Жанр: Социология и антропология
Религия. философия. культура
...нтов на торговлю" не нужно.
Лопаты, приставленные к забору, басят глубоким строем:
- Нам нужны только доходы. Остальное уже обеспечено им.
|; (получив письмо от NN).
t' * * *
Ц'Да почему он "скиталец"? Везде принят, все кланяются. Релиэзно-философские
собрания сочли "за честь", когда он одно из
х посетил, придя в середине чтений и обратив всех внимание
?иою блузою, ремешком и физиономией "под Максима". Пойу
же он "скиталец", и кто его "изгнал", и откуда он "ис323
ключей"? "Качества его произведений" никому (вероятно) не'при
ходили на ум, пишет ли он стихами или прозой, публицистику
или "так рассказы" - никто не знает, и только всякому известно,
что "есть еще другой Максим, который называется Скитальцем",
и тоже с ремешком ив блузе. Да это скорее - граф, "его
сиятельство" и уж во всяком случае "превосходительство".
В первый раз проходят какие-то в литературе с фальшивыми
физиономиями "под другого", в чужой прическе и совершенно не
своим "видом на жительство".
Барин, который называет себя "Ванька с Сенной".
NN бы заговорил другим языком, если бы из его дома вывели
за ручку АН. Мих., со словами: "На все четыре стороны, прощалыга",
а Васюка присудили бы с двухлетнего возраста "здорово
живешь" в солдаты без срока. Тогда были бы песни другие, и он
не приравнивал бы это к бедной кофточке и грубому слову
кухарки, с добавкой, однако: "Заочно от меня". То-то "заочно":
ну а что, если бы на глазах? - сказал ли бы он только: "Будьте,
Катерина, мягче: мы все - христиане".
И Новоселову с его "мамашей" тоже всего этого не нужно. Но
что, если бы его "мамашу" стали бить кнутом на конюшне, как
в Петербурге сек с конюхом (при пособии конюха) свою жену
гвардеец- урожденную Варгунину, за которою взял 150 000
приданого, но уже во время ее первой беременности сказал ей,
что его, ..как дворянина, компрометируют поклоны на улице
и посещения на дому ее купеческой родни и чтобы сама она
постаралась, чтобы эти родные "не навязывались" и не "ходили
к нам", а затем начал - и сечь (на конюшне). Отец, Варгунин,
обратился к властям, но, согласно NN и Новоселову, получил
"кукиш с маслом" в утешение, т. е. "ни развода, ни отдельного
паспорта на жительство", ни вообще - "прав у отца на дочь, раз
она обвенчана". И только уплатив еще 75 000 "правильно-каноническому,
повенчанному" мужу, отец вызволил дочку из "благодатного
благословения церкви".
Так была подробно, с именами, рассказана в "Гражданине"
князя Мещерского эта петербургская история. Я не прочел, к сожалению;
но со слов "Гражданина" рассказывала вслух, всем
гостям эту историю за обедом Анна Ивановна Суворина. Да что:.
разве не такую точь-в-точь историю рассказывает в "Семейной
хронике" С. Т. Аксаков? И у Аксакова все духовенство прочло
это; прочло и ничем не отозвалось. ,
Так вот, вы полюбуйтесь, сперва, и NN, и Новоселов, на эту
Варгунину, да и вы, Иван Павлович, да и Цветков с Андреевым.
А я же до благосклонного ответа скажу:
- Пока это есть, представляется каким-то мазурничеством
говорить о "цветочках" Франциска Ассизского и прочих
чудесах.
324
Чем "молиться" на секретаря духовной консистории (однако
се, ведь не в ней суть, она "приложися" во временах), то уж
уздпе помолиться вотяцкой "Керемети": все-таки живее, да и фоьклор
по крайней мере.
i Это я говорил (писал) Рачинскому и страшусь, что придется
рворить NN.
-,. Вот где возможен поворот к: "вернемся к египетским богам,
cтому что они кормили нас и мы не были голодны".
