Жанр: Философия
Избранные философские произведения
...ь весь ум, вплоть до исключения идей
формы, расширения, контраста, начала и прекращения и каких бы то ни было других идей. Чувство с
необходимостью является совершенно простым, в самом себе, поскольку если бы оно обладало частями, то они
точно так же бы присутствовали в уме, всякий раз когда бы там ни присутствовало все целое, и таким образом, все
целое не смогло бы монополизировать ум [3].
330
19. Кроме чувств, у нас есть Ощущения взаимодействия (reaction); как когда человек с завязанными глазами
неожиданно налетает на фонарь, когда мы делаем мускульное усилие или когда какое-либо из чувств уступает
место другому чувству. Допустим, у меня не было на уме ничего, кроме чувства голубого, которое вдруг
неожиданно должно было уступить место чувству красного; тогда в момент перехода возникнет шок, чувство
взаимодействия, моя голубая жизнь будет превращаться в красную. Если бы к тому же я был бы наделен памятью,
это чувство продолжалось бы еще некоторое время, и с ним было бы связано еще какое-то особое чувство или
впечатление. Это последнее чувство (я имею в виду предположительно) может продолжаться и после того, как
память об этом случае, о чувствах голубого и красного уже ушли. Но ощущение взаимодействия не может
существовать нигде, кроме как в действительном присутствии двух чувств, голубого и красного, с которыми оно
связано. Когда бы мы ни имели два чувства и когда бы мы ни обращали свое внимание на любого рода
соотношение между ними, - каждый раз будет присутствовать ощущение, о котором я говорю Но чувство
действия и взаимодействия бывает двух видов: это может быть либо восприятие отношения между двумя идеями,
или это может быть чувство действия и взаимодействия между чувством и чем-то, находящимся вне чувства. И это
чувство внешнего взаимодействия опять-таки имеет две формы; поскольку это либо чувство того, что случается с
нами, без всякого нашего действия, и мы пассивны в этом деле, либо же это чувство сопротивления, то есть
распространение действия именно нашего чувства на что-то внешнее. Чувство взаимодействия - это, таким
образом, чувство связи или сравнения между двумя чувствами, либо (А) между одним
5 Чувство, несомненно, может быть сложным, но тольку в силу восприятия, которое не является ни этим чувством
ни каким либо чувством вообще.
чувством и другим либо (В) между чувством и его отсутствием или более низкой степенью; и в случае В у нас есть,
во-первых, ощущение возрастания чувства и, во-вторых, ощущение ослабления чувства.
20. Чрезвычайно отличны и от чувств, и от взаимодействий-ощущений, или нарушений чувства, общие понятия.
Когда мы думаем - мы сознаем, что отношение между чувствами обусловлено общим правилом, мы сознаем, что
руководимы привычкой. Интеллектуальная сила есть не что иное, как способность усваивать себе привычки и
следовать им в случаях, аналогичных в главном, а в неглавном весьма удаленных от нормальных случаев связи
между чувствами, при которых эти привычки были сформированы.
21. Первый и фундаментальный закон ментального действия состоит в тенденции к обобщению. Чувство
стремится распространиться; связи между чувствами пробуждают чувства; соседствующие чувства
ассимилируются, а идеи склонны воспроизводить себя. Все это - лишь многочисленные формулировки единого
закона роста разума. Когда происходит нарушение чувства, у нас возникает сознание приобретения -
приобретения опыта; а новое нарушение будет склонно ассимилировать себя с тем, которое ему предшествовало.
Чувства, из-за того, что они возбуждены, становятся еще более возбудимыми, особенно теми способами, которыми
они возбуждались ранее. Сознание такой привычки конституирует общее понятие (general conception).
22. Туманность психологических понятий может быть исправлена соединением их с физиологическими
концепциями. Можно считать, что чувство существует там, где какая бы то ни было из нервных клеток находится в
возбужденном состоянии. Нарушение чувства, или ощущение взаимодействия, сопровождает передачу нарушения
между нервными клетками, или от нервной клетки к мускульной, или саму внешнюю стимуляцию нервной клетки.
Общие понятия возникают на основе формирования привычек в нервной материи,
которые являются молекулярными изменениями, следующими из ее деятельности и возможно, связанными с ее
питанием.
