Жанр: Философия
Избранные философские произведения
...а.
172
336. В соответствии со своим непосредственным объектом, знак может быть знаком либо качества, либо чего-то
действительно существующего, либо закона.
337. В соответствии с отношением к обозначаемой интерпретанте, знак - это либо Рема (Rheme), либо Дицент
(Dicent), либо Умозаключение (Argument). Это соответствует старому делению на Термин (Term), Пропозицию
(Proposition) и Умозаключение, преобразованному для того, чтобы применяться к знакам вообще. Термин - это
просто имя класса или имя собственное. Я не рассматриваю нарицательное существительное как существенно
необходимую часть речи. Действительно, как независимая часть речи оно вполне развито только в арийских
языках и баскском, - возможно, еще в каких-нибудь редких языках. В семитских языках оно по форме в основном
является глаголом, обычно являясь таковым и по сути. Насколько я понимаю, то же самое происходит и в
большинстве языков. В моей универсальной логике нет имен нарицательных. Рема - это любой знак, не
являющийся ни ложным, ни истинным, как почти каждое отдельное слово, за исключением 'да' и 'нет', которые
получают особый статус лишь в современных языках. Пропозиция, в моем употреблении этого слова, это
дицентный [сказанный] символ. Дицент это не утверждение, но знак, способный быть утверждаемым. Однако
утверждение - это дицент. Согласно моим теперешним взглядам (возможно впоследствии я увижу все в новом
свете), акт утверждения, - это не чистый акт обозначения. Это еще и оглашение того факта, что некто подчиняет
себя всем наказаниям, налагающимся на лжеца в случае, если утверждаемая им пропозиция не истинна. Акт
суждения - это акт самоопознания верования, а верование состоит в обдуманном принятии пропозиции за основу
поведения. Однако данное положение, я считаю, может быть и оспорено. Все это зависит от того, какой из
взглядов дает более простое видение природы пропозиции. Посчитав, что дицент не утверждает, я естественным
образом считаю, что Умозаключение не обязательно должно быть доказано или навязано. Посему я определяю
умозаклю173
чение как знак, который представлен в обозначаемой им интерпретанте не как Знак этой интерпретанты (вывод
умозаключения) [поскольку это значило бы доказать или навязать его], но так, как если бы он был Знаком этой
Интерпретанты или, возможно, как если бы он был знаком того состояния универсума, к которому относится
Интерпретанта, и чьи посылки должны быть приняты за само собой разумеющиеся. Я определяю дицент как знак,
представленный в обозначаемой им интерпретанте так, как если бы он стоял в Реальном Отношении к своему
Объекту (или действительно находился в нем, в том случае, если это утверждается). Рема определяется как знак,
представленный в своей интерпретанте так, как если бы он был отличительной чертой или отметиной [или как
действительно являющийся таковым]. 338. По моему нынешнему представлению, знак может
относиться к своей динамической интерпретанте тремя
способами:
1-й: умозаключение может быть только доказано своей интерпретанте как нечто, разумность чего будет признана;
2-й: умозаключение или дицент могут быть навязаны своей интерпретанте актом упорной настойчивости;
3-й: умозаключение и дицент могут быть, а рема только и может быть предоставлена интерпретанте для
созерцательного размышления (contemplation).
339. Наконец, в соответствии со своим отношением к непосредственной интерпретанте, я хотел бы поделить знаки
на следующие три класса:
1 -й: те, что могут интерпретироваться в мыслях или других знаках того же рода в бесконечных сериях;
2-й: те, что могут интерпретироваться в действительных опытах;
3-й: те, что могут интерпретироваться в качествах чувствований или явлений.
340. Ну а теперь, если в общем и целом Вы полагаете (как и я), что во всем этом есть большая доля весьма ценной
истины, я был бы очень благодарен, если б Вы после необходимой редактуры приложили все это к следующему
изданию Вашей книги, конечно, убрав все недопустимые личные упоминания, а особенно если бы [все это]
сопровождалось несколькими (последовательными или нет) близкими к тексту критическими замечаниями; ибо я
не сомневаюсь, что во всем этом в большей или меньшей степени присутствует и заблуждение...