И ведь израиль в пустыне был бы прав, если бы не прилетели
ерепелы. Вот и кое-кто и кое-что (лицо и потом возникшие
1реждения) пусть "пришлет перепелов" и "источит из камня
аду". Если кое-кто и кое-что бессильнее Моисея,- нельзя уди^ться
и нельзя будет негодовать, если люди вдруг из-за "перепеов"
начнут заворачивать к Моисею, да и к египетским богам.
Мерзавцы-канонисты подумали бы, что с коровою привычною
гстаться нелегко, квартиру удобную передают неохотно: по
кому же праву и по какому скаредному мотиву они вообразили,
и наклеветали на людей, они закричали в печати и, ранее
тенберга, кричали в манускриптах, что мужья-человеки все
кие же мерзавцы, как они сами (т. е. как канонисты) и сейчас
Добросают жен и перейдут к "молоденьким и сладеньким", если
рачинский и NN вдруг "согласятся на развод"; Но они злы, эти
"ерзавць1, и хочется им засадить "гной в кости" ("худая жена -
ак гной в костях человека",- Соломон в "притчах"). И, пользурь
идеализмом, отвлеченностью и мечтательностью NN и Раинского,
они (канонисты) им всё "навевают" о человеческом
егкомыслии и недобродетели, соображая про себя: "С гноем-w
кости нам человек все заплатит".
Канонист-профессор (был процесс о наследстве - недавно)
ставил 100 000 дочерям. Занимал именно по бракоразводным
"делам "стол" в высоком духовном учреждении. Автор книг и статеек
в "Христианском чтении" и в "Отдыхе христианина". 100 000
"профессорского жалованья" не скопишь.
* * * *
...Скука, холод и гранит.
Что это, стихотворение Пушкина?
- Нет, это каноническое право. "Кормчая", Суворов, КрасЦяожен,
Сильченков, еще кто-то, многие. Как говорится где-то
: в Библии: "Взойди на башню и посмотри, не идет ли это на
^помощь осажденным войско?" - Посланный вернулся и сказал:
"О нет,- это идет стадо скота и подымает пыль".
Вот идет по тротуару проституточка. Подойду к ней и разделим...
последнюю папироску. Она одна мне "своя" в мире:
такая же бездомная, тоже без отца, без матери, также никому
не нужная, также ей никто не нужен. Дам ей папироску, она
закурит, я докурю. Потом пойдем к ней. И будет она мне
жена на ночь.
Как и мне на час работы нужен каждый хозяин, и я говорю
о всяком через час - "провались".
(за корректурой своей статьи о Страхове:
место ее о "меланхолии в Европе").
Подошла Пучок и молча поцеловала папу в щеку; в рубашонке,
сейчас в постель (ночь). Нет, я теперь не такой: мне мама дала
другое.- Но ведь не у всех была "наша мама", и другие -
именно таковы.
(т. е. "меланхолия в Европе" происходит
от КОРНЕВИДНОЙ в Европе бессемейности;
от того, что семья там есть случай и удача).
Моя прекрасная душа! Моя прекрасная душа! Моя прекрасная
душа!
"Как ты, пачкунья, смеешь это думать?"
- Моя прекрасная душа. Моя прекрасная душа. Моя прекрасная
душа.
"И лукавая? и скрытная? обманная?"
- Моя прекрасная душа! Моя прекрасная душа! Моя прекрасная
душа.
"Весь запутанный? Скверный?"
- Моя прекрасная душа. Моя прекрасная душа. Моя прекрасная
душа.
(Среду ночью из редакции, 3-й час ночи.
Кругом проститутки.)
Собственно, есть одна книга, которую человек обязан внимательно
прочитать,- это книга его собственной жизни. И, собственно,
есть одна книга, которая для него по-настоящему
поучительна,- это книга его личной жизни.
Она одна ему открыта вполне, и - ему одному. Собственно,
это и есть то новое, совершенно новое в мире, ни на что чужое не
похожее, что он может прочитать, узнать. Его личная жизнь -
единственный новый факт, который он с собою приносит на
землю. Он рождается для своей жизни, и его жизнь есть дар
I Божий земле. Каждого человека Бог дарит земле. В каждом
человеке Земля (планета) получает себе подарок. Но "подарок"
^,'Этот исполнен внутренними письменами. Вот прочесть-то их
;"и уразуметь и составляет обязанность всякого человека. И если
|;6н добр к людям, расположен к ним, если "у корыта (мир) мы все
|;вденята",- то без церемоний и ужимок, без стыда и застенИвости,
без кокетничанья скромностью, он должен сказать "поюсятам
у корыта": "Братья мои, вот что написано в этой книге.
