Жанр: Философия
Система современных обществ.
...ен бременем интеграции.
Эти соображения заставляют думать, что Япония менее других
современных обществ предрасположена к стабильности. И все же
эта страна, вне сомнения, проделала длинный путь в направлении
промышленной, демократической и образовательной революций
и являет собой первый значимый пример относительно полной
модернизации большого и совершенно незападного общества. Опыт
ее развития поэтому ставит множество самых общих вопросов о
будущем единой системы современных и становящихся современными
обществ.
"Империалистическая" стадия во взаимоотношениях западных
обществ с остальным миром была переходной. Движение к модернизации
сегодня охватило весь мир. В частности, элиты большинства
немодернизованных обществ воспринимают важнейшие ценности
современности, в основном ценности, касающиеся экономического
развития, образования, политической независимости и
некоторых форм "демократии". Хотя институционализация этих
ценностей остается и еще долго будет оставаться неравномерной и
чреватой конфликтами, стремление к модернизации в незападном
мире, вероятнее всего, не прервется. Ожидать какого-то ясного
исхода нынешнего постимпериалистического брожения придется
еще очень долго. Но бремя доказательства лежит на тех, кто утверждают,
что в течение следующих двух веков в той или иной
части мира произойдет консервация какого-то явно несовременного
типа общества, хотя вариации внутри современного типа общества,
скорее всего, окажутся многообразными.
Перспективы успешной модернизации незападных обществ
представляют собой настолько сложный вопрос, которым занималось
такое множество специалистов, что лучше всего ограничиться
здесь лишь двумя замечаниями. Во-первых, упадок колониальных
империй и жесткие границы внутри современной системы,
порожденные холодной войной, создали благоприятные условия
для возникновения блока, называемого "третьим миром", в качестве
стабилизирующего фактора процесса мировой модернизации.
Он может стать классическим примером tertius gaudens. Во-вторых,
в той мере, в какой Япония достигнет успешной модернизации
и стабилизации, утвердив себя преимущественно интегративным
обществом, она сможет занять позицию первостепенной важности,
став моделью для модернизующихся незападных обществ и
фактором, уравновешивающим различные силы в международных
делах.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ
Сложная проблема перспективы возникает, когда исследование
(как в данной книге) охватывает несколько столетий, заканчиваясь
обсуждением насущных сегодняшних проблем в обществах,
в жизни которых участвуют и автор, и его читатели. Эта проблема
становится особенно явной при рассмотрении конфликтов
и напряженностей в последней части пятой главы и при выдвижении
доводов в пользу особого внимания к американскому обществу
в начале шестой главы. В этих местах книги нагляднее, чем в
других, видны трудности объективного отбора проблем и явлений
из запутанного клубка текущих событий при неполноте информации
о них, при существующем к тому же в соответствующих областях
социальной науки значительном разбросе мнений, многие
из которых можно отнести к разряду "идеологических".
Посему лучшая стратегия сохранения объективности заключается
в стремлении к состыковке используемой в этом исследовании
теоретической схемы, заведомо компаративистской и эволюционной,
с предъявленными эмпирическими фактами, отобранными
для подтверждения теоретических толкований. Конечно,
важно не упускать из виду, что данное сочинение и предшествующее
ему' задумывались как единое целое. Чем продолжительнее
временной отрезок и шире диапазон сравнений, в рамках которых
подвергается эмпирической проверке такого рода аналитическая
схема, тем вероятнее, что выделяемые конкретные характеристики
и тенденции развития окажутся как эмпирически, так и теоретически
значимыми.
Представляется, что эта перспектива в основном не выходит за
пределы веберовских взглядов как на общий характер социокультурной
эволюции, так и на природу современного общества. Однако
читатель, знакомый с работами М.Вебера, должен иметь в
' Parsons Т. Societies: Evolutionary and comparative perspectives. Englewood Cliffs
(N.J.): Prentice-Hall, 1966.
виду, что эта книга не является просто попыткой "осовременить
Вебера"; в ней имеются существенно иные акценты в интерпретации
структур и тенденций. Подписался бы Вебер под этими рассуждениями,
если бы прожил еще полвека и был знаком с общественными
событиями и научными достижениями этого периода,
мы, естественно, знать не можем. Но мы целиком согласны с Вебером
в том, что развитие того, что он называл западным обществом,
в современную эпоху обладает "универсальной" значимостью
для человеческой истории, а также с вытекающим из этого положения
суждением, что развитие это носит не произвольный, а определенным
образом направленный характер.
