Жанр: Философия
Система современных обществ.
...менно в этот период утверждается монастырство'".
Предписание апостола Павла "оставаться в том положении, в каком
вы были призваны" уже в самом начале казалось недостаточно
радикальным определенному меньшинству христиан,
которые целиком порывали с миром и становились отшельниками.
Теперь же подобные настроения приводили к созданию организованных
общин верующих, полностью посвятивших свою жизнь
религии и покинувших мир, приняв обет нестяжания, безбрачия и
послушания".
Хотя христианство было "рассадниковым" движением с потенциальными
возможностями для будущего социального развития,
оно не могло преобразовать Римскую империю, поскольку
там отсутствовали необходимые условия его институционализации.
М-онастырское же движение образовало еще один, особый
вид "питомника рассады" уже внутри христианства и стало мощным
и все более усиливающимся эволюционным рычагом воздействия
как на "мирскую" церковь, так и на секулярное общество.
Институциональное структурирование христианской миссии
в мире, в котором монастыри играли повсюду важную роль, оказалось
теснейшим образом связано с процессом дифференциации
восточной и западной ветвей церкви. Отчасти в результате
ослабления на Западе светской власти, включая потерю Римом
статуса имперской столицы, церковь получила там большие
возможности стать независимым "субъектом действия". Выступая
как единая организация всех христиан, мирян и клира, западная
церковь создала "универсальную" епископальную систему,
централизованную под эгидой папского престола в Риме'^
В период "мрачного Средневековья" и на протяжении почти всей
эпохи более поздних Средних веков эта организация показала
себя более эффективной, чем любая из числа светских, и произошло
это благодаря длительному воздействию трех важных моментов
в развитии церкви.
Во-первых, во многом под влиянием Августина на самом высоком
теологическом уровне за "градом людским" утвердилось
"' Tlifari P. Authority and affection in the ascetics status group: St. Basilic definition
ofnionasticisin/LJnpubl. dissert. Harvard University.
" Workman H.B. The evolution of the monastic ideal. Boston. 1962.
" Uetynann H. Op. cit. Vol. 4.
почти легитимное место, при том, что проводилось различение
между ним и "градом Божьим". В противоположность характерному
для раннего христианства тотальному отчуждению от мирского
общества, в концепции Августина утверждалась мысль о "негативной
терпимости" по отношению к нему и допускалась возможность
его морального совершенствования под христианским влиянием
как вполне законного стремления". Августин также пошел
гораздо дальше своих предшественников по пути принятия секулярной
культуры древнего мира.
Во-вторых, с учреждением ордена бенедиктинцев западное
монашество стало уделять гораздо больше внимания мирским делам,
чем восточное монашество. Интерес к светскому миру укрепился
с появлением в западной церкви других орденов, таких,
как клюнийские монахи, доминиканцы, францисканцы и, наконец,
иезуиты.
В-третьих, организация церкви была скреплена посредством
таинств, которые обрели свою окончательную форму до начала
Средних веков. Священнический сан превратился в должность,
независимую от личных качеств занимающих ее персон, а значит,
и от 'их партикуляристских связей^. Западная церковь достигла
значительно более высокого уровня "бюрократической" независимости
своего белого духовенства, чем восточная церковь, где
епископы обязательно должны быть выходцами из монахов, а приходские
священники тесно вовлечены в жизнь местных общин.
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ НАСЛЕДИЕ РИМА
Хорошо известно, какой резкий упадок пережила Римская
империя, достигшая высочайшего уровня цивилизации. Особенно
этот упадок выразился в дезинтеграции политической власти
на Западе и в появлении на ее месте множества меняющих свои
очертания племенных и региональных группировок и авторитетов.
Эти перемены сопровождались фактическим исчезновением
денежно-рыночной экономики и возвращением к местной самодостаточности
и бартеру".
" Cochrane Ch. N. Op. cit.: Troeltsch E. Op. cit.
'" Weber M. The Sociology of religion. Boston: Beacon, 1963. {Вебер M. Социология
pe.mnw//Beoep M. Избранное. Образ общества. M.: Юрист, 1994.1
'" Moss H.Si.L.B. The birth of the Middle Ages. L.: Oxford LJniv. Press. 1935:
Lot F. The end of the Ancient World and the beginning of the Middle Ages. N.Y.:
Harper. 1961.