вникните все и читайте меня. Может, кому понадобится. Может,
Виной утешится через меня в себе. И "третий добрый молодец"
рдозабавится,- без зла, а с добрым смехом. Ибо злым смехом ни
|вад каким человеком нельзя смеяться".
I; Поэтому "У един.", собственно, каждый человек обязан о себе
рйписать. Это есть единственное наследие, какое он оставляет
иру и какое миру от него можно получить, и мир вправе его
элучить. "Все прочее не существенно",- и все прочее, что он
ог написать или сказать, лишь частью верно; "верное" там не
| его власти, не в его знаниях.
В белом больничном халате и черных шерстяных перчатках,
а изящно пила чай с яблочным вареньем.
Едва открыл дверь - вся в радости.
- Что же это ты чай в перчатках?
- Я уже с 12 часов одела их. Сама,- и на больную
Рруку сама.
Я и забыл, что больную всегда мы одевали,- я или Надя
'(горничн.).
Прислуга куда-то разбежалась.
- Можешь надеть на меня платье?
Я в две минуты одел серый английский костюм (сшитый для
аугейма).
- Едем.
- Подожди. Сперва к Варваре Андреевне (близ Клиники).
)на меня каждый день проведывала,- и ей мой первый выезд.
Отбыли.
- Теперь едем (кататься)?
- Нет. Еще к Скорбящей (на Шпалерной).
- А кататься? Отдыхать?
- Потом уж и кататься.
. ' (21 января 1913 г.).
Купа седых (серых) волос давала впечатление львиной голо||иы,
и когда она повернула умеренно-массивную голову,- то (так
|1сак она была против статуи Екатерины) я не мог не залюбоваться
Цэгим "Екатерининским видом" сурового, бронзового, гордого
лица. Оно было прекрасно той благородной грубостью, которая
иногда нравится более, чем нежность. Перейдя к плечам, я увидел,
что они как будто держат царство. Муж - сухой, узкий. Второй
ряд кресел, по 10 р.,- должно быть, "товарищ министра" или
большая коммерция. Но явно - и образование. Сколько лет? 60
или не менее 55. Но никакой дряхлости, изнеможения, рыхлости.
Я дождался, пока еще повернулась: белым скатом лебяжья
грудь была открыта до "как можно". Бюст совершенно был наг,-
увы - неприятным или недогадливым современным декольте,
которое скрывает главную прелесть персей - начало их разделения
и оставляет видеть только один могучий скат.
- Такое ведь неприличие смотреть внимательно на декольте.
И я никогда не смотрел на него прямо.
Но 60 или 55 лет меня взволновали. Оттого именно, что мне
казалось неприлично глядеть прямо, я был поражен удивлением,
что она так декольтирована в 55 или 60.
"Однако если она открылась; то ведь, конечно, для того,
чтобы видели. И смотреть внимательно на декольте не только не
обижает, но скорее обижает, если не смотрят".
В первый раз мелькнуло в голову: "Америка", "эврика".
И я посмотрел прямо, как никогда. И хотя она перевела глаза
на меня, продолжал смотреть прямо.
Вдруг каким-то инстинктом я провел языком по губам... По
верхней губе... Раз... три... четыре... Теперь она сидела так, что
мне были видны только шея и щеки. Странный инстинкт: она, как
львица, полуоткрыла рот и, Гоже высунув язык, провела по
нижней и верхней губе, и немного лизнув щеки. Я никогда не
видал "в Собрании", и очень пышном, такой манеры - за всю
жизнь не видал! - Но она сделала движение языком (высунув!)
так, что это не было ни безобразно, ни отвратительно.
