Жанр: Философия
Избранные философские произведения
...можно доказать - чрезвычайно простым способом, хотя формулировка общего
доказательства довольно запутанна, - что ни один элемент не может иметь валентность выше трех.
§ 3. Монады, диады и триады
293- Тщательное изучение логики отношений подтверждает выводы, к которым я пришел еще до того, как добился
результатов в этом исследовании. Оно показывает, что логические термины суть либо монады, либо диады, либо
полиады; эти же последние не вводят никаких эле120
ментов, радикальным образом отличных от тех, которые уже находятся в триадах. Поэтому я разделяю все
объекты на монады, диады и триады; первый шаг в настоящем исследовании состоит в том, чтобы установить,
каково понятие чистой монады, свободной от всех диадических и триадических примесей; каково понятие диады
(которая включает в себя монаду), свободной от всех триадических контаминации; в чем специфика того, что в
диаде добавляется к монаде; каково понятие триады (которая включает в себя монаду и диаду) и что характерно
для триады.
§ 4. Неразложимые элементы
294. Не сомневаюсь, что у читателя вызывает раздражение кажущееся нелепым словосочетание "неразложимые
элементы", которое такой же ирландизм, как и "необходимое и достаточное условие" (как если бы "условие"
означало бы не более чем сопутствующее обстоятельство, а необходимый не был бы надлежащим сопутствующим
смыслом "достаточного"). Но я употребил его потому, что не имею в виду просто элемент. Логический анализ не
является разложением на существующие элементы. Он прослеживает отношения между понятиями, основываясь
на том допущении, что наряду с каждым данным или найденным понятием дается и его отрицание, и любое другое
отношение как результат транспозиции его коррелятов. Последний постулат состоит в простой идентификации
каждого коррелята и отличении его от других без распознавания какого-либо порядка их следования друг за
другом. Так, любить и быть любимым рассматриваются как одно и то же понятие, и "не любить" следует
рассматривать как то же самое понятие. Комбинируются понятия всегда по два за раз, и состоит эта комбинация в
неограниченном отождествлении субъекта одного понятия с субъектом другого, где каждый коррелят считается
субъектом. Далее, если мы можем одно понятие точно определить как комбинацию других и если эти другие не
обладают более сложной структурой, чем определяемое нами понятие, тогда это определяемое нами понятие
следует счи121
тать анализируемым в те другие. Так, А является дедом В, если и только если А - отец того, кто является
родителем В. Поэтому дед при анализе дает отца и родителя. А отчим, если считать, что это понятие не исключает
отцовства, дает при анализе супруга и отца, тесть же - отца и супруга.
295. Приняв это в качестве посылок, мы можем сказать in primo, что нет никаких априорных оснований отрицать
существование неразложимых элементов фанерона, которые есть то, что они есть, независимо от чего-либо ещё,
будучи совершенными в себе - при условии, конечно, что они способны к соединению. Мы будем называть эти
элементы и все то, что особым образом с ними связано, Priman. Действительно, таковые почти неизбежно должны
существовать, поскольку существуют составные понятия, которые ни на что не ссылаются, и, как правило, есть
возможность абстрагироваться от их внутренней структуры, благодаря которой они являются составными, -
поэтому-то они и становятся неразложимыми элементами.
296. In secundo, нет априорного основания для отрицания существования неразложимых элементов, которые
являются тем, чем они являются, по отношению к чему-то второму, но независимо от чего-то третьего. Такова,
например, идея другого (otherness). Мы будем называть такие идеи и все, что отмечается ими, secundan (то есть
зависимыми от второго).
297. In tertio, нет априорного основания для отрицания существования неразложимых элементов, которые
являются тем, чем они являются по отношению к чему-то второму и третьему и независимо от чего-то четвертого.
Таковой, например, является идея композиции. Мы будем называть все, назначенное быть третьим или средством
связи между чем-то первым и вторым, tertian.
298. Априори невозможно, чтобы существовал неразложимый элемент, который был бы тем, то он есть, по
отношению к чему-то второму, третьему и четвертому. Очевидная причина этого заключается в том, что элемент,
объединяющий два элемента, может, согласно законам
122
повтора, объединить любое их количество. Нет ничего проще; и в то же время в философии нет ничего важнее.