341. P.S. В целом я бы хотел сказать, что существует десять основных классов знаков:
Квализнаки;
Икоиические Синсайны;
Иконические Легисайны;
Вестижи, или Рематические Индексальные Синсайны;
Собственные имена, или Рематические Индексальные
Легисайны;
Рематические Символы;
Дицеитные Синсайны (такие, как портрет с надписью);
Дицентные Индексальные Легисайны;
Пропозиции, Дицентные Символы;
Примечание
Из письма к "Моей дорогой леди Уэлби", датированного "1904 окт. 12". Фотостатическая копия оригинала
находится в в университетской библиотеке Йеля Полный текст письма так же в [Библиография] М-206 стр. 7-14,
опубликовано Уитлоком, Inc, New Haven, Conn., с чьего разрешения перепечатаны части, данные здесь.
Леди Уэлби - английский семантик, одно время состояла придворной дамой при королеве Виктории.
РАЗДЕЛЕНИЕ ЗНАКОВ
§1. Основа [Ground], Объект и Интерпретанта
227. Думается, я уже имел случай показать, что логика, в своем наиболее общем смысле, есть всего лишь иное
название семиотики (###), квази-необходимого или формального учения о знаках. Говоря, что это учение "квазинеобходимо"
или формально, я имею в виду, что мы наблюдаем свойства известных нам знаков, и от этого
наблюдения, путем процесса, который можно называть Абстрагированием, переходим к утверждениям, в высшей
степени ненадежным (и в этом смысле совершенно не необходимым) о том, какими должны быть свойства всех
знаков, используемых "научным" разумом, то есть разумом, способным учиться на опыте. Что же касается
процесса абстрагирования, то он является определенной разновидностью наблюдения. Способность, которую я
называю абстрагирующим наблюдением, хорошо известна обычным людям, тогда как в теориях философов ей
почти не отводится места. Это хорошо знакомый обычному человеку опыт - желать чего-то, что находится за
пределами его нынешних возможностей, сопровождая это желание вопросом:"Буду ли я все так же желать этого,
имея достаточно возможностей для удовлетворения своего желания?" Чтобы ответить на этот вопрос, человек
заглядывает в свое сердце и, поступая так, делает то, что я называю абстрагирующим наблюдением. Он создает в
своем воображении нечто вроде схематической диаграммы, или наброска основных черт самого себя, и
рассматривает, какие изменения должны быть сделаны в этой картине в соответствии с требованиями
гипотетического положения дел, а затем изучает ее, то есть наблюдает то, что вообразил, с тем, чтобы увидеть,
можно ли теперь обнаружить в себе все то же страстное желание. При помощи такого процесса, в основе своей
очень похожего на математическое доказательство, мы можем прийти к выводам о том, что было бы истинным о
знаках во всех случаях, если, конечно, их использует научный разум. Модусы мысли Бога, который должен
обладать интуитивным всеведением, превосходящим разум, лежат вне обсуждения. Отсюда весь процесс развития
этих формулировок внутри сообщества исследователей путем абстрагирующего наблюдения и рассуждения о тех
истинах, которые должны иметь силу для всех знаков, используемых научным разумом, есть такая же
наблюдательная наука, как и любая другая позитивная наука, несмотря на ее сильное отличие от всех специальных
наук, возникающее из-за ее нацеленности на обнаружение того, что должно быть, а не только того, что есть в
действительном мире.
228. Знак, или репрезентомен, это нечто, что обозначает что-либо для кого-нибудь в определенном отношении или
объеме. Он адресуется кому-то, то есть создает в уме того человека равноценный знак или, возможно, более
развитый знак. Тот знак, который он создает, я называю интерпрешантой первого знака. Далее знак что-то
обозначает, - именно свой объект. Но он обозначает объект не во всех отношениях, но только в отношении к
своего рода идее, которую я иногда называл основой репрезентамена. 'Идея1 здесь должна пониматься в некоем
платоническом смысле, совершенно привычном в повседневном разговоре как когда мы говорим, что один человек
схватывает идею другого человека; или что когда человек вспоминает то, о чем он думал в какой-то предыдущий
момент, он вспоминает ту же самую идею; или что когда человек продолжает думать о чем-либо, скажем, на
протяжении десятой доли секунды, то в той мере, в какой его мысль на протяжении этого времени согласуется
сама с собою - имеет схожее содержание - это есть та же самая идея и не есть в каждый новый момент данного
отрезка [времени] новая идея.