23. Закон привычки проявляет разительный контраст с физическими законами в характере своей власти.
Физический закон абсолютен. Ему требуется точное отношение. Так, физическая сила вводит в общее движение
некое дополнительное движение, которое должно быть совмещено с остальным посредством параллелограмма сил;
но на самом деле это дополнительное движение должно занять в точности то место, которое требуется от него
законом силы. Ментальный закон, с другой стороны, не требует себе никакого неукоснительного соответствия. И
даже наоборот, точное соответствие придет в прямое столкновение с таким законом, поскольку оно мгновенно
схватит, кристаллизует мысль и воспрепятствует всякому дальнейшему формированию привычки. Закон разума
делает возникновение какого-то данного чувства всего лишь более вероятным. Таким образом, он напоминает
"неконсервативные" силы в физике, такие, как трение и т.д., которые связаны со статистическими единообразиями
при случайных встречах триллионов молекул.
§ 4. Объективный идеализм
24. Старое дуалистическое понятие разума и материи, как двух радикально различных видов субстанции,
занимавшее столь видное место в картезианстве, сегодня вряд ли найдет себе защитников. Отрицая этот дуализм,
мы приходим к одной из форм гилопатии (hylopathy), называемой еще монизмом. В этом случае возникает вопрос,
следует ли рассматривать, с одной стороны, физические, а с другой - психические законы как:
(a) независимые; учение, часто называемое монизмом, но которое сам я именую нейтрализмом;
(b) как производные и частные в случае психических законов, и как первичные только в случае физических
законов, что является материализмом; или же
(с) как производные и частные в случае физических законов, и первичные только в случае законов психических -
что является идеализмом.
Материалистическое учение представляется мне глубоко противным как научной логике, так и здравому смыслу;
ибо оно требует от нас того допущения, что определенный вид механизмов может чувствовать, что было бы
гипотезой, не сводимой ни к какому простому и разумному основанию - предельной, необъяснимой
закономерностью; в то время как единственно возможное оправдание всякой теории состоит в том, что она делает
вещи ясными и разумными.
Нейтрализм достаточно уже осужден логической максимой, известной под названием "бритвы Оккама"; то есть,
что не следует предполагать больше независимых элементов, чем необходимо. Устанавливая равенство
внутренних и внешних аспектов субстанции, нейтрализм, по-видимому, рассматривает как те, так и другие в
качестве первичных.
25. Единственная разумная теория вселенной есть объективный идеализм, согласно которому материя есть
ослабленный (effete) дух, а глубоко укоренившиеся привычки становятся физическими законами. Но прежде чем
принять эту теорию, она должна показать, что способна с математической ясностью и точностью объяснить
трехмерность пространства, законы движения и общие свойства вселенной; ибо никак не меньшего надо требовать
от всякой философии.
§ 5. Природа пространства
26. Современная математика изобилует идеями, которые могут быть применены к философии. Я могу отметить
только одну или две. Весьма поучительным является Способ, которым математики обобщают Так, художники
привыкли думать, что картина геометрически состоит из пересечений ее плоскости лучами света, доходящими от
естественных объектов к глазу. Однако геометры используют обобщенную перспективу. Например, пусть в фигуре
О будет глазом, А,В, C,D,E - крайними точками
поверхности, a a f e D с - крайними точками другой поверхности. Геометры проводят лучи через точку О,
пересекающие обе эти поверхности, и рассматривают точки пересечения каждого луча с какой-то одной из
поверхностей в качестве представляющей точку пересечений того же самого луча с другой поверхностью. Таким
образом, е репрезентирует Е, так же как и у художников. D репрезентирует себя. С репрезентируется посредством
с, наиболее отдаленной от глаза; и Л представляется посредством а, находящей на другой стороне глаза. Такое
обобщение не связано с чувственными образами. Далее, в соответствии с этим способом репрезентации каждая
точка, находящаяся на одной поверхности, репрезентирует какую-то точку на другой, и каждая точка на этой
последней репрезентируется какой-то точкой на первой. Но как насчет точки/ которая находится на линии,
проходящей из точки О параллельно репрезентируемой плоскости, и как насчет точки В, которая находится на
линии, параллельной репрезентирующей плоскости? Кое - кто станет утверждать, что это - исключения; однако
современная математика не признает исключений, которые могут быть отменены обобщением. Точно так же как
линия проходит от С к D, а затем к Е, и далее в бесконечность, соответствующая линия на другой плоскости
проходит от с k D и затем к е, а от нее к f. Однако
эта вторая линия может пройти через f к а; и именно здесь вторая линия достигает А. Мы поэтому утверждаем, что
первая линия проходит через бесконечность, и что всякая линия присоединяется к самой себе наподобие овала.
