Жанр: Философия
Система современных обществ.
...избирательной. Различия во врожденных способностях к
умственной работе, в семейных ориентациях и индивидуальных
мотивациях означают, что разными будут и уровни получаемого
образования, и сравнительные успехи учащихся. Этот фактор стал
отчетливо проступать в том, что сегодня принято называть "меритократией",
которая, сколь бы ни была она совместима с идеалами
'" Ben-David J. The sociology of science. Englewood Cliffs (N.J.): Prentice-Hall,
1971; Parsons Т., Plan G.M. Sonic considerations on the American academic profession//Minerva.
1968. Vol. 6. № 4. P. 497-593.
равенства возможностей, привносит-таки новые, весьма существенные
формы неравенства в современную социальную систему.
Одной из главных черт революции в образовании было последовательное
повышение уровня образованности населения за пределы
элементарной грамотности. Критический момент был достигнут,
когда "отсев" не закончивших среднюю школу стал рассматриваться
как проблема - как порождение людей, чьи статусные
характеристики не обеспечивают им полноправное членство в социетальном
сообществе. Вдобавок все больше людей вовлекалось
в высшее образование. В относительно стабильной ситуации Европы
конца XIX в. высшее образование было доступно небольшой
элитарной группе, никогда не превышавшей пяти процентов от
своей возрастной когорты. Соединенные Штаты решительно порвали
с этими пределами; доля получающих какое-либо высшее
образование среди молодежи составляет около сорока процентов,
и эта цифра постоянно растет.
Неуклонно набирает силу творческо-новаторская функция образовательной
системы. На ранних этапах промышленной революции
"изобретения" были в подавляющем большинстве случаев
делом рук "практиков". Прикладная наука не оказывала серьезного
воздействия на технику вплоть до конца XIX в. Ныне же
техника стала в высшей степени зависимой от "отдачи" научных
исследований, охватывающих широчайший спектр естественных
наук - от ядерной физики до генетики, а также социальные или
"поведенческие" науки, и в первую очередь, разумеется, экономику
и некоторые отрасли психологии. Социальные науки делят с
естественными науками заслуги в разработке некоторых поразительных
новшеств в исследовательских методах. Например, математическая
статистика и компьютерная технология облегчают объективное
исследование крупных популяций и расширяют диапазон
возможностей эмпирических подходов^.
То, что в социальном развитии Соединенных Штатов возобладал
принцип добровольной ассоциации, предопределило раннее
наступление революции в образовании и ее небывалый по сравнению
с любым другим обществом размах. Революция же в свою
очередь укрепила принцип ассоциации главным образом через свое
воздействие на системы стратификации и занятости. Некоторые
аскриптивные элементы в системе стратификации были основательно
подорваны.
^" CM.: Brooks Н. Scientific concepts and cultural changc//Sciencc and Culture/Ed.
by G. Holton. Boston: Beacon, 1966.
128
Конечно, принцип наследования уступал свои позиции медленно
и не полностью. Пока сохраняют свое значение родственные
и семейные связи, он, вероятно, и не может быть полностью
устранен. Семейная солидарность предполагает, что дети с самых
ранних лет делят с родителями все выгоды и невзгоды их положения,
а в более широком мире награды за компетентность столь
высоки, что неизбежно возникает стремление увековечить достигнутый
статус в последующих поколениях^. Но все это сильно отличается
от наследственных привилегий в прямом смысле этого
слова.
XX век открыл новую стадию перехода от наследственно аскриптивной
к полностью неаскриптивной стратификации. Каждая
из первых двух революций породила идеологию, воплощавшую
стремление определенных групп к достижению неаскриптивного
статуса. Идеология промышленной революции возвысила "преследование
индивидами собственных интересов" (тем самым и
интересов семьи) во имя улучшения своего материального положения.
Идеальным участником этой конкурентной системы был
"самостоятельно пробившийся человек", сумевший соединить свои
врожденные способности с возможностями, открываемыми конкурентной
рыночной системой. Провозглашалось, что наибольший
успех принадлежит самым способным. С демократической
революцией ассоциировалась идеология политического равенства
всех граждан в противоположность аскриптивному неравенству
системы привилегий, аристократии и государственного абсолютизма.
