Жанр: Философия
Избранные философские произведения
...есть главный, если не единственный, способ репрезенетации.
275. ".." Самым фундаментальным [разделением знаков] является разделение на Иконы, Индексы и Символы. А
именно, хотя ни один Репрезентамен не функционирует как таковой, пока действительно не определяет Интерпретанту,
тем не менее, едва он оказывается способен это сделать, он становится Репрезентаменом; и его
Репрезентативное Качество не обязательно зависит от того, действительно ли он когда-либо определял Интерпретанту
и даже обладает ли он действительно каким-нибудь Объектом.
276. Икона это Репрезентамен, чье Репрезентативное Качество есть Первичность его как Первого Иными словами,
то качество, которое она имеет как вещь, делает ее способной быть Репрезентаменом. Так, все, что угодно,
способно стать Субститутом чего угодно, если оно на него похоже. (Понятие "субститута" включает в себя
понятие цели и подлинной третичности). Существуют или нет другие виды субститутов, мы увидим в дальнейшем.
Репрезентамен по одной только Первичности может иметь лишь сходный с собой Объект. Подобно этому Знак по
Контрасту обозначает свой Объект только в силу контраста, или Вторичности, между двумя качествами. Знак по
Первичности - это образ Объекта, и он, строго говоря, может быть только идеей. Ибо он должен произвести
некую Интерпретирующую идею; что же до внешнего объекта, то тот возбуждает идею путем воздействия на мозг.
Но, говоря наистрожайшим образом, даже идея, кроме как в смысле возможности, или Первичности, не может
быть Иконой. Только возможность является Иконой исключительно в силу своего качества; и ее Объект может
быть только
201
Первичностью. Однако знак может быть иконическим, то есть представлять свой объект главным образом в силу
сходства с ним, неважно, каков при этом его собственный способ бытия. И если тут нужен какой-то субстантив, то
иконический репрезентамен можно называть гипоиконой. Любой материальный образ, скажем, картина - это во
многом конвенционально обусловленный способ представления, но сам по себе, без подписи, без ярлыка, он может
называться гипоиконой.
277. Гипоиконы можно примерно разделить в соответствии с тем модусом Первичности, от которого они
происходят. Те, что происходят от простых качеств, Первых Первичностей, суть образы; те, что представляют
отношения, в основном диадические или считающиеся таковыми, между частями одной вещи через аналогичные
отношения между собственными частями, суть диаграммы; а те, что представляют репрезентативный характер
репрезентамена, представляя параллелизм в чем-то другом, суть метафоры.
278 Единственным способом прямой передачи идеи является икона, и установление любого косвенного способа
передачи идеи должно зависеть от использования какой-нибудь иконы. Следовательно, всякое утверждение
должно содержать икону или ряд икон, иными словами - оно должно содержать в себе знаки, чье значение может
быть объяснено только при помощи икон. Идея, которую обозначает ряд икон (или эквивалент ряда икон),
содержащихся в утверждении, может быть определена как предикат утверждения
279 Прибегая к риторическому способу доказательства, заметим, что существование таких репрезентаций, как
иконы, является хорошо известным фактом. Каждая картина (неважно, насколько конвенционален ее метод) есть
по существу репрезентация такого типа Такова же и диаграмма, хоть бы и вовсе не было никакого чувственно
ощутимого сходства между нею и ее объектом, но только аналогия между отношениями их частей Особенного
внимания заслуживают те иконы, в которых сходство поддерживается конвенциональными правилами. Так,
алгебраическая формула является иконой, каковой ее делают правила перестановки, ассоциации и распределения
символов. На первый взгляд может показаться, что называть алгебраическое выражение иконой значит впадать в
произвольную классификацию; что алгебраический способ выражения можно с тем же и даже с большим правом
считать сложным конвенциональным знаком. Но это не так Ибо главное отличительное свойство иконы состоит в
том, что посредством ее прямого наблюдения могут быть обнаружены и другие истины, касающиеся ее объекта, -
истины, совершенно отличные от тех, которые были использованы при ее построении. Так, с помощью двух
фотографий может быть нарисована карта и т.д. Если нам дан конвенциональный или другой общий знак объекта,
то чтобы вывести какую-либо истину, отличную от той, которую он уже обозначает, необходимо в любом случае
заменить этот знак на икону. А поскольку эта способность к обнаружению неожиданной истины и есть то, в чем
состоит полезность алгебраической формулы, то иконический характер [в ней] будет преобладающим.
