Жанр: Социология и антропология
Религия. философия. культура
...и и милости. Небесного ли Отца к нам. Сына ли Его
к человечеству.
Во всяком случае, размышляющие люди имеют причину сомневаться
в мессианизме всего христианства и, следовательно,
о лице Иисуса как Мессии. Наш-то сифилис? регистрация-то
домов терпимости? Слишком малые знаки, чтобы Мессия "уже
пришел". А войны? крестоносные? за испанское наследство? за
австрийское наследство? Слишком малые знаки, чтобы "овца уже
легла около тигра": а между тем именно по этому предсказанию
пророка Исаии мы и узнавали Христа. "Вот, когда придет такой,
что это принесет: то смотрите, он и будет Мессия". Мы смот310
- и не узнаем!! Да и Сам Он о Себе ничего подобного не
едсказал:
"Огонь пришел низвести Я на землю: и как желал бы, чтобы
уже возгорелся!
Крещением должен Я креститься: и как Я томлюсь, пока сие
)вершится!
Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю
"А, но - разделение.
Ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое
отив двух и двое против трех.
Отец будет против сына и сын против отца; мать против
?чери и дочь против матери; свекровь против невестки своей
Невестка против свекрови своей" (Луки, XII, 49-53).
" Таким образом, не одна эмпирическая наличность истории
"йстианства, но и самое учение Основателя его, если сопоста1ть
его с предсказаниями о Мессии, что вот Он "льна курящегося
\ загасит" и "трости надломленной не сломит" и что с пришестteM
Его "ляжет овца около тигра",- побуждает многих начать
прашивать в сердце своем: "Точно ли Мессиею могли быть
[сказаны эти предсказания? И с таким очевидным выражением
лания, чтобы они исполнялись?"
Самый спор Его с Иерусалимом, вращающийся около субпы,
нам, христианам, кажется, будто шел о филантропии и что
г ей противились злые евреи; но для евреев того времени и до
них времен очевидно, что филантропия вовсе не входила сюда
каким элементом, ибо Его спрашивали, почему Он не исцеляет
другие дни, в которые, конечно, Он мог бы исцелить; мог бы еще
длантропичнее исцелить в пятницу или в четверг. Для евреев
Яо было, что Он борется против "почил Бог от дел своих
седьмой день" и "пусть никакого дела не творит человек в седъой
день каждой недели". Врачи теперь лечат и в седьмой день -
|это хорошо. Но так ли хорошо, что и булочники пекут хлеб
|седьмой день? И что лавочники в лавках, и мастеровые в майских,
увы, давно лишены отдыха в "седьмой день"у. Иисус,
горый мог бы исцелять и по четвергам и по средам, явно
'олся против абсолюта "праздника", и за него вступились
ей по глубокому инстинкту, что стоит потрясти абсолют
э-нибудь, как потрясется и вся эмпирия, на этом абсолюте
троенная, т. е. что у человечества - и у русских, и у немцев -
&дет отнято в году 52 дня абсолютного отдыха. В этом случае,
ук и вообще во всей концепции евангельской истории, христиане
ривны, как дети. "Жиды были злы и убили Иисуса, потому что
ун был добр. Но добрый Бог наказал злых жидов: а царство
||,жребий их передал нам, которые добрее всех народов на земле".
Тем не менее все предречения Иисуса оправдались, и некотоде,
как о гибели Иерусалима, Он сказал' не как волю Отца
его Небесного, но как Свою волю. Предсказал с подроб;тями
столь значительными, что не остается сомнения, что Он
эницал в будущее и повелевал векам: "Вот, оставляется дом
311
ваш пуст"; "Камня на камне не останется от стен сих"; "Скажут
горам: падите на нас! и холмам: покройте нас!" И, наконец, уже
приведенное место о "мече и разделении", которое действительно
раздирает христианскую цивилизацию, как никакой меч и никакую
цивилизацию. Что же это такое? Скажем ли мы, что это
доступно было Сократу? Платону? Будде, Конфуцию, Лаодзы,
Магомету? Нет - нет: Иисус не просто выдается в ряду их, но Он
вовсе не есть то, что ряд этих людей. Иисус не человек, а Существо,
и Евангелие есть действительно сверхъестественная книга, где
передан рассказ о совершенно Сверхъестественном Существе,
и самые события сверхъестественны же. При этом мы разумеем
не чудеса Иисуса, которые могли быть апокрифичны или легендарны.