Эта направленность представляет собой одну из трех составляющих
концепции о том, что современные общества образуют некую
единую систему. Вторая составляющая этой концепции - это
утверждение о едином происхождении современного типа общества,
выдвинутое Вебером и более или менее пространно обсужденное
нами во Введении. Третья составляющая, а именно тот
смысл, в котором современная система предстает как дифференцированная
система (нескольких) обществ, нуждается, однако, в
дополнительном разъяснении.
Во второй главе мы обратили особое внимание на то, что уже в
феодальные времена европейская система была внутренне дифференцированной
по функциональным направлениям. Эта дифференциация
сильно продвинулась к XVII в. и вместе с расширением
системы за ее первоначальные границы сохранилась до наших
дней. С определенной точки зрения более позднее развитие в этом
направлении - раздел между преимущественно католическими и
преимущественно протестантскими областями, между этнически
и лингвистически различающимися "нациями" и политически независимыми
государствами - подразумевало "дезинтеграцию" средневекового
единства западного христианского мира, существовавшего
под эгидой церкви и Священной Римской империи. Но
этот процесс не состоял в одной только дезинтеграции; для системы
в целом он имел и позитивное значение. Такая дифференциация
явилась одним из главных вкладов в способность системы не
только инициировать значительные эволюционные перемены, но
и создать условия для их институционализации. Несмотря на фрагментацию,
Запад в течение всего занимающего нас периода оставался
регионом с общей культурой, основанной на христианской
религиозной традиции и на основе того, что она наследовала от
Израиля и классической Греции, причем последнее приобрело
самостоятельное значение как через институциональное наследие
Рима, так и через воссоздание в эпоху Ренессанса. Будучи убеж184
денными в важности этого общего наследия, мы и посвятили ему
так много места в этой главе.
В этих общих рамках, включавших в себя еще очень частично
и не прочно институционализированный общий политический
порядок, выделенные нами инновации получали определенный
"резонанс" в тех частях системы, которые были отдалены от основной
магистрали ее общего развития. Так, английское обычное
право можно связать не только с возрожденными традициями римского
права в собственном наследии Англии, но и с традициями
протестантизма на континенте - в конце концов, Кальвин был
французом, а Лютер - немцем. Английское джентри можно представить
как разновидность более общих образцов европейской аристократии,
а экономическое развитие Англии и Голландии - как
продолжение развития Северной Италии и пояса вольных городов
вдоль Рейна. В культурной области характерны четко прослеживаемые
связи между итальянской наукой, представленной Г. Галилеем,
и английской, представленной И. Ньютоном, а в философии
- между французом Р. Декартом, англичанином Т. Гоббсом
и нем-цем Г.В.Лейбницем.
В последней главе мы говорили об "американизации" Запалной
Европы в нынешнем столетии, являющейся еще одним примером
такого рода взаимодействия. Американское наследие является,
конечно, в основе своей европейским, хотя и не полностью и
в модифицированной форме. Но Соединенные Штаты остались
частью одной с Европой системы и со своей стороны оказали на
остальную ее часть влияние.
Конечно, здесь было достаточно конфликтов, "окраинного"
примитивизма и отставания некоторых устарелых частей системы
от передовых. Примером могут служить некоторые проявления
контрреформации, а также отдельные проявления английской и
французской "отсталости" в промышленной организации, если
сравнивать с Соединенными Штатами. И наоборот, вплоть до
нынешнего поколения многие культурные европейцы смотрели
на Соединенные Штаты как на какое-то в культурном отношении
неотесанное и провинциальное общество^.
' Можно привести пример из личноН биографии. Сорок лет назад я был студентом
в Германии, и как-то на танцевадьном вечере молодая дама спросила меня.
почему я выбрал местом обучения Германию. Мои ответ, что мне интересно познакомиться
с немецкой (академическоп) культурен, она поняла так. будто "Bei
lhnen gibt es wolil keinc Wissenschaft-". jA.\ да. я вроде бы слышала, что у вас там
вообще нет никакой науки.) Такои взгляд даже тогда вызывал у меня возмущение,
сегодня же вряд ли кто-нибудь станет его серьезно отстаивать.
