Жанр: Философия
Избранные философские произведения
...внивать мнения друг с другом. Однако в большинстве
государств, находящихся под властью и контролем духовенства, обнаружатся отдельные индивиды, которые
превосходят этот уровень культуры. Эти люди обладают более широкой разновидностью социального чувства; они
252
видят, что люди в иных странах и в иные эпохи придерживались учений, весьма отличных от тех, в которые
принуждены были верить они сами; и они не могут не видеть, что лишь благодаря простому случаю они обучены
именно тому, чему их учили, и что именно те нравы и ассоциации, которыми они окружены, побудили их думать
так, как они думают, а не совершенно отличным образом. Их чистосердечие не сможет сопротивляться тому
соображению, что нет никаких оснований ценить свои собственные взгляды выше, чем взгляды других народов и
других веков; а это, в свою очередь, заронит в их умы сомнение.
382. Они далее вообразят, что такие сомнения, как эти, должны существовать в их умах по отношению к любым
верованиям, которые кажутся определенными капризами - или их собственными, или же тех людей, которые
порождают общераспространенные мнения. Своенравная приверженность верованию и произвольное возвышение
его над другими должны быть оставлены. Должен быть принят другой новый метод установления мнения, такой,
который не только будет производить стимул для верования, но и решать, какая пропозиция заслуживает того,
чтобы в нее верили. Пусть природные склонности действуют беспрепятственно, а затем пусть люди под их
влиянием, общаясь друг с другом и рассматривая проблемы с различных точек зрения, постепенно развивают
мнения в гармонии с естественными причинами. Этот метод сходен с тем, посредством которого достигали
зрелости концепции искусства. Наилучший пример этого метода может быть найден в истории метафизической
философии. Системы такого рода обычно не опирались на наблюдаемые факты, а если и опирались, то в довольно
незначительной степени. Они принимались главным образом потому, что их фундаментальные положения
казались "согласными с разумом". Это - удачное выражение: оно означает не то, что согласно с опытом, но то, во
что мы находим себя склонными верить. Например, Платон считает согласным с разумом положение, что
расстояния между небесными сферами должны быть пропорциональны различным длинам струн, производящих
гармо253
нические аккорды. Многие философы пришли к своим основным заключениям посредством размышлений,
сходных с этим [19]; однако это - низшая и наименее раз19
Давайте посмотрим, каким образом некоторые из величайших философов пытались установить мнение и в чем
заключался их успех. Декарт, который полагает начало всякого философствования во всеобъемлющем сомнении,
замечает, что есть только одна вещь, в которой он считает себя неспособным сомневаться, - в том, что он
действительно сомневается; и когда он осознает, что сомневается, он уже больше не может сомневаться в том, что
он существует. Затем, поскольку Декарт вместе с тем не перестает по ходу дела сомневаться в том, что такие вещи,
как форма и движение, существуют, он считает, что должен быть убежден в том, что ни форма, ни движение, ни
что-либо еще не принадлежат его природе, за исключением [одного только] сознания. [Тем самым] считается само
собой разумеющимся, что в его природе ничто не может скрываться за внешней поверхностью. Далее Декарт
просит сомневающегося отметить, что он обладает идеей Существа, в высшей степени разумного,
могущественного и совершенного. Это Существо не обладало бы этими качествами, если бы оно не существовало
необходимым и вечным образом. Под необходимым существованием он имеет в виду существование в силу
существования идеи. Следовательно, все сомнения в существовании этого Существа должны исчезнуть. Это,
очевидно, предполагает, что верование должно закрепляться благодаря тому, что люди обнаруживают в своих
умах. Декарт рассуждает примерно так я обнаруживаю написанным в книге моего ума, что существует какой-то X,
которой принадлежит к разновидности вещей, начинающих существовать, как только они написаны. Очевидно, он
имеет в виду разновидность истины, при которой достаточно сказать, что нечто таково, чтобы оно и стало
таковым. Он дает два дальнейших доказательства бытия Бога. Согласно Декарту, Бога познать легче, чем что бы то
ни было иное, поскольку чем бы мы его ни считали, тем он и оказывается. Декарт не замечает, что это в точности
определение вымысла. В частности, Бог не может быть обманщиком, откуда следует, что все, что бы мы ни
мыслили о любом предмете ясно и отчетливо как истинное, должно быть истинным. Соответственно, если люди
будут вдумчиво обсуждать какой-то предмет и совершенно ясно и отчетливо решать, что они думают о нем, то
чаемое решение вопроса будет достигнуто. Я могу отметить, что мир довольно тщательно разобрал эту теорию и
вполне определенно пришел к
Закрепление верования
заключению, что она совершенно бессмысленна; следовательно, это суждение неоспоримо верно.