Единственное и главное чудо, и притом уже совершенно
бесспорное,- есть Он Сам. Даже если согласиться с крайними
скептиками, уверяющими, что Иисуса никогда не было и что миф
есть самая история, самый сюжет евангельский, то все же отсюда
скептики не получат никакой пользы: вымыслить такое Лицо, со
всей красотою Его образа и непостижимыми Его речами, так же
трудно и невероятно, и было бы чудесно, как и быть такому
Лицу. Предположим, что Платона никогда не было, а был кто-то,
приписавший ему диалоги, на которых поставлено имя "Платон".
Плохая шутка: этот, кто написал их, пусть имя ему будет Сидор,
а не Платон, и был он перс, а не грек, все равно - и был как гений
Платон, с тем именно содержанием в голове, какое мы приписываем
Платону. Ведь мы и все человечество не от того признали
Иисуса "Сыном Божиим", что так велели нам апостолы, что это
завещали они нам хранить как веру? но мы сами и волею своею,
прочитав речи Иисуса, прочитав Нагорную Его Проповедь, да
и все, все Его речения, восклицаем с Нафанаилом, которому
ничего апостолы не нашептывали: "Равви! Ты - Сын Божий!
Ты - царь Израилев", И исповедание Самарянки, и исповедание
Никодима, и всего израильского народа, устилавшего одеждами
Ему путь при входе в Иерусалим и восклицавшего: "Благословен
грядый^о Имя Господне", - все это есть наше исповедание, без
всякого подсказывания и помимо какого-либо авторитета для нас
самих евангелистов-рассказчиков.
И только когда эти иерусалимляне, с пальмовыми ветвями
встретившие Его, завопили под легионами Тита, так удивительно
точно предсказанными таинственным Посетителем Земли, сердце
наше испугалось^ заробело... и все смутилось в уме нашем.
Иисус человеком не был!
Но был ли Он Мессия?
И кто же Он, наконец?
Вот вопросы, которые томят несказанным томлением многие
русские сердца. И они так глубоки, так захватывают фундамент
всего дела, что ломкий хрусталь исторически сложившихся Церквей
- католической, православной, лютеранской - никак не
может не хрустнуть просто от самой постановки их.
Европа, цивилизация европейская выросла из Христианства.
|'Даже как спор против Церквей, как "ереси" - она выросла из
него же. Высота европейской цивилизации показует, как высоко
'было Христианство. Воистину, не человек его основал! Да: но
к концу времен выяснились необоримые язвы цивилизации этой;
'.и перед гробом ее, перед саваном ее позволительно спросить:
'{вечно ли это дело, т. е. все-таки Божие ли зерно лежит в основе ее?
^Священникам, духовенству это невразумительно: они по инерции
^движутся, куда двигались, говорят, что говорили: языки их оме;таллились
и уже не могут переменить своего звона. О цивилиза;ции
они и не болят, или болят настолько, насколько она не
^Принимает "их", критикует "их", не повинуется "им". "Мало
;почета нам" - вот вся их скорбь об Европе. Но "почета" было
^Много в средние века, когда им позволяли даже жечь людей,-
(И они жгли с удовольствием. Все это явно не мессианство.
Оставим их. Итак, открылись неисцелимые язвы цивилизации: по
|Этому мы узнаем не божественность зерна в почве
|ре. .................. настоящий
|пламенный исповедник, желая повторить это исповедание, уви|дел
бы, что оно сгорает в самый момент выговаривания его, от
jycT выговаривающих. От этого выходит, что "впадали в ересь"
'все "горячо веровавшие": поразительная черта в Христианстве!
'Теперь оно еле держится... холодностью, равнодушием! Страшное
дело: "стойте, не шевелитесь,-- не горячитесь, главное - не
^горячитесь: иначе все рассыплется" - вот лозунг времен, лозунг
религии. Церкви! Но если таково средство, "чтобы не погибнуть",
;'то не явно ли, что для "исцеления" уже никакого средства нет...
