Жанр: Социология и антропология
Постмодернизм: экономика, политика, культура
... пространств, расчленяя и наполняя
их каскадами простых, но изящных форм, находя эффектные
соединения и переходы между различными частями и элементами.
Здание позволяет легко прочитывать его функциональное назначение.
Благодаря всему этому монастырь стал подлинным произведением
искусства современной архитектуры.
Ле Корбюзье внес огромный и основополагающий вклад в
становление современного зодчества, во все его области. У него
практически нет так называемых "проходных' вещей. Все его
творения в той или иной степени являются этапными, составляют
вехи в эволюции нового движения в архитектуре и градостроительстве.
Вскоре после окончания войны Ле Корбюзье создает проект
единого жилого комплекса - жилого дома на 1600 человек, построенного
в Марселе (1947-1952). В этом доме-гиганте он воплощает
свои представления о современном благоустроенном жилище,
предусматривает все необходимое для того, чтобы человек
мог жить и отдыхать. При проектировании комплекса Ле Корбюзье
впервые применяет на практике разработанный им "модулёр",
позволяющий делать расчеты, сопрягая их с масштабом и размерами
человеческого тела.
Этот комплекс стал прототипом для строительства подобных
домов в других городах и странах Европы. После завершения его
135
строительства Ле Корбюзье проектирует и строит еще один жилой
комплекс - в Нант-Резе (1952-1957), примечательная особенность
которого состоит в том, что помимо всего прочего он
имеет крышу-террасу с бассейном. Примерно в эти же годы
Ле Корбюзье проектирует и строит промышленный комплекс Дюваль
в Сен-Дие во Франции.
Огромное место в творчестве Ле Корбюзье занимают общественные
здания и разного рода офисы.
Он участвует в проектировании и строительстве здания
ООН в Нью-Йорке. В 50-е гг. по предложению правительства
Индии он работает над грандиозной задачей - проектирует и
строит новую столицу индийского штата Пенджаб - Чандигарх
(1950-1957). И разработка проекта, и его практическая реализация
были осуществлены в небывало короткие сроки. В ходе работы
над этим проектом Ле Корбюзье ощутимо отходит от принципа
автономии применительно к окружающей среде, стремится
максимально учесть особенности ландшафта и рельефа местности.
Как всегда безукоризненным получилось выражение функционального
предназначения построенных зданий, среди которых
имеются такие как Дворец Ассамблеи, здание Секретариата,
Дворец Правосудия и др. Благодаря этому созданный новый город
предстает как единый и целостный ансамбль прекрасных
строений, он находится в счастливой гармонии с окружающей
природой, вовсе не претендуя на господство над ней.
В последние годы жизни Ле Корбюзье проектирует и строит
единые жилые комплексы в Мо и в Брие-ан-Форе во Франции.
Все его творчество, его неистощимая энергия, неустанные поиски
и эксперименты оказали и продолжают оказывать огромное
влияние на современную архитектуру. Он по праву является
основателем и главной фигурой нового направления в современном
зодчестве.
Авангард в архитектуре, конечно, не исчерпывается произведениями
Ле Корбюзье. В той же Франции в 60-е и последующие
годы было построено несколько жилых комплексов, далеко превосходящих
по своим масштабам то, что удалось сделать в этом
плане Ле Корбюзье.
Один из них - "Ле Фрон де Сен" - был спроектирован
группой архитекторов во главе с Р. Лопезом и возведен в Пари136
же. Второй комплекс - "Ла Дефанс" - еще больший по размерам,
также был построен в Париже группой архитекторов во главе
с Ж. Бельмоном.
В этих комплексах достаточно полно, хотя и не до конца,
были реализованы уже известные отправные точки современной
архитектуры. В то же время масштабы комплексов позволили в
значительной степени воплотить основные идеи "Афинской хартии",
касающиеся четырех функций градостроительства: жить, работать,
отдыхать и передвигаться.
Дома комплексов являются высотными, их расположение
подчиняется принципу автономии: они отделены от окружения и
представляют собой изолированные объекты, между ними нет
традиционных улиц и дворов, вместо которых - большие свободные
пространства. Движение внутри комплексов организовано в
соответствии с классификацией и иерархией скоростей и видов
транспорта. Вместе с тем масштабы комплексов являются не настолько
большими, чтобы можно было в полной мере осуществить
основные идеи и принципы "Афинской хартии" и модерной архитектуры.