Многие критики говорили мне, что я неправильно истолковываю философов-априористов, представляя их
принимающими любое мнение, которое им только покажется естественным принять. Но никто не может отрицать,
что вышесказанное определяет в точности позицию Декарта, и на что же он опирается, как не на естественные
способы мышления? Впрочем, мне, быть может, скажут, что со времен Канта этот порок был исцелен.
Величайший предмет гордости Канта заключается в том, что он критически исследовал наши естественные
склонности к определенным мнениям. Мнение, что нечто является всеобще истинным, заходит дальше, чем это
может подтвердить опыт. Мнение, что нечто является необходимо истинным (то есть истинным не только при
существующем, но и при любом возможном положении вещей) выходит за пределы нашего опыта. Эти замечания
были сделаны Лейбницем и приняты Юмом; Кант повторяет их. Несмотря на номиналистический оттенок этих
пропозиций, их вряд ли можно отвергнуть. Я могу добавить: все, что бы ни считалось в точности истинным,
выходит за пределы возможного опыта. Принимая такие критерии происхождения идей, Кант продолжает
рассуждать следующим образом: геометрические пропозиции считаются универсально истинными. Отсюда
следует, что они не даются в опыте. Поэтому, вероятно, человек все созерцает в пространстве в силу внутренней
необходимости своей природы. Следовательно, сумма углов треугольника будет равна двум прямым углам для
всех объектов нашего созерцания. Именно в этом и ни в чем ином и заключается особенность мышления Канта.
Однако иссушение разума в школах достигло такого масштаба, что подобная чепуха выдается за превосходную
аргументацию. Я мог бы пройтись по всей "Критике чистого разума", параграф за параграфом, и показать, что
мысль там повсюду носит такой характер. Он везде показывает, что обычные объекты, такие, как деревья и
золотые самородки, включают элементы, не содержащиеся в исходных данных чувств. Однако мы не можем
убедить себя отказаться от реальности деревьев и золотых самородков. Существует некоторое общее внутреннее
настойчивое требование относительно них, и оно является основанием для того, чтобы целиком проглотить
пилюлю общей веры в них. Это просго принятие без всяких вопросов какого-то верования, постольку, поскольку
оно показало свою огромную полезность для множества людей. Когда Кант переходит к идеям Бога, Свободы и
Бессмертия, он колеблется; ибо люди, думающие
только о хлебе, удовольствии и власти совершенно безразличны к этим идеям. Он подвергает эти идеи
разнообразным исследованиям и в конце концов принимает их в силу оснований, представляющихся людям
школьного склада более или менее подозрительными, но в глазах людей экспериментального склада выглядящих
бесконечно более строгими, чем те основания, опираясь на которые он принимает пространство, время и
причинность. Эти последние основания суть не что иное, как признание истинности того, во что имеется весьма
решительная и общая склонность верить. Если бы Кант просто сказал: "Мне следует в настоящее время принять
верование, что три утла треугольника равны двум прямым углам, потому что никто, кроме брата Ламберта и
одного итальянца, не сомневается в этом", его подход был бы вполне удовлетворительным. Flo напротив, он и те,
кто сегодня представляет его школу, отчетливо заявляют, что эта пропозиция доказана и ламбертисты
опровергнуты тем, что сводится к простой несклонности думать, как они.