ПЕРЕД САХАРНОЙ
"Любовь существует для пользы Отечества"
3 января 1913 г.
В-я привезла на Рождество две двойки, по немецкому и арифметике.
Ее встретили сухо и почти не разговариваем. Она
опешила. Заглядывает в глаза, улыбается виновно и заискивающе,
но мы не обращаем внимания. Однако, когда прошли
дни,- ее впустили в комнату к Шуре, куда собрались две курсистки,
она сама (Шура) и все детишки.
Я что-то копался. Когда вошли в кабинет и сказали:
"Идите к нам, папочка: как весело". Скучая, что оторвали,-
я, однако, вошел.
На полу - "подножках" и табуретках - разместились, кроме
трех больших - все маленькие: Таня, Вера, Варя, Вася, Надя. Все
были в ажитации, и, когда я тихо сел,- почти не заметили.
Играли "В свои мнения". Эти "мнения" составляли определения
вещей, имя коих писалось на бумажке.
Меня поразили многие из мнений, и, когда все кончилось,-
я захватил бумажки и здесь воспроизвожу их.
Вопрос: Что такое цветы?
"Цветы одушевляют человека, когда он бывает угнетен чемнибудь
и освежают его душу" (Вася).
"Цветы да еще дети одни украшают землю" (Вера).
"Дыхание красы".
"Цветок есть последняя отрада человека, посаженный в землю
около гробовой доски" (Варя).
"Цветы - внешняя улыбка природы, их запах - тайное признание
ее" (курсистка).
"Цветы - это песнь природы" (Наташа).
"Без цветов мир стал бы мертвее самой смерти" (Шура).
(Вторично заданная та же тема, или второе мнение при
первом же задании):
"Цветы - покорное создание, которых каждый смертный
может сорвать и растоптать" (Вася).
"Цветы - это маленькие и нежные созданья Бога, которые
остались как печальные воспоминания о Рае" (Вера).
"Цветы, как люди,- горды, нежны".
"Цветы - в природе - милые, светлые, разноцветные. В своих
чашечках они скрывают мечты... своим благоуханием они сдувают
муки и тягость.- Цветы в душной комнате. Скучно, серо... Вьются
нежные цветы у пыльного окна. Подходишь. И встают золотые
воспоминания о чем-то далеком" (по-видимому, Таня).
Вопрос: Что такое ум?
"Ум- очень трудно определить тому, кто его имеет; для тех
^ кто его не имеет, ум - святое счастье и богатство" (курсистка).
"Вечно "Горе от ума" (Шура).
"Ум - это счастье несчастливых" (Наташа).
'. "Ум - руль" (Таня).
Вопрос:, Что есть высший героизм?
."Самоотверженно к себе, радостно умереть за ближнего и да(
за самого низкого преступника" (Надя или Вася).
^"Героизм есть высшая отвага и стремление к великому
яу" (Варя).
'.' "Высший героизм есть самоотречение. Только тот сможет
йдать великое и прекрасное, только тот может, как герой,
дечатлеть своей рукой на истории и в измученных душах
1дей, кто скажет: я для всех, но не для себя. Это есть истинный
"ой человечества" (Вера).
'; "Жажда сгореть в любви" (Таня).
;" "Высший героизм - стереть свое лицо" (Шура).
^"Героизм - ни один раз в жизни не солгать" (Наташа) .
, "Героизм есть лишь вспышка, но не огонь" (курсистка).
" "Истинный героизм заключается в силе любви, заставляющей
быть свое мучительное я" (вторичное - Тани).
"Высший героизм - сказать про себя самое смешное и низе"
(вторичное - Шуры).
"Героизм есть необыкновенная жизнь человека, иногда неза"тная,
а иногда заметная" (по-видимому,- по почерку - Вася
^иНадя).
"Как мы можем спрашивать, что такое героизм, когда вся
[знь Христа есть высший подвиг героизма" (судя по почерку,
жется. Вера).
Вопрос: Что труднее всего на свете?
"Всего труднее в жизни полюбить ненавидящего тебя" (куыстка).
"Труднее всего в жизни побороть себя" (курсистка).
