Жанр: Философия
Система современных обществ.
...разом зависящей от статуса индивида
в нанимающей организации, структурно отличной от семейного
домашнего хозяйства'". Обычно нанимающая организация
использует только одного представителя из семейного хозяйства;
у нее есть свои помещения, дисциплинарные установления.
иерархии подчинения и собственность, отдельные от семейных хозяйств.
В типичном случае нанятое лицо получает (в зависимости от
своего статуса в организации и качества исполнения роли) денежное
вознаграждение, обеспечивающее его семье доступ на рынок потребительских
товаров. Нанимающая организация ревизует свой продукт
через рынок и платит своим работникам зарплату или жалованье,
в то время как крестьянин или ремесленник продавал свои
собственные продукты. Организация, таким образом, выступает
посредником между работником и потребительским рынком.
Распространение ролей в системе занятости способствовало
расширению диапазона потребительских рынков ввиду зависимости
потребителей от денежных доходов. Но в этой связи важно и знаменитое
изречение А. Смита: "Разделение труда зависит от емкости
рынка" - растущее разделение труда делало возможным увеличение
производительности труда и повышение уровня жизни всего
населения.
На фабриках распределение ролей в шкале занятости происходило
обычно снизу вверх. Первыми наемниками были не имевшие
собственности фабричные наемные рабочие текстильной промышленности.
Управление основывайтесь на собственности. В роли собственника,
по обыкновению, выступала группа родственников, которая
организовывала производство, изыскивала капитал, строила
фабрики, нанимала рабочих, надзирав за ними и реализовала продукцию
на рынке. Ранняя "капиталистическая" промышленная фирма
представляла собой, таким образом, "двухклассовую систему", состоявшую
из наследственных собственников, с одной стороны, и
наемных трудящихся - с другой^". Эта система была структурной
базой для марксистской теории "классового конфликта" в капиталистическом
обществе, в которой предполагалось, что собственность
и организационные полномочия всегда совмещены.
Далее надо обсудигь проблему, давно служившую источником
недоразумений, главным образом по причинам идеологического
'" Sllu'l.n.'l \.J. Social change in Ilic indlistri.il revolution. Chicago: L'niv. of Chic:igo
Press. 1959.
'-" CM.: Benliix R. World :ind aiilhorit\ in indii-.li'\. N.Y.: \Vilcv, 19^6.
свойства. Промышленная революция совершилась в условиях системы
"свободного предпринимательства", и очень похоже, что породить
ее не могла никакая кардинально иная система. Более тою,
мы утверждаем, что экономика свободного предпринимательства,
а не социализм, в смысле государственного управления всей экономикой,
остается главным направлением эволюции. Однако частное
экономическое предприятие и государственная организация
экономических процессов не есть нечто соотносящееся по принципу
"нулевой суммы" - увеличение в одном не обязательно требует
соответствующего уменьшения другого. Как показал Э. Дюркгейм^,
высокоразвитая экономика свободного предпринимательства,
если сравнивать ее с более примитивными формами экономической
организации, нуждается в более сильной, а не в более
ограниченной государственной структуре.
Универсалистская правовая система, центральный компонент
любого индустриального общества, не может существовать без сильного
государства. К тому же самой экономике, как и другим составляющим
общества, требуются все более сложные регулирующие
функции, например, для контроля за циклическими кризисами,
какие сотрясали экономику ранних промышленных обществ.
Государство и экономика взаимозависимы. Государство нуждается
в налогооблагаемой базе, которая увеличивается по мере роста
производительности труда и мобильности ресурсов в развитой рыночной
системе. Опять-таки государство, будучи участником на
рынке труда, выигрывает от мобильности трудовых ресурсов.
Эта взаимозависимость включает взаимообмен денег и власти
между рыночной системой и системой формальной организации.
