенное и полнокровное
существование, и этот процесс идет повсюду, во всех обществах.
Если не все, то большинство признает, что постмодерн открывает
новые и невиданные возможности для обновления религии, для
восстановления религиозных основ культуры и всей жизни. В то
же время многие признают, что процесс возрождения, обновления
и восстановления прежнего места и роли религии в жизни человека
и общества происходит медленно и не без трудностей. Сама
религия как бы не спешит воспользоваться открывшимися перед
ней возможностями. Одно из объяснений тому состоит в том, что
нет согласия относительно путей и способов возрождения религии.
Весьма пс-раэному оценивается также прошлое христианства, в
особенности церкви.
Некоторые постмодернисты воспринимают христианство в
качестве пройденного этапа, исчерпавшего себя явления. ^ акого
взгляда, в частности, придерживается Лиотар, а также немецкий
философ О. Марквард. Свою позицию они объясняют тем, что в
ходе исторической эволюции и модернизации христианство утратило
свое изначальное своеобразие и перестало быть притягательным.
Но главная их претензия к христианству связана с тем, что
оно представляет собой монотеизм, предлагает единого бога для
всех, что противоречит самой сути постмодернизма, исповедующего
плюрализм. Для постмодернизма богов должно быть много.
Поэтому Лиотар и Марквард призывают к возврату к дохристианским
верованиям, к политеизму, язычеству, многобожию.
В этом они продолжают линию Ницше, который в целом отвергал
религию, но внутри нее отдавал явное предпочтение политеизму.
Он видел в нем "величайшую пользу", поскольку тот означал "свободомыслие
и разномыслие", позволял каждому иметь свой собственный
идеал.
Иной взгляд по рассматриваемому вопросу выражает Т. Горичева
- представительница русского православия. Она рисует
довольно ужасную, апокалиптическую картину постмодернистского
мира, населенного полуживыми и полумертвыми людьми, которые
не живут, но и не умирают, в котором царствуют цинизм, нигилизм,
пошлость и т.д.
В то же время она отмечает, что поскольку постмодернизм
позволяет все, он тем самым не закрывает пути к святому. Возможно,
поэтому, даже находясь в секуляризованном аду, люди начинают
проявлять интерес к святому, они заново открывают для
себя религию. Делают они это пока странно и осторожно, не доверяя
своей, казалось бы, родной религии - христианству. Их
отпугивает страх перед церковью, возникающие у них ассоциации
по поводу ее неблаговидного прошлого. Поэтому возвращение к
религии и святому идет медленно.
Главные свои надежды Горичева возлагает на маргинальные
элементы общества - юродивых, душевнобольных, бродяг, хиппи
и т.д. "Путь к святости , - пишет она, - открыт еще немногим.
Но лишь она одна по-настояшему безумна и нова: безумием, которое
не есть бегство, и новизной, не нуждающейся в оригинальности.
Наиболее зримо безумие святости проявляется в ее редкой
форме - в юродстве". По ее мнению, именно юродство представляет
собой наиболее положительную форму религиозного постмодернизма.
Юродивый не просто отвергает овеществленный, мертвый
и изолгавшийся мир. Он не покидает этот мир, не уходит из
него в горы или пустыню, но живет в нем, постоянно находится
среди людей, путается у них под ногами и всем своим вызывающим
видом и поведением изнутри взрывает этот мир. "Юродивые,
- заключает Горичева, - самая современная, постмодернистская
форма святости".
Подход Горичевой перекликается с идеями С. Кьеркегора и
Ф. Достоевского. Первый из них, указывая на угасание религиозного
чувства у христиан, допускал, что в будущем христианство
"ложет быть спасено и возрождено лишь кровью христианских мучеников.
По его мнению, только готовый к самопожертвованию
мученик способен обратить взор толпы на ту пропасть, которая
разделяет человека и бога. Достоевский, отмечая крайний упадок
католицизма и протестантизма, связывал возрождение христианства
с обновленным православием. При этом он также подчеркивал,
что обновление христианства сможет произойти только ценой великих
жертв, страданий и мучений, на которые способны лишь
немногие люди.
X. Кюнг предлагает свое понимание места и роли религии в
постмодерне. Одна из важнейших задач постмодернизма, по его
мнению, заключается в создании обновленной, очищенной и облагороженной
религии, которая не была бы ни секуляризованнобезбожной,
ни церковно-ханжеской. Он подчеркивает, что возрождение
религии и религиозной культуры не совпадает с возрождением
церквей. Последние не выдержали испытания временем и
своими уступками нанесли значительный ущерб религии. Европейская
церковь и сегодня не проявляет должной готовности взять на
себя бремя забот о судьбах людей.
Рассматривая основные задачи постмодернизма в религии,
Кюнг придает особое значение его отношению к модернизму. Он
решительно выступает против всяких попыток представить постмодернизм
как антимодернизм. Огульное отрицание модернизма и
связанного с ним процесса просвещения, ориентация религии на
прошлое не будут способствовать преодолению глубокого кризиса
общества. Необходимо отвергать любые формы антипросветительских
выступлений, препятствовать реставрации церкви прошлого.
Регрессивная, репрессивная и негуманная религия, каковой она
нередко представала до Реформации и Просвещения, не должна
возвращаться и иметь хоть какое-то будущее.
Кюнг называет опасными и непродуктивными позиции протестантского
фундаментализма, когда тот, возвращаясь к далекому
прошлому, вновь начинает требовать от своих приверженцев следования
букве Священного писания, а не его духу. В этом он видит
простую реставрацию прошлого.