52
Когда снова началось постепенное возрождение и консолидация,
между церковью и светской властью возникло новое важное
взаимоотношение. Легитимизация режима Карла Великого зависела
от его отношений с церковью, что нашло символическое
выражение в его коронации папой Львом III в 800 г. н. э. Эта
церемония послужила моделью для всей Священной Римской империи,
которая хотя и не была никогда высокоинтегрированной
политической системой, все же служила легитимизируюшей основой
для единого христианского светского общества"'.
В этих институциональных рамках великий средневековый
"синтез" выглядел как дифференциация церкви и государства, последнего
- в специфически средневековом значении этого термина.
Эта дифференциация определялась как разделение духовных
и светских "орудий" христианской миссии. В результате этого
особого способа дифференциации и интеграции образовалось ядро
того, что Э. Трельч называл первым вариантом идеи Христианского
общества^. Главные институциональные элементы римского
происхождения, пережившие Средние века, были, таким образом,
тесно связаны с развитием церкви.
В период переселения народов универсалистские структуры
римского права были тяжелейшим образом подорваны ввиду "персонализации"
права, когда человека стали судить по закону его
племени'^ Эту партикуляристскую отсылку к племенной принадлежности
можно было преодолеть в юрисдикции и правоприменении
только путем постепенного возрождения территориального
принципа, ибо эта сторона права непосредственно связана со статусом
территориальной политической власти. Хотя и было признано,
что гражданским правом вновь образованной империи является
римское право, империя была слишком рыхлой, чтобы служить
эффективным субъектом детальной разработки закона и его
претворения в жизнь. Так что правовая традиция ограничивалась
тем, что оказывала своего рода "культурное давление" в виде легитимизирующего
воздействия на процесс установления территориальных
законодательств, не охватывающих всю империю целиком"'.
Тем не менее едва ли ставилось под сомнение, что право, как
таковое, означало римское право и что правовая система имперского
Рима сохраняла силу даже в английском общем праве, которое
было не столько новой правовой системой, сколько адапта"'
Pii-еппе Н. A history' of Europe. 2 vols. Garden City: N.Y.: Anchor. 1958.
'" Ti-oeltsch E. Op. cit. Vol. 1.
'" McHwain C.H. The growth ofpolitical thought in the West. N.Y.: Macinillan. 1932.
'" Ibid: Gierke 0. YOU. Political theories of the Middle Ages. Boston: Beacon. 1958.
цией римского права к условиям Англии^. Более того, и церковь
приспособила значительную часть римского права в виде канонического
закона для регулирования своих собственных дел и создала
внутри клира специальный разряд юридических экспертов. Возможно
даже, что "бюрократизация" средневековой церкви имела
меньшее значение, чем ее упорядочение средствами универсалистской
правовой системы.
Твердая территориальная привязка политических институтов
- это второй существенный компонент современных обществ,
существованию которого они более, чем какому-либо иному источнику,
обязаны римскому наследию. Несмотря на многие различия
между римскими и современными государственными институтами,
римское наследие и римская модель послужили важнейшим
отправным пунктом для развития раннесовременного европейского
государства, не в последнюю очередь через легитимизацию,
заложенную в представлениях о преемственности государственной
организации^.
Третьим основным компонентом институционального наследия
античности был принцип и образец "муниципальной" организации.
Римский municipium вел свое происхождение от более
древних городов-государств - греческого полиса и городов Рима
и других италийских провинций. Municipium давно утратил политическую
независимость, но сохранил многие из давних институциональных
установлений. Самым важным из них было представление
о его структурном ядре в виде корпорации граждан.
В определенных основополагающих отношениях граждане municipium
представляли собой объединение равных, имеющих одинаковые
юридические и политические права и одинаково несущих
военные и другие подобные обязанности граждан. Хотя во всех
municipia, как и в Риме, постепенно возникли аристократии богатых
и знатных граждан, которые монополизировали общественные
должности, в них все же в достаточной мере сохранялся, в
отличие от сельского общества, особенно периода феодализма, дух
ассоциации. Выживание таких городских общин составляло важную
отличительную особенность предсовременной Европы, если
сравнивать ее с любым восточным обществом, находившимся на
приблизительно такой же стадии развития".