Не только государство, но и такие частные организации, как фирмы,
участвуют в системе власти, и, наоборот, государство является
участником рыночной системы. От государства, помимо того, что
оно обеспечивает общую институционализацию собственности и
контракта, зависит и власть частных фирм (в двух существенно
важных отношениях). Во-первых, корпорация как юридическое
лицо, по крайней мере частично, есть результат "делегирования"
публичной власти на основании гласно выдаваемого государством
и допускающего отзыв учредительного документа. Этой передачей
власти легити.иизируется пользование ею внутри корпоративных
организаций". Во-вторых, современная экономика в своей капи"'
Durkhcim Е. The division of labour in society. N.Y.: Macrnillan. 1933. \Дюркл'ч.\1 Э.
О разделении общественного труда. М.: Наука. 1990.1
"- Hursi J. \V. Op. cit.
*й?
^Ж^. '
1^
тализации зависит от кредитного механизма. Предоставление кредита
предполагает использование кредитными учреждениями, особенно
банками, власти. Они делают доступными заемщикам средства,
которыми сами не "владеют", и связывают себя договорами о
принудительном юридическом взыскании. Эта принудительность
обеспечивает доверие, необходимое в долговременных кредитных
сделках, где неизбежно присутствует инвестиционный риск, связанный
с тем, что затраты могут "окупиться" лишь по прошествии
длительного времени.
Таким образом, в современном обществе недоразвитость системы
власти крайне пагубна для экономики, а недоразвитость денежной
и рыночной систем крайне вредна для политической организации.
ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Демократическая революция была частью процесса дифференциации
политической подсистемы и социетального сообщества.
Как и любой процесс дифференциации, она породил интеграционные
проблемы и там, где увенчалась успехом, новые механизмы
интеграции.
В европейских обществах центральным пунктом этих проблем
было наличие в социетальном сообществе известной степени народной
поддержки государству и правительству. Начиналось все с
представлений о простых народных массах как о "подданных"
монарха, с почти аскриптивной (естественно заданной) обязанностью
подчиняться его власти, которую часто объявляли берущего
начало от Бога^. Хотя в Англии монополия короны на государственную
власть пала уже в XVII в. (как и в Голландии, но
несколько другим путем), однако политический режим Англии был
далек от того, чтобы называться "демократическим"; скорее, он
был крайне аристократическим.
Интеллектуальные споры периода Просвещения высветили
внутренние противоречия территориальных монархий континента,
усугубленные существованием зримых примеров Англии и Голландии^.
Особенно остро это чувствовалось во Франции, которая
" Alien J. W. A history of political thought in the sixteenth ccntlirv. N.Y.: B:imes and
Noble. 1960.
^ Palmer R.R. The age of democratic revolution. 2 vols. Prinston: Prinslon Univ.
Press. 1959.
108
дальше ушла в развитии национально-этнических основ общества,
но при этом сохраняла старорежимный абсолютизм общества.
"Простые" люди, включая и многих из верхушки буржуазии, оставались
"подданными", в то время как аристократия, тесно сотрудничавшая
с короной, укрепляла свои привилегии. Такое развитие
событий вело ко все большему отождествлению с государством
той части социетального сообщества, с которой "следовало считаться",
в то время как подданные, непричастные к правительству
и его аристократическому обрамлению, оттеснялись на позиции
сомнительной принадлежности к национальному сообществу. Как
почти везде на континенте, центральное правительство, усиленное
контрреформацией, навязывало свои претензии на неограниченную
власть. Традиция охраняемых законом прав была на континенте
гораздо слабее, чем в Англии.
В условиях высокого уровня национального самосознания
Французская революция потребовала создания сообщества, которое
включало бы всех французов и аннулировало особый статус
привилегированных. Центральной идеей было гражданство, требование
принадлежности к сообществу всего целиком населения".
Знаменитый лозунг революции - Liberte, Egalite, Fraterniteвоплощал
эту новую идею сообщества. Liberte и Egalite символизировали
два основных объекта недовольства: политический авторитаризм
и привилегии; Fraternite относилось к более широкому контексту
принадлежности, будучи исконным символом общества.