В нашей стране плодотворные и многообещающие поиски в
русле новой архитектуры были прерваны в середине 30-х гг. Вместо
них возобладала архитектура памятников в духе неоклассицизма.
В послевоенные годы тенденция новой архитектуры вновь
возрождается и постепенно набирает силу. Рост и без того перенаселенных
городов настоятельно требовал организации массового
строительства жилья, что в конце концов и произошло.
В 50-е гг. с застройки ставшего широко известным московского
микрорайона Новые Черемушки в стране начинается ара
панельного домостроения. Первые пятиэтажные дома мало в чем
соответствовали принципам новой архитектуры, однако они ускоряли
путь к решению жилищной проблемы. Последующие серии
домов повышенной этажности становились более комфортными и
благоустроенными, однако и они в целом еще далеки от соответствия
основным принципам современной архитектуры. Еще более
далеким от соответствия идеям "Афинской хартии" остается наше
градостроительство: из рассмотренных выше четырех функций
хартии новые жилые комплексы могут обеспечить лишь первую:
жить. Но и в этом случае правильнее было бы говорить не жить,
а спать. He случайно эти микрорайоны называют "спальными".
Работа и места отдыха, как правило, находятся на большом расстоянии
от них. Движение транспорта вызывает не меньшие проблемы.
В Москве наиболее удачными жилыми комплексами являются
Олимпийская деревня и Крылатское. Своеобразным и поучительным
представляется опыт строительства в Москве так
называемого Дома Нового Быта (ДНБ, 1964-1970), который по
замыслу его авторов во многом перекликался с упомянутым выше
единым жилым комплексом в Марселе, построенном по проекту
Ле Корбюзье, а также с другими подобными комплексами, имеющимися
в некоторых европейских странах, например, в Швеции.
Этот дом должен был в полной мере обеспечить две функции:
жить и отдыхать. Для этого задумывалась целая система услуг,
освободившая жильцов от траты времени на приготовление
пищи и другие бытовые работы. Интересный и плодотворный
досуг обеспечивался наличием киноконцертного зала, плавательного
бассейна и иных мест для активного отдыха и занятий
спортом.
Однако еще задолго до окончания строительства стало ясно,
что инициаторов проекта постигла неудача. Дело в том, что как
сам дом, так и проживание в нем получались слишком дорогими,
не доступными для уровня доходов будущих жильцов, тем более,
что дом предназначался для заселения молодыми семьями. Реализация
первоначального замысла требовала значительной финансовой
дотации со стороны какого-либо крупного и богатого предприятия
или иных источников, каковых не оказалось. Ситуация к
тому же усугублялась еще и тем, что многие квартиры в доме по
сути являлись коммунальными. Все кончилось тем, что здание было
передано на баланс МГУ и из ДЦБ превратилось в Дом аспиранта
и стажера, то есть в обычное перенаселенное общежитие,
хотя и более благоустроенное.
Помимо массового жилищного строительства в нашей стране
имеются и другие примеры, более отвечающие критериям модерной
архитектуры. Таковой, в частности, является застройка Нового
Арбата, включая здание бывшего СЭВ, осуществленная по
проекту М. Посохина. Возведенные здесь высотные здания, конечно,
не в полной мере воплощают законы современной архитектуры.
Но что касается принципа автономии, то его соблюдение не
вызывает сомнения: высотные здания явно не вписываются в существующую
городскую ткань, оставаясь фактически "домами без
города". Достаточно оригинальным представляется здание бывшего
СЭВ, созданное в форме раскрытой книги. Примерно то же
самое можно сказать о гостиничных комплексах, построенных в
Измайлово и на Олимпийском проспекте.
Эволюция авангарда в архитектуре показывает, что в довоенные
годы он не получил сколько-нибудь широкого распространения.
Тогда он развивался главным образом на уровне теории.