229. Вследствие того, что каждый репрезентамен подобным образом соотносится с тремя вещами: основой,
объектом и интерпретантой, наука семиотика имеет
три раздела. Первый Дуне Скот назвал grammatica speculativa. Мы можем называть ее чистой грамматикой. Ее
задача - установить, что должно быть истинным в отношении репрезентаменов, используемых каждым научным
разумом для того, чтобы они могли воплощать какое-то значение. Второй есть собственно логика. Это наука о том,
что является квази-необходимо истинным в отношении репрезентаменов каждого научного разума, если они хотят
иметь силу для любого объекта, то есть быть истинными. Иначе говоря, собственно логика есть формальная наука
об условиях истинности репрезентаций. Третий, в подражание Кантовой манере сохранять старые ассоциации слов
при поиске терминологии для новых понятий, я называю чистой риторикой. Его задача состоит в установлении тех
законов, в соответствии с которыми в каждом научном разуме один знак порождает другой знак, и в частности,
одна мысль производит другую.
§2. Знаки и их объекты
230. Слово 'знак' будет употребляться для обозначения Объекта, доступного восприятию или только вообразимого,
или в определенном смысле даже невообразимого
- ибо слово 'fast', которое является Знаком, не вообразимо, поскольку не само это слово может быть написано на
бумаге или произнесено, но лишь его пример, частный случай, а также потому, что это одно и то же слово и когда
оно пишется, и когда оно произносится, но одно слово - когда означает 'быстро', совершенно другое - когда
означает 'недвижно', и третье
- когда относится к трезвости и воздержанию". Однако
* Английское слово "fast" означает "стойкий", "прочный" отсюда "fast* - "засов", отсюда же отдельная череда
значений, связанная с идеей воздержания - "пост", "голодание", с другой стороны, развивается идея того, что
прочно при весьма непрочных условиях, в частности, "fast" как "приспособленный для быстрой езды" и отсюда
"скорый", "быстрый", превращающийся под конец даже в "легкомысленный", то есть уже совсем "непрочный".
Для Пирса
для того, чтобы нечто было Знаком, оно должно [представлять], так сказать, что-то еще, называемое его Объектом,
хотя само это условие - что Знак должен быть отличным от Объекта - наверное, не столь обязательно, ибо даже
если и настаивать на этом, то надо сделать исключение для Знака, являющегося частью Знака. Так, ничто не
мешает актеру, представляющему персонаж в исторической драме, носить на себе в качестве театральной
'принадлежности' ту самую реликвию, которую данный предмет должен только представлять, как например, тот
крест, который так эффектно выставляет Ришелье в исполнении Бульвера, выражая неповиновение. На карте
острова, разложенной на земле этого острова, должно, при нормальных условиях, быть какое-то место, какая-то
точка, отмеченная или нет, которая представляет как место на карте ту же самую точку как место на острове. Знак
может иметь больше одного Объекта. Так, предложение "Каин убил Авеля", которое является Знаком, относится к
Авелю по меньшей мере так же, как и к Каину, даже если и не считать, как следовало бы, что оно имеет своим
Третьим объектом "убийство". Но совокупность Объектов можно рассматривать как один сложный Объект. В
последующем разборе и в других местах по ходу этого исследования, из-за трудностей разграничения, Знаки будут
браться как имеющие каждый по одному объекту. Если Знак является другим в отношении своего Объекта, должно
либо в мысли, либо в выражении существовать какое-то объяснение, или доказательство, или другой контекст,
показывающий, как - в какой системе или на каком основании - этот Знак представляет тот Объект или
совокупность Объектов, которые он представляет. Вместе Знак и Объяснение создают другой Знак, и поскольку
объяснение будет Знаком, оно, возможно, потребует дополнительного объяснения, которое, взятое вместе с уже
расширенным знаком, создаст Знак еще
все это не одно слово с развившимся значением, но разные слова - прим. перев.