В конце XVIII и в XIX в. символ свободы имел два различных
понимания^. Одно преобладало в Англии, где А. Смит отстаивал
экономическую свободу, особенно в противоположность государственному
контролю, связанному с меркантилизмом. Другое было
распространено во Франции, где самым влиятельным сочинителем
был Ж.Ж. Руссо. Здесь на первый план выходила свобода социетального
сообщества, "народа" в противопоставлении государству.
Проблемы свободы народа в указанном смысле и свободы
индивида четко не различались, особенно в области политики.
Тирания режима - вот что должно было быть уничтожено. Диктаторские
наклонности революции проявились только после того,
как был сломлен, по крайней мере на время, старый режим.
Еще более тонка проблема равенства. Если свобода мыслилась
преимущественно в терминах сбрасывания ограничений, то под ра^
Palmer R.R. The age of democratic revolution. 2 vols., см. также: Bendix R.
National building and citizenshi p.
^ CM.: Bailyn B. The ideological origins of the American revolution. Cambridge
(Mass.): Harvard Univ. Press. 1967.
A"й-Й
вснством неизбежно подразумевались позитивно оцениваемые отношения
между единицами взаимодействия. Те, кто претендует на
равенство, не могут на законном основании отказывать в равенстве
другим. Если в контексте свободы злом являются незаконные
ограничения, то в контексте равенства зло - это незаконная дискриминация.
По идеологии равенства часто незаконными оказываются
любые статусные и функциональные различия, особенно иерархического
свойства. Но социальные системы нуждаются в разных
видах и степенях социальной дифференциации по двум направлениям
- качественному разделению труда (в дюркгеймовском
смысле) и иерархии.
Французская революция, выделяя оба мотива - свободу и равенство,
была нацелена не только против политической власти, но
и против частично стоявшей особняком системы аристократических
привилегий. Напряженность возрастала из-за присущей старому
режиму тесной связи noblesse de robe с монархией и старой
аристократией, так что "народ" поднялся против "привилегированных",
которые прочно отождествлялись с правительством. Имело
место колоссальное идеологическое преувеличение социальной
безответственности и легкомысленности европейской аристократии,
которые она могла себе позволить за счет народа. Проблема
"привилегий" на деле сводилась к вопросу о наследственной передаче
статуса, что противоречило критериям личного достижения,
равенства или того и другого вместе. Французской революцией
был поставлен вопрос о том, может ли привилегия быть значимым
вознаграждением или даже получить легитимизацию на инструментальных
основах, если не доказано, что не возможен никакой другой
способ институционализации лидерства, достойного доверия.
Наступление на принцип привилегий во время Французской революции
возглавлялось высшей буржуазией, многие представители
которой были богаче большинства аристократов, и если формально
не признавались могущественными, то в практических делах
государства, возможно, были гораздо влиятельнее их.
В Англии аристократия, включавшая в себя джентри, имела
более "частный" характер и менее отождествлялась с режимом. На
деле реформаторские движения часто возглавлялись аристократами,
и "французский" вариант - аристократия против буржуазии -
сколько-нибудь заметно здесь не проявился.
Революционная идея равенства применительно к различениям
инструментального порядка и к иерархическим параметрам социального
статуса подчеркивала принцип равенства возможностей.
В той мере, в какой была институционализирована эта нарождающаяся
ценностная конфигурация, главным критерием приемле110
"^ ^"'
^^
мости различных ценностпо значимых статусов стали личные достижения
и способности к таким достижениям. Обретение статуса
или его сохранение в условиях конкуренции могло оцениваться
как награда за заметный вклад в деятельность социальнои системы.
Такое понимание социального статуса легло в основу главного
нормативного содержания промышленной революции.
Однако основнои удар Французской революции был направлен
против наследственных аристократических привилегий и за
статусное равенство для всех членов общества, что следует отличать
от равенства возможностей, хотя между ними и существует
взаимозависимость. Характер привилегий при старом режиме разделял
социетальное сообщество на два основных статусных слоя.
"Простые люди" были "гражданами второго сорта", лишенными в
силу своего наследственного статуса доступа к привилегиям, которыми
пользовалась аристократия, особенно в том, что касалось
освобождения от налогов^.