Столь же критически воспринимает Кюнг позицию римскокатолического
традиционализма и интегрализма, пытающегося
вернуть христианство к средневековой антиреформаторской и антимодернистской
парадигме. Все положительное, что принесла Реформация
- свобода религий, право каждого на толкование библейских
текстов, народный язык в богослужении, возвышение положения
мирянина - все это должно быть, безусловно, сохранено.
Кюнг полагает, что Ватикану следует признать "Декларацию
прав человека" ООН, в соответствии с которой эти права должны
соблюдаться и внутри церкви, что предполагает снятие существующих
ограничений для женщин.
Отвергая антимодернизм, Кюнг в равной мере не приемлет и
ультрамодернизм. Это означает, что постмодернизм не должен
выступать как простое продолжение несколько подправленного
и улучшенного модернизма. Напротив, это предполагает вытеснение
последнего с исторической сцены. Постмодернизм должен
по-гегелевски "снять" модернизм, сохранив его человеческое
содержание и отбросив негуманные стороны, следствием
чего явится новое состояние, новый множественно-целостный
синтез. В частности, постмодернизму нет нужды выступать
против многих действительных достижений модерна - свободы,
равенства и братства, демократии, прав человека и социальной
справедливости. Сегодня религиозное мировосприятие и научное
мировоззрение нисколько не исключают друг друга, равно как религиозная
вера и политическая деятельность. Вместе с тем науке
следует резко ограничить свои притязания на рациональную орга61
низацию всей человеческой жизни. Ей необходимо полностью
признать, что выработка нравственных ценностей находится не
в ее компетенции, что без религии, без веры в бога и высшие,
абсолютные ценности смысл жизни человека сводится к простому
самосохранению, а различия между правдой и ложью,
любовью и ненавистью, нравственностью и безнравственностью
исчезают.
Кюнг приходит к выводу, что постмодернизм в религии можно
определить как экуменическую парадигму, ставящую своей целью
единство христианской церкви, мир между религиями и содружество
наций. В будущем возможна лишь открытая, освобождающая
душу человека и общество, истинно гуманная
религия и религиозность. Характерный для постмодернизма
плюрализм охватывает не только социально-экономическую и
политическую сферу, но и духовно-религиозную. Переход к эпохе
транскультурного и мультирелигиоэного постмодернизма означает
диалог не только с христианскими церквами, но и с другими
мировыми религиями. Поэтому экуменизм не должен ограничиваться
рамками единства христианских церквей, но стремиться
установить мир среди всех крупных религий. Без мира между
религиями не может быть мира между народами, который в
свою очередь невозможен без диалога между религиями. Конечной
целью выступает не единая религия, а примирение всех
религий.
Следует отметить, что концепция Кюнга постмодернизма в
религии выглядит излишне оптимистичной. В своих размышлениях
он скорее исходит из желаемого и должного, чем из реального.
Реальная ситуация представляется гораздо более сложной. Процесс
возрождения религии идет со значительными трудностями.
Главным препятствием при этом выступает сам постмодерный человек,
его равнодушие и безразличие ко всем явлениям, включая
религию. Усиление интереса и даже увлечение религией нередко
не выходит за рамки моды. Подлинная и глубокая тяга к религии
пока еще остается редкостью, она не стала по-настоящему широким
явлением.
Постмодернизм в науке.
С наступлением эпохи постмодерна наибольшие потери понесла
наука. Можно даже сказать, что она ничего не приобрела,
но почти все потеряла. Наука утратила свое привилегированное
положение, свой абсолютный авторитет и престиж. Если модерн
был ее временем, то постмодерн обратился против нее. Наука
подвергается со стороны постмодернизма суровой и беспощадной
критике. Она перестает быть главным способом познания, лишается
прежних претензий на монопольное обладание истиной. Постмодернизм
отвергает ее способность давать объективное, достоверное
знание, открывать законы и причинные связи, выявлять
предсказуемые тенденции эволюции. Если раньше наука всячески
противопоставляла себя идеологии, то теперь постмодерн поставил
ее в один ряд со всеми формами идеологии. Известный бельгийский
ученый-химик И. Пригожин отмечает, что сегодня мы вполне
можем согласиться с тем, что наука является идеологией, поскольку
она также укоренена в культуре. Некоторые постмодернисты
уравнивают науку с религией и мифологией, а иногда ставят
религию выше науки.
Наука объявляется главной виновницей экологического кризиса,
поскольку от нее исходила идея преобразования и покорения
природы. Ей также вменяется в вину дегуманизация общества и
деградация человека, а также чуть ли не все беды и несчастья,
имевшие место в эпоху модерна. В целом положение науки в постмодерне
выглядит сложным и незавидным. Следует, однако, отметить,
что в определенной мере выражаемая в адрес науки критика
не лишена основания. Дело в том, что в той или иной степени
наука существовала в крайне идеологизированной форме сциентизма,
который абсолютизировал познавательные возможности
науки и ее роль в жизни общества, стремился сделать из нее некую
рациональную форму религии. Однако эти и многие другие
претензии и амбиции науки оказались преувеличенными, о чем
свидетельствует исторический путь.
Как особый социальный институт наука берет свое начало в
XVII в., когда возникают первые научные общества и академии.
У ее истоков находятся Н. Коперник, Ф. Бэкон, 'Р. Декарт,
И. Ньютон и др. В своей исторической эволюции она прошла
через три научных революции.
^ Первая из них начинается в XVII и завершается в XVIII в.
В этот период происходит становление классического естествознания.
Основные его критерии и характеристики заключаются в
следующем: объективность знания, опытность его происхождения,
исключение из него всего того, что относится к познающему
субъекту
...Поділитися у соцмережах