Идеологическая дилемма "капитализм или социализм" глубоко
уходит корнями в оба понятия, каждое из которых исходило из
неприемлемости аристократической системы. Капиталистическая
альтернатива подчеркивала, во-первых, свободу от аскриптивного
прошлого, затем защиту от государственного "вмешательства".
Социалистическая альтернатива предлагала мобилизацию государственной
мощи для установления всеобщего равенства при почти
полном игнорировании условий эффективного функционирования
экономики (хотя в Советском Союзе уделяется огромное внимание
экономическому росту и развитию оборонной мощи*) и
эффективности государства в иных отношениях. Обеим системам
^ Parsons Т. A revised analytical approach to the theory of social stratification//
Parsons T. Essays in sociological theory. N.Y.: Free Press. 1954.
* Здесь и далее у Т. Парсонса речь идет о Советском Союзе до 1970 г. -
Прим. ред.
9 - 1438
не удалось опереться на адекватные концепции социетального сообщества
и условий, необходимых для поддержания их внутренней
солидарности".
Главное в новой фазе образовательной революции, которая в
определенном смысле синтезирует мотивы промышленной и демократической
революций, - это равенство возможностей и гражданское
равенство. Теперь уже не подразумевается, что существует
"врожденная способность" индивида достигать справедливого положения
непосредственно через рыночную конкуренцию. Вместо
этого признается, что стратификация по способностям должна
быть опосредована целым комплексом различных стадий, которые
проходит индивид в процессе своей социализации. Все в
большей мере создаются условия для того, чтобы имеющие худшие
начальные позиции могли преуспеть с помощью отбора,
регулируемого в невиданных доныне масштабах универсалистскими
нормами.
"Утопизм" полного политического равенства смягчается с помощью
структур, располагающихся между "абсолютным" индивидом
и высшим коллективом - национальным сообществом. Эти
структуры не исключают неравенства как такового, они даже легитимизируют
какие-то его формы, но при этом тяготеют к минимизации
аскриптивной заданности такого неравенства или произвола
в том, как они создаются. Люди "обучаются" и отбираются в
соответствии с социализированной способностью к выполнению
ответственных ролей, требующих высокого уровня компетентности
и влекущих за собой высокий уровень вознаграждений, включая
доход, политическое влияние и, в несколько меньшей мере,
власть.
Образование является одним из особенно важных факторов в
общей стратификации как в социалистической, так и в свободно
предпринимательской разновидностях современной системы". Будущие
изменения будут отправляться от этой модели, а не обходить
ее. Они не смогут основываться на относительно "чистых"
экономических критериях отбора, на навязывании политической
властью "монотонного" равенства или на посылке, что такое равенство
возникнет "спонтанно", если только устранить определенные
препятствия, что по сути своей повторяло бы романтические
идеи XVIII столетия о добродетельности "естественного человека".
" CM.: Marshall Т.Н. Ор. cit.
" CM.: Benclix R., Lipsef S.M. Class, status, and power. N.Y.: Free Press. 1965.
Образовательная революция оказывает глубокое и все возрастающее
воздействие на общественную структуру занятости, в особенности
в направлении общего повышения адаптационной способности
общества. Чрезвычайно значима здесь возрастающая важность
"свободных профессий", В социологической литературе принято
рассматривать профессиональные роли работников в контексте
"бюрократии", когда подчеркивается иерархическая организация
и "линейная" подчиненность. Профессиональный компонент,
однако, более эффективно институционализируется во взаимодействиях
другого рода - в "коллегиальной" форме ассоциации, членство
в которой является не просто добровольным участием, но одновременно
и "работой" с ее профессиональными ролями".
Профессиональный комплекс уходит корнями в античную древность
и Средние века, особенно там, где речь идет о деятельности
священнослужителей, юристов и медиков. Новый этап начался,
когда во главу угла в конце XIX в. была поставлена научная компетентность
сначала в юриспруденции и в "научной медицине", а
затем во многих отраслях инженерного дела и прикладных наук, а
равно и в областях социально-поведенческого цикла.