Маршалл проанализировал проблему равенства членства в обществе
как состоящую из трех наиболее важных компонентов -
гражданского, политического и социального^. Французская революция
касалась только первых двух, третий же вышел на первый
план только в середине XIX в.
"Гражданский" компонент включает гарантии того, что может
быть названо "естественными правами" - в формулировке
Дж. Локка, то есть гарантии "жизни, свободы и собственности".
Они были во всех подробностях и деталях описаны во французской
Декларации прав человека и в американском Билле о правах.
Революционное движение во Франции вдохновлялось тем фактом,
что английская и американская законодательные системы уже
институционализировали многие из этих прав. Понятие "равенства
перед законом" относится к гражданскому компоненту равенства
всех членов, если в нем содержатся и процедурные, и содержательные
гарантии. Здесь под "законом" понимается не только
то, что подлежит защите в судах, но и самые общие установки
общественного нормативного порядка.
"Политический" компонент гражданства сосредоточен вокруг
проблем демократических выборов. Хотя принцип равенства граждан
в "окончательном" голосовании при избрании правителей восходит
ко временам древнегреческих полисов. Французская рево'-'
CM.: Bailyn В. The ideological origins of lhe American revolution. Cambridge
(Mass.): Harvard Univ.Press. 1967.
" Marshall /'.//.Class, citizenship and social developments. Garden Cilv.N.Y:
Anchor. 1965.
люция впервые применила его в обществе гораздо большего масштаба
и распространила на весь народ. В современном государственном
устройстве прямое равное участие всех граждан в управлении
невозможно. Поэтому развитие происходило в направлении
представительных институтов, в которых проблема политического
равенства фокусируется на отборе высшего руководства, как
правило, посредством участия в той или иной избирательной системе.
Устройство этих институтов может иметь важные отличия^,
например между "президентским" или "парламентским" способами
управления или между "республикой" или "конституционной"
монархией.
Несмотря на такого рода различия, все европейские политические
системы, исключая коммунистические страны, но включая
многие заокеанские государства, имеющие европейские корни,
такие, как Соединенные Штаты и многие члены Британского Содружества,
выработали принципиально общую конструкцию^
В этой конструкции присутствуют два вида равенства и два контекстуальных
свойства.
Первый вид равенства - это всеобщее избирательное право.
Всеобщее избирательное право для взрослых стало общей тенденцией;
в большинстве западных стран оно было распространено на
женщин в начале нынешнего столетия. Сегодня его лишены только
несовершеннолетние, лица без гражданства и небольшие группы
лиц, частично лишенных прав. Другим видом равенства стало
устранение разновесности голосов. Исторически различные системы
придавали голосам различный вес, и делалось это явно, как в
прусской системе сословного голосования, или неявно, как в Соединенных
Штатах при неравномерном делении на округа. Тем
не менее прослеживается четкая тенденция к установлению принципа
"один гражданин - один голос" как в смысле доступа к голосованию,
так и в смысле веса каждого голоса при определении
итогов выборов,
Первое контекстуальное свойство политической системы европейского
типа - это наличие комплекса формальных избирательных
процедур, включая правила, определяющие предоставление
права голоса, и правила "подсчета" голосов. Последние имеют
решающую важность в установлении обязательного отношения
'" CM.: Lipsei S.M..Rokkan .S'.lntroductlon//Clcavage structures, party systems, and
voter alignment/Ed. By S.M. Lipsei. S.Rokkan. N.Y.: Free Press, 1965.
"' Rokkan S. Mass suffrage, secret voting, and political participation//Europcan
Journal of Sociology. 1961. P. 132-152.