Напряженности и конфликты можно наблюдать как внутри
отдельных обществ, так и в отношениях между обществами, и здесь,
пожалуй, как раз кстати сказать о последних. Есть две общие причины,
почему напряженности и подспудные конфликты наиболее
наглядно проявляются в межгрупповых, а не во внутригрупповых
отношениях. Одна связана с тем, что солидарность внутри группы,
включая сюда и "национальное" социетальное сообщество,
сильнее, чем данной группы с другими, ей подобными, отсюда
следует тенденция "переносить" конфликт в сферу межгрупповых
отношений. Другая причина состоит в том, что, почти по определению,
межгрупповой порядок институционализирован не так
прочно, как внутригрупповой порядок на соответствующих уровнях,
ибо защитные механизмы против циклического нарастания
конфликта в первом случае слабее. В международной сфере, конечно,
существует тенденция перерастания такой эскалации в войны,
поскольку контроль над организованной силой здесь слабее
всего, и такая сила используется как предельный инструмент принуждения.
Вне всякого сомнения, история современных социетальных
систем есть история частых, если не непрерывных военных
действий. Несмотря на то что система современных обществ
обладает определенными факторами самоограничения или, скорее,
встроенными в нее смягчающими конфликты факторами, случалось
так, что войны носили чрезвычайно разрушительный характер.
Прежде всего это относится к религиозным войнам XVI и
XVII вв., к войнам периода Французской революции и наполеоновского
правления и к двум великим мировым войнам XX столетия.
Последующий период протекает под угрозой еще более страшной
ядерной войны. Поразительно то, что в той же самой системе
обществ, где совершились прослеженные нами эволюционные
процессы, существует столь высокая тяга к насилию, наиболее явно
проявляющаяся в войнах, но дающая себя знать и внутри обществ.
в том числе в виде революциий.
Эти факты не несовместимы с тем, что выглядит как проявляющаяся
временами тенденция к сокращению насилия как во
внутренних, так и в международных делах-\ Нынешние широко
распространенные страхи перед неизбежной и роковой ядерной
катастрофой ставят вопросы, на которые невозможно дать уверен'
CM.: Parsons Т. Order as a sociological problein//Tlie concept of order/Ed, by
P.G.Kuntz. Seattle: Univ. of Washington Press. 1968: ParsonsT. Some reflections on the
place of force in social proccss//lntcrnal war: Basic problems and approaches/F-d. by
H.Eckstein. N.Y.: Free Press. 1964.
186
ный объективный ответ. Наш взгляд довольно оптимистичен: на
уровне социетальной ответственности существует достаточно сильная
мотивация для отступления от теперешней тотальной конфронтации
(вероятно, разрешение кубинского кризиса 1962 г. может
проиллюстрировать это утверждение).
Можно сделать еще одно замечание. Дополнительным показателем
важности системы обществ служит то, что самые серьезные
конфликты происходят, как представляется, между теми членами
системы, которые далее всего расходятся по своим ролевым функциям
и ценностям внутри системы. Ясно, что Реформация и ее
последствия вызвали мощный раскол европейской системы, включая
серьезное осложнение франко-английских отношений вокруг
статуса династии Стюартов. Тем не менее оба "лагеря" - католический
и протестантский, вполне очевидно, оставались частью западного
христианского мира. Осложнения, последовавшие за Французской
революцией, носили в каких-то отношениях схожий характер,
как, впрочем, и осложнения периода холодной войны,
продолжающегося по сей день. Марксизм, даже в том виде, в каком
он существует в Китае, является, таким образом, такой же
частью западного культурного наследия, какой в более ранний
период был протестантизм. Наличие такого типа конфликта ни в
коей мере не является доказательством того, что современная "система"
в нашем понимании не существует^ Широко распространенный
пессимизм относительно выживания современного общества
тесно связан с сомнениями, присущими главным образом
интеллектуалам, по поводу реальной жизнеспособности современных
обществ и их морального права на выживание без их радикального
изменения. Действительно, часто утверждается, что современное
общество "целиком коррумпировано" и его можно очистить
только тотальной революцией, для которой оно созрело.