"Прожить без любви" (Наташа).
"Забыть себя" (Шура).
"Самое трудное - сказать в старости то, что говорил в молоюти"
(по-видимому, Вера).
"Сохранить юность" (по-видимому, курсистка).
"Верить и прожить честно, без фальшивых прикрас" (Таня).
"Труднее всего в жизни - просто, без затей ее прожить"
'.о-видимому, курсистка вторично).
"Труднее всего в жизни забыть о себе" (Шура вторично).
"Самое трудное - стать выше своих страданий" (Вера).
"Труднее всего переживать предсмертный час, если был греен"
(Вася,- sic!).
"Труднее всего в жизни переживать муки" (Вася вторично).
"Труднее всего в жизни пойти выпить молоко и лечь спать"
":( Пучок-Надя).
Смеялись больше всего последнему. Дивились больше всего
Васе. Он был по пояс мне, совсем маленький. Пораженный, я его
отвел в сторону (после игры) и спросил: "Разве ты думал о смертном
часе?"
"Думал".- "Ну, это мне тяжело умирать так, а ты?.."-
"Нет, папа. Какие у тебя грехи? Если тебе захочется согрешить,
то ты удержишься".- Прыснув со смеху и замирая в страхе,
я пошел и рассказал Шуре "своего Ваську".
Но... потеряны листки с "любовью".
- "Что такое любовь?". Ответили разное. Но Варя - вся
проказа вне этого "наказанного" Рождества - поспешила утешить
родителей и успокоить общество:
"Любовь существует для пользы отечества".
Этому-то больше всего мы и смеялись тогда.
* * ii"
Еврей находит "отечество" во всяком месте, в котором
живет, и в каждом деле, у которого становится. Он въязвляется,
врастает в землю и в профессию, в партии и в союзы. Но
это не фальшь, а настоящее. И везде действует легко (с свободою)
и с силою, как родной.
Он в высшей степени не чужой везде, со всеми. Общее предположение,
что евреи ведь чужие,- верно только в половине.
В каком-то одном и таинственном отношении они и есть везде
и всем чужие. Но столь же верно и неодолимо то, что они
и близки, до "единокровности", со всеми.
Отсюда проистекают некоторые мелочи, например знаменитое
"жидовское нахальство", которого сами евреи не замечают
и даже не понимают, о чем мы говорим. Нас поражает и мы
не выносим, что в России они ведут себя и разглагольствуют,
"как мы"; а они и чувствуют себя, "как мы", и так говорят
и ведут себя.
Отсюда (отчасти) побои, и - то, что евреи так этого не
понимают.
(в клинике около мамы).
Когда идет добро от священника и когда идет добро от
мирского человека, и собственные "измерения добра" в одном
и другом случае одинаковы,-,т. е. равны: доброе слово здесь
и там, утешение здесь и там, милостыня здесь и там,- то есть
разница какая-то в благоухании. Добро священника благоуханнее
добра светского человека.
Отчего это? Явно чувствую. Чувствую не потому, что я "таких
убеждений". Не ум чувствует, а нос чувствует.
(припомнился разговор с одним добрым батей).
Эх, попы. Поправьтесь! - и спасете Русь.
Мне не нужна "русская женщина" (Некрасов и общественная
/миха), а нужна русская баба, которая бы хорошо рожала
гей, была верна мужу и талантлива.
Волосы гладенькие, не густые. Пробор посередине, и кожа
^проборе белая, благородная.
| Вся миловидна. Не велика, не мала. Одета скромно, но без
Црстного. В лице улыбка. Руки, ноги не утомляются.
| Раз в году округляется.
(иду от Пр. Гор.).
Это что часы-то? Остановились?
У'' Большие, с белой доской. С тяжелыми гирями, из которых
^одной был прицеплен еще старый замок.
- Это худо. Это к чему-нибудь. И мамаша задумывалась.
равда, энергией своей она все преодолевала. Но когда они
танавливались, это было дурным часом в ее дне.
в Ельце.
Часы ходили еле-еле. Вековые. От покойного Дмитрия На4ыча
(мужа, отец "друга").