Требуемой для профессиональной деятельности компетентности,
как правило, достигают только с помощью продвинутого формального
образования, которое сосредоточено сегодня в академических
условиях. Современный университет поэтому стал замковым
камнем профессиональной арки. Профессия в самом чистом
виде - это академическая профессия, профессия поиска и передачи
знаний. Она окружена кольцом профессий, посвященных
приложению знаний к задачам общественного порядка (право),
здоровья (медицина), эффективности государственных и частных
организаций (администрация), эффективного использования ресурсов
вне социальной среды (технология) и т.д."
Таким образом, революция в образовании через развитие академического
комплекса и каналов практического применения научных
разработок дала старт преобразованию всей структуры современного
общества. Сверх всего она уменьшает важность двух
главных объектов идеологического внимания - рынка и бюрократической
организации. На передний план выдвигается организация
по принципу ассоциации, особенно в ее коллегиальной
форме.
" CM.: Parsons Т. Profcssions//lnternational Encyclopedia of the Social Sciences.
N.Y.: Macrnillan, 1968.
^ Ibid.
ВОСПРОИЗВОДСТВО ОБРАЗЦА
И СОЦИЕТАЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО
Как мы объяснили выше, воспроизводство образца является
одной из четырех основных функциональных потребностей любого
общества (или иной системы действия). Мы определяем ее, вопервых,
как поддержание основного образца институционализированных
в обществе ценностей и, во-вторых, как оформление и
поддержание надлежащих мотивационных обязательств индивидов
перед обществом. Прослеженные нами преобразования в религиозной
и образовательной сферах представляют собой крупный
сдвиг в американской системе сохранения образца.
Если сравнивать плюрализацию американского религиозного
комплекса, увенчавшуюся включением больших непротестантских
групп, с тем, как действовала старая государственная церковь, то в
каком-то смысле ее можно рассматривать как процесс дальнейшей
"секуляризации". Поскольку ценности общества уходят своими
корнями в религию, одним из возможных последствий плюрализации
религии является разрушение морального или ценностного
консенсуса. В Соединенных Штатах, однако, такого разрушения
в общем не произошло. Гораздо важнее оказался процесс
поднятия уровня генерализации ценностей. В основе своей моральное
единство сохранилось, но моральные ценности теперь определялись
на более абстрактном уровне, чем в европейских обществах,
где было институционализировано религиозное единообразие.
Эти высокообобщенные ценности через конкретизацию применяются
в многочисленных структурных контекстах, необходимых
современному обществу. Таким образом, мы настаиваем на
том, что американское общество и другие современные общества,
хотя и несколько иным путем, сохранили прочные моральные устои,
пережившие религиозный плюрализм и секуляризацию и даже
укрепившиеся благодаря им.
Нынешняя социальная структура характеризуется особого рода
интеграцией с культурной системой. В некотором смысле современность
началась с разделения присущей Средневековью слитности
общества с религией, в результате чего стали возможными
Ренессанс и Реформация. С тех пор социетальная система претерпела
целый ряд "деклараций независимости", освобождающих ее
от пристального культурного и тем более религиозного "надзора".
Эта независимость успешно осуществлялась в трех главных направлениях
- в направлении установления правового порядка,
впервые институционализированного в Англии XVII в.; национально-политического
порядка, в первую очередь в предреволюцион132
ной Франции; и рыночно-экономического порядка, утверждавшегося
вслед за промышленной революцией.
На новейшей стадии развития актуализируется изначальное
значение культурных элементов. В фокусе, однако, находится уже
не религия, а светские "интеллектуальные дисциплины" и, может
быть, в особом смысле "искусства", независимо от того, называются
ли они "изящными" или нет. Если на ранней стадии модернизации
на подъеме была философия, то в XX в. это место заняла
"точная наука", прежде всего из-за своего проникновения в области
социальных и поведенческих наук и даже в гуманитарную область.