299. Таким образом, мы априори должны ожидать, что в фанероне обнаружатся три категории неразложимых
элементов: те, что являются просто положительными целостностями, те, что включают в себя некоторую
зависимость, но не комбинацию, и те, что включают в себя комбинацию.
Теперь давайте обратимся к фанерону и посмотрим, что мы на самом деле обнаружим.
Категории в подробном изложении
А. Первичность
§ 1. Источник категорий
300. Список категорий, или "философские упорядочения", как назвал их автор Гермеса Харрис, представляют
собой таблицу понятий, которые выводятся путем логического анализа мысли и считаются применимыми к
бытию. Это описание относится не только к списку, опубликованному мной в 1867 году, который я здесь
попытался дать в расширенном виде, но также и к категориям Аристотеля и Канта. Последние были более или
менее видоизменены разными критиками, например Ренувье или еще более основательно Гегелем. Мой
собственный список вырос изначально из изучения таблицы Канта.
301. Я не буду здесь исследовать, насколько оправданно применение логических понятий к метафизике Поскольку
я придерживаюсь мнения, что этот вопрос, хотя его значение и велико, все же является второстепенным и в любом
случае по своей важности не превышает вопрос о том, каковы должны быть такие понятия. Тем не менее можно
сказать, что, по моему мнению, каждая категория должна получить свое оправдание посредством индуктивного
исследования, которое в результате сообщит ей
лишь ограниченную или приблизительную обоснованность (validity).
§ 2. Проявление первичности
302. Идея его является преобладающей в идеях оригинальности, жизни, свободы. Свободным можно считать то,
что не имеет за собой ничего другого, что определяло бы его действия, но, поскольку появляется идея отрицания
другого, появляется и идея другого; так что подобная отрицательная идея должна быть на втором плане, в
противном случае мы не сможем сказать, что первичность преобладает Свобода может проявляться только в
неограниченном и неконтролируемом многообразии и множественности; и, таким образом, первое становится
преобладающим в идеях безграничного многообразия и множественности. Оно является главной идеей
кантовского чувственного "многообразия". Но в кантовском синтетическом единстве преобладает идея
третичности. Оно представляет собой приобретенное единство, и его лучше бы назвать целокупностью (totality);
поскольку это единственная из категорий Канта, где оно находит пристанище. В идее бытия преобладает
первичность, и не обязательно по причине абстрактности этой идеи, но по причине ее самодостаточности.
Первичность главным образом преобладает не за счет отделенности от качеств, но за счет того, что она
представляет собой нечто особое и идиосинкратичное. Первое преобладает в чувствовании, в отличие от
объективных восприятий, воли и мышления.
§ 3. Монада
303- Чистая идея монады не является идеей объекта. Ведь объект есть нечто противостоящее мне. Но идея монады
гораздо ближе к объекту, чем к понятию самости, которое еще сложнее. Должна существовать некая
определенность, или качественность (suchness), в противном случае мы ничего вообще не могли бы помыслить. Но
это не должна быть абстрактная качественность, поскольку она содержит ссылку на конкретную качественность.
Это
должна быть конкретная качественность, с некоторой степенью определенности, которую, однако, нельзя мыслить
как большую или меньшую, Не должно быть никакого сравнения. Таким образом, монада является
качественностью sui generis. Представьте себе, что в дремотном состоянии у меня возникает смутное,
необъективиро-ванное и почти несубъективированное ощущение - я ощущаю красное, вкус соли, боль, печаль,
радость или долгое звучание музыкальной ноты. Это и было бы, максимально возможным приближением к чисто
монадиче-скому состоянию чувствования. Теперь, чтобы преобразовать это психологическое или логическое
понятие в метафизическое, мы должны помыслить метафизическую монаду как чистую природу или качество само
по себе, которое не имеет ни частей, ни признаков, ни воплощения. Такова чистая монада. Значения имен
"вторичных" качеств являются наилучшими возможными приближениями к монадам.
