Жанр: Философия
Избранные философские произведения
...eq,(1885)."
290
философы были менее озабочены тем, чтобы узнать, каковы факты, чем выяснить, какое верование находится в
наибольшей гармонии с их системой. Очень трудно убедить последователя априорного метода, приводя в
доказательство факты; но покажите ему, что мнение, которое он защищает, несовместимо с тем, что он утверждал
в другом месте, - и он, скорее всего, возьмет его обратно. Люди подобного умственного склада, судя по всему,
совершенно не верят в то, что дебаты могут когда-нибудь завершиться; они, по-видимому, полагают, что мнение,
естественное для одного человека, вовсе не является таковым для другого и что, следовательно, верование никогда
не будет установлено. Довольствуясь закреплением своих собственных мнений при помощи метода, который
приведет другого человека к другим результатам, они тем самым выказывают, насколько слабо их представление о
том, что такое истина.
407. С другой стороны, все последователи науки воодушевлены светлой надеждой на то, что процесс
исследования, будучи продолжен достаточно долго, даст одно определенное решение каждого вопроса, к которому
они его применяют. Один ученый может исследовать скорость света, изучая прохождение Венеры через меридиан
и аберрацию звезд; другой - изучая противостояния Марса и затмения спутников Юпитера; третий - пользуясь
методом Физо, четвертый - методом Фуко; пятый - изучая движения кривых Лиссажу, шестой, седьмой,
восьмой и девятый - могут использовать различные методы для сравнения систем измерения статического и
динамического электричества. Первоначально они могут получить различные результаты, однако по мере того, как
каждый будет совершенствовать свой метод и свой процесс, результаты будут иметь тенденцию неуклонно
приближаться к некоторому предустановленному центру. Так обстоит дело со всяким научным исследованием.
Различные умы могут первоначально иметь самые противоположные мнения, однако в прогрессе исследования
какая-то внешняя и чуждая им сила приводит их к одному и тому же заключению. Эта деятельность мысли,
которая влечет нас не туда, куда мы хотим, но к предопределенной цели,
подобна действию судьбы. Никакое изменение принятой точки зрения, никакой отбор других фактов для изучения,
ни даже естественная склонность ума не могут позволить человеку избежать предустановленного мнения. Эта
великая надежда воплощена в концепции истины и реальности. Мнение, которому суждено [13] получить
окончательное согласие всех исследователей, есть то, что мы имеем в виду под истиной, а объект, представленный
в этом мнении, есть реальное. Вот так я бы стал объяснять реальность.
408. На это нам могут возразить, что подобная точка зрения прямо противоречит данному нами абстрактному
определению реальности, поскольку она ставит свойства реального в зависимость от того, что в конечном счете о
них думают. Ответ на это возражение состоит в том, что, с одной стороны, реальность вовсе не необходимо
независима от мысли вообще, но только от того, что вы, или я, или любое конечное число людей может думать о
ней; и, с другой стороны, хотя объект окончательного мнения зависит от того, каково это мнение, то, что собой
представляет это мнение, не зависит от того, что вы, или я, или любой человек думает. Наша испорченность и
испорченность других людей может бесконечно отсрочивать установление мнения; она может даже привести к
тому, что произвольная пропозиция будет всеми признаваться за истинную на протяжении всей истории. Тем не
менее даже это никак не повлияет на природу верования, которое единственно и может быть результатом
исследования, продвинувшегося достаточно далеко. И если после исчезновения нашей расы появится другая,
наделенная способностями и предрасположенностями для исследования, это истинное мнение и будет тем, к
которому она в конечном счете придет. "Посрамленная правда возродит13
"Судьба" обозначает просто то, что наверняка произойдет и чего никак нельзя избежать. Это суеверие -
предполагать, что определенная разновидность событий всегда предопределена, а другое суеверие -
предполагать, что слово "судьба" никогда не сможет быть очищено от налета суеверия. Нам всем суждено
умереть.
ся", и мнение, которое будет в конечном счете получено в результате исследования, не зависит от того, как ктолибо
может актуально мыслить. Однако реальность реального и в самом деле зависит от того реального факта, что
исследованию, если оно продолжается достаточно долго, в конечном счете суждено привести к верованию в нее.