Образовательная революция создала механизмы, посредством
которых новые культурные стандарты, главным образом те,
что воплощены в интеллектуальных дисциплинах, институционализируются
таким образом, что частично замещают традиционную
религию.
Эта новая конфигурация не свободна от напряжений. В отличие
от прошлого века, когда острые столкновения стимулировались
проникновением дарвинизма в дела религиозные, в последнее
время было относительно мало религиозных волнений, связанных
с наукой. Большая озабоченность, однако, проявлялась
относительно "культуры", преимущественно искусства и некоторых
аспектов философии; одной из тем этой озабоченности стало
распространившееся в обществе "аристократическое" презрение к
"массовой культуре", описанное такими деятелями, как Т. С. Элиот,
Д. Макдональд и X. Ортега-и-Гассет. Да и заботы внутри самой
религии совсем иные, непохожие на характерную для XIX в. борьбу
с наукой. Одна из таких забот - экуменизм, столь широко
провозглашаемый "либералами", и в особенности сдвиги в католичестве,
инициированные папой Иоанном XXIII и вторым Ватиканским
собором. Другая - новый скептицизм относительно всякой
традиционной и организованной религии, проявившийся в
атеистической ветви экзистенциализма (Ж.П. Сартр)^ и в концепции
"Бог умер" внутри протестантизма.
Похоже, что отчуждение интеллектуалов является в первую
очередь проявлением напряжения, порождаемого повышением
уровня "генерализации ценностей". Ценностная конкретность некоторых
старых символических систем препятствовала установлению
морального консенсуса, который на уровне высших социетальных
ценностей мог иметь скорее интегрирующее, нежели раз'"
CM.: Ci-ouer М. The cultural revolution: Notes on the changes in the intellectual
climate in France//A new Eiirope?/Ed. by S. R. Graubard. Boston: Beacon, 1966.
деляющее воздействие. Мы называем сопротивление генерализации
ценностей "фундаментализмом". Он заметно проявлялся в
религиозных контекстах, часто тесно связанных с крайним социальным
консерватизмом, таким, как у голландских кальвинистов в
Южной Африке. Фактически фашистские движения XX в. в целом
были в этом смысле фундаменталистскими. Можно говорить о
фундаментализме крайних левых - от коммунистической партии
на определенных этапах до сегодняшних новых левых.
Происходили также крупные изменения в механизмах создания
и поддержания в членах общества надлежащих мотивационных
установок, что является второй главной задачей функции воспроизводства
образца. Некоторые из этих изменений коснулись
семьи". Дифференциация между организациями, где протекает работа,
и домашними хозяйствами вывела экономически продуктивную
деятельность за пределы дома. По многим причинам этот сдвиг
сработал в направлении изоляции нуклеарной семьи, состоящей
из супружеской пары и несовершеннолетних детей. Кормилец семьи,
обычно взрослый мужчина, вовлечен в мир профессиональной
занятости, где его оценивают прежде всего по его работе. Такая
оценка несовместима со статусными системами кровно-родственного
или этнического свойства с аскриптивно закрепленными
позициями индивидов и семейств.
Изоляция не предполагает полного разрыва связей с более широким
кругом родственников, особенно с семьями супругов, которые
обычно очень важны. Однако нуклеарная семья обретает все
большую независимость во всем, что касается собственности, общественного
статуса и даже религиозных обязательств и этнических
обычаев. Наиболее значимым показателем такой независимости служит
сокращение числа организованных родителями браков, что резко
контрастирует с практикой преимущества родовой солидарности,
соблюдавшейся и в крестьянских, и в аристократических слоях.
Зависимость семьи и в смысле дохода, и в смысле статуса от
заработков по месту работы поощряет мобильность в выборе места
жительства. Излюбленным типом жилья стало жилище на одну
семью, снимаемое или купленное в собственность. Географическая
мобильность ведет к ослаблению не только родственных связей,
но и определенных связей типа Gemeinschaft. Акцент смещается
в сторону замкнутой частной жизни и не очень тесных отношений
с соседями.