Балалайки играли "Осень" Чайковского. Звуки шептали и выли,
как, осенний ветер. Музыка чудная. Но эта манера неужели не
взаимный сомнамбулизм? Так как нельзя поверить, чтобы она
читала мои мысли. Она сидела во 2-м ряду, я-в третьем,
немножко наискось и сзади. Немного вправо от нее.
Муж сидел прямо. Он сухой и прямой. Он чиновник.
К моей добродетели надо сказать, что в переполненной зале
Дворянского собрания я не заметил ни одной женщины. Только
эти 55 лет.
(22 января).
Я - великий методист. Мне нужен метод души, а не ее (ума)
убеждения.
И этот метод - нежность.
Ко мне придут (если когда-нибудь придут) нежные, плачущие,
скорбные, измученные. Замученные. Придут блудливые (слабые)...
Только пьяных не нужно...
И я скажу им: я всегда и был такой же слабый, как все вы,
t даже слабее вас, и блудливый, и похотливый. Но всегда душа
доя плакала об этой своей слабости. Потому что мне хотелось
йлть верным и крепким, прямым и достойным... Только величественным
никогда не хотел быть...
i "Давайте устроимте Вечерю Господню... Вечерю чистую -
|дин день из семи без блуда...
И запоем наши песни, песни Слабости Человеческой, песни
корби Человеческой, песни Недостоинства Человеческого. В коэрых
оплачем все это...
И на этот день Господь будет с нами";
А потом шесть дней опять на земле и с девочками.
. ' *~ " * .
.*
Христианству и нужно всегда жить о бок с язычеством: в дереях
- бедность, нужда, нелечимые болезни, труд. Конечно, там
йстианство, В городах - Невский, "такие магазины": христиству
некуда и упасть, все занято - суетой, выгодой. Но мне
,жется об этом не надо скорбеть. Это - натуральное положейе
планеты. Христианство даже выигрывает от этого^ потому
Го "в вечной борьбе с язычеством" оно тем самым делается
1но instatu nascentis. ^
(на концерте Андреева в Дворянском
!-.- собрании).
Первый из людей и ангелов я увидел границу его:
А увидеть грани, границы - значит увидеть небожестенность.
Первый я увидел его небожественность.
И не сошел с ума.
Как я не сошел с ума?
А может быть, я и сошел с ума.
* * * - '
Какая-то смесь бала и похорон в душе - вечно во мне.
Творчество - и это, конечно, бал. Но неисполненный долг ,
i отношении людей - ужасные похороны.
Что я им дал? Написал "сочинения"? В "Понимании" я тешил
эя. Да и вечно (в писан.) тешил себя.
Накормил ли я кого?
Согрел ли я кого?
В конце концов, действительно 10 человек согрел и кормил,-
1 это и есть лучшая моя гордость.
Я счастлива...
(1-й выезд из клиники. Матовое лицо.
Без улыбки. И как "дело" это:
- "Я счастлива". Первый раз это
слово за три года.
'' 29 января).
Самый плохой мужчина все-таки лучше, чем "нет мужчины".
И женщины бросаются.
И "самая плохая женщина есть все-таки женщина".
И мужчины - ищут.
Так произошла проституция и "совершенно невозможные браки".
(за Айсед. Дункан).
Вот две вещи совершенно между собою несходные.
Бог захотел связать их.
Тогда Он в ночи взял нечто от одной вещи и перенес в другую.
А от другой нечто взял и перенес в первую.
Пробудившись, каждая почувствовала, что ей чего-то недостает.
И встала и возмутилась. И почувствовала себя несчастною.
Она почувствовала себя потерпевшею в мире, ненужною
миру.
И стала искать "это мое потерянное".
Эти искания и есть Тоска любовных грез.
Все перешло в брожение, хождение, странствование.
Все стали искать, тосковать.
- Где мое? Где мое?
- Где мой Утраченный? Где мой Потерянный?
И найдя - женщины брали и целовали.
И найдя - мужчины улыбались и целовали.
Так произошли поцелуи, и любовные, и не только любовные.
Произошли объятия, произошли вздохи.
Мир зарумянился. Мир стал вздыхать; побледнел.
Мир забеременел.
Мир родил.
Почему я, маленький, думаю, что Бог стоит около меня?
Но разве Бог стоит непременно около большого?