409. Однако меня могут спросить, что же я должен сказать о всех тех мимолетных фактах истории, забытых
безвозвратно, об утраченных древних книгах, о погребенных тайнах:
Full many a gem of purest ray serene
The dark, unfathomed caves of ocean bear;
Full many a flower is born to blush unseen,
And waste its sweetness on the desert air *.
Действительно ли эти вещи не существуют реально в силу того, что они безнадежно находятся за пределами
досягаемости нашего знания? А потом, когда вселенная (как предсказывают некоторые ученые), умрет и всякая
жизнь исчезнет навеки, разве не будут столкновения атомов продолжаться, хотя и не будет никого, кто мог бы
знать это? На это я отвечу, что хотя ни одно сколь угодно большое число не могло бы выразить пропорцию между
тем, что познано нами, и тем, что остается нам неизвестным, тем не менее было бы недостойно для философа
предположить относительно любой данной проблемы (имеющей ясное значение), что исследование неспособно
дать ее решение, если будет продолжено достаточно долго. Кто бы мог сказать еще несколько лет назад, что мы
сможем узнать, из чего сделаны звезды, свет которых идет до нас дольше, чем существует человеческая раса? Кто
с уверенностью мог бы перечислить вещи, которые мы не будем знать несколько столетий спустя? Кто может дать
себе отчет в том, каковы будут результаты научных исследований, продолжавшихся десять тысяч лет с
интенсивностью последнего столетия?
Немало камней драгоценных хранит / в своих глубинах океан безбрежный, / немало цветков родилось, /что глаз
никогда не удивят (англ).
Ну а если эти исследования будут продолжаться миллион, миллиард или вообще какое вам угодно число лет -
можно ли тогда утверждать, что есть хотя бы одна проблема, не имеющая окончательного решения?
На это могут возразить: "К чему придавать столько важности этим отдаленным соображениям, особенно если ваш
принцип заключается в том, что только практические различия имеют значение?" Да, я и в самом деле должен
признать, что почти нет никакой разницы, скажем ли мы, что камень на дне океана, покоящийся в полной тьме,
является бриллиантом, или нет - то есть что, вероятно, здесь нет никакой разницы, хотя я и не забываю, что этот
камень может быть завтра выловлен оттуда. Но утверждения о том, что на морском дне есть сокровища, а в
пустыне, куда не ступала нога человека, - цветы, и т.д. представляют собой пропозиции, которые, как и
пропозиции об алмазе, являющемся твердым в то время, когда его не подвергают давлению, в гораздо большей
степени касаются особенностей нашего языка, нежели значения наших идей. 410. Тем не менее мне
представляется, что мы, благодаря применению нашего правила, достигли такого ясного понимания того, что мы
имеем в виду под реальностью, и такого ясного понимания факта, на котором основывается эта идея, что мы,
наверное, не выкажем никакой претенциозности, столь же самоуверенной, сколь и исключительной, если
предложим метафизическую теорию существования, которая могла бы быть повсеместно принята всеми теми, кто
придерживается научного метода закрепления верования. Однако поскольку метафизика - предмет скорее
любопытный, нежели полезный, знание которого, подобно знанию подводных скал, служит нам в основном для
того, чтобы их обходить, я больше не буду в данный момент досаждать читателю какой-либо онтологией. Я и так
уже забрел гораздо дальше, чем намеревался, по этой стезе и выдал читателю такую дозу математики, психологии,
и все это по большей части столь сложно понять, что, как я опасаюсь, он уже успел покинуть меня, и то, что я
пишу сейчас, - пишется исключительно для наборщика и корректора. Я уверен в важности предмета. В логике
нет царского пути, и действительно ценные идеи
могут быть добыты только ценой сосредоточенного внимания. Но я знаю и то, что в области идей публика отдает
предпочтение тому, что дешево, да гнило; и в своей следующей статье [14] я намереваюсь вернуться к тому, что
легкодоступно, и больше не буду отклоняться от темы. Читатель, который был измучен, продираясь сквозь этот
текст, будет вознагражден в следующем, когда увидит, как превосходно то, что было разработано таким вот
утомительно-скучным способом, может быть использовано для установления правил научного рассуждения. До
сих пор мы не переступили порога научной логики. Конечно, важно знать, как сделать наши идеи ясными, но они
могут быть ясными, не будучи истинными. Для того, чтобы понять, как сделать их таковыми, нам следует
продолжить исследование. Как дать начало этим жизненным и плодотворным идеям, которые размножаются в
тысячах форм и распространяются повсюду, двигая вперед цивилизацию и способствуя величию человека, - это
искусство, не сведенное к правилам, на секрет которого нам, однако, дает кое-какие указания история науки.