280. Что иконы алгебраического типа, хотя как правило и очень простые, существуют во всех обычных
грамматических пропозициях, - является одной из тех философских истин, которые вывела на свет логика Буля.
Во всех примитивных видах письменности, таких, например, как египетская иероглифика, имеются иконы
нелогического типа - идеографы Очень вероятно, что в наиболее ранних формах речи, присутствовал
значительный элемент подражания. Но во всех известных языках такие репрезентации были заменены
конвенциональными звуковыми знаками. Однако и сами эти знаки таковы, что их можно объяснить только при
помощи икон. Так что в синтаксисе любого языка имеются подобные логические иконы, поддерживаемые
конвенциональными правилами. ". "
281 Фотографии, в особенности моментальные фотографии, весьма поучительны в этом смысле, поскольку мы
знаем, что в определенных отношениях они в
точности подобны представляемым ими объектам. Но своим сходством фотографии обязаны тому, что были
произведены при тех обстоятельствах, которые физически обусловили точность их соответствия природе. В этом
отношении они принадлежат ко второму классу знаков - знаков по физической связи. Но дело примет
совершенного другой оборот, если я предположу, что зебры - это, скорее всего, упрямые или неприятные
животные, поскольку у них, кажется, есть некое общее сходство с ослами, а ослы своевольны. Здесь осел служит
именно возможным подобием зебры. Мы полагаем несомненным, что физическая причина сходства - в
наследственности; но с другой стороны, сама наследственная связь есть только вывод из [внешнего] сходства двух
животных, и мы (как и в случае с фотографией) не обладаем никаким другим независимым знанием об
обстоятельствах возникновения этих двух видов. Примером использования сходства является и тот эскиз, который
художник делает к статуе, живописной композиции, архитектурному сооружению или украшению и рассматривая
который, он может сказать, будет ли то, что он предлагает, прекрасным и привлекательным. Ответ на
поставленный вопрос дают почти с уверенностью, ибо он связан с тем, насколько сильным будет впечатление
самого художника. Обнаружится, что и рассуждения математиков в основном крепятся на использовании сходств,
которые суть самые петли для врат их науки. Полезность сходств для математиков состоит здесь в том, что они
очень точным образом представляют новые аспекты предполагаемого положения вещей. "..." 282. Многие
диаграммы напоминают свои объекты вовсе не внешним видом, их сходство состоит только в том, что касается
отношений их частей. Так, мы можем показать отношение между различными видами знаков фигурной
СКОбКОЙ:
Знаки:
Иконы
Индексы
Символы
Это - икона. Но единственное отношение, в котором она сходна со своим объектом, состоит в том, что скобка
показывает классы икон, индексов и символов связанными друг с другом и с общим классом знаков по общему
способу, как это и есть в действительности. Когда в алгебре мы пишем уравнения одно под другим в регулярном
порядке, особенно же когда мы ставим сходные буквы для соответствующих коэффициентов, то сам такой порядок
будет иконой. Вот пример:
Это является иконой потому, что под его воздействием величины, находящиеся в аналогичных отношениях к
проблеме, выглядят сходным образом. По сути всякое алгебраическое уравнение есть икона, поскольку оно
показывает (exhibits) с помощью алгебраических знаков (которые сами иконами не являются), отношения между
затрагиваемыми величинами.
Можно спрашивать, все ли иконы являются знаками по сходству. Например, пьяного человека показывают с той
целью, чтобы, по контрасту, продемонстрировать превосходство трезвости. Это, конечно же, икона; является она
подобием или нет - можно спорить. Но сам вопрос представляется несколько плоским.