Что касается Гегеля, властвовавшего умами целого поколения немцев, то он ясно осознает то, что он делает. Он
просто направляет свою лодку в поток мысли и позволяет ему нести себя по его течению. Сам он называет свой
метод диалектическим, подразумевая, что искреннее обсуждение трудностей, к которым непроизвольно приводит
всякое мнение, будет вести к одной модификации за другой до тех пор, пока не будет достигнута прочная позиция.
Это - явственное исповедание веры в метод склонностей.
Другие философы обращаются к "проверке непостижимости противоположности", к "пресуппозициям" (под
которыми они имеют в виду Voraussetzungen, в буквальном переводе - постулаты) или к иным приемам; но все
они представляют собой множество систем, перетряхивающих содержимое черепной коробки в поисках
устойчивого мнения о вселенной.
Когда мы переходим от рассмотрения работ авторов, придерживающихся метода авторитета, к работам
философов, мы не только оказываемся погруженными в значительно более утонченную интеллектуальную
атмосферу, но также и в более чистую, свободную, светлую и освежающую нравственную атмосферу. Все это,
однако, не имеет отношения к единственно важному вопросу о том, имеет ли этот метод успех в деле закрепления
мнений людей. Проекты этих авторов в высшей степени убедительны. Можно рискнуть поклясться, что они будут
иметь успех. Однако вплоть до сего дня они решительно такового не имели; и взгляд в этом направлении является
наиболее обескураживаю256
витая форма, которую принимает метод, поскольку ясно, что какой-нибудь другой человек может подумать, что
теория Кеплера, согласно которой небесные сферы пропорциональны зарегистрированным и описанным сферам
различных регулярных тел, более согласна с его разумом. Однако столкновение мнений в конце концов приведет
людей к тому, что они остановятся на предпочтениях, обладающих гораздо более универсальной природой.
Возьмите, к примеру, учение, согласно которому человек всегда действует, исходя из своих собственных
интересов , - то есть исходя из соображений, согласно которым один образ действия доставит ему больше
удовольствия, нежели другой. Это учение не опираегся на какие-либо факты, имеющие место в мире, однако оно
имело широкое распространение, будучи исключительно рассудочной теорией [20].
383. Это метод является гораздо более интеллектуальным и достойным уважения с точки зрения разума, нежели
лющим.
Трудносгь состоит в том, что мнения, которые сегодня представляются наиболее непоколебимыми, назавтра
оказываются вышедшими из моды. Они в действительности гораздо более изменчивы, чем это представляется
торопливому читателю, поскольку фразы, предназначенные для того, чтобы вырядить почившие в бозе мнения,
достаются их последователям изрядно поношенными.
Мы все еще говорим о "причине и следствии", хотя в механическом мире то мнение, которое была призвана
обозначать эта фраза, давным-давно списано в архив. Теперь мы знаем, что ускорение частицы в любой момент
времени обусловлено позицией, занимаемой ею по отношению к другим частицам в данный момент, в то время как
старая идея заключалась в том, что прошлое воздействует на будущее, тогда как будущее не воздействует на
прошлое. Также и "закон спроса и предложения" имеет совершенно различный смысл для различных экономистов.
- 1893. 211 Допущение, реальной поддержкой которого было мнение, согласно которому удовольствие есть
единственное предельное благо. Однако это мнение, или даже мнение, что удовольствие per se является по крайней
мере каким-то благом, надежно только до тех пор, пока тот, кто придерживается этого мнения, не имеет какойлибо
отчетливой идеи того, что же он подразумевает под "благом". - 1903.