Примечания
Статья How to Make Our Ideas Clear была впервые опубликована в журнале Popular Science Monthly, vol. 12, pp.
286-302 (1878); затем вошла в качестве второй главы в работу "Иллюстрации к логике науки" (Illustrations of the
Logic of Science). Впоследствии с определенными исправлениями и расширенным аппаратом примечаний эта
статья предполагалась для публикации в книге "Большая логика" (Grand Logic) (1893) в качестве главы 16 и в
книге "Поиск метода" (Search for a Method) (1893) в качестве очерка IX.
14 "См.: The Doctrine of Chances // Popular Science Monthly, 1878, vol. 12, pp. 604-615."
§ 1 Взгляд эксперименталистов на логическое утверждение
411. Автор этой статьи на основании большого и длительного опыта пришел к убеждению, что каждый физик,
химик, короче говоря, каждый, кто смог достичь высот мастерства в любом из направлений экспериментальной
науки, наделен умом, до такой степени сложившимся под влиянием жизни в лаборатории, о какой мало кто
подозревает. Сам эксперименталист вряд ли способен отдать себе в этом отчет по той простой причине, что люди,
об интеллекте которых он реально имеет представление, в интеллектуальном отношении чрезвычайно похожи на
него самого. С типами же интеллекта, по своему складу и подготовке глубоко отличными от его собственного, и
образование которых было во многом почерпнуто их книг, он никогда не станет внутренне близким, хотя бы и
находился с ними в приятельских отношениях; ибо они с ним подобны маслу и воде и даже если взболтать их
вместе, то удивительно, насколько быстро пойдут эти умы своими различными путями, не приобретя ничего,
кроме легкого привкуса от былой связи. Если бы только эти, другие, могли замерить ум эксперименталиста -
чему они по большей части и не обучены, - то вскоре они бы обнаружили, что за возможным исключением тех
вопросов, где ему мешает личное чувство или воспитание, он склонен думать обо всем так, как думают в
лаборатории, а именно как о деле эксперимента. Конечно, ни один живой человек не обладает во всей полноте
свойствами, характерными для своего типа: вовсе не типичного врача вы ежедневно встречаете в двуколке или в
купе вагона и вовсе не типичного учителя вы встретите, войдя в первую попавшуюся классную комнату. Но когда
вы найдете или идеальным образом сконструируете на основе наблюдения, типичного экспе296
рименталиста, вы обнаружите, что какое бы утверждение вы при нем ни сделали, он либо в качестве его значения
поймет, что если данное предписание для эксперимента возможно или действительно когда-нибудь будет
исполнено, результатом его станет опыт, полностью соответствующий данному описанию, либо он вообще не
увидит никакого смысла в том, что вы говорите. Если же вы заговорите с ним на тот манер, на какой недавно в
Британской ассоциации [1] говорил м-р Бальфур, что, мол, "физик... ищет нечто большее, чем законы,
соединяющие вместе возможные объекты опыта", мол, "его целью является физическая реальность", открываемая
в экспериментах, и существование такой неэкспериментальной, внеопытной реальности "является незыблемой
верой науки", то вы обнаружите, что в отношении всего этого онтологического многоцветья ум эксперименталиста
- дальтоник. Уверенность в этом, а ей автор обязан своим беседам с эксперименталистами, подкрепляется
еще и тем обстоятельством, что сам он с шести лет вплоть до давно пройденной зрелости, можно сказать, жил в
лаборатории; и, будучи почти всю свою жизнь связан с эксперименталистами, он делал это с неискоренимым
чувством понимания их и понимания себя с их стороны.