2. Подлинные и вырожденные Индексы
283. Индекс или Сема (###) есть Репрезентамен, репрезентативный характер которого состоит в том, что он
является индивидуальным вторым. Если Вторичносгь это существующее в действительности отношение, то
Индекс является подлинным. Если Вторичносгь представляет собой референцию, то Индекс является
вырожденным. Подлинный Индекс и его Объект должны являться существующими индивидами (неважно, вещами
или фактами), и такой же должна быть его непосредственная Интерпретанта. Но поскольку каждый индивид
должен иметь характерные черты, то подлинный Индекс может содержать Первичность, а таким образом, в
качестве
своей составной части, и Икону. Любой индивид есть вырожденный Индекс своих свойств.
284. Субиндексы или Гипосемы суть знаки, которые знаками делаются, главным образом благодаря реальной связи
со своими объектами. Так, имя собственное, личное или относительное местоимение либо буква, приписанная к
диаграмме, обозначают то, что они обозначают, благодаря реальной связи со своими объектами, но ничто из этого
не является Индексом, поскольку ничто здесь не индивид.
285. Давайте рассмотрим некоторые примеры индексов. Я вижу человека с походкой вразвалку. Это возможное
указание на то, что он моряк. Я вижу человека с кривыми ногами в бриджах, гетрах и жакете. Все это является
возможными указаниями на то, что он жокей или что-то в этом роде. Солнечные или настенные часы указывают
время дня. Геометры отмечают буквами различные части своих диаграмм, а затем используют их для того, чтобы
обозначать эти части. Схожим образом буквы используются юристами и другими. Так, мы можем сказать: если А и
В женаты друг на друге и С их ребенок, в то время как D является братом А, то D является дядей С. Здесь А, В,С и
D выполняют роль относительных местоимений, но они удобней, поскольку не требуют никакого специальной
сочетаемости слов. Стук в дверь есть индекс. Все, что фокусирует наше внимание, есть индекс. Все, что пугает нас,
есть индекс, поскольку оно отмечает соединение двух частей опыта. Так, ужасный удар грома указывает на то, что
случилось нечто весьма значительное, хотя мы можем и не знать с точностью, что это было. Но от него [удара]
можно ожидать, что он свяжется с каким-то другим опытом.
286. "..." Низкие показания барометра при влажном воздухе - индекс дождя; то есть мы предполагаем, что силы
природы устанавливают вероятную взаимосвязь низких показаний барометра с влажным воздухом и грядущим
дождем. Флюгер это индекс направления ветра, поскольку, во-первых, он действительно принимает то же
направление, что и ветер, так что между ними
действительно есть реальная связь, а во-вторых, мы устроены таким образом, что когда видим флюгер,
указывающий в определенном направлении, наше внимание следует в том же направлении, и когда мы видим, как
флюгер меняет направление вместе с ветром, закон разума заставляет нас думать, что это направление связано с
ветром. Полярная звезда, так же как и указывающий палец, есть индекс, с помощью которого мы узнаем путь на
север. Ватерпас или грузик отвеса суть индексы вертикального направления. Мера длины в ярд, деревянная или
металлическая, может показаться на первый взгляд иконой реального ярда; и она таковой бы и была, если бы
предназначалась только для того, чтобы показывать ярд настолько точно, насколько его можно видеть и оценивать
как ярд. Но предназначение этой меры состоит именно в том, чтобы показывать ярд более точно, чем когда его
определяют на глаз и по внешнему виду. И делает она это вследствие заранее проведенного аккуратного
механического сравнения с бруском, находящимся в Лондоне и называемым "ярдом". Таким образом, именно
реальная связь придает мере ярда ее ценность как репрезентамена; и таким образом, она представляет собой
индекс, а не просто икону. 287. Когда кучер, пытаясь привлечь внимание пешехода и заставить поберечься,
выкрикивает "Эй!", то в той мере, в какой это восклицание является значимым словом, оно, как станет видно в
дальнейшем, представляет собой нечто большее, чем индекс; но в той мере, в какой оно производится с целью
простого воздействия на нервную систему слушающего и побуждения его уйти с дороги, восклицание это является
индексом, ибо направлено на то, чтобы поставить пешехода в реальную связь с объектом, каковым является его
местонахождение в отношении к приближающейся лошади. Предположим, два человека встречаются на
деревенской дороге и один из них говорит другому: "Труба того дома дымит" Другой осматривается и замечает
дом с зелеными ставнями и верандой, у которого дымит труба. Затем он проходит несколько миль и встречает
третьего путешественника Подобно какому-нибудь наивному простецу, он говорит.