более широкий, и, продолжая таким образом, в конце концов мы достигнем или должны достигнуть знака как
Знака себя самого (a Sign of itself), содержащего в себе свое собственное объяснение и объяснение всех своих
значимых частей, и в соответствии с этим объяснением, каждая такая часть будет иметь какую-то другую часть
своим Объектом. В связи с этим каждый Знак обладает, действительно или потенциально, тем, что можно было бы
назвать Предписанием (Precept) объяснения, в соответствии с которым Знак должен пониматься как некая, так
сказать, эманация своего Объекта (Если Знак будет Иконой, то схоласт мог бы сказать, что "виды" Объекта,
эманируя из него, обрели свою материю в Иконе. Если Знак будет Индексом, то мы можем рассматривать его как
фрагмент, оторванный от своего Объекта, - оба в своем существовании суть одно целое или части такого целого
Если же Знак есть Символ, то мы можем рассматривать его как воплощение "ratio" или "основания" Объекта,
которое из него [Объекта] эманировало. Это, конечно же, просто фигуры речи, что, однако, не делает их
бесполезными)
231. Знак может только представлять Объект и рассказывать о нем. Он не может ознакомить нас с этим Объектом
или впервые открыть его для нашего познания, ибо как раз это и понимается в данном сборнике под Объектом
Знака; то есть то, знакомство с чем Знак уже предполагает для того, чтобы нести какую-то дальнейшую
информацию о нем. Без сомнения, найдутся читатели, которые скажут, что не способны постичь этого. Они
считают, что Знак не должен отсылать к чему-либо, о чем мы знаем и без него, и не могут разобраться в
утверждении, что каждый Знак должен отсылать к такому Объекту. Но если бы и существовало нечто, что могло
бы передавать информацию и не имело бы никакого отношения или отсылки к тому, с чем человек, которому эта
информация передается, был бы хоть как-то, прямо или косвенно, уже знаком, когда он эту информацию
воспринимает - и до чего же странной была бы подобная
информация, - носитель такого рода информации не зовется в данном сборнике Знаком.
232. Два человека стоят на берегу моря и смотрят вдаль Один из них говорит другому; "Вон то судно не везет
груза - только пассажиров" Если другой сам никакого судна не видит, первая информация, которую он почерпнет
из данного замечания, имеет своим Объектом ту часть моря, которую он и вправду видит, и информирует его о
том, что человек или с более острым зрением, или более искушенный в определении подобных вещей, может
видеть там корабль; и затем, когда корабль, таким образом, уже представлен ему для ознакомления, он готов
получить информацию о том, что тот везет исключительно пассажиров. Но все предложение в целом не имеет для
этого предполагаемого человека другого Объекта, кроме того, с которым оно застает его уже знакомым. Всякий из
Объектов - а Знак способен иметь их любое число - может быть либо единичной известной существующей
вещью, либо вещью, в чье прошлое существование верят, либо чье существование предполагают, или
совокупностью таких вещей, либо быть известным качеством, или отношением, или фактом, совокупностью
которых может быть такой единичный Объект, или целым своих частей, либо же он может иметь какие-то другие
способы бытия, например, - какое-нибудь возможное действие, чье бытие не препятствует его отрицанию быть
столь же допустимым, или нечто общей природы - желаемое, требуемое и многообразно получаемое при
определенных общих обстоятельствах.
§3. Разделение триадических отношений
233. Принципы и аналогии феноменологии помогут нам дать приблизительное описание того, каким должно быть
разделение триадических отношений. Но пока мы не встретились с различными видами a posteriori и, таким
образом, не были приведены к пониманию их важности, описания a priori значат немного - не сказать чтобы
совсем ничего, но немного Даже когда, кажется, мы уже
отождествили те разновидности, что предусматриваются a priori, с теми разновидностями, к пониманию важности
которых нас приводит опыт рефлексии, требуется немало труда для того, чтобы удостовериться в тождественности
тех разделений, которые мы обнаружили a posteriori, с теми, что были предсказаны a priori. В большинстве случаев
мы обнаруживаем, что они не являются совершенно тождественными из-за узости нашего рефлексивного опыта. И
только после дальнейшего кропотливого анализа можем мы наконец найти место в общей системе тем понятиям, к
которым привел нас опыт. В случае триадических отношений эта работа ни на одном своем участке пока что еще
не была удовлетворительно проделана, может быть, за исключением наиболее важного класса триадических
отношений - отношений знаков, или репрезентаменов, к своим объектам и интерпретантам.