Вместе с тем именно эти годы отмечены примерами наиболее
полного практического воплощения основных принципов нового
движения в архитектуре, о чем свидетельствует прежде всего вилла
"Савой". В послевоенные годы, наоборот, теория нового направления
мало в чем продвинулась вперед, тогда как на практике
модернистская архитектура и градостроительство переживают период
настоящей экспансии. Вместе с тем в эти годы наблюдается
постепенный, но довольно заметный отход новейшего течения от
основных своих идей и принципов. Даже Ле Корбюзье не только
не настаивает на строгом соблюдении выдвинутых им пяти законов
современной архитектуры, но и сам сознательно отступает от
них, что достаточно очевидно проявилось в случае с капеллой в
Роншане. У других участников движения подобные отступления
проявились с еще большей силой.
К началу 70-х гг. крыши-сады становятся не столь частыми,
а свободные фасады и ленточные панорамные окна благополучно
возвращаются в стены. Заметное ослабление испытывают и Другие
принципы. Подобные явления указывали на то, что в самой
современной архитектуре имеются некие противоречия, слабо(.!и и
уязвимые места, которые все больше дают о себе знать.
К этим внутренним моментам следует добавить некоторые
внешние обстоятельства, связанные с социально-экономическими и
иными факторами, которые также оказывали значительное влияние
на развитие модернистской архитектуры. В целом можно сказать,
что при всех бесспорных и огромных успехах и достижениях
триумф авангарда в архитектуре длился не слишком долго. Под
влиянием внутренних и внешних причин он все ощутимее начинает
переживать кризис, и в 70-е гг. архитектурный авангард с удивлением
обнаруживает внутри себя новое явление - постмодернизм.
7.2.2. Постмодернизм в архитектуре
Как вполне определенное направление постмодернизм в архитектуре
складывается к середине 70-х гг. Как уже отмечалось
выше, Ч. Дженкс в книге "Язык архитектуры постмодернизма"
(1977) называет точную дату смести авангарда в архитектуре:
15 июня 1972 г. В этот день в Сент-Луисе, штат Миссури, был
взорван квартал Прютт-Айгоу, хотя он, возможно, был самым
подлинным воплощением идей современного градостроительства.
Квартал был построен в точном соответствии с тремя фундаментальными
ценностями Ле Корбюзье: солнце, зелень и пространство.
Он состоял из благоустроенных высотных домов, имел подвесные
дороги для пешеходов, являл собой образец стерильной
чистоты и рациональности, получил награду Американского института
архитекторов. Однако с течением времени квартал постепенно
приходил в полное запустение, все больше становился местом
скопления антисоциальных элементов, с источником социальных
конфликтов и преступности, что в конце концов привело к печальной
развязке.
Другие авторы называют иные даты возникновения постмодернизма
в архитектуре. Так, французский архитектор и исследователь
Ж. Бельмон связывает кончину авангарда и появление постмодернистского
течения с начавшимся в 1973 г. энергетическим
и затем экономическим кризисом.
Первые признаки новой тенденции появились в Италии в
конце 50-х гг. в творчестве таких архитекторов, как Пассарелли и
Портогези. Чуть позднее, в начале 60-х гг., нечто подобное возникает
в CLLJA - в постройках Джонсона, Мура, Эйзенманна,
Грейвэа и других представителей новой американской школы.
Примерно в то же время сходные явления рождаются в Японии,
образуя "новый японский стиль", выразителями которого стали
Маекава, Танге, Кикутаке, Курокава. В Испании возникает "барселонская
школа" (Пиньон, Виаплан и др.), лидером которой становится
Р. Боффил. Архитекторы Любеткин и Эрскин представляют
новую тенденцию в Англии, а Кролл и братья Крийе - в
Бельгии. Франция подключилась к новой тенденции с некоторым
отставанием от других стран, и первыми сторонниками этой тенденции
здесь становятся Андро, Пара, Порзампар и др.
Первые симптомы постмодернизма, проявившиеся у итальянских
архитекторов, были встречены с удивлением и раздражением,
скорее как недостатки профессиональной выучки, ошибки роста
или "инфантильный регресс". Однако эти отступления от канонов
новейшей архитектуры не только не исчезали, но становились все
более устойчивыми и очевидными, что вызывало растущее беспокойство
и резкую критику в адрес еретиков.