между индивидуальным выбором голосующего и воздействием
множества таких выборов на исход голосования. Вторым контекстуальным
моментом демократического развития является тайна
голосования, означающая дальнейшую дифференциацию государства
и социетального сообщества, поскольку охраняет независимость
участия индивида в том и в другом. Она защищает индивида
от давления не только со стороны обладающих более высоким статусом
(например, работодателей), но и со стороны равных по статусу
(например, других рядовых членов профсоюза)^. Благодаря
такому "барьеру" обеспечивается политическая плюрализация общества
и создается препятствие единодушному "блоковому" голосованию
(например, голосованию всех членов профсоюзов за социалистов
или другие "левые" партии), а также поддерживается меньшинство
внутри любой сформированной по интересу группы (религиозной,
этнической или локальной), поскольку оно получает возможность
голосовать отлично от большинства. Такая структура
увеличивает гибкость сообщества и возможность воздействовать
(сдерживать или подталкивать) на правительство как на ответственный
перед сообществом орган, осуществляющий перемены.
В определенном смысле "социальный" компонент гражданства
является наиболее фундаментальным из всех трех". Некая форма
равенства социальных условий как составная часть "общественной
справедливости" была одной из главных тем западной истории,
начиная с Французской революции, но в институциональном
отношении она получила развитие значительно позже. Представляется,
что полное раскрытие этой темы должно произойти с устранением
неравенств, связанных с государственным абсолютизмом
и аристократией, когда возникли новые напряженности между
тем, что диктовалось принципом равенства возможностей, и
тем, что вытекало из принципа равенства в принадлежности к сообществу.
Центральным принципом здесь, может быть, является
то, что члены общества должны иметь не просто формальные, но
реальные возможности конкурировать с другими членами, причем
с достаточными шансами на успех, а тем, кто по естественным
причинам не могут быть участниками состязательного комплекса,
полное членство в сообществе не предоставляется. Поэтому делаются
всяческие послабления для тех, кто, подобно детям, по естественным
причинам не способны участвовать в конкуренции; для
тех, кто, подобно малообразованным беднякам, не по своей вине
" Rokkan S. Ор. cit.
" CM.: Marshall Т.Н. Ор. cit.
8 -1438
испытывают серьезные затруднения и, чтобы конкурировать, должны
получать "помощь"; и для тех, кто, подобно престарелым, нуждаются
в поддержке. К тому же у конкурентной системы должен
быть "нижний порог", определяющий стандарт "благосостояния",
на который претендуют все члены общества и который понимается
как "право" жить на уровне этого стандарта, а не как "благотворительность".
Третий революционный девиз - Fraternite - подразумевал синтез
двух других на более высоком нормативном уровне. В определенном
смысле он был окончательным воплощением идеалов Реформации
в секулярном обществе. Провозглашенное в них солидарное
социетальное сообщество не могло быть двухклассовой системой
в любом из средневековых воплощений, таких, как церковь
и государство, священнослужители и миряне или аристократы и
простолюдины. Оно должно быть единым сообществом. Его членов
следовало считать не только свободными и равными в означенных
выше смыслах, но и связанными общей национальной,
автономной солидарностью. Такому социетальному сообществу
надлежало быть дифференцированным от государства в качестве
более высокого начала, осуществляющего легитимный контроль
над государством. Но степень его дифференцированности была
все еще далека от современного уровня, особенно в том, что касалось
полной плюрализации.
Французское общество в течение XIX в. институционализировало
демократическую конструкцию социетального сообщества, но
далеко не в полном объеме и не в необратимой форме". Французские
правые вплоть до нынешнего столетия упорно цеплялись за
образцы старого режима. Они возглавили несколько "экспериментов"
по восстановлению монархии и де-факто сумели сохранить
социальный престиж для аристократии, а также сильные, хотя и
оспариваемые, позиции для государственной католической церкви.
Эта конфликтная ситуация внутри Франции усугублялась тем,
что на большей части континента сохранялись старые порядки,
несмотря на распространение революционных новшеств, особенно
благодаря наполеоновским завоеваниям.
Хотя Англия ушла гораздо дальше в процессе плюрализации,
что было тесно связано с ее ведущей ролью в промышленной революции,
радикальные прорывы в сторону демократизации здесь
отсутствовали и расширение избирательных прав шло постепенно
" CM.: Hoffmann S. Paradoxes of the French political cornniunity//Hofflnoiiii S. et
al. In research of France. Cambridge (Mass.): Harvard Univ. Press. 1963.