Геометры говорят о частях линий на бесконечном расстоянии как о точках. Это - разновидность обобщения,
весьма эффективно используемого в математике.
27. Современные взгляды на измерение часто имеют философский аспект, Существует бесконечное число систем
измерения по линии; так, например, перспективная репрезентация шкалы на одной линии может быть взята для
измерения другой линии, хотя, конечно же, такие измерения не будут соответствовать тому, что мы называем
расстоянием между точками на второй линии. Чтобы установить систему измерения по линии, мы должны
приписать определенное число к каждой ее точке, и для этого мы, конечно, должны будем предположить числа,
разнесенные по бесконечному числу мест десятичных дробей. Эти числа должны быть расположены вдоль линии в
непрерывной последовательности. Далее, чтобы такая шкала чисел имела хоть какую-то пользу, она должна быть
способна смещаться на другие позиции, причем каждое число должно продолжать оставаться закрепленным за
определенной отдельной точкой. Теперь, обнаружилось, что если это верно для "воображаемых" точек так же, как
и для реальных (выражение, которое я не имею сейчас возможности прояснить), то всякое такое смещение
необходимо оставит два числа, прикрепленными к тем же самым точкам, что и раньше. Так что когда шкала
сдвигается по линии с помощью непрерывной серии сдвигов одного типа, то всегда остаются две точки, которых
не сможет достичь ни одно число на шкале, кроме тех чисел, что уже закреплены за ними. Эта пара, недоступная,
таким образом, измерению, называется Абсолютом. Эти две точки могут быть определенными и реальными, или
они могут совпадать или обе быть воображаемыми. В качестве примера линеарного количества с двойным
абсолютом, мы можем взять вероятность, которая переходит от недостижимой абсо336
лютной уверенности, говорящей против пропозиции, к равно недостижимой абсолютной уверенности,
говорящей за нее. Линия, как мы видели, согласно обычным представлениям, является линеарным количеством, в
котором две точки в бесконечности совпадают. Скорость является другим примером того же самого. Поезд,
идущий с бесконечной скоростью из
Чикаго в Нью-Йорк, в одно и то же мгновение будет
находиться на всех точках линии, а если бы время переезда было сведено к меньшему, чем ничто, он стал бы
двигаться в обратном направлении. Угол является знакомым примером модуса величины без каких бы то ни было
реально неизмеримых значений. Один из вопросов, которые должна рассматривать философия, это не является ли
развитие вселенной сходным с таким
увеличением угла, которое идет неизменно и не стремясь к чему-либо, все еще не достигнутому, это я думаю
эпикурейский взгляд на вещи; либо не возникла ли вселенная из хаоса в бесконечно далеком прошлом, чтобы
стремиться к бесконечно далекому будущему; либо
же не возникла ли вселенная в прошлом из ничто, чтобы неопределенно двигаться вперед к неопределенно
далекому будущему, которое, будь оно достигнуто, было
бы тем же самым простым ничто, с которого все и начиналось.
28. Доктрина абсолюта, примененная к пространству, приходит к тому, что либо
Первое, пространство является, как учит Евклид, как
безграничным, так и безмерным, так что бесконечно отдаленные [друг от друга] части какой-то плоскости, в
перспективе выглядят как прямая линия, причем сумма трех углов треугольника в этом случае равняется 180°; или
Второе, пространство является безмерным, но ограниченным, так что бесконечно отдаленные [друг от друга] части
какой-то плоскости, в перспективе выглядят как круг, за пределами которого все пропадает во мраке, и
в этом случае сумма трех углов треугольника будет меньше, чем 180° на величину, пропорциональную площади
треугольника; или
Третье, пространство является безграничным, но конечным (подобно поверхности сферы), так что оно не имеет
бесконечно отдаленных друг от друга частей; однако конечное движение по какой-либо прямой линии вернуло бы
движущегося к исходной позиции, и смотря вперед без помех для зрения, он увидел бы перед собой затылок
собственной головы, принявшей чудовищные размеры; в этом случае сумма углов треугольника превышала бы
180° на величину, пропорциональную площади треугольника.