Основания для нашего скептического отношения к такой позиции
были изложены в конце пятой главы. Например, происшедшее
на самом деле в последнее столетие существенное приращение
в институционализации ценностей трудно совместить с
' Конфликты, связанные с так называемым империализмом, имеют несколько
иной характер. Обычно они проистекают из появления в каких-то частях системы
повышенной адаптивной политической способности, что. в свою очередь,
ведет к принятию на себя контроля над другими, менее развитыми единицами в
районах с "вакуумом власти". Однако такой контроль пнституционализируется
обычно нс полностью и при нарушении равновесия сил может привести и движение
силы сопротивления или создать услопия для "освободительных" движений.
диагнозом о почти повальной коррупции; хотя отчуждение, конечно,
носит широкий и интенсивный характер и распространено
среди значимых групп, все же в современном обществе трудно
найти структурные предпосылки для какой-либо масштабной революции.
Например, трудно убедить кого-либо в том, что нынешние
структурно закрепленные несправедливости хотя бы отдаленно
напоминают те, что более столетия назад были положены
К.. Марксом и Ф. Энгельсом в "Коммунистическом манифесте" в
основу оправдания грядущей пролетарской революции. Теперь, укрепленные,
что называется, задним умом, мы не можем не впечатлиться
тем, что "революция" в ее классическом смысле не произошла
ни в одной индустриально развитой стране, а ограничилась
только относительно "слаборазвитыми" обществами (примером
которых, без всякого сомнения, может быть Россия 1917 г.) и теми,
что оказались под их военным владычеством (подобно Польше и
Чехословакии после 1945 г.).
Объяснение того, почему так настойчиво и часто в отношении
современных обществ звучат мнения, пропитанные "идеологическим
пессимизмом", предполагает постановку проблем, безусловно
выходящих за рамки этой небольшой книги". Здесь мы ограничимся
только тем, что обозначим достаточные основания для
сомнения в достоверности таких взглядов, с тем чтобы оградить
читателя от поспешных выводов, согласно которым главное
направление современного развития на протяжении последних
нескольких веков якобы вдруг пришло к концу, и потому
перспектива, обрисованная в этой книге, а также в "Societies:
Evolutionary and comparative perspective", не имеет отношения
к оценке будущих этапов. По нашему мнению, несмотря на
происходящие ныне крупные изменения, социолог XXI в. сможет
' Такой пессимизм, конечно, ни в коем случае не нов. Можно псномнлть
знаменитый пример христианского пессимизма относительно общества ранней
Римской империи, которое по любым меркам сравнительного социологического
анализа, безусловно, не было полностью коррумпированным. Подобным же настроением
была окрашена Реформация. Наиболее интересным и наводящим на
размышления сравнением, однако, может служить колониальная Новая Англия.
Как описывает П.Миллер, в случае неудач, каковым бы ни был их источник,
колонисты часто совершали "иеремиады", своего рода оргии, во время которых
они занимались самобичеванием, обвиняя себя в том, что они не исполняют в
полной мере долга, возлагаемого на них их "миссией" в дикую страну. Можно
предположить, что активистская посюсторонняя ценностная ориентация делает
людей особенно чувствительными к расхождениям между ожиданиями и реальными
свершениями: в экстремальных случаях вое такие расхождения приписываются
несовершенству живущего поколения. CM.: Miller P. Nature's nation. Cambridge
(Mass.): Harvard Univ. Press. 1968.
различить столько же факторов преемственности с прошлым, сколько
мы различаем теперь в отношении Х1Хв. и, конечно, предшествовавших
ему столетий. Это убеждение, однако, не есть предсказание',
в последнем случае любой критик мог бы совершенно правомерно
потребовать более подробной расшифровки этого предсказания
или отказа от него.
Наконец, давайте повторим заключительный аккорд пятой
главы - мысль о том, что нынешний кризис (а в существовании
такового сомневаться не приходится) имеет своим эпицентром
не .экономику, не политическую систему и не систему ценностей,
а социетальное сообщество. Даже по сравнению с XIX в.
в современных социетальных сообществах произошли глубокие изменения,
в особенности в том, что касается приспособления к последствиям
промышленной и демократической революций. В самое
последнее время на передний план выдвинулись последствия
революции в образовании. Мы убеждены, что на следующем этане
в центре событий будет находиться интеграция последствий всех
трех революционных процессов между собой и с потребностями
социетального сообщества. Предположительно, самые острые проблемы
будут существовать в двух областях. Во-первых, в развитии
культурных систем, как таковых, и в их отношении к обществу.