За него она вышла замуж, п. ч. он был тихий и удобный для
спитания брата ее. Ей было 15 лет, брату 4 года. Но она все
образйла и планировала, и не вышла за "бойкого", который
лл бы "самой люб", а за удобного.
Она была постоянно веселая, и любила, чтобы было все
астое, комнаты и нравы,- и поведение сыновей и дочери.
Умирая, завещала похоронить "вместе с мужем". "Вместе
одили детей", "вместе лежать в земле", "вместе идти к Богу".
"Три-три-три
фру-фру-фру
Иги-иги-иги
Угу-угу-угу".
Это хорошо. После "Синтетической философии" в одиннадати
томах Герберта Спенсера - это очень хорошо.
(Статья о футуристах Рог-Рогачевского
. с примерами из их поэзии).
А не верят люди в Бога, Судьбу и Руку. Но Он дерет за ухо не
элько верующих, но и не верующих в Него.
Теперь стою в банке, перевод или что,- смотрю по сторонамгде
тут международный плут, с его "печатью на лице", которого
бы ловил Шерлок Холмс.
(Начитавшись Ш.-Хол.). Перевожу
последнюю уплату за монеты Осману
Нурри-бею в Константинополь.
Много можно приобрести богатством: но больше - ласковостью.
(мудрость евреев).
Булгаков честен, умен, начитан и рвется к истине.
Теперь - к христианству.
Но он не имеет беды в душе, ни бедствия в жизни. Он не
восклицал никогда - "тону!" - среди ужаса. Он профессор, а не
обыватель; ученый, а не человек. А христианство (думается)
открывается именно "немудрым земли" в особых точках и в особые
минуты. И, кажется, проникнуть особенно глубоко в не свои
темы ему не удается.
Как поправить грех грехом - тема революции.
(на извозчике).
И поправляющий грех горше поправляемого.
- Отдай пирог! Отдай пирог! Отдай пирог!
Вера лежала животом на полу в Шуриной комнате, 10-ти лет
И повторяла:
- Отдай мне пирог!!
Шура выбежала ко мне и, смеясь "до пупика", спрашивала:
- Как я отдам ей пирог?
- Какой "пирог"??.
- Вчера, вернувшись из гостей, она вынимает из кармана
завернутый в платок кусок торта и говорит:
- "Это, Алюсенька, тебе".
- Конечно, я съела. Сегодня она на что-то рассердилась,
кажется,- я сделала ей замечание, и требует, чтобы я ей отдала
назад торт. Говорю: -Как же я "отдам", когда я съела? - Она
кричит (юридическое чувство):
Все равно - отдай! Мне нет дела, что ты съела.
Шура смеялась (курсистка). Вера плакала.
В гневе с Верой никто не может справиться, хоть ей всего 10
г. Она всегда безумеет, как безумеет и в увлечениях.
(на семейной карточке "On. л."
она одной рукой обнимает,
другую уставила в бок).
Бредет пьяный поп... Вдовый и живет с кухаркой... А когда
считывается с извозчиком - норовит дать Екатерининскую
емитку" (2 коп.) вместо пятаха.
И тем не менее я отделяюсь от Влад. Набокова, профессора
(феева и дворянина Петрункевича, и подойду к нему...
I Почему же я к нему подойду, отделясь от тех, когда
разумны, а этот даже и в семинарском-то "вервии"
:ка не вяжет?
По традиции? Привычке?
Нет, я выбрал.
Я подошел к мудрости и благости. А отошел от
упости и зла.
Почему? Как?
Да около Набокова станет еще Набоков и около Кареева
ганет еще Кареев...
Как бы они ни множились и как бы цепь их ни увеличивалась,
la и в середине, и на концах, и в бесконечности не обещает
1чего еще, кроме Набокова и Кареева или Тьера и графа
рлова-Чесменского, Захарьина и князя Юсупова; а рядом с по|ом
может стоять сейчас же митрополит Филарет, да и сам Св.
рерафим Саровский. Чего, и дальше: "за руку с попом" не
|огнушает взяться и древний Платон, сказав: "Он - от моей
^удрости".
А я прибавлю: "Нет, отче Платоне,- он превзошел тебя
ного. Ты - догадывался, а он - знает, и о душе, и о небесах.