29. Какая из трех гипотез является истинной, мы не знаем. Самые большие треугольники, которые мы можем
измерить это те, что основанием своим имеют орбиту земли, а высотой -расстояние до неподвижной звезды.
Величина угла, получающаяся из вычитания суммы двух углов в основании такого треугольника из 180°,
называется параллаксом звезды. Пока что измерены параллаксы что-то около сорока звезд. Два из них вышли
негативными, параллакс Аридида (или Сигни), звезда, величиной 1 1/2, - он равен - 0."82, согласно С.Г.
Питерсу, и параллакс звезды величиной 7 3/4 известная как Пиацци III 422, равный -0."45, согласно Р.С. Боллу. Но
эти негативные параллаксы вне всякого сомнения должны быть отнесены на счет ошибок при наблюдении;
поскольку вероятная ошибка при таком определении +-О."75, то было бы в самом деле странно, если бы мы могли
созерцать, так сказать, больше половины космоса, не находя при этом звезд с большими негативными
параллаксами. Действительно тот самый факт, что из всех измеренных параллаксов только два получились
негативными, мог бы послужить сильным доводом в пользу того, что самые маленькие параллаксы на самом деле
доходят только до +0."1, когда бы не то соображение, что публикация других негативных параллаксов могла быть
просто запрещена. Думаю, можно с уверенностью сказать, что параллакс самой далекой звезды находится где-то
между -0."05 и +0."15, и что в следующем столетии наши внуки обязательно узнают, является ли сумма трех углов
треугольника большей или меньшей 180° - а то, что она точно такой величины никто и никогда не сможет
заключить на достаточном основании. Конечно верно, что согласно аксиомам геометрии, три стороны
треугольника в сумме составляют точно 180°; но эти аксиомы в наши дни совершенно подорваны, и геометры
признаются, что они, собственно как геометры, не знают ни одной мало-мальски обоснованной причины считать
их совершенно истинными. Эти аксиомы суть выражения нашего врожденного понятия о пространстве, и как
таковые достойны доверия, в той мере, в какой их истина могла влиять на формирование нашего ума. Но это не
дает нам никакого основания считать их в точности истинными.
30. Итак, метафизика всегда была обезьяной математики. Геометрия выдвинула идею доказательной системы
абсолютно достоверных философских принципов; и идеи метафизиков во все времена выводились по большей
части из математики. Метафизические аксиомы являются имитациями геометрических аксиом; и раз эти последние
совершенно опрокинуты, то, вне сомнения, и первые последуют за ними. Ясно, например, что у нас нет никаких
оснований полагать, будто бы всякий феномен во всех своих деталях точно определяется законом. Мы видим, что
во вселенной есть случайный элемент, а именно, ее многообразие. Это многообразие должно быть в какой - то
форме приписано самопроизвольности.
31. Если бы у меня было больше места, я бы показал, насколько важной для философии является математическая
концепция непрерывности. Большая часть того, что является истинным у Гегеля, представляет собой весьма
тусклые проблески концепции, которая уже задолго до того была приведена к полной ясности математиками, и
которую нынешние исследования проиллюстрировали еще лучше.