Большое само на себя надеется, и Бог ему не нужен, и,
ненужный, отходит от него.
А маленькому куда деваться без Бога? И Бог - с малень330
кими. Бог со мною, потому что я особенно мал, слаб, дурен,
злокознен: но не хочу всего этого.
Страхов так и ре объяснил, почему же "мы враждуем против
рационализма" '. Изложив его мысли, "рационально изъясняющие
природу" (в статье "Идея рационального естествознания"),
я тоже почувствовал в уме и душе что-то неприятное, тяжелое
и тоскливое.
Действительно - "враждуем с рационализмом", и именно
, и особенно разумом. Отчего? Что за загадка?
Умерщвляется всякая поэзия в природе, всякий в ней каприз
и прихоть, всякое "отступление от нормы" и гений, "преступле&
ние и наказание" (а они в природе есть). Уничтожается картина
|, и добродетель.
I Построить так (в уме своем) "рационально природу" - плю|нешь
и отойдешь. "Ну тебя к черту". "Заприте сад,- никогда не
| пойду в него". "Спустите с цепи Шарика,- не могу его видеть".
Природа становится глубоко рациональною, но и глубоко
отвратительною.
Облетели цветы
И угасли огни.-
Природа - не дышит. Это - труп ее, а не она. А кто
| же захочет долго быть "в мертвецкой" и даже там "закурить
|^ папироску".
В "лесу из Страхова" папирки не закуришь.
А закуриваем. Т. е. Природа вовсе не "из Страхова" и вовсе не
"рациональна".
Вероятно, он свою идею взял "из немцев" и даже только
R изложил. Или "сколотил" из разных мест их объяснений, из
Шеллинга, Окена или откуда-нибудь из маленьких. Эта "немецкая
природа" действительно не дышит.
Итак, откуда же "тоска" ("тоска от рационализма" - по
Страхову)? Да как же не быть тоске перед гробом, и как не быть
тоске после преступления? Раз мы умерщвляем в рационализме
природу, мы, естественно, совершаем над нею преступление, хотя
только в уме своем. Но самый этот ум^ который тоже жив,
возмущается, тоскует, принужденный к этому логическому препарированию
живого предмета.
Нет, природа не рациональна. В ней есть рациональное, но
это - бок 'ее, а - не она вся, не брюхо ее. Ньютон утром
и вечером пил чай, и в этом был правилен, регулярен и рационален.
Но если бы кто-нибудь, войдя сзади ночью в его комнату,
указал другому на его согнутую над письменным столом спину
и объяснил:
' Интереснейшее, "хватающее за сердце" его рассуждение в предисловии
к "Мир как целое". Прим. 1916 г.- В. Р.
- Вот это — Ньютон, регулярнейший человек Оксфорда:
ежедневно утром в 7 часов и вечером в 8 он пьет кофе. Поэтому
называется "Ньютон" и считается самым добродетельным и самым
мудрым человеком в городе...
...то, выслушав, мы воскликнули бы:
- Идиот. Какое идиотическое объяснение и мудрости и добродетели!
Зачем ты взялся за Ньютона, когда ты мог бы объяснить
его лакея, а еще лучше - как устроен тот ларь, на котором
спит этот лакей! '
* * * \
Кто же научил меня крестить подушку на ночь (и
креститься самому)?
Мамаша.
А мамашу - церковь. Как же спорить с ней.
(перед сном).
Я и испытываю (перекрестя подушку) это простое, непонятное,
ясное: что отгоняются дурные мысли, что ко всему миру
становлюсь добрее.
Только человек, помолившийся поутру и помолившийся
к ночи, есть человек; до этого - животное. Усовершенствованное,
обученное, но животное.
/- * * * '
Церковь есть устроительница душ и устроительница жизней.
Церковь домоводственна.
Церковь - зерно цивилизации.
". (2 февраля).
Завтра 3-е вливание в вены.
Все они - сладкие и демократичные.
И безжалостные.
(педагоги нового фасона).