Особая роль в становлении постмодернистского движения -
как в практическом, так и теоретическом плане - принадлежит
итальянскому архитектору Р. Вентури. Такая роль обусловлена
прежде всего тем, что его здание конторы медицинских сестер и
дантистов (1960) признается в качестве первого по-настоящему
постмодернистского произведения. Помимо этого в книге
"Сложность и противоречия в архитектуре" (1966) Вентури
первым попытался сформулировать основные идеи постмодернизма,
вступая в острую полемику с модернизмом, отвергая его
принципы прямолинейной ясности, простоты и четкости, отстаивая
право архитектуры на сложность, двойственность, многозначность
и противоречия.
Возникшая новая тенденция в архитектуре продолжала набирать
силу, и к середине 70-х гг. постмодернизм достигает полного
самоутверждения, становится фактом, который никто уже не может
игнорировать. Упомянутая выше книга Дженкса "Язык архитектуры
постмодернизма" стала своеобразным подведением итогов
первого этапа становления постмодернизма, его осмыслением утвердившегося
феномена. Эта книга написана в полемическом и
ироническом тоне, наполнена богатым фактологическим материалом,
интересными и острыми наблюдениями. Она и сегодня остается
одной из самых авторитетных и наиболее часто цитируемых
работ по рассматриваемой теме.
Вместе с тем, несмотря на наличие работ Вентури, Дженкса
и многих других авторов, есть основания считать, что вполне разработанной
теории постмодернизма в архитектуре пока еще не
существует. Основная причина тому не слабость теории, но состояние
самого постмодернизма, который остается довольно
аморфным, бессистемным и хаотичным. Главным в нем является
отрицание авангарда и обильные заимствования из более далекого
прошлого, тогда как собственный положительный вклад в разви141
тие архитектуры представляется весьма скромным, что составляет
серьезное препятствие для разработки полноценной теории. Однако
отсутствие таковой вовсе не означает, что постмодернизм -
это нечто неуловимое и о нем мало что можно сказать. Напротив,
наиболее важные и существенные его аспекты вполне поддаются
анализу и определению.
Постмодернизм был вызван к жизни прежне всего разочарованием
в модернизме, тем, что последний и как искусство, то есть
в плане формы, и как социальная программа, то есть в плане
осуществления поставленных задач, во многом оказался несостоятельным,
потерпел неудачу. В первом случае, как справедливо отмечает
Дженкс, "новое движение" обеднило язык архитектуры на
уровне формы. По аналогии с названием известной книги Г. Маркузе
"Одномерный человек" Дженкс именует модернистскую форму
одномерной. Такое определение не лишено основания. Формообразование
в архитектурном авангарде действительно покоится на
простейших фигурах геометрии, на прямом угле и прямой линии,
оно использует ограниченный круг материалов - сталь, бетон и
стекло. Возникающий при этом язык оказывается слишком универсальным
и абстрактным, слишком профессиональным, доступным
лишь для узких специалистов. Он напоминает язык эсперанто,
который, как известно, даже в науке не находит широкого
применения и распространения. Сами творческие поиски и эксперименты
с такого рода языком, которым вдохновлялся модернизм,
весьма ограничены, они обречены на бесконечные повторения, допускающие
лишь незначительные вариации. Отсюда такое обилие
домов - коробок и башен - которые, когда их становится много,
выглядят монотонными и однообразными.
Что касается социального аспекта, то и здесь у авангарда далеко
не все обстоит благополучно. Он задумывался как средство
революционного преобразования общества, средство преодоления
элитарной архитектуры, как "архитектура большого числа", архитектура
для всех и каждого. Однако на деле получилось далеко не
совсем так, он во многом остался в рамках элитарной архитектуры,
хотя в этом, разумеется, не только и даже не столько его вина.
Наибольшие достижения модернизм имеет в создании отелей,
офисов и зданий для монополий и большого бизнеса, возведении
павильонов всемирных и международных выставок, строительстве
фабрик и заводов, сооружении храмов и церквей. В области массового
строительства жилья успехи авангарда выглядят более
скромными, они являются главным образом количественными. Что
касается качества, то и здесь оно опять же достигнуто в основном
при создании частных вилл для богатых клиентов. Во многом
также не оправдались надежды на экономичность модернистского
рационализма, что особенно важно при строительстве жилья, поскольку
квартиры в новых домах нередко получались весьма дорогими.