"" Parsons Г. The kinship system of the contemporary' United Slates//Essays in
sociological theory. N.Y.: Free Press, 1954.
Эти перемены повысили значение семьи как источника эмоциональной
устойчивости для ее членов, исполняющих другие роли
в обществе. В современных условиях оказались подорванными
другие диффузные эмоциональные отношения, а в некоторых аспектах
члены семьи стали испытывать усиливающиеся стрессы вне
дома из-за груза обязанностей, возложенных на них на работе и в
учебном заведении. Поэтому общее направление процесса идет в
сторону дифференциации, при которой семья сосредоточивается
на функции сохранения образца в том, что касается ее членов, а
другие функции исключаются.
В результате большие нагрузки выпадают на долю домохозяек,
которые должны становиться все более самостоятельными в выполнении
своих обязательств перед мужьями и детьми. К тому же
роль женщины претерпела серьезные изменения, символизируемые
получением избирательного права и участием в образовании
и трудовой деятельности.
И в этом контексте революция в образовании имела важные
последствия. Во все возрастающей степени социализация в аспекте,
связанном с успехами во внесемейных ролях, осуществляется в
образовательных институтах, которые отделены от семьи. Все больше
система образования, а не семья служит непосредственным
поставщиком трудовых ресурсов в экономику. Точно так же образовательная
система, а не система родства все более определяет
место индивидов в системе стратификации.
Здесь мы можем рискнуть дать более общую, чем до сих
пор, интерпретацию образовательной революции. Две революции
сформировали эпоху, называемую ранней современностью:
промышленная, в ходе которой дифференцировались экономическая
и политическая системы и установились новые связи
между ними, и демократическая, которая привела к аналогичным
изменениям в отношениях между политической системой
и социетальным сообществом. Можно предположить, что революция
в образовании стала высшей точкой подобных изменений
в отношениях между социетальным сообществом и системой
сохранения и воспроизводства образца, а также между ним
и культурной системой. Мы проследили множество этапов дифференциации
социального сообщества и системы сохранения
образца, в особенности развитие нормативного порядка и определение
социетального сообщества, не увязанное напрямую с религией.
Образовательная революция - это дальнейший шаг в направлении
секуляризации. В ней, однако, присутствуют важные интегративные
механизмы, в том числе средства институционализации
светской культуры. Кроме того, в ней отражается все возрастаю135
щий акцент на социализированные способности как основание
для полного членства в социетальном сообществе и для распределения
новых членов в стратификационной системе^.
ПОЛИТИКА И СОЦИЕТАЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО
Дифференциация социетального сообщества и политической
системы более всего касается государственного управления, но
может рассматриваться и в более широком аналитическом контексте
как "политический фактор" в коллективном целедостижении
безотносительно к тому, какой коллектив берется за точку
отсчета".
Важнейшее в развитии рассматриваемого здесь взаимоотношения
состоит в том, что политическая функция сосредоточивается в
особого типа роли, называемой должностью, выборной или назначаемой,
что в целом коррелируется с двумя типами коллективов -
ассоциативным или бюрократическим, а также в институте гражданства.
Когда выборная должность является дополнением к гражданству,
а государство дифференцировано от социетального сообщества,
то члены этого сообщества (и по большей части ее территориальных
подразделений) становятся электоратом. Через избирательное
право они являются высшим источником официальной власти
в рамках, заданных конституцией, и конечными получателями (индивидуально,
в группах или как сообщество в целом) благ, проистекающих
из вклада государства в функционирование сообщества^.
Выборная должность, наделенная властью принимать и проводить в
жизнь обязательные для коллектива решения, представляет собой,
таким образом, сердцевину лидерской функции. На уровне крупных
обществ мобилизация поддержки как для избрания, так и для
принятия решений осуществляется через политические партии,
играющие роль посредника между государственным руководством
и многочисленными "группами интересов" в электорате^.
" Parsons Т., Plait G.M. Higher education, changing socialization and contemporary
student dissent//Aging and society/Ed, by M. Riley et al. N.Y.: Russell Sage. 1971.