§ 4. Чувственные качества
304. ...К числу фанеронов относятся определенные чувственные качества, такие, как пурпурный цвет (magenta),
запах эфирного масла, звук паровозного гудка, вкус хинина, эмоциональное переживание при созерцании
великолепного математического доказательства, испытываемое чувство любви и т.д. Я здесь не имею в виду
актуальное переживание этих чувствований, будь то непосредственно, по памяти или в воображении. В такое
переживание эти качества входят в виде элемента. Я имею в виду сами эти качества, которые как таковые есть
всего лишь возможности, не обязательно реализованные. Читатель, вероятно, склонен отрицать это. Если это так,
то он не совсем понял, что мы не рассматриваем ни то, что является истинным, ни даже то, что представляется
истинным. Я попросил бы его отметить, что слово красный имеет значение, когда я говорю, что предварение
равноденствий не в большей мере красное, чем синее, и что оно означает именно то, что означает, когда я говорю,
что красная анилиновая краска является красной. Это простое качество, или качественность, не является само
по себе событием (ocurrence), каковым можно считать акт восприятия красного предмета; оно всего лишь простая
возможность. Его чистое бытие заключается в том факте, что такая конкретная положительная качественность
могла бы присутствовать в фанероне. Когда я говорю, что это качество, я не имею в виду, что оно "присуще"
субъекту. Такой фанерой характерен для метафизической мысли; он не включен в само ощущение, а поэтому не
включен и в чувственное качество, которое полностью подавляется или замещается в действительном ощущении.
Немцы обычно называют эти качества чувствами, а именно чувствами удовольствия или боли. Мне это кажется
простым следованием традиции, никогда не подвергавшейся проверке наблюдением. Я могу представить себе
сознание, вся жизнь которого, независимо от того, бодрствует оно, дремлет или грезит, может состоять только из
фиолетового цвета или запаха гнилой капусты. Речь идет исключительно о том, ч т о я способен представить, а не
о том, что допускает психологические законы. Тот факт, что я могу представить это, показывает, что такое
чувствование не является общим в том смысле, в каком общим является закон гравитации. Потому что нельзя
представить, чтобы закон имел хоть какое-то бытие, если бы было невозможно существование каких-либо двух
материальных масс или если бы не существовало такой вещи, как движение. Подлинно общее не может иметь
никакого бытия, если нет надежды на то, что оно будет иметь возможность воплотиться в факте, который сам по
себе не является ни законом, ни чем-то подобным закону, Чувственное качество можно, как мне кажется,
представить существующим безотносительно к какому-либо событию (occurence). Как простая возможность оно
обходится без какой бы то ни было реализации.
§ 5. Независимость чувствования от сознания и изменения
305. Допустим, я спрошу у читателя, чем конкретно чувствование (feeling) красного или пурпурного, не знающее
начала, конца или изменения, или нескончаемо и неизменно звучащий паровозный гудок, или вечный, напол126
нивший собой всю вселенную трепет радостного восхищения - или, скорее, то, что доставило бы нам
восхищение, но считается в этом отношении совершенно нейтральным, отличались бы от субстанции? Вы, я
полагаю, скажете мне, что ни одна такая вещь не смогла бы существовать во вселенной в одиночестве, потому что,
во-первых, она нуждалась бы в сознании, которое ее ощущает и которое само не является чувствованием; вовторых,
цвет, звук и, вероятно, также трепет восхищения состояли бы из колебаний; в-третьих, ни одно из них не
могло бы длиться вечно, не будь течения времени; в-четвертых, каждое имело бы качество, обладающее
определенностью в ряде аспектов: цвет - в отношении оттенка, яркости, насыщенности, четкости; звук - в
отношении высоты, тембра, (который сам очень сложен), громкости и четкости; восхищение - в отношении
степени наслаждения, эмоциональности или возвышенности, и т.д.; и в-пятых, каждое нуждалось бы в физическом
субстрате, в корне отличающемся от самого чувствования. Но я хочу вам заметить, что эти вещи знакомы нам
лишь по внешнему опыту; ни одна из них не может быть увидена в цвете, услышана в звуке или пережита
внутренним чувством Следовательно, не может быть никакого логического затруднения в том, чтобы считать
отсутствующими, а что касается меня, то я не вижу для этого и ни малейшей психологической трудности.