Даже в случае со знаменитым жилым комплексом в Марселе
его противники упрекали Ле Корбюзье в том, что дом проектировался
для рабочих, а оказался доступным, как они
говорили, американским миллионерам. То же самое можно сказать
об универсальности функционального подхода: он действительно
является эффективным, адекватным и хорошим при сооружении
офиса, большого магазина или промышленного здания, но далеко
не во всем и не всегда оказывается таковым при строительстве
жилого дома.
Модернизм в архитектуре абсолютизировал открытые им методы
формообразования и используемые современные материалы.
Он воспринял предоставленные современной наукой и техникой
средства и возможности как единственные и достаточные для решения
всех проблем, не только социально-экономических и технических,
но и художественных и эстетических. В архитектурном
авангарде функция и конструкция довлеют над формой. Мис ван
дер Роэ по этому поводу недвусмысленно заявлял: "форма - это
функция".
Создаваемые на основе геометрического и математического
рационализма творения часто получались слишком функциональными
и инструментальными, сухими и абстрактными, холодными :
неживыми, универсальными и анонимными. Авангард слишком
быстро ушел вперед, оставив далеко позади себя основную массу
простого люда, игнорируя социально-психологические особенности
как людей вообще, так и конкретного человека в особенности.
Хотя Ле Корбюзье с помощью своего "модулёра" нашел
способ проведения проектных расчетов с учетом масштаба человека
и размеров его тела, тем не менее такие расчеты в конце концов
воплощаются в тысячи одинаковых клеток-квартир, механически
объединенных в огромные комплексы, где конкретный житель
превращается в некий абстрактный номер и растворяется внутри
этого огромного анонимного конгломерата. Даже строительство
больших отелей, вызванное и оправданное бумом туризма, нередко
ведет к тому, что огромные и столь же безличные массы туристов,
подобно большим стадам, перегоняются из одного отеля в
другой, причем эти отели от страны к стране иногда мало в чем
различаются. "Международный стиль" авангарда сделал архитектуру
излишне интернациональной, стандартизированной и деперсонализированной.
По отношению к отдельному человеку произведения
авангарда часто оказываются слишком грандиозными и подавляющими,
не соизмеримыми с его масштабом.
Эти и другие моменты в конечном счете и породили постмодернизм,
первоначально возникший внутри модернизма. Как отмечает
Дженкс, постмодернизм вырос из новой архитектуры во
многом подобно тому, как из архитектуры Высокого Возрождения
вырос маньеризм - путем частичных изменений и модификаций
прежнего языка архитектуры. Многие постмодернисты, если не
большинство, были и остаются в той или иной степени модернистами.
Поэтому Дженкс допускает некоторую неточность, когда
пишет, что "пост" указывает на то, "откуда вы ушли, но не куда
пришли". Правильнее было бы сказать не ушли, а уходите, поскольку
при всем неприятии и нападках на модернизм постмодернизм
сохраняет с ним связь и нечто общее. Он вообще отвергает
всякий радикальный или революционный разрыв, решительное отрицание
или окончательное утверждение, склоняясь, как правило,
к компромиссам, конформизму, уступкам, двойственности и неопределенности,
явно предпочитая игровое и ироническое отношение.
Отсюда даже в творчестве наиболее непримиримых постмодернистов
можно обнаружить заимствование у Ле Корбюзье, Миса
ван дер Роэ и других участников "нового движения". В то же
время между авангардом и постмодерном, конечно, имеются существенные
различия.
Рассматривая особенности постмодернизма в архитектуре,
Дженкс выделяет семь основных его черт. Первая из них связана
с отношением к истории и прошлому, а также к настоящему и будущему.
Авангард, как известно, выступил с решительным отрицанием
предшествующей истории и всего прошлого. Такая установка
^iг"""^P"^"
впервые была четко сформулирована Просвещением, в особенности
французскими философами-просветителями. Подобный взгляд
затем развивает Гегель, первый философ модерна как проблемы,
утверждая, что современность отдает все имеющиеся долги прошлой
истории и становится ничем ей не обязанной, полностью
опираясь на свои собственные основания. В дальнейшем идея отрицания
прошлого и утверждения настоящего претерпевает изменения
и вместо настоящего на первый план все сильнее выходит
будущее. Наиболее ярко это проявилось в искусстве авангарда: он
весь устремился в будущее, что нашло выражение даже в названиях
некоторых течений - итальянского футуризма и русского кубофутуризма.