бой из тех, на которые мы указали выше. В самом деле, до тех пор, пока не будет возможности применить лучший
метод, нужно следовать ему, поскольку он тогда является единственным выражением инстинкта, который должен
быть главной причиной верования в каждом случае. Но его провал оказался наиболее очевиден. Он превращает
исследование во что-то, подобное развитию вкуса; но вкус, к сожалению, всегда оказывается в большей или
меньшей степени делом моды, и соответственно метафизики никогда не приходили к к какому бы то ни было
твердому согласию, но положение изменялось то в сторону более материалистической, то в сторону более
спиритуалистической философии с самых ранних эпох и вплоть до современности. Итак, от этого метода, который
получил название априорного, мы переходим, говоря словами лорда Бэкона, к истинной индукции. Мы
исследовали этот априорный метод как что-то, обещавшее нам освободить наши мнения от их случайных и
произвольных элементов. Однако его развитие, будучи процессом, устраняющим действие одних случайных
обстоятельств, только усиливает действие других. Поэтому этот метод не отличается существенным образом от
метода авторитета. Правительство, может, и пальцем не пошевелило для того, чтобы оказать влияние на мои
убеждения; мне могут позволить внешне совершенно свободно выбирать, скажем, между моногамией и
полигамией, и, обращаясь только к своей совести, я мог бы заключить, что практика последней сама по себе
безнравственна. Но если бы я узнал, что главным препятствием для распространения христианства среди людей
столь высокой культуры, как индусы, явилась убежденность в аморальности нашего способа обращения с
женщинами, я не мог бы не понять, что несмотря на невмешательство правительства, чувства (sentiments) в их
развитии в значительной мере определяются случайными причинами. Итак, есть люди, среди которых, как мне
следует предположить, должен обнаружиться и мой читатель, которые, увидев, что какое-либо из их мнений
обусловлено какими-либо обстоятельствами, не связанными с фактами, с этого момента станут не просто
признавать на словах, что это верование сомни258
тельно, но будут испытывать реальное сомнение в нем, так что оно перестанет, хотя бы в известной степени, быть
верованием.
384. Для того, чтобы разрешить наши сомнения, необходимо найти метод, с помощью которого наши верования
были бы определены не чем-то человеческим, но каким-то внешним постоянным фактором - чем-то таким, на что
наше мышление не оказывает никакого воздействия [21]. Некоторые мистики воображают, что они располагают
подобным методом в своем личном вдохновении, ниспосланном свыше. Однако это - не что иное, как
разновидность метода упорства, в котором понятие истины как чего-то общественного еще не развито. Наш
внешний постоянный фактор не был бы внешним, если бы его влияние распространялось только на какого-то
отдельного индивидуума. Он должен быть таким, который воздействует или мог бы воздействовать на всех людей.
И хотя эти воздействия столь же разнообразны, как и различные условия индивидуального существования, все же
метод должен быть таким, чтобы окончательное заключение, к которому приходит каждый человек, было одним и
тем же [22]. Таков метод науки. Его основная гипотеза, изложенная на более знакомом языке, такова: имеются
Реальные вещи, свойства которых совершенно не зависят от наших мнений о них; эти Реалии (Reals) воздействуют
на наши чувства в соответствии с постоянными законами, и хотя наши ощущения столь же различны, сколь
различны наши отношения к объектам, мы можем с помощью рассуждения установить, каковы вещи в
действительности и по истине; и каждый человек, если он обладает достаточным опытом и основательно
обдумывает его, будет приведен к одному и тому же Истинному заключению. Новое понятие, содержащееся здесь,
- это понятие реальности. Меня могут спросить: откуда я знаю, что существует что-то Реальное? Если эта
гипотеза есть единственная опора
21 Но что, в свою очередь, имеет свойство непрестанно оказывать воздействие на мысль; иными словами, чем-то
реальным - 1903.
и Или мог бы к нему приводить, если бы исследование было достаточно настойчивым. - 1903.