Например, на мой взгляд, предполагать существование потока времени или некой степени четкости, низкой или
высокой, столь же неоправданно, как и предполагать существование свободной прессы или магнитного поля.
§ 6. Определение чувствования
306. Под чувствованием я понимаю пример такого сознания, которое не содержит в себе анализа, сравнения или
какого бы то ни было процесса вообще и не состоит в целом или частично из какого-либо акта, которым одно
напряжение сознания отличается от другого. Такое сознание обладает своим собственным положительным
качеством, которое не содержит в себе ничего другого и само по себе есть все то, что есть, хотя могло бы иметь
причину; так что, если это чувствование присутствует в течение промежутка времени, оно целиком и полностью
присутствует в каждый момент этого времени. Чтобы свести это описание к простому определению, я скажу, что
под чувствованием я понимаю пример такого элемента сознания, который является всем, чем он является
позитивно, сам по себе, безотносительно к чему-то еще
307. Чувствование поэтому не событие, не происшествие, не происходящее, поскольку происходящее не может
быть таковым, если не было времени, когда оно еще не происходило; и, стало быть, оно есть все то, что оно есть,
не само по себе, но лишь в отношение к предшествующему состоянию. Чувствование - это состояние, которое
пребывает в своем целостном в каждый момент времени, пока это состояние длится. Но чувствование не является
единичным состоянием, которое отличается от точного воспроизведения его же самого. Ибо если это
воспроизведение имеет место в том же сознании, оно должно быть в другое время, и тогда бытие чувствования
было бы связано с конкретным моментом времени, в который оно произошло, и было бы чем-то отличным от
самого чувствования, но это идет вразрез с определением, согласно которому чувствование есть все то, что оно
есть, независимо от чего бы то ни было еще. Или же, если бы воспроизведение было одновременно с
чувствованием, оно должно было бы иметь место в другом сознании, и, таким образом, тождество чувствования
зависело бы от сознания, в котором оно имеет место, отличалось бы от самого чувствования; и опять-таки
определение было бы нарушено. Стало быть, любое чувствование должно быть тождественно любой своей точной
копии; а это значит, что чувствование есть просто качество непосредственного сознания.
308. Однако следует признать, что чувствование, переживаемое при внешнем восприятии, может воспроизводиться
в памяти. Отрицать это было бы пустой бессмыслицей. К примеру, вы испытываете определенное ощущение
цвета, когда смотрите на свинцовый сурик. Это ощущение имеет определенный оттенок, яркость и насыщенность.
Это три элемента, которые не вычленяются
в чувствовании и поэтому не находятся в нем вообще, но о которых говорят, что они там находятся, ибо таким
образом высказываются о результатах, которые, согласно принципам науки о цвете, были бы получены при
определенных экспериментах с цветовым диском (коробкой красок) или другими сходными приборами. В этом
смысле ощущение цвета, которое возникает в результате созерцания свинцового сурика, обладает определенными
оттенком, яркостью и насыщенностью, полностью определяющими качество цвета. Четкость, однако, не зависит от
всех этих трех элементов; и она разная в том, как вспоминается цвет через четверть секунды после того, как его
ощутили, и в том, каков он в самом ощущении, хотя это же воспоминание точно передает оттенок, яркость и
насыщенность цвета, благодаря чему оно и является точным воспроизведением всего чувственного качества.
309 Отсюда следует, что четкость чувствования - которое было бы точнее описать как четкость осознания
чувствования - не зависит от каждого компонента осознаваемого качества и, следовательно, не зависит от
результата (resultant) этих компонентов, результирующим качеством которых является само чувствование. Таким
образом, мы знаем, чем четкость не является; остается только установить, чем же она является.
310. Для этой цели уместны два замечания. Согласно первому замечанию, что бы ни находилось в сознании и как
бы оно ни осознавалось, обязательно имеет место непосредственное сознание и, следовательно, чувствование.