' Теперь, в 1916 г., думаю иначе: мозг наш- фалличен (2-й, после мозга
в поясных позвонках, центр полового возбуждения,- именно через грезы, мечты),
и он, в то же время "источник разума", враждует против "рационализма",
так как этот последний, будучи "чистяком",- гнушается взять в объяснение мира
эту половую "нечисть". Тогда мозг чувствует себя угнетенным и тоскующим, как
бы принудительно обесфосфориваемым и иссушенным. Отсюда, при рациональных
объяснениях, прямо физиологическая в нем тоска и боль, "вывих мозга".
Обратно, "мистические" и "религиозные" объяснения мира и природы радуют
мозг, озаряют его, кормят его, ибо в глубине и сокровении они всегда суть
фаллические объяснения ("творец вещей",и "податель жизни" и т. д.).
332
N-ня, опустясь на пол и положа тетрадь на кушетку, сидела
труде. Два часа ночи.
Взял. Посмотрел.
"Теорема. Общие кратные двух чисел суть общие кратные
именьшего кратного (?? В. Р.) двух из них и третьего числа"
ft!?? В. Р.).
(Билибчн: "Теоретическая арифметика").
Не понимаю. Вчитываюсь, вдумываюсь, усиленно вдумыва;ь,
и не могу понять, сообразить, усвоить, что такое тут "требуся
доказать" ("теорема"),- а не то уже, чтобы понять ход
сущность доказывания этой теоремы. Мне 57 лет, дочке 15;
прошел классическую гимназию и университет, она же в 7-м
лассе гимназии N-ой.
|1 '- Гимназия с курсом "естествознания", физики и химии, рациольная,-
и с дикими насмешками законоучителя N над чудеса[
Библии и прямо с выражениями перед классом, что "в Библии
ссказывается много глупого"-и заведомо ложного.
Но что "я", "мы" не понимаем...
- Может быть, Мусин Пушкин ' понимает?
Мотает головой.
- Может быть, понимает Кассо?
Тоже мотает головой.
- Но ведь вы все хорошие люди и развитые? -
Обе головы утвердительно кивнули.
- Тогда отчего же то, чего не понимают министр и попечитель,
^должна "непременно" знать бледненькая девочка в 15--16 лет?
Для безличного человека программа заменяет лицо. Про'Iграмма
вообще издали кажется лицом. Вот почему, по мере того
.как общество падает, вырождается, как способных людей в нем
Остановится меньше и меньше,- программы пылают, все обряжа;
ются в программы,- и, кажется, живешь не среди людей, а среди
^программ. На самом же деле и в глубине вещей программа есть
^просто неприличие.
Ведь программа - "не мое" на "мне". Она есть всегда плаги|'
ат и обман "на счет того лица, которое имеет программа".
Можно Ли представить себе Кольцова, держащегося "партии
демократических реформ"? Гоголь или Пушкин "с программою"
^^^ это что-то чудовищное. Напротив, Кутлера и нельзя
[ себе вообразить без программы. Если он "без программы"-
он ничего.
Без галстуха, шляпы и вообще голый. Голый и жалкий. Без
"программы" он только спит. Но уже просыпаясь одним глазом,
| говорит лакею или жене: "Душечка- скорее программу!" Г
Попечитель Спб-ского учебного округа.
Вот происхождение Набоковых и Родичевых. И вот из кого
состоит парламент.
Пошлость Н.- это что-то историческое.
С кулаками, с бубенцами^ с колоколами - требует ото всех,
чтобы все здоровались с прислугой непременно за руку, не спросив,
желает ли еще этого прислуга; и устроив у себя, чтобы эта же
прислуга моментально спрятывалась за дверь, поставив кушанье
заранее на особый стол сзади (т. е. сзади общего обеденного, для
сидения гостей, стола). Через это достигается, что гости, вовсе не
видят прислуги, и "дом хозяйки" как бы "сам себе служит",
обходясь "без рабовладельчества". Гости - каждый - берут
себе жаркое на тарелки и наливают суп из кастрюли. Таким
образом, достигается "братство, равенство и свобода". После
обеда гости коллективно тащут доску (тесину) с надписью черною
краскою и огромными буквами: кооперация... И я тащил,
дабы хозяйке было хорошо.