[ о грехе и правде.
И что всякая душа человеческая скорбит, и что надо ей
эделение".
Вина евреев против И. Христа была ли феноменальная или
эуменальная? Т. е. только "эта толпа" "не могла понять" и,
Главное, "теперь"- ну, "при исходе времен"? Или - от корня,
здревле, от Моисея и даже Авраама? Было ли больно все от
стока начиная, или - только в устье? В последнем случае, т. е.
;ли только "нравы" и сейчас,- не для чего было отменять
эрезания и всего жертвенного культа, и суббот и храма.
В этом случае была бы у христиан сохранена библейская
семья; сохранено бы было живое и животное чувство Библии, а не
то, что "иногда читаем". Не было бы ужасного для сердец наших
противопоставления Евангелия и Ветхого завета.
Ничего не понимаю. О, если бы кто-нибудь объяснил.
Как задавили эти негодяи Страхова, Данилевского, Рачинского...
задавили все скромное и тихое на Руси, все вдумчивое на Руси.
"Пришествие Гиксосов". Черт их знает, откуда-то "Гиксосы"
взялись; историки не знают откуда. Пришли и разрушили египетскую
цивилизацию, 2000 лет слагавшуюся. Потом через Г/2
века их прогнали. И начала из разорения она восстановляться;
с трудом, медленно, но восстановилась.
(придя с Айседоры Дункан домой).
Как хорошо, что эта Дункан своими бедрами послала все
к черту, всех этих Чернышевских и Добролюбовых. Раньше,
впрочем, послали их туда же Брюсов и Белый (Андрей Белый).
О, закрой свои бледные ноги.
Это было великолепно. Поползли на четвереньках, а потом
вверх ногами. И тщетно вопияли Лесевичи и Михайловские:
- Где наш позитивизм? Где наш позитивизм!!!
Позитивизм и мог быть разрушен только через "вверх ногами".
На эмалевой стене
Там есть свет чудных латаний.
Дивно. Сам Бог послал. Ничего другого и не надо было.
Только этим "кувырканьем" в течение десяти лет и можно было
прогнать "дурной сон" литературы.
Вчера разговор в~ гостях. И выслушал удивительный
взрыв отца:
"Моему 13-летнему сыну, который никогда не знал онанизма,
в гимназии сказали никогда не дотрагиваться до... потому что
хотя это насладительно, но вредно для здоровья. Он дотронулся
и сделался онанистом.
10 чиновников в мундире министерства просвещения, из которых
каждый был шпион и ябедник, учили его "не послушествовать
на друга своего свидетельства ложна". И он стал клеветником
и злословцем.
Те же десять чиновников, из которых каждый был предатель
и втихомолку занимался социализмом, учили его "быть патриотом".
И он возненавидел свое отечество.
Таким образом, когда он "окончательно получит образовакние"
и сделается никуда не годным человеком, ему выдадут
^бумажку, по которой он может получить всякое место на государственной
службе.
Перед, ним будут "открыты все двери".
Он войдет в наиболее широкую, выберет девицу с кушем
женится. Теперь он сделается не только "полезным гражданиаом",
но и в высшей степени "приятным членом общества".
^ него станут занимать деньги. Ему везде, станут предлагать
председательство". Он станет заниматься "благотворением".
Еогда он умрет, поп скажет хорошую речь".
(русская цивилизация).
Я подумал молча про себя.
Нет. Мой Вася жив. С ним никогда этого не будет. Берегись,
1ся. Берегись "русской цивилизации".
За попа, даже и выпивающего, я трех кадетов не возьму.
Только злой поп (поп А-бов) - невыносим. Он хуже всякого
повека. В нем этот яд становится хуже, проклятее, смраднее,'
рельчатее яда во всяком другом человеке.
Отчего это? Тоже - тайна. "И взяв кусок с блюда и обмакнув
соль - подал ему". И всякий исповедник Христа, если
: зол,- увеличивается в зле на всю величину Христа и стаЬвится
Иудой.
"-' . * * *
"Знаешь (и она назвала одного любимого мною умершего
йсателя), если бы он теперь жил, он не показался бы интересым.