Доказательство этого положения очень поучительно для выяснения природы чувствования; ибо оно показывает,
что если под психологией мы подразумеваем позитивное основывающееся на наблюдении сознание, то, хотя все
сознание целиком в любой данный момент времени есть не что иное, как чувствование, психология все же не
может научить нас ничему о природе чувствования, так же как невозможно приобрести знание о каком-либо
чувствовании путем интроспекции, ибо чувствование полностью скрыто от интроспекции именно по той причине,
что мы его непосредственно осознаем. Возможно, эту
удивительную истину и пытался выразить Эмерсон - но весьма безуспешно, - когда писал следующие строки:
Древний Сфинкс, прикусив губу,
Спросил: "Кто научил тебя моему имени?
Я твой Дух, бренный человек,
Я - взор твоего ока".
"Ты вопрос без ответа;
Если бы твой подлинный глаз мог видеть,
Но он только вопрошает;
И каждый ответ есть ложь".
Что бы ни имел в виду Эмерсон, совершенно ясно, что все непосредственно данное человеку присутствует в его
сознании в настоящий момент. Вся его жизнь находится в настоящем. Но когда он спрашивает о содержании
настоящего мгновения, его вопрос всегда оказывается запоздалым. Настоящее проходит, а то, что остается от него,
подвергается значительному изменению. Правда, человек способен осознавать, что в тот момент он смотрел,
например, на кусок свинцового сурика и, должно быть, видел, что воспринимаемый им цвет есть нечто
положительное и sui generis обладающее природой чувствования. Но ни у кого непосредственное сознание, если
только человек не погружен в дремотное состояние, не состоит целиком из ощущения цвета; а так как
чувствование, как это очевидно, абсолютно просто и не имеет частей, поскольку оно есть то, что оно есть,
безотносительно к чему-либо еще и, стало быть, безотносительно к любой части, которая отличилась бы от целого,
то из этого следует, что, если ощущение красного цвета не является целостным чувствованием мгновения, оно не
имеет ничего общего с чувствованием этого мгновения И действительно, хотя ощущение является
непосредственным сознанием, то есть всем тем, что может быть непосредственно дано в сознании, само оно не
осознается, потому что мгновенно. Ведь мы уже видели, что это не что иное, как качество, качество же не
поддается осознанию: оно является простой возможностью. Мы можем, конечно, понять, чем в общих чертах
является чувствование, понять и то, к примеру, то или иное
красное является чувствованием; и совершенно спокойно можно представить себе существо, которое имело бы
этот цвет в качестве всего осознаваемого им в какой-то отрезок времени, а значит, в каждый момент этого отрезка
времени. Но подобное существо никогда не могло бы ничего знать о своем собственном сознании. Оно неспособно
что-либо помыслить в форме суждения. У него не могло бы быть никакого представления от этом. Оно
ограничивалось бы чувствованием этого цвета. Таким образом, если вы осознаете, что вы в рассматриваемый
момент, должно быть, смотрели на данный кусок свинцового сурика, то вы знаете, что этот цвет имеет сходство с
вашим чувствованием в тот момент. Но это значит, что это сходство появляется только тогда, когда чувствование
уступает место сравнению В самом же чувствовании совсем нет никакого сходства, так как чувствование является
тем, что оно есть, положительно и независимо от чего-либо еще, в то время как сходство с чем-либо состоит в
сравнении этой вещи с каким-то другим объектом...
311 Любая операция сознания, какой бы сложной она ни была, имеет свое абсолютно простое чувствование,
эмоцию tout ensemble Это - производное чувствование, или ощущение, вызываемое сознанием, подобно тому, как
внешнее чувствование качества вызывается чем-то психическим вне нас. На первый взгляд кажется
непостижимым, что всего лишь незначительное различие в скорости колебаний может вызвать такое качественное
различие, как, например, между темно-багряным и фиолетово-синим. Но здесь следует помнить, что, без сомнения,
именно паше несовершенное знание о тех колебаниях заставило представлять их абстрактно, как отличающиеся
только по количеству. Уже в поведении электронов содержится намек на то, что более низкая и более высокая
скорости имеют различия, о которых мы даже не подозревали. Людей также удивляет, как мертвая материя может
возбуждать в сознании ощущения. Со своей стороны, вместо того чтобы удивляться, как это возможно, я больше
склонен открыто отрицать такую возможность. Эти новые открытия напомнили нам о том, как мало мы знаем о
строении материи; я же предпочитаю думать, что
симпатическое чувствование красного в нас вызывается психическим чувствованием красного вне нас.