Эту проблему можно обозначить как сфокусированность на определенных
вопросах "рациональности" или на том, что Вебер называл
"процессом рационализации". Во-вторых, в мотивации социальной
солидарности в условиях крупномасштабного общества,
ставшего высокоплюралистичным по своей структуре. Мы знаем,
что наиболее примитивные солидарности, на которых основывается
концепция Gemeinschaft в социальной мысли, не поддаются
институционализации, но мы также знаем и то, что именно в них
сосредоточиваются некоторые из главных проблем. К тому же ни
один клубок проблем нельзя "разрешить" без конфликтов.
Можно ожидать, что нечто наподобие "кульминационного"
этапа современного развития еще далеко впереди - весьма вероятно,
через столетие или даже больше. Поэтому совершенно преждевременно
толковать сегодня о "постсовременном" обществе^. Не
упуская из виду явную возможность всеобщего уничтожения, тем
не менее можно предположить, что в следующие сто с лишним лет
будет продолжаться процесс оформления того типа общества, который
мы назвали "современным".
^ CM.: Porter J. Tlie future of upward niobilitv//Arncrican Sociological Keview. 196S.
Vol. 33. №1. P. 5-19.
РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
Поскольку в этой книге последовательно выдерживается линия
на осмысление теоретических рамок для изучения социальной
эволюции, мне хотелось бы начать с перечисления значительных
работ, проясняющих статус биологической эволюции:
Simpson G.G. The meaning of evolution. New Haven: Yale Univ. Press,
1949; Mayr E. Animal species and evolution. Cambridge (Mass.): Harvard
Univ. Press, 1963; Stem C. The continuity ofgenetics//Daedalus.
1970. Vol. 99; Stem G.S. DNA//lbid; Olby R. Francis Crick, DNA, and
the central dogma// Ibid; Pauling L. Fifty years of progress in structural
chemistry and molecular biology//lbid.
Наиболее важным обобщенным источником для понимания
современного общества являются работы М.Вебера, особенно его
Введение к серии исследований по социологии религии, английский
перевод которого можно найти в подготовленном мною издании
его работы "The protestant ethic and the spirit of capitalism"
(N.Y.: Scribner's, 1930). {Бебер M. Протестантская этика и дух капи^г^лllЗt.^г^//Beбep
М. Избранные произведения. M.: Прогресс, 1990.]
В своей мыслительной работе Вебер отталкивался от идей К.. Маркса,
наиболее полно представленных в "Das Kapital" (3 vols. Ed. by
F.Engels. International Publishing C°) {Маркс К. K.'dг^и^ш//Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. Т. 23-26], и Г.В.Ф. Гегеля в его "Philosophy of
history" (N.Y.: Dover, 1956) {Гегель Г.В.Ф. Философия истории//
Гегель Г.В.Ф. Собр. соч. Т. 8. М.-Л" 1935].
Принятая в книге теоретическая ориентация в большой мере
принадлежит самому автору. Из довольно большого числа работ,
которые могут быть упомянуты в этой связи, сошлюсь прежде всего
на книгу "Theories of society" (N.Y.: Free Press, 1961), в которой
я был главным редактором, ответственным за отбор материалов и
за вводные тексты, где отмечу собственную часть в общем Введении
(ParsoiisT. An outline of the social system//0p. cit. P. 30-79) и
мое Введение к части 4 (Ibid. P. 963-993). Особую важность пред190
ставляют статья "Evolutionary universals in society", включенная в
сборник "Sociological theory and modern society" (N.Y.: Free Press,
1967), и статья "Christianity" в "The Encyclopedia of the Social Sciences
(8 vols./Ed. by E.R. Seligman. N.Y.: Macrnillan). Еще один
сборник статей, озаглавленный "Politics and social structure" (N.Y.:
Free Press, 1969), во многом повторяет содержание сборника "Sociolo-gical
theory" (N.Y.: Free Press, 1954), но в нем есть и дополнительные
материалы, относящиеся к интересующим нас проблемам.
Наконец, в смысле общей теоретической перспективы может
бЫть полезна работа "Equality and inequality in modern society, or
social stratification revisited" для журнала "Sociological Inquiry". Этот
номер журнала опубликован Боббс-Меррилом как отдельная книга
"Social stratification: Theory and research" (Indianapolis, 1970).