"Труба того дома дымит". "Какого дома?" - спрашивает другой. "Ну, дома с зелеными ставнями й с верандой",
- отвечает простец. "А где этот дом?" - спрашивает незнакомец. Он желает получить какой-нибудь индекс,
который связал бы его понимание с подразумеваемым домом. Одни слова этого сделать не могут. Указательные
местоимения "этот", "тот" и есть такие индексы. Ибо они призывают слушателя воспользоваться силами своего
наблюдения и тем установить реальную связь между своим разумом и объектом, а если указательное местоимение
призывает к этому - без чего его значение непонятно, - то значит, оно и намеревается установить такую связь;
тем самым, оно индекс. Относительные местоимения, кто и который точно так же требуют наблюдательной
деятельности, только в их случае наблюдение должно направляться на им предшествующие слова. Юристы на
практике используют А, В, С как чрезвычайно эффективные относительные местоимения. Чтобы показать,
насколько они эффективны, мы можем отметить, что гг. Аллен и Гриноф в своей превосходной (хотя в издании
1877 г. и слишком сжатой) "Грамматике латинского языка", заявляют, что ни один из существующих синтаксисов
не смог бы полностью избавиться от неясности в следующем предложении: "А ответил В, что он считал, что С (его
брат) более несправедлив к себе, чем к его собственному другу"1. Любой же юрист утверждал бы с совершенной
ясностью, используя А, В, С в качестве относительных местоимений, следующее: А ответил В, что он (А)/(В)
считал, что С (его(А)/(В) брат)
более несправедлив к себе(А)/ (В)/(С), чем к его (А)/
(В)/(С) собственному другу [2].
1 New English Grammar (изд. 1884).
2 Современные грамматические справочники определяют местоимение как слово, использованное вместо имени.
Это античная доктрина, вера в которую была подорвана в начале XIII века и которая на несколько столетий
исчезла из грамматик Однако предлагавшаяся замена была недостаточно ясной; и когда начала пробиваться
варварская ненависть к средневековой мысли, заме208
Окончания, которые в любом флективном языке присоединены к словам, "управляемым" другими словами, и
которые служат для того, чтобы указывать на управляющее слово путем повторения того, что где-то еще
выражается в той же самой форме, - точно так же являются индексами того же относительно-местоименного
характера. Это может проиллюстрировать любой отрывок из латинской поэзии, например, двенадцатистрочное
предложение, начинающееся: "Jam satis terris". В обоих случаях: и в этих окончаниях, и в А, В,С, чтобы привлечь
внимание к нужному объекту, используют сходство. Но это ни в каком существенном смысле не делает их
иконами, поскольку совершенно не имеет значения, как выглядят буквы А, В,С или каковы сами по себе
окончания. И дело не просто в том, что одно появление А сходно с предшествующим его появлением, хотя это и
важное обстоятельство, но в том, что имеется понимание того, что сходные буквы будут представлять одну и ту же
вещь и это действует как сила, переводящая внимание с данного появления А на предыдущее. Притяжана
эта была отброшена. Некоторые из последних наших грамматических справочников, такие, как у Аллена и
Гринофа, исправляют существующее положение дел. Незачем говорить, что я, ты, то, это становятся вместо имен;
ведь они указывают на вещи самым прямым из возможных способом. Нельзя выразить то, к чему отсылает
утверждение, его референцию, иначе как индексом. Местоимение есть индекс Имя, с другой стороны, не указывает
на объект, оно обозначает; а когда имя используют, чтобы показать, о чем идет речь, то при этом просто
полагаются на опыт слушающего, каковой должен подменить неспособность имени к тому, что местоимение
делает в мгновение ока. Таким образом, имя является несовершенным субститутом местоимения. Имена так же
помогают глаголам. А местоимение должно быть определено как слово, способное обозначать что угодно, с чем
первое и второе яйцо имеют соответствующие реальные связи (connections), и делает оно это тем, что направляет
на него внимание второго лица. Аллен и Гриноф говорят так "Местоимения указывают на некое лицо или вещь без
того, чтобы называть или описывать их", [стр. 128, изд. 1884]. Это правильно, это даже освежающе правильно,
однако все-таки лучше, наверное, обозначить, что местоимения делают, а не просто то, чего они не делают.