234. Мы можем провести предварительное и довольно грубое разделение (которое, мы не сомневаемся, содержит
важную истину, сколь бы несовершенно понятой она ни была) триадических отношений на;
Триадические отношения сравнения (comparison); Триадические отношения исполнения (performance); и
Триадические отношения мысли (thought).
Триадические отношения Сравнения суть те, которые имеют природу логических возможностей.
Триадические отношения Исполнения суть те, которые имеют природу действительных фактов.
Триадические отношения Мысли суть те, которые имеют природу законов.
235. Мы должны различать между Первым, Вторым, и Третьим Коррелятами любого триадического отношения.
Первый Коррелят есть тот из трех, что рассматривается как обладающий наиболее простой природой, будучи
просто возможностью, если какой-либо из трех имеет эту
природу, и не будучи законом, если только все три не той
же природы.
236. Третий Коррелят есть тот из трех, что рассматривается как обладающий наиболее сложной природой, будучи
законом, если какой-либо из трех является законом, и не будучи простой возможностью, если только все три не
той же природы.
237. Второй Коррелят есть тот из трех, что рассматривается как обладающий природой средней сложности, так что
если какие-либо два имеют одну и ту же природу, являясь либо простыми возможностями, либо действительно
существующими фактами, либо законами, тогда Второй Коррелят будет той же самой природы, а в случае если все
три имеют разную природу, Второй Коррелят будет действительно существующим фактом.
238. Триадические отношения разделяются на трихотомию тремя способами, смотря по тому, чем, соответственно,
являются Первый, Второй или Третий Корреляты: простой возможностью, действительно существующим фактом
или законом. Эти три трихотомии, взятые вместе, разделяют все триадические отношения на десять классов [см.
сноску 235]. Эти десять классов имеют определенные подразделения в соответствии с тем, являются ли
существующие корреляты индивидуальными предметами или индивидуальными фактами, и в соответствии с тем,
являются ли корреляты, которые суть законы, общими предметами, общими модусами факта или общими
модусами закона.
239. Кроме того, будет еще второе сходное деление триадических отношений на десять классов, в соответствии с
тем, являются ли диадические отношения, которые они конституируют между или Первым и Вторым, или Первым
и Третьим, или Вторым и Третьим, по своей природе возможностями, фактами или законами; и эти десять классов
будут еще подразделяться различными способами.
240. Может оказаться удобным собрать десять классов любого из этих наборов в три группы в соответствии с тем,
имеют ли все три коррелята или диадических
отношения, разную природу, или все они одной и той же природы, или двое имеют одну природу, а третий -
другую.
241. В любом подлинно Триадическом Отношении Первый Коррелят может рассматриваться как определяющий
Третий Коррелят в каком-то отношении; и триадические отношения могут подразделяться в соответствии с тем,
состоит ли такое определение Третьего Коррелята в том, что он имеет какое-то качество, или стоит в каком-то
реальном отношении ко Второму Корреляту, или находится в каком-нибудь мыслительном отношении ко Второму
из-за чего-то другого,
242. Репрезентамен есть Первый Коррелят триадического отношения, Второй Коррелят обозначается как его
Объект, и возможный Третий Коррелят обозначается как его Интерпретанта, каковым триадическим отношением
возможная Интерпретанта заранее предназначается быть Первым Коррелятом того же самого триадического
отношения к тому же самому Объекту и для какой-то другой возможной Интерпретанты. Знак есть репрезентамен,
некоторая Интерпретанта которого есть познание ума. Знаки суть единственные репрезентамены, которые были
многократно исследованы.