§ 6. Первое, второе и третье
32. Среди множества принципов Логики, находящих себе применение в философии, я могу здесь отметить только
один. Три понятия неизменно всплывают в каждом пункте любой теории логики, и в наиболее завершенных
системах они выступают во взаимосвязи друг с другом. Они представляют собой понятия настолько широкие и в
силу этого - неопределенные, что с трудом поддаются постижению и поэтому зачастую ускользают от нашего
внимания. Я называю их понятиями Первого, Второго и Третьего. Первое является понятием бытия или
существования, независимого от чего-либо иного. Второе является понятием бытия, с чем-то соотнесенного,
понятием противодействия чему-то. Третье является понятием опосредования, в то время первое и второе
становятся в отношение друг к другу. Для того, чтобы проиллюстрировать эти идеи, я покажу, каким образом они
входят в идеи, которые мы подвергли рассмотрению. Происхождение вещей, рассматриваемое не как приводящее
к чему-либо, но само по себе, содержит идею Первого, конец вещей - идею Второго, а опосредующий их процесс
- идею Третьего. Философия, утверждающая идею Единого, является по существу дуалистической философией, в
которой понятие Второго получает преувеличенное значение; поскольку это Единое (хотя оно, конечно же,
включает идею Первого) всегда является иным многообразия, каковое не есть единое. Идея Многого, поскольку
множественность есть произвольность и произвольность есть отрицание всякой Вторичности, имеет в качестве
своего принципиального компонента понятие Первого. В психологии Чувствование является Первым, Ощущение
- Вторым, Общее понятие - Третьим, или опосредованием. В биологии идея случайной мутации есть Первое,
наследственности - Второе, процесса закрепления случайных свойств - Третье. Случайность есть Первое, Закон
- Второе, тенденция к приобретению привычек - Третье. Разум есть Первое, Материя - Второе, Эволюция -
Третье.
33- Таковы материалы, из которых, по преимуществу, и должна строиться философская теория, для того, чтобы
репрезентировать уровень тех знаний, которые подарил нам девятнадцатый век. Не касаясь других важных
вопросов философской архитектоники, мы без труда можем предугадать, какого рода метафизика была бы
собственно построена из этих понятий. Подобно некоторым из самых древних и некоторым из самых современных
построений (speculations), это была бы Космогоническая Философия. Она предполагала бы, что в начале -
бесконечно отдаленном - существовал хаос неличностного чувства, который, не имея какой-либо связи или
повторяемости, не имел действительного существования. Что это чувство, мутируя так и этак по чистому
произволу, стало зародышем обобщающей тенденции. Что другие его мутации были мимолетными, но этот
зародыш обладал все возрастающей силой. Что таким образом, было бы положено начало тенденции к
образованию привычки; а из этого, наряду с другими принципами эволюции, развились бы все повторяемости и
закономерности вселенной. Что в любой момент времени, однако, сохраняется элемент чистой случайности; и он
будет оставаться до тех пор, пока мир не станет абсолютно совершенной, рациональной и симметричной системой,
в которую в бесконечно отдаленном будущем кристаллизуется разум. 34. Эта идея была разработана мною в
совершенстве. Она объясняет большинство свойств вселенной в том виде, в каком она нам известна - свойства
времени, пространства, материи, силы, гравитации, электричества и т.д. Она предсказывает много других вещей,
которые предоставить для проверки смогут лишь новые наблюдения. Пусть же какой-нибудь будущий
исследователь сызнова осмотрит эту почву, и пусть ему хватит свободного времени, чтобы предоставить миру
свои результаты.
Примечания
Впервые опубликовано в журнале "Монист", vol. I, pp. 161-176 (1891).
СИНЕХИЗМИАГАПИЗМ
ЗАКОН РАЗУМА
§1. Введение
102. В статье, опубликованной в "Монисте" (январь 1891 г.), я попытался показать, какие идеи должны
формировать остов философской системы, и особо выделил систему абсолютного случая. В апрельском номере
["Мониста"] за 1892 год, я продолжал приводить доводы в пользу образа мысли, который было бы удобно
окрестить тюхизмом (от ###, "случай"). Серьезный философ не поспешит принять или отвергнуть это учение; он
увидит в нем один из главнейших подходов, каким может воспользоваться спекулятивная мысль, чтобы коснуться
фундаментальной проблемы философии, и поймет, что разрешить ее не под силу ни отдельному индивиду, ни
конкретной эпохе. Это задача на целую эру. Вначале я показал, что тюхизм должен лечь в основу эволюционной
космологии, в которой все закономерности природы и разума рассматриваются как результаты развития в основу
шеллингианского идеализма, для которого материя предстает в качестве воплощенного, отчасти омертвевшего,
ставшего безжизненным духа. Для тех, кто стремится к изучению интеллектуальных биографий, я могу упомянуть,
что родился и рос неподалеку от Конкорда - я имею в виду Кембридж - во времена, когда Эмерсон, Хедж и их
друзья распространяли идеи, подхваченные ими у Шеллинга, а Шеллингом у Плотина, Беме, или бог знает у каких
умов, ударившихся в монструозный восточный мистицизм. Однако атмосфера Кембриджа послужила для многих
лекарством от транс342
Закон разума
цендентализма Конкорда; и я уверен, что не подцепил ни один из этих вирусов. Тем не менее, наверняка, некая
культура бацилл, какая-то легкая форма болезни, была без моего ведома вживлена в мою душу, и сейчас после
долгого инкубационного периода она выходит на поверхность, претерпев модификацию, благодаря
математическим понятиям и профессиональной выучке в физических исследованиях.