тельные местоимения являются индексами в двух смыслах: во-первых, они указывают "на обладателя, а во-вторых,
в них присутствует некоторое изменение, которое синтаксически направляет внимание к слову, обозначающему ту
вещь, которой обладают.
288. Некоторые индексы - это более или менее детальные указания на то, что должен делать слушатель, дабы
поставить себя в прямую опытную или другую связь с подразумеваемой вещью. Так, "Береговая охрана" (Coast
Survey) выпускает "Заметки для мореходов", давая широту и долготу, четыре-пять ориентиров наиболее важных
объектов и т.д., говоря, здесь - скала или отмель, буи или плавучий маяк. И хотя в таких указаниях будут
присутствовать и другие элементы, в своей основе они являются индексами.
289 Наряду с такими вот индексальными указаниями: что нужно делать, дабы обнаружить подразумеваемый
объект, необходимо выделить те местоимения, которые можно обозначить как селективные [или количественные]
- поскольку они информируют слушателя о том, как ему выбрать один из предлагаемых объектов, - и которым
грамматики дают весьма неопределенное именование неопределенных местоимений Два их вида в особенности
важны для логики: универсальные селекти-вы, такие как quivis, quilitoet, quisquam, ullus, nullus, nemo, quisque,
unterque и их английские параллели: any (любой), every (каждый), all (всё), по (никакой), попе (ни один), whatever
(что бы ни), whoever (кто бы ни), everybody (всякий), anybody (кто-нибудь), nobody (никто) Они подразумевают,
что слушатель свободен выбрать любой, какой хочет, из объектов внутри имеющихся или оговоренных границ, и
что утверждение будет относиться к этому объекту. Другой логически важный вид состоит из частных селективов
quis, quispiam, nescio quis, aliquis, quidam и английских some (какой-то), something (что-то), somebody (кто-то), а
(неопределенный артикль со значением один из, какой-то), a certain (некоторый), some or other (тот или другой), a
suitable
(соответственный), one (один в смысле один человек говорил и т.д.)
С вышеуказанными местоимениями связаны такие выражения, как все, кроме одного, один или два, несколько,
почти все, любой другой и т.д. Наряду с местоимениями следует классифицировать наречия места и времени и т.д.
Не столь уж отличны от них первый, последний, седьмой, две трети [чего-то], тысячи [чего-то] и т.д.
290. Другие индексальные слова - это предлоги и предложные фразы, такие, как "справа (или слева) от чего-то".
Право и лево нельзя различить никаким общим описанием. Другие предлоги обозначают отношения, которые,
наверное, могут быть описаны; но когда они отсылают, как они и делают, и гораздо чаще, чем мы думаем, к
наблюдаемому или, как предполагается, известному по опыту местоположению говорящего в связи с
местоположением слушающего, тогда индексаль-ный элемент оказывается доминирующим [3].
1 Если бы какому-нибудь логику нужно было сконструировать язык de пою - что он в действительности почти и
должен делать - он бы, естественно, сказал, что ему понадобятся предлоги для временных отношений до, после и
в то же время, предлоги для пространственных отношений присоединения, содержания, касания, для положений в
ряду с, близко к, вдали от, направо от, налево от, сверх, внизу, впереди, позади и предлоги для выражения
вхождения в и выхождения из этих положений В остальном, сказал бы он, я обойдусь метафорами И если только
мой язык предназначен к употреблению среди людей, чье местообитание отмечено какой-то географической
особенностью, равно относящейся к ним ко всем, такой, как горная цепь, море, великая река, - будут еще
желательны предлоги, обозначающие связанные с ними положения, такие, как через или к-морю и т.д Но когда мы
рассмотрим действительные языки, то покажется, будто место, предназначенное для многих таких различий, они
заполнили просто жестами У египтян не было никаких предлогов или указателей, имевших явное отношение к
Нилу Только эскимосы настолько плотно закутаны в свои медвежьи шкуры, что пользуются словесными
указателями, различающими направления к земле, морю, северу, югу, востоку и западу А исследуя падежи или
предлоги любого лействительного языка, мы обнаруживаем какое-то случайное скопление.