§4. Первая трихотомия знаков
243- Знаки могут быть разделены на три трихотомии: во-первых, в соответствии с тем, является ли знак сам по
себе простым качеством, действительно существующим фактом или общим законом; во-вторых, в соответствии с
тем, состоит ли отношение знака к своему объекту в некотором собственном качестве, или в некотором реальном
отношении к этому объекту, или в его отношении к интерпретанте; в-третьих, в соответствии с тем, представляет
ли Интерпретанта этого знака его как знак возможности, как знак факта или как знак разумной причины.
244. В соответствии с первым делением Знак можно
определить как Квалисайн (Qualisign), Синсайн (Sinsign),
или Легисайн (Legisign).
Квалисайн есть качество, которое является Знаком. В действительности Квалисайн не может действовать как знак
до тех пор, пока он не воплощен; но его воплощение не имеет ничего общего с его характером как знака. 245.
Синсайн (где слог sin берется в значении "тот, что есть только раз", как в single (один, единственный,
сингулярный), simple (простой), и лат. semel (однократно, раз, сразу) и т.д.) есть действительно существующая
вещь или событие, которые являются знаком. Таковым он может быть только благодаря собственным качествам;
так что он включает квалисайн или, скорее, несколько квали-сайнов. Но это квалисайны особого рода и
формируют знак, лишь действительно воплощаясь. 246. Легисайн есть Закон, который является Знаком. Закон
обычно устанавливается людьми. Любой конвенциональный знак есть легисайн [но не наоборот]. Это не
единичный объект, но общий тип, который будет являться значимым в силу договора. Каждый легисайн
означивает посредством частного случая своего употребления, который можно было бы назвать его Репликой. Так,
слово "the" встречается обычно от пятнадцати до двадцати пяти раз на странице. Во всех этих случаях это одно и
то же слово, тот же самый легисайн. Каждый отдельный случай его есть Реплика. Реплика есть Синсайн. Таким
образом, каждый Легисайн требует Синсайнов. Но это не те обыкновенные Синсайны, которыми являются
отдельные случаи, наделяемые значимостью. Реплика не была бы значимой, если бы не закон, который сделал ее
таковой.
§5. Вторая трихотомия знаков
247. В соответствии со второй трихотомией, Знак может определяться либо как Икона (Icon) , либо как Индекс
(Index), либо как Символ (Symbol).
Икона есть знак, отсылающий к объекту, который он обозначает, просто в силу своих свойств, которыми обладает
независимо от того, существует ли вообще какой-нибудь Объект или нет. Верно, что пока в действительности нет
такого Объекта, Икона не действует как Знак, но
это не имеет ничего общего с ее характером знака. Все что угодно, будь то качество, существующий индивид или
закон, есть Икона чего угодно, если она похожа на обозначенную вещь и употребляется как ее знак. 248. Индекс
есть знак, отсылающий к Объекту, который он обозначает в силу того, что он действительно подвергается
воздействию этого Объекта Он не может поэтому быть Квалисайном, поскольку качества, чем бы они ни были,
независимы ни от чего другого. Поскольку Индекс подвергается воздействию Объекта, он необходимо имеет
какое-то общее с этим Объектом Качество, и именно в соответствии с ними [качествами] он отсылает к Объекту
Поэтому он действительно включает своего рода Икону, хотя Икону особого рода; но даже в этом отношении его
делает знаком не просто подобие своему Объекту, но его действительное видоизменение под воздействием
Объекта.
249. Символ есть знак, который отсылает к обозначаемому им Объекту в силу закона, обычно - ассоциации
общих идей, действующего так, чтобы заставлять нас интерпретировать Символ как отсылающий к этому Объекту
Таким образом, он сам является общим типом или законом, то есть Легисайном В качестве такового он действует
посредством Реплики Не только сам он является общим, но и Объект, к которому он отсылает, имеет общую
природу. Далее то, что является общим, существует в частных случаях, которые оно будет обуславливать Поэтому
должны существовать частные случаи того, что Символ обозначает, хотя здесь мы должны понимать
"существование" в смысле существования в возможном воображаемом универсуме, к которому Символ отсылает.
Символ будет косвенно, посредством ассоциации или другого закона, находиться под воздействием этих случаев,
и таким образом, Символ будет включать своего рода Индекс, хотя это и будет особым И
...Поділитися у соцмережах