Теперь читает лекции, чтобы все ели только травы,- как бы
до нее не было вегетарианского стола; требует ассоциаций и назначает
великому живописцу в пошлой своей пьесе играть роль
дворника, в фуражке, с метлою и в грязном "пинжаке". Обращает
его дивную кисть - каждый день работы которой есть национальное
приобретение России - в средство иллюстрировать
свои знаменитые романы, пьесы и дневники, под крикливыми
заглавиями - "Почему мы рабы", "Эта" и еще что-то, из ее
жизни, не т6 русской, не то американской. Изгоняет из писем и из
многочисленных аншлагов в своем имении "Церера" буквы Ъ, э,
ь, ь и i... Это что-то такое, чему нет имени или чему имя найдется
в каком-нибудь восклицании... Право, ее можно назвать - "девицаЮ-если-бы!!!"...
При этом - полна, здорова, спокойна, уравновешенна. Никакого
признака нервов. Все в высшей степени рассудительно
и обдуманно.
"Бейте в трам'мрам громко!" - "Смело входите на крыльцо
от 3-х до 5-ти в среду", и Въезд на столбе ворот... Все это
достойно кисти Р. или стихов Кузьмы Пруткова...
И побежденный и влюбленный Голиаф кисти рисует и рисует
победившую его амазонку... всегда почему-то со спины... Не
может не кинуться в глаза, что лицо ее" выпуклое, большое,
отлитое, и через все это как бы "сутуловатое",- имеет отдаленное
сходство со спиною. И он ее изображает с этой исключительно
содержательной стороны, или - интересной, значительной,
осмысленной, "незачеркнутой". С едйнствеййой - которую не
зачеркнул Бог. Но здесь пена bene, уже о художнике: что, кажется,
в центре его таланта и ума лежит именно "постижение спин
человеческих",- спин, поясниц, ног,- а не лица человеческого.
И не в этом ли разгадка его странного порабощения.
Г/2 года, что я знавал их, они были моим кошмаром. Я дома
! думал: "Что такое? Почему? Откуда?" И разгадки не находил
не нахожу.
Твердость есть отличительное качество Рцы. Прочие замеча"гьные
умы, которые мне встречались в жизни, колебались,
омневались, изменялись, росли. Рцы решительно ни в чем не
женился, не вырос, не умалился- и не переменил ни одного
[ения. При этом у него были некоторые порочные мнения или,
,рнее, суеверия, предрассудки, навыки жизни, методы жизни,-
апример, ничегонеделанье,- но он, в полном убеждении и о вели\tx
качествах этого "ничегонеделанъя", при всем ужасном страании
его же самого от него и при страдании от него его горячо
любимой семьи,- нисколько о нем и в нем не поколебался за 20
."дет, как я его знаю, вижу, видаю. Это можно было бы назвать
раКдеревянностью", "застоем", "кирпичностью", и вообще это -
|так и есть во всяком; но в Рцы - отнюдь этого нет, и притом -
|в нем одном. Он ежеминутно, даже в ватере, работает умом,
| вечно напряжен, "руки и ноги" ума (отнюдь не физики!) в вечном
| движении. Его молекулярная жизнь так же напряжена, как его
l^anatomica недвижна.
Tu es Petrus... это о нем сказано. ^
Камень.
И плещут на камень волны со всех сторон, но он недвижен.
И светит солнышко. А он все так же темен и непроницаем
для солнца.
Мимо проезжал экипаж. Задел колесом. Разбилось колесо,
разбился экипаж, вывалились люди, и кричат от боли.
А камень все молчит.
- О чем ты думаешь, камень?
- Я думаю о том, что было с основания мира и что будет
к концу мира. Ибо я положен здесь от основания мира. И я пролежу
здесь до конца мира.
- Ты слушаешь музыку Россини?
- Да, и музыку Россини (Рцы ее любил).
- Ты любишь покушать?
- Да, и люблю покушать.
- Фу... оборотень, леший, лешее начало мира. В тебе Бога
нет. Совести нет. Стыда иет.
- Бог есть во всем.
Так лежит он, темный, в темном углу мира. Кровать. Стол.
Образ. И "Новое в
...Поділитися у соцмережах