J
моего метода исследования, то мой метод не должен применяться для поддержания этой моей гипотезы. Мой ответ
таков: 1. Если нельзя считать, что исследование доказывает то, что существуют реальные вещи, то, с другой
стороны, оно не приводит и к противоположному заключению; метод и концепция, на которую он опирается,
всегда находятся в гармонии. Поэтому в отличии от других методов, практическое применение метода науки не
обязательно приводит к сомнению в нем. 2. Переживание, которое служит источником каждого метода
закрепления верования, есть неудовлетворенность двумя несовместимыми пропозициями. Однако наряду с этим
всегда есть некое смутное ощущение (concession), что существует какая-то одна вещь, которую пропозиция
должна репрезентировать. Поэтому никто не может в действительности сомневаться в том, что существуют
реальные вещи, поскольку если бы он сомневался, то его сомнение не могло бы быть источником
неудовлетворенности. Поэтому эта гипотеза принимается каждым. И социальный импульс не побуждает людей
сомневаться в ней. 3. Всякий применяет научный метод по отношению к великому множеству вещей и перестает
им пользоваться только тогда, когда не знает, как его применить. 4 Опыт применения метода не только не
позволяет усомниться в нем, но, напротив, научное исследование всегда одерживало самые замечательные
триумфы в деле установления мнения. Это объясняет, почему я не сомневаюсь в методе или в гипотезе, на
которую он опирается; и не только не сомневаюсь, но и не верю в то, что кто-то, на кого я мог бы оказать влияние,
стал бы сомневаться в них. Поэтому с моей стороны было бы пустейшей болтовней продолжать распространяться
на этот счет. Если у кого-то имеется сомнение по поводу этой проблемы, то пусть он рассмотрит ее
самостоятельно [23].
2i Изменения во мнениях вызываются событиями, находящимися вне человеческого контроля Все человечество
было настолько убеждено в том, что тяжелые тела должны падать быстрее, чем легкие, что всякий иной взгляд
отвергался как абсурдный, эксцентричный и, возможно, неискренний И все же как только несколько абсурдных и
эксцентричных людей сумели убедить не260
385. Описание метода научного исследования является целью всей этой серии статей. В данный момент я имею
возможность только отметить некоторые различия между ним и другими методами закрепления верования. Это -
единственный из всех методов, который проводит различия между правильным и неправильным образом действия.
Если я принимаю метод упорства и ограждаю себя от всех влияний, от которых я считаю необходимым себя
ограждать, то все, что для этого необходимо, необходимо в соответствии с этим методом. Точно так же обстоит
дело и с методом авторитета, государство может стремиться подавить ересь при помощи средств, которые с
научной точки зрения кажутся неподходящими для достижения этих целей, но единственным критерием этого
метода является то, что думает государство; так что оно неспособно следовать этому методу неправильно. Так же
обстоит дело и с априорным методом. Вся его сущность состоит в том, чтобы мыслить согласно своим
склонностям. Все метафизики, безусловно, так именно и поступают, как бы они сами ни были склонны считать
друг друга ужасно и извращенно неправыми. Гегелевская система признает всякую естественную тенденцию
мысли логической, хотя она, очевидно, снимается противоположными тенденциями.
которых приверженцев здравого смысла взглянуть на их эксперименты, - совсем не простая задача, - стало ясно,
что природа не следует человеческим мнениям, сколь бы единодушны они ни были И что человеческому мнению
не остается ничего иного, как перейти на позицию природы Это был урок смирения Несколько людей, небольшая
группа работающих в лабораториях, поняли, что им следует отречься от гордыни мнения, считающегося
абсолютно завершенным во всех отношениях, и приложить все свои усилия для того, чтобы заставить себя
соглашаться как можно более безропотно с тем несметным потоком опыта, который должен в конечном счете
повелевать ими и заставлять прислушиваться к тому, что природа говорит нам Испытание этого опытного метода в
естествознании на протяжении последних трех столетий - несмотря на резкое неприятие со стороны большинства
людей, - вселяет в нас надежду на то, что мы все ближе и ближе приближаемся к мнению, которому не суждено
быть опровергнутым, - хотя мы и не можем ожидать, что когда-либо вполне достигнем этой идеальной цели. -
1893.
Гегель думает, что в последовательности этих тенденций присутствует постоянная система, вследствие которой,
после движения туда и обратно в течении длительного времени, мнение в конечном счете становится истинным,
Верно, что метафизики в конечном счете действительно получают истинные идеи; гегелевская система природы
сносно представляет науку его времени; и можно быть уверенным: что бы ни освободило научное исследование от
сомнения, оно сразу же получит априорное доказательство со стороны метафизиков. Но с научным методом дело
обстоит иначе. Я могу начать с известных и наблюдавшихся фактов с тем, чтобы прийти к неизвестным; и даже
правила, которым я следую, поступая подобным образом, могут не быть такими, которые исследование одобрило
бы. Критерий того, правильно ли я следую методу, состоит не в его непосредственной привлекательности для моих
чувств и целей, но, напротив, он сам включает в себя применение метода. Следовательно, возможно как
правильное, так и неправильное рассуждение; этот факт является основанием практической стороны логики.