начиная с 1832 г. В течение всего XIX в. аристократия сохраняла в
английском обществе сильные позиции, хотя она была и менее
"закостенелой", чем в большинстве стран континента, и представляла
собой меньшее препятствие для плюралистической дифференциации
и постепенной демократизации^.
Борьба вокруг демократизации была главным элементом европейских
социальных конфликтов XIX в. Наполеон в определенных
отношениях был наследником революции. Реставрация "легитимизма"
Священным союзом была направлена не только против
французского "империализма", но и против революционных
идей. Показательно, что его крушение в 1848 г. началось во Франции,
но приобрело особую интенсивность на восточных окраинах
европейской системы.
На протяжении всего XIX столетия лидерство в европейской
системе сохранялось за ее северо-восточным сектором, где вызревали
все наиболее острые "диалектические" противоречия между
английским и французским подходами. Оба подхода были необходимы
для нарождающегося синтеза - в одном подчеркивалась
экономическая .производительность и плюрализация социальной
структуры, в другом -демократизация государства-нации, национализм
и новый тип социетального сообщества.
Однако важные процессы шли и в других, менее развитых регионах.
Серьезный возмущающий эффект в европейской системе
произвело появление имперской Германии. Она в полной мере
воспользовалась потенциалом как промышленной революции, так
и недемократического, "авторитарного" государства, в то время
как Франция и Англия были недостаточно сильными и объединенными,
чтобы противостоять новой силе путем подлинного синтезирования
составных элементов современного общества.
В это же время на европейскую систему пала тень "колоссов"
Востока и Запада. Сыграв решающую роль в победе над Наполеоном
и став одним из главных участников решений Венского конгресса
и гарантом меттерниховской системы, на сцену основных
событий в европейской системе вышла Россия. К началу первой
мировой войны недвусмысленно возросло значение для "системы"
Соединенных Штатов.
^Marshall Т.H. op. cit.
НОВОЕ ЛИДИРУЮЩЕЕ ОБЩЕСТВО
И НОВЕЙШАЯ СОВРЕМЕННОСТЬ
Промышленная и демократическая революции были частью
великого преобразования, в ходе которого шаг за шагом сдавались
институциональные бастионы социальной системы, находящейся
на начальной стадии модернизации. Европейские монархии выжили
только там, где они стали конституционными. Аристократия
все еще подает признаки жизни, но главным образом в неформальных
компонентах стратификационных систем, нигде не являясь
центральным элементом структуры. Все еще существуют государственные
церкви, но только на такой менее модернизованной
периферии, какую представляют собой Испания и Португалия, где
еще сохраняются строгие ограничения религиозной свободы. Общая
тенденция состоит в движении к вероисповедальному плюрализму
и отделению церкви от государства, хотя в коммунистических
странах здесь существуют особые проблемы. Промышленная
революция сместила центр организации экономической жизни из
сельского хозяйства, из торговли и ремесел небольших городских
поселений и раздвинула рынки.
В итоге при наступлении эпохи современности в ее "зрелых"
формах настолько ослабились аскриптивные рамки, заданные монархией,
аристократией, государственными церквами и экономикой,
ограниченной родственными и локальными связями, что эти
рамки перестали оказывать решающее влияние. Напротив, все возрастающе
важными становились некоторые характерные для современной
системы элементы, в какой-то степени уже получившие
развитие к XVIII в. В первую очередь это относится к универсалистской
правовой системе и светской культуре, распространившейся
по всему западному миру благодаря Просвещению. В ходе
дальнейшей модернизации политических сторон социетального
сообщества выделялись принцип добровольной ассоциации, национализм,
гражданство и представительность власти. В сфере
экономики произошла дифференциация рынков по факторам производства,
прежде всего появился рынок труда. Трудовые услуги,
предполагающие "занятость", все в большей мере стали оказываться
через нанимающие организации, структурно вы
...Закладка в соц.сетях