412. Эта лабораторная жизнь, однако, не помешала автору (который здесь и ниже просто приводит примеры эксперименталистского
умственного типа) заинтересоваться методами самого мышления; и когда он начал читать
метафизику, то хотя многое из нее и показалось ему весьма слабо обоснованным и определенным случайными
предвзятыми мнениями, тем не менее, в трудах некоторых философов, в особенности же Канта, Беркли и Спинозы,
он временами нападал на ходы мысли, напоминавшие ему способы мышления, принятые в лаборатории, и он
почувствовал, что может доверять им;
1 Reflections suggested by the New Theory of Matter, Президентское выступление, британская ассоциация
продвижения науки, авг 17, 1904.
все это оказалось верным и для других "лабораторных"
людей.
Стараясь, как естественно для всякого человека данного типа, сформулировать, что же собственно он столь
глубоко одобряет, автор выработал теорию о том, что понятие (conception), то есть рациональная цель слова или
другого выражения, лежит исключительно в его мыслимом влиянии на жизненное поведение (conduct of life); и
поскольку, очевидно, ничто из того, что не будет результатом эксперимента, не способно иметь никакого влияния
на жизненное поведение, если мы сможем точно определить все мыслимые экспериментальные феномены,
которые подразумеваются утверждением или отрицанием данного понятия, мы получим полное и окончательное
определение понятия, и в нем больше не будет абсолютно ничего. Для этого учения он изобрел имя "прагматизм".
Некоторые из его друзей хотели, чтобы он назвал его практицизмом или практикализмом (скорей всего, на том
основании, что practicos в греческом лучше чем pragmaticos). Но для того, кто учился философии у Канта, - как то
делал настоящий автор, наряду с девятнадцатью из каждых двадцати эксперимента истов, обратившихся к
философии, - и кто до сих пор наиболее охотно рассуждает в кантианских терминах, praktisch и pragmatisch
отстоят друг от друга, подобно двум полюсам, первый - относясь к той области мысли, где ни один ум
эксперименталистского типа никогда не сможет быть уверен в наличии твердой почвы под ногами, второй -
выражая отношение к определенной человеческой цели. Наиболее же ярким отличием новой теории было
признание ею неразрывной связи между рациональным познанием и рациональной целью; и это соображение
обусловило предпочтение, оказанное в конце концов имени прагматизм.
§2 Философская терминология
413. Что же касается вопроса о философской терминологии, то существует несколько простых соображений,
которые автор уже в течение многих лет
стремится предложить на строгий суд тех немногих своих коллег-философов, которые возмущены современным
состоянием этого типа исследования и которые намерены спасти и привести его к состоянию, сравнимому с
положением дел в естественных науках, где исследователи вместо того, чтобы каждому поносить работу
большинства других как идущую от начала и до конца по ложному пути, кооперируются, взбираются друг другу
на плечи и приумножают сумму неопровержимых результатов; где всякое наблюдение повторяется, а отдельные
наблюдения мало чего стоят; где всякая заслуживающая внимания гипотеза подвергается строгому, но
справедливому анализу и только после того, как предсказания, к которым она приводит, убедительным образом
подтверждаются опытом, удостаивается доверия - и то лишь на время; где радикально ошибочный шаг
предпринимается крайне редко и даже наиболее ошибочные из теорий, получающих широкое признание, будут
истинными в своих основных опытных предсказаниях. На рассмотрение этим исследователям будет предложено
следующее мнение ни одно исследование не может считаться научным в описанном выше смысле до тех пор, пока
оно не обеспечит себя подходящей технической терминологией, каждый термин которой будет иметь одно
определенное значение, общепринятое среди исследователей данного предмета, и чьи вокабулы будут избавлены
от сладостных чар, способных подтолкнуть наиболее распущенных авторов к злоупотреблению ими, - что
является не вполне оцененным достоинством научной терминологии. На рассмотрение будет так же предложено то
соображение, что опыт наук, одолевших самые большие трудности терминологии, (ими вне всякого сомнения