103. Следующим шагом в изучении космологии должно стать исследование общего закона ментального действия.
При этом я на время оставлю тюхизм вне поля зрения, чтобы совершить свободный и независимый экскурс к
другому понятию, упомянутому в моей первой статье в "Монисте" как одному из наиболее незаменимых для
философии, хотя там я о нем и не рассуждал; я имею в виду понятие непрерывности. Тенденция рассматривать
непрерывность так, как определяю ее я, а именно как идею первостепенной важности в философии, можег
соответственно быть синехизмом. Главная цель настоящей статьи - показать, что такое синехизм и к чему он
ведет. Достаточно давно я попытался развить эту теорию в "Журнале спекулятивной философии" (том II); теперь
же я надеюсь усовершенствовать ее изложение, в котором тогда я был слегка ослеплен номиналистическими
предрассудками. Я отсылаю к ней, ибо философы, возможно, посчитают, что некоторые пункты, недостаточно
разъясненные в настоящей статье, проясняется после прочтения более ранних работ.
§2. Что такое закон
104. Логический анализ применительно к ментальным феноменам показывает, что для разума существует только
один закон, а именно: что идеи склонны распространять343
ся непрерывно и влиять на определенные другие идеи, находящиеся к ним в особом отношении претерпевания
воздействия (affectability). При этом распространении они утрачивают интенсивность, в особенности же - силу
влияния на другие, однако приобретают обобщенность и сливаются с другими идеями.
Ради удобства я изложил эту формулу в самом начале, а теперь собираюсь ее прокомментировать.
§3. Индивидуальность идей
105. Мы привыкли говорить, что идеи бывают воспроизведенными, перемещающимися от разума к разуму,
сходными или несходными - словом, так, будто они субстанциальны; впрочем на это нет обоснованных
возражений. Но, рассматривая слово "идея" в смысле события, [происходящего] в индивидуальном сознании,
становится ясно, что однажды прошедшая идея проходит навсегда, и любое предполагаемое ее повторное явление
будет другой идеей. Эти две идеи не присутствуют в одном и том же состоянии сознания, и поэтому, возможно, их
нельзя сравнивать. Таким образом, сказать, что они подобны друг другу, может значить только то, что тайная сила
из глубин души заставляет нас сочетать их в нашем уме после того, как ни той, ни другой больше нет. Мы можем
здесь мимоходом отметить, что из двух общепризнанных принципов ассоциации - смежности и сходства -
первое является связью благодаря внешней силе, а второе - благодаря силе внутренней.
106. Но как можно истолковать то, что безвозвратно ушедшие идеи можно вообще мыслить и в дальнейшем? Они
в высшей степени неопознаваемы. Каким отчетливым значением можно наделить высказывание о том, что идея,
имевшая место в прошлом, каким-то образом влияет на идею будущую, от которой первая полностью отделена?
Фраза, между утверждением и отрицанием которой не может быть никакой ощутимой разницы, звучит как сущий
вздор.
Я не стану продолжать разбор этого вопроса, ибо он является общим местом в философии.
§4. Непрерывность идей
107. Перед нами стоит проблема, по своей сложности подобная проблеме номинализма и реализма. Но стоит лишь
ее ясно с
...Поділитися у соцмережах