'" CM.: Parsons T. The political aspect of social structure and process//Varieties of
political theory/Ed, by D. Easton. Englewood Cliffs (N.J.): Prentice-Hall, 1966: переиздано:
Parsons T. Politics and social structure. N.Y.: Free Press. 1969. Полезны и другие
статьи в последнем сборнике.
'" Ibid.
" Parsons Т. Voting and the equilibrium of the American political system: On the
concept of political power//Parsons T. Politics and social structure. N.Y.: Free Press.
1969. И, конечно, огромное множество другой литературы.
Служба на выборной должности обычно не является постоянной
работой и редко приближается к роли, свойственной должностям
в системе "занятости". В устойчивых демократиях, однако,
имеется, как правило, слой относительно "профессиональных"
политиков, стремящихся занять выборные должности или помочь
тем, кто на них претендует, как это делают, например, партийные
активисты. В Соединенных Штатах этот слой увеличен благодаря
федерализму и децентрализации местного управления". Кроме того,
для тех, кто посвятил себя политической карьере, важно наличие
обеспеченного тыла в виде назначаемой должности или в частном
секторе (например, в юридической практике), что гарантирует работу
и достаток. В целом демократиям насущно необходим какойто
функциональный эквивалент аристократии для создания своему
руководящему слою надежной базы.
В зависимости от величины и сложности общества в нем развивается
разветвленная система государственных учреждений, при
этом не нарушается определенное равновесие между "политическим"
(выборным) и бюрократическим компонентами управления.
Все, что относится к демократической политической системе
как коллективу типа ассоциации, остается, с поправками для каждого
отдельного случая, в основном верным и для других объединений
подобного типа, распространившихся в современных обществах.
Проблемы ассоциаций бывают различными в соответствии
с их размером, сложностью, интересами и внутренними конфликтами.
Но всегда критической для них является проблема обеспечения
руководству, несмотря на все эти внутренние противоречия,
достаточно независимого положения.
Выбор между централизацией, увеличивающей эффективность
коллектива, и децентрализацией, обеспечивающей "представительность",
свободу выражения и отстаивание группами своих интересов,
- это общая дилемма всех демократических ассоциаций".
С этой дилеммой связано то обстоятельство, что присоединение к
коллективному начинанию дает преимущества по сравнению с
действием "в одиночку". Говоря обобщенно, институционализация
принципа ассоциации коррелируется с плюрализацией сообщества.
Когда коллектив выполняет функции ассоциации, а власть
в нем сугубо диктаторская, то можно предположить, что на пути
ее полной институционализации возникнут сильные препятствия.
" CM.: Key V.О. Politics, parties, and pressure groups. N.Y.: Rowell. 1964.
" CM.: Party systems and voter alignments/Ed, by S.M.Lipset, S.Rokkan. N.Y.:
Free Press, 1967, особенно Введение.
Другим показателем неполной институционализации является ситуация,
когда индивиды и группы настаивают на своих особых
"правах", используя разные методы - от организованного протеста
до обструкции. В самом деле, когда речь идет о существенных
интересах, оптимальное функционирование сложной демократической
ассоциации предполагает тонкое балансирование многих
факторов.
Хотя представительная демократия проявила себя как относительно
дееспособный механизм на государственном уровне при
определенных условиях, а также в некоторых частных ассоциациях,
но все же ясно, что ее нельзя распространить на все виды
организации. В представительной демократии выборный компонент
может быть привязан к бюрократической организации в
виде "небюрократической верхушки", важность которой подчеркивал
М. Вебер^. Другой вариант выполнения этой роли представляет
собой надзорный совет фидуциарного типа - институт,
характерный не только для некоммерческих организаций, но в последнее
время становящийся главным управляющим органом в больших
частных деловых корпорациях.
Бюрократическая организация характеризуется преобладанием
назначаемых должностей, акцентом на эффективность в достижении
коллективных целей, употреблением власти для координа
...Закладка в соц.сетях