являются таксономические науки: химия, минерология. ботаника, зоология) убедительно доказывает: необходимое
единство и необходимый разрыв с индивидуальными привычками и предпочтениями можно внести, лишь
сформировав каноны терминологии таким образом, чтобы они находили поддержку в моральном принципе и в
чувстве собственного достоинства, свойст299
венных любому человеку; и, в особенности, чтобы общее чувство (при вышеуказанных ограничениях) было
следующим; всякий, кто вводит в философию новое понятие, обязан изобрести приемлемые термины для его
выражения, и когда он сделает это, долг его товарищей по исследованию принять эти термины и препятствовать
любому их уклонению от исходного значения не только как проявлению громадного неуважения к тем, кому
философия обязана каждым своим понятием, но и как вредному для самой философии; более того, едва понятие
снабжено подходящими словами для своего выражения, нельзя разрешать употребление никаких других
технических терминов, обозначающих те же самые вещи, взятые в тех же самых отношениях. Если данное
предложение будет одобрено, может оказаться необходимым, чтобы философы, собравшись на общий съезд,
приняли, после подробного обсуждения, подходящие каноны, дабы очертить применение этого принципа. Так,
возможно, окажется разумным закрепить определенные значения за некоторыми приставками и суффиксами, как
это делается в химии. Можно, например, условиться, что приставка собственно- (рrорrе-) должна означать некое
довольно неопределенное расширение значения того термина, к которому приставлена; название учения, доктрины
будет естественно заканчиваться на -изм (-ism), тогда как -ицизм (icism) может указывать на более строго
определенное принятое значение той же доктрины и т.д. Затем, как в биологии, где термины, предшествующие
Линнею, никогда не рассматриваются, скорее всего, будет лучше не выходить за рамки схоластической
терминологии. И - для иллюстрации другого вида ограничения - наверное, никогда не бывало, чтобы философ
давал общее название своему собственному учению без того, чтобы это имя вскоре не приобретало в обычном
философском словоупотреблении смысла гораздо более широкого, чем задумывалось изначально. Поэтому
конкретные системы проходят под именами Кантианизма, Бентамизма, Контеанизма, Спенсерианизма и т.д. тогда
как трансендентализм, утилитаризм, позитивизм, эволюциозоо
низм, синтетическая философия и т.д. необратимо и совершенно оправданно взошли на более высокие ступени.
§3 Прагматицизм
414. Тщетно и долго прождав некоего особенно счастливого стечения обстоятельств, способствовавшего бы
продвижению его идей по этике терминологии, автор наконец сам свел воедино эти обстоятельства, взгромоздил
одно на другое, причем тогда, когда у него не было ни каких-то новых предложений по данному вопросу, ни
другого чувства, кроме чувства удовлетворения тем направлением, которое без всяких канонов и резолюций
философского съезда до сих пор принимало использование его терминов. Его слово "прагматизм" обрело широкое
признание в том обобщенном смысле, который, кажется, доказывает силу его роста и жизнеспособности.
Знаменитый психолог Джемс [2] заимствовал это слово, увидев, что его собственный "радикальный эмпиризм" в
основном отвечает определению "прагматизма", данному автором этих строк, хотя и не без некоторого отличия в
точке зрения на его сущность. Затем острый и блестящий мыслитель, м-р Фердинанд К.С. Шиллер, в поисках
более привлекательного обозначения для своего "антропоморфизма" из книги "Загадка Сфинкса", напал в
прекрасной работе "Аксиомы как постулаты" [3] на то же обозначение "прагматизм", в исходном смысле имевшее
много общего с учением, для которого потом он нашел более точное название "гуманизм", сохранив за
"прагматизмом" несколько более широкий смысл. Покуда все складывалось удачно. Но в настоящее время это
слово начинает иногда встречаться в литературных журналах, где им злоупотребляют самым беспощадным
образом, что, впрочем, ожидает все слова, стоит им попасть в лапы литераторов. Временами как ветром
2 См. его Pragmatism.
5 В работе Personal Idealism ей. H. Stwart (1902), р. 63.