Среди своих современников или почти современников я чувствую
себя обязанным множеству авторов. Список мог бы быть
много большим, но я ограничусь упоминанием следующих:
Merton R. Social theory and social structure. N.Y.: Free Press, 1968,
Smelser N. Industrial revolution. Chicago: Chicago Univ. Press, 1959;
Idem. Sociology of economic life. Englewood Cliffs (N.J.): PrenticeHall,
1963; Bellah R. Beyond belief. N.Y.: Harper, 1970; и более специфическую
работу М.Вебера "Sociology of law, sociology of religion"
(Boston: Beacon, 1964) [см.: Ведер М. Избранное. Образ общества.
М.: Юрист, 1994] и другие части "Economy and society" (3
vols./Ed. by G. Roth, C. Wittich. Bedminster). Я считаю особенно
важными проблемы права и особо упомяну следующие работы:
Fuller L.L. The morality of law. New Haven: Yale Univ. Press, 1964;
Fuller L.L. Anatomy of the law. N.Y.: Mentor, pb, 1969. Громадное
значение имеет политическая социология, особенно связанная с
трудами С.М. Липсета и С. Роккана. Лучше всего, может быть,
обратиться к книге под их редакцией "Party systems and voter alignments"
(N.Y.: Free Press, 1967) и к книге С. Липсета "The first new
nation" (N.Y.: Basic Books, 1963).
В части исторической особенную ценность представляют работы:
Nock A.D. Convertion: The old and the new in religion from
Alexander the Great to Augustine of Hippo. N.Y.: Oxford Univ. Press,
1933; Nock A.D. St.Paul. N.Y.: Harper, 1968; Nock A.D. Early gentile
Christianity. N.Y.: Harper, 1964; HamackA.von. Mission and expansion.
N.Y.: Harper, 1961; Jaeger W. Early Christianity. N.Y.: Oxford
Univ. Press, 1969; Troeltsch E. Social teachings in the Christian Churches.
N.Y.: Harper, 1960; Lielynan H. A history of early Church. N.Y.: Meridian
World Publishing C°, 1961. О классическом институциональ191
ном наследии см. Трельча, Лота, Пирена, МакИлвейна, Гирке и
"Город" М. Бебера {Бебер М. Город //Вебер М. Избранное. Образ
общества].
Относительно средневекового общества ценнейшим источником
является книга: Block М. Feudal Society. Chicago: Chicago Univ.
Press, 1968. {Блок М. Феодальное общество//Я/7о/с М. Апология истории.
М.: Наука, 1973.] Кроме того, в высшей степени полезны и
работы: Southern R. V. The making of the Middle Ages. New Haven:
Yale Univ. Press, 1953; и труды Трельча, а по одному особенно
важному вопросу о безбрачии книга: Lea ff.C. History ofsacredotal
celibacy. N.Y.: University Books, 1966. Литература о Ренессансе и
Реформации чрезвычайно обширна. Я предложил бы следующие
работы: Plumb J.H. The Italian Renaissance. N.Y.: Harper, 1965; BenDavid
J. Sociology of science. Englewood Cliffs (N.J.): Prentice-Hall,
1971; Kristeller P.O. Renaissance thought: The classic, scholastis and
humanistic strains. N.Y.: Harper, 1961. По различным проблемам,
связанным с Реформацией, лучше обратиться к работе Вебера "Protestant
ethic and the spirit of capitalism. N.Y.: Scribner, 1930 {Вебер M.
Протестантская этика и дух капитшизма//Вебер М. Избранные
произведения]; и к сборнику с предисловием С.М. Эйзенштадта
"Мах Weber: On charisma and institution building" (Chicago: Univ. of
Chicago Press, 1968). Я добавил бы сюда два исключительно важных
источника: Erikson Е.Н. Young man Luter. N.Y.: Norton, 1958;
Little D. Religion, order and law. N.Y.: Harper, 1970. Специальный
интерес имеет книга: Nelson В. The idea of usury. Chicago: Univ. of
Chicago Press, 1969.
В смысле общего описания условий все еще очень ценным
источником остается книга: Biyce L. The Ho
...Закладка в соц.сетях