291. Иконы и индексы ничего не утверждают. Если бы икона могла интерпретироваться предложением, то это
предложение должно было бы стоять в "сослагательном (potential) наклонении", то есть оно говорило бы только
"предположим, фигура имеет три стороны" и т.д. А если б подобным же образом интерпретировался индекс,
наклонение должно было бы быть повелительно-восклицательным, или императивным, (imperative), как: "Смотри
сюда!", "Берегись!" Но тот вид знаков, к рассмотрению которых мы переходим сейчас, по природе стоит в
индикативном, или, как его следует называть, изъявительном (declarative) наклонении [4]. Конечно, они могут
подойти и для выражения любого другого наклонения, поскольку мы можем объявить утверждения
сомнительными, или только вопросами, или же считать их императивно необходимыми.
§3. Природа Символов
292. Символ есть репрезентамен, Репрезентативный характер которого состоит именно в том, что он является
правилом, определяющим Интерпретанту. Все слова, предложения, книги и другие конвенциональные знаки
4 Терминология грамматики, как и логики, главным образом заимствована из поздней латыни, слова же
перенесены из греческого, латинская приставка переводит греческую, латинский корень - греческий. Но в то
время как логические термины выбирались с неимоверным тщанием, грамматики были исключительно небрежны,
а более всех - Присциан. Слово индикатив одно из присциановых творений. Оно явно предназначалось для
перевода аристотелевского ### Но это совершенно соответствует declarative (изъявительное) как в обозначении,
так и в соответствии с правилами перевода: de (из) занимает место ###, как это обычно в таких искусственных
формированиях (демонстрация для ### и т.д.), a clarare представляет ### "делать явным". Возможно, причиной, по
которой Присциан не выбрал слова declaratiuus, было то, что Апулей [см. Geschichte der Logik, I, 581 Прантля],
большой авторитет в мире слов, употреблял его в несколько отличном смысле.
J
суть Символы. Мы говорим о написании и произношении слова "man" ("человек"); но произносится и пишется
только реплика, или воплощение слова. У самого слова нет существования, хотя оно и обладает реальным бытием,
состоящим в том факте, что существующие вещи будут ему соответствовать. Это - общий способ
последовательности трех звуков или репрезентаменов звуков, который становится знаком только в силу того
факта, что привычка или принятый закон заставят интерпретировать его реплики в значении "man" (человек) или
"men" (люди). Слово и его значение оба суть общие правила, но из них двоих только слово предписывает качества
своих реплик сами по себе. Иначе говоря, "слово" и его "значение" не различаются, пока "значению" не
приписывают особого смысла. 293. Символ есть закон или регулярность неопределенного будущего. Его
Интерпретанта должна описываться точно таким же образом; и точно так же должен описываться его полный
[complete] непосредственный Объект, или значение [5]. Но закон необходимо управляет индивидуальностями, или
"воплощен в" них, и предписывает им некоторые из их свойств. Следовательно, составной элемент Символа может
быть Индексом и может быть Иконой. Человек, гуляющий с ребенком, указывает пальцем в небо и говорит: "Вон
там воздушный шар". Указывающая рука это существенная часть символа, без которой последний не будет
передавать никакой информации. Но если ребенок спросит: "Что такое воздушный шар?", а человек ответит: "Это
нечто вроде большого мыльного пузыря", то он сделает образ частью символа. Итак, в то время как полный
Объект Символа,
5 Есть два способа, какими Символ в качестве своего реального Объекта может иметь реальную Существующую
Вещь. Во-первых, вещь может соответствовать ему, случайно или в силу того, что Символ обретает силу все более
устанавливающейся привычки, и во-вторых, благодаря тому, что символ содержит в качестве своей части Индекс
Но непосредственный объект символа может быть только символом, а если он содержит в себе объект другого
рода, то эт
...Поділитися у соцмережах