*¦ -
сдувает все хорошие манеры британцев, и они обрушиваются на это слово как на неудачно выбранное - то есть
"неудачно выбранное" для того, чтобы выражать значение, ради исключения которого оно прежде всего и было
создано. Итак, автор этих строк, видя, как далеко пошел его незаконнорожденный ребенок "прагматизм",
чувствует, что настало время поцеловать свое дитя на прощание и предоставить ему идти своим, несомненно,
более высоким, путем. А дабы выразить исходное определение, он хотел бы провозгласить рождение слова
"прагматицизм", достаточно уродливого, чтобы не бояться всевозможных похитителей [4].
415. Сколь много бы автор ни позаимствовал из внимательного чтения всего написанного другими прагматистами,
он все же считает, что его исходная концепция этой доктрины имеет решающее преимущество. Из этой исходной
формы может быть выведена любая истина, выводимая из любой другой формы, тогда как определенных ошибок,
в которые впадали другие прагматисты, в ней можно избежать. Исходная точка зрения представляется также более
сжатой и простой, чем другие. Но ее главное достоинство, в глазах автора, это то, что она гораздо проще
увязывается с критическим доказательством своей истинности. Вполне в согласии с логическим порядком
исследования, зачастую происходит так, что гипотеза, которая кажется все более основательной по мере того, как
мы углубляемся в нее, сначала создается нами и лишь гораздо позднее увенчивается адекватным себе
доказательством. Автор же этих строк, имея возможность размышлять над
4 Чтобы показать, насколько недавним является всеобщее употребление слова "прагматизм", автор может
упомянуть, что насколько ему известно, он до сих пор никогда не употреблял его в публикациях, и сделал это
лишь единственный раз, в "Словаре Болдуина", да и то по специальной просьбе К концу 1890, когда вышла эта
часть "Словаря Столетия", автор еще не считал, что слово это смогло обрести достаточно прочное положение,
чтобы появиться в этой книге. Но в философских беседах он стал постоянно употреблять его, начиная, наверное, с
середины 70-х.
прагматистской теорией гораздо дольше, чем большинство ее приверженцев, естественно, уделил значительно
больше внимани ее доказательству. В любом случае при попытке объяснить прагматизм вполне извинительно, что
автор ограничивает себя той его разновидностью, которая ему лучше всего известна. В настоящей статье хватит
места только, чтобы объяснить, в чем это учение (которое, находясь на попечнии тех, к кому оно попало сегодня,
может сыграть довольно заметную роль в философских дискуссиях ближайших лет) реально состоит. Если это
объяснение окажется интересным для читателей "Momst'a", то они, конечно же, еще больше заинтересуются
второй статьей, которая даст некоторые примеры многообразного применения прагматицизма (если предположить
его истинность) для разрешения при его помощи различного рода проблем. После этого читатели уже будут
готовы заинтересоваться доказательством того, что это учение истинно, - доказательством, которое, на взгляд
автора, не оставляет никаких сомнений по данному предмету и является единственным ценным вкладом, который
он внес в философию. Ибо в существе своем оно способствует установлению истинности синехизма [5].
416. Простое определение прагматицизма не могло бы дать никакого удовлетворительного понимания даже самым
восприимчивым умам и потому нуждается в комментарии, который и будет предоставлен ниже. Более того, это
определение не берет в расчет одно-два других учения, без предшествующего усвоения которых (или
фактического усвоения) сам прагматицизм был бы ничем. Они включены как часть прагматизма Шиллера, но мы
предпочитаем не смешивать разнородные пропозиции. Предварительные пропозиции лучше было бы давать сразу.
9 Синехизм - это тот принцип, согласно которому непрерывность преобладает в мысли, в эволюции жизни и
человеческих сообществ и институтов, а также в логике развития науки - прим. состав.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Трудность здесь связана с тем, что ни разу не был составлен ни один формальный список этих пропозиций. Все
они могут быть подведены под туманную максиму "откажитесь от притворства". Философы совершенно
различных темпераментов предполагали, что философия должна начинаться с того или другого состояния ума, в
котором ни один человек, и менее всего новичок в философии, в действительности никогда не находился. Один
считает, что нужно начать с того, чтобы усомниться во всем и говори
...Поділитися у соцмережах