Весьма критическим было отношение к прошлому у
Корбюзье. Он считал, что "раболепно копировать прошлое -
значит обречь себя на ложь, возвести ложь в принцип, поскольку
прежние условия работы не могут быть воспроизведены, а приложение
современной техники к отжившему идеалу приведет лишь к
бессмысленному подражанию жизни прошлых лет".
Постмодернизм занимает совершенно иные позиции по отношению
к прошлому и будущему. Он полностью реабилитирует историю
и прошлое, часто выражает чувство острой ностальгии по
прошлому. В отличие от Корбюзье, заявлявшего, что возьмет из
прошлого лишь то, что чему-то служит, американский архитекторпостмодернист
Ф. Джонсон замечает по этому поводу, что в своем
творчестве стремится брать то, что ему нравится, из всей истории.
Австрийский зодчий X. Холлейн говорит об этом еще более
определенно: "Присутствие прошлого в моих работах проявляется
ясно и многообразно. Мое творчество - это архитектура
реминисценций - и не только в смысле истории архитектуры, но
также культурного наследия и личного прошлого каждого из нас,
которые проявляются в цитатах, трансформациях и метафорах".
Заново открывая историю и культуру прошлого, постмодернизм
откликнулся на естественные и понятные желания множества
людей вновь обрести свои собственные корни и воссоединиться со
своей прошлой историей, чего модернизм и авангард настойчиво
хотели их лишить. Однако следует иметь в виду, что реабилитация
истории и прошлого нередко осуществляется весьма своеобразно.
История в постмодернизме не рассматривается как некий
10-981 145
'"-
единый, линейный и целенаправленный процесс, идущий к тому
же по восходящей линии, то есть имеющий прогресс. Напротив,
это уже не история в традиционном смысле слова, а постистория,
или, если можно так сказать, история без истории. Она распадается
на множество плохо или вообще не связанных между собой и
случайных событий, не обладающих устойчивым направлением и
не дающих какой-либо единой результирующей.
Такое событие часто берется без почтения к хронологии и
без заботы об объективности, оно вырывается из своего исторического
контекста и помещается в современный, где ему дается достаточно
вольное толкование, где оно к тому же погружается в атмосферу
игры, иронии, юмора или гротеска. Отсюда имеющиеся в
изобилии постмодернистских произведениях "исторические цитаты"
нередко лишь отдаленно напоминают свой действительный
аналог, они принадлежат не столько прошлому, сколько настоящему,
вследствие чего и само прошлое как бы превращается в настоящее.
Так, японская архитектура постмодерн обращается к эстетике
дзэн-буддизма, использует асимметричные равновесия,
элементы традиционной деревянной архитектуры и другие украшения,
сочленяя их с современными материалами - сталью и бетоном,
брутализм которых превращает все сооружение в некий
странный гибрид.
Что касается будущего, то оно в постмодернизме не существует.
Поэтому постмодернистское время - это скорее вечно настоящее,
находящееся в бесконечных повторениях, сдвигах, смещениях,
замещениях и пульсациях.
Вторая черта архитектуры постмодернизма продолжает и
конкретизирует первую. Дженкс ее квалифицирует как "откровенный
ретроспективизм". Ее можно также определить как традиционализм.
В этом смысле поставангард может быть определен
как стиль ретро.
Авангард, как известно, решительно восставал против традиции,
всячески возвышая новаторство, целиком отдаваясь бесконечным
поискам и экспериментам, изнуряющей гонке за новым и
оригинальным. Постмодернизм возрождает традицию и стили прошлого,
а некоторые его представители не только восстанавливают в
правах, но и высоко оценивают те произведения архитектуры, на которые
обычно, не без влияния авангарда, многие смотрели не146
сколько снисходительно и свысока.
Именно так оценивает итальянский архитектор А. Росси
семь московских высотных зданий, Карл-Маркс-аллею в Берлине
и другие подобные постройки. Он пишет: "Я действительно испытываю
огромное восхищение перед архитектурой сталинского периода
и считаю сегодня, что такие произведения, как Московский
университет и Карл-Маркс-аллея в
...Поділитися у соцмережах