§ 7. Сходство чувствований различных сенсорных видов
312. Один из старых шотландских психологов, не важно - Дугалд Стюарт, Рид или кто-то другой, упоминает в
качестве примера, хорошо демонстрирующего несоизмеримость различных чувств, случай, когда слепой от
рождения спрашивает человека с нормальным зрением, не похож ли пурпурный цвет на звук трубы; причем
философ, очевидно, ожидает, что его читатели станут смеяться вместе с ним над несуразностью этого мнения. Но
если он этим что-то и демонстрирует, так это непонятливость тех, кто, подобно ему, получил лишь обычное для
восемнадцатого века образование, оставаясь совершенно беспомощным при сравнении идей, очень отличных по
содержанию. Ибо каждый, кто достиг уровня восприимчивости, необходимого для более утонченного уровня
мышления (тех видов мышления, которые вышеупомянутый шотландский психолог назвал бы "интуициями",
втайне питая серьезные подозрения, что они всего лишь заблуждения), немедленно распознает бесспорное
сходство между ярким и исключительно насыщенным пурпурным цветом, например цветом йодида ртути,
который обычно продается под названием пурпура, [и звуком трубы], поэтому я осмелюсь предположить, что
химические колебания, вызываемые этим цветом в наблюдателе, могут иметь сходство по форме с акустическими
волнами звука трубы. От этого предположения меня удерживает лишь то, что, по-видимому, наше чувство слуха
целиком и полностью аналитично; так что мы полностью глухи к звуковой волне в том виде, в каком она
существует, и слышим только гармонические компоненты независимо от тех фаз, в которых объединяются
колебания соразмерных длин.
§8. Презентаменты как знаки
313- Простой презентамен (presentment) может быть знаком. Когда слепой от рождения сказал, что пурпурный цвет
должен быть чем-то вроде звука трубы, он прекрасно уловил очевидную явность этого; и звук, конечно же,
является презентаменом независимо от того, является ли таковым цвет или нет. Одни цвета называют радостными,
другие - унылыми. Эмоциональное окрашивание тона еще более знакомо; то есть тон является знаком
внутреннего качества чувственного. И все-таки лучшим примером можно считать запахи, ибо они являются
знаками более чем в одном отношении. Всеми признано, что запахи способны вызывать старые воспоминания.
Это, я думаю, обусловлено, по крайней мере отчасти, тем, что или из-за особой связи обонятельного нерва и мозга,
или по какой-либо другой причине запахи имеют замечательное свойство быть презентамен-тами самих себя, то
есть способны занимать все поле сознания, так что субъект хотя бы мгновение полностью живет в мире запаха. Так
вот в пустоте этого мира запаха ничто не препятствует рождению ассоциаций. Это один способ - а именно
посредством ассоциации по смежности, - каким запахи, в частности, способны играть роль знаков. Но запахи,
кроме того, обладают замечательной способностью вызывать в памяти ментальные и духовные качества. Это
должно быть следствием ассоциаций по сходству, если под ассоциацией по сходству мы понимаем все
естественные ассоциации различных идей. Я, конечно, склонен считать именно так, потому что не знаю, в чем еще
может состоять сходство.
Любимые духи дамы, на мой взгляд, в тем-то согласуются с ароматом ее духовной сущности. Если она вообще не
будет пользоваться духами, ее натура утратит аромат. Если дама предпочитает запах фиалки, она обладает такой
же изысканной утонченностью, что и сам запах. Из двух знакомых мне дам, которые пользовались духами с
запахом розы, одна была артистичной старой девой, эдакой гранд-дамой, другая - шумной
...Поділитися у соцмережах