Он был тогда интересен (в 90-е годы). Люди с каждым
адом растут; душа с каждым годом растет, и человек теперь не
о, что был 15 лет назад".
(мамочка, в постели, 13 янв.).
р Греки - "отец"; и римляне тоже - "отец". Даже сухопарый
ювник -' и он "отец". Одна "жидова" - Вечная Мать. От^ода
проистекает их могущество и значительность.
(идя из клиники).
Батя. С Урала, член Госуд. Думы. Еду с дочкой на
|3возчике. И говорю:
- Сколько платите за квартиру?
В. В. Розанов
- Сорок.
- Сорок?! Сколько же комнат?
- С прихожей 4.
- Как же вы помещаетесь? Из кого семья?
- Я. Да брат студент, технолог. Да сестра замужняя с ребенком.
Да папаша с мамашей. И еще брат двух лет.
- Как же вы спите?
- Я в столовой на кушетке, брату в прихожей на ларе
стелют. Сестра с мужем за перегородочкой. Папаша с мамашей
за другой перегородочкой.
- Сестриному-то ребенку сколько будет?
- Полтора года.
- А меньшому брату вы, кажется, сказали два?
- Два.
- Это хорошо. Сестра-то еще не беременна?
Она помолчала.
- Это хорошо. Тесно, а тепло. И отец еще молодой?
- 53 года: а когда на именинах были гости, то говорили, что
ему едва сорок можно на вид дать. Лицом белый и большого
роста. И живот,- хотя не очень большой.
- А мамаша?
- Мамаша совсем молодая. Ей только 42.
- Совсем хорошо! То-то и фамилия у вас красивая.
Нет красивее на Руси,- т. е. не может быть красивее такой
фамилии: тут и "мережки" и "золото". Оттого, что вы старые
люди на Руси.
Курсистка улыбнулась. По задумчивому виду я вижу, что ей
тоже пора замуж. Уже 19 лет.
Так растет добро на Руси. Или не сказать ли по-церковному:
так произрастает и густится пшеница Господня на землях тучных.
Берегите тучность земли. Берегите, берегите. Хольте, вспахивайте,-
молите дождичка.
Солнышка молите. И во благовремении полной пригоршней
бросайте зерна в землю.
Что истинно интересно?
Своя судьба.
Своя душа.
Свой характер.
Свои тайны ("сокровенное души").
С кем хотел бы быть?
С Богом.
Еще с кем?
С тем, кого истинно любишь. Таков за всю жизнь
один-два.
Что нужно?
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен
Какой энтузиазм в России.
Мог быть только энтузиазм к разрушению России.
- Вот и 1-е марта, и полупаралич турецкой войны, и "ни
вой победы" в Маньчжурии. Вовсе не Алексеев и еще какой-то
Эфмейстер" - Абаза - устроили "авантюру на Ялу", а преатили
в "авантюру" возможную победу и расширение земли
)ей господа "Современника", "Отечественных записок"
^."Русского богатства". Победа вообще никакая стала невоэжна,
пока не явился "международный еврей" Азеф, который
"бще стал всею этою гнилью "торговать", продавая "туда",
удавая^ "сюда",- и вообще всякому, кто бы ему дал на
ю и женщин.
Да, если вы станете, захлебываясь в восторге, цитировать на
Юм шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина, и ругать
юго служащего человека на Руси, в родине,- да и всей ей
(рекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе,
Ц^вас тогда назовут "идеалистом-писателем", который пишет
^овью сердца и соком нервов"... И весь-то мотив этого, что
Мгричисляющий вас" с залихватской русской фамилией Роггачевский
пишет в журнале еврея Кранихфельда, и "чей хлеб
йает, того и песенку поет".
- Если ты не изменник родине - то какой же после этого ты
хкий? И если ты не влюблен в Финляндию, в "черту"
"Польшу - то какой же ты вообще человек?
| Что делать, в этом бедламе, как не... скрестив руки - смоти
ждать.
* * * ,
"Ни я, ни вы, ни Новоселов ц..... не нужны",- написал NN.
-Это что, делд стоит даже крепче: ей чести не нужно, "прадьных
докуме
...Поділитися у соцмережах