386. Не следует полагать, что первые три метода установления верования не имеют никаких преимуществ перед
научных методом. Напротив, каждый из них обладает своими достоинствами. Априорный метод отличается
удобством своих заключений, Природа этого процесса состоит в том, что мы принимаем какие угодно верования, к
которым мы питаем склонность и в которые все мы верим в силу своей природы потому, что они льстят нашему
самолюбию, правда, до тех только пор, пока грубые факты не пробуждают нас от этих сладостных грез Метод
авторитета всегда будет править массой человечества, и тех, кто обладает различными формами организованной
силы в государстве, никогда не удастся убедить в том, что опасное рассуждение не должно быть каким-то образом
подавлено. Если свобода слова не будет сдерживаться более грубыми формами принуждения, тогда единообразие
мнения будут обеспечиваться посредством морального террора, который получит полное одобрение со стороны
респектабельного общества. Следование методу авторитета есть путь мира. Некоторые нонконформистские
взгляды разрешаются, другие (признанные небезопасными) - запрещаются. Эти взгляды различны в разных
странах и в разные эпохи; но где бы вы ни были, если только станет известно, что вы придерживаетесь верований,
на которые наложено табу, можете быть уверены, что с вами будут обращаться с жесткостью не менее грубой, но
более утонченной, чем если бы вас травили, как волка. Поэтому величайшие интеллектуальные благодетели
человечества никогда не отваживались и даже теперь не отваживаются излагать свои мысли целиком; и поэтому
тень сомнения prima facie опускается на всякое положение, которое считается существенным для безопасности
общества. Гонение происходит не только извне; человек зачастую мучится и страдает, когда обнаруживает, что
верит в положения, к которым его приучали испытывать отвращение. Поэтому миролюбивому и
благожелательному человеку будет трудно сопротивляться искушению подчинить свои мнения авторитету. Но
больше всего я восхищаюсь методом упорства за его силу, простоту и непосредственность. Люди, которые ему
следуют, отличаются решительностью своего характера, который благодаря этому ментальному правилу
становится у них очень спокойным. Они не тратят времени попусту на раздумья о том, чего же они хотят, но,
ухватившись с быстротой молнии за первое же попавшееся решение, держатся за него до конца, что бы ни
случилось, без каких бы то ни было колебаний. Это - одно из самых превосходных качеств, которому обычно
сопутствует восхитительный, мгновенный успех. Нельзя не позавидовать человеку, способному отказаться от
разума, хотя мы и знаем, чем это в конце концов должно обернуться.
387 Таковы те преимущества, которыми обладают другие методы установления мнения по сравнению с научным
исследованием. Человеку следовало бы хорошенько поразмыслить над ними, а затем, помимо всего прочего, ему
следовало бы поразмыслить над тем, что в конце концов он желает того, чтобы его мнения совпали с фактом, и что
нет никаких оснований полагать, что этот результат
* В первую очередь (лат.).
может быть достигнут с помощью трех первых методов. Достижение требуемого результата - это
исключительное право метода науки. На основе таких размышлений человек должен сделать свой выбор - выбор,
который представляет собой нечто большее, нежели усвоение какого-либо интеллектуального мнения. Этот выбор
- одно из главных решений в жизни, приняв которое, человек обязан следовать ему [до конца]. Сила привычки
будет время от времени заставлять человека цепляться за старые верования даже тогда, когда он в состоянии
понять, что они лишены крепкой основы. Но рефлексия над положением дел преодолеет эти привычки, и он
должен будет придать рефлексии подобающее значение. Люди иногда уклоняются от этого, обладая идеей,
согласно которой верования представляют собой нечто полезное, и хотя они и чувствуют, что эта идея ни на чем
не основ
...Поділитися у соцмережах