^ Maitland F.W. The constitutional history' of England. Cambridge (Eng).: Cambridge
Univ. Press. 1908.
" Moil-all 1.B. Political thought in Mediaeval Times. N.Y.: Harper. 1962.
"- Weber M. The city. N.Y.: Free Press, 1958. \Beoep M. Горо^/Вебер M. Избранное.
Образ общества. M.: Юрист. 1994.1
и*
СРЕДНЕВЕКОВОЕ ОБЩЕСТВО
То, что период развития и перехода от конца Средневековья к
первым новообразованиям общества, вступившего на путь модернизации,
был длительным и неровным, во многом объясняется тем,
что в средневековом обществе прихотливо сочетались черты, благоприятствующие
этому процессу, с такими, которые в основе своей
были несовместимы с современностью и становились очагами сопротивления
переходу к ней. Рассмотренное в качестве "типа" социетального
устройства феодальное общество резко противоположно
более развитым типам - как тем, что предшествовали ему, так и
тем, что пришли ему на смену. Оно характеризовалось кардинальным
отступлением почти от всех элементов развитого римского общества
к более архаичным формам. Однако, как только была достигнута
точка максимальной регрессии, быстро началось выздоровление
и динамичное продвижение вперед. Ключевым моментом в
этом развитии было то, что феодализм - продукт попятного движения
- получил лишь вторичную легитимизацию. Хотя лояльности
феодального типа и были, несомненно, романтизированы и получили,
фактически, церковное благословение, это признание носило
условный и ограниченный характер. В целом же они оказались довольно
легко уязвимы со стороны иных притязаний, которые могли
появиться и раньше, и позже их и которые были глубже укоренены
в культуре с достаточно высокорационализированными ключевыми
компонентами.
Начиная с XI в. в обществе стали утверждаться элементы, способные
породить первичную легитимизацию, инициируя процесс
дифференциации и связанные с ним изменения, которые в конце
концов привели к созданию современного структурного типа. Общее
направление этой эволюции определялось достижениями в рамках
"структурных мостов", о которых уже было сказано выше: это
основная ориентация западного христианства, относительная функциональная
обособленность организационной структуры церкви,
территориальный принцип политического подданства, высокий
статус римской правовой системы и принцип ассоциации, лежащий
в основе городских общин.
Дробление социальной организации Римской империи постепенно
вело к созданию в высшей степени децентрализованного,
локализованного и утратившего структурную дифференцированность
типа общества, обычно именуемого "феодализмом"". Общей тен-"
Наиболее авторитетным и полезным для социологического анализа, всеохнатываюшим
источником может служить книга М. Блока: Bloch М. Feudal society. Chicago.
1961. {Б.юк М. Феодальное обшестпо//Б.1ок М. Апология истории. М.: Наука. 1973.1
денцией феодального развития было уничтожение универсалистской
основы порядка и замена ее партикуляристскими связями,
изначально "племенного" или .местного характера. Попутно старые
элементы относительного равенства индивидуальных членов
ассоциаций уступали место, по крайней мере на уровне основных
политических и юридических прав, размытым иерархическим отношениям,
базирующимся на неравенстве взаимных обязательств
вассального подчинения, покровительства и служения.
Феодальные иерархические отношения начинались как "договорные",
когда вассал, давая присягу на верность, соглашался
служить господину в обмен на его покровительство и иные привилегии^.
На практике, однако, они быстро превратились в наследственные,
так что только при отсутствии у вассала законного
наследника его господин мог свободно распорядиться его феодом
и назначить преемником "нового человека". Для крестьян
феодальная система устанавливала наследственную несвободу в
виде института крепостничества. Полное признание законной
наследственности статуса было, однако, и одним из признаков
аристократии.
Вероятно., самой насущной повседневной проблемой в то время
было обеспечение простой физической безопасности. Беспорядок,
порожденный "варварским" нашествием, продолжался и дальше
ввиду постоянных набегов (например, мусульман - на востоке
и на юге, гуннов - на востоке и севере, скандинавов - на
севере и на западе) и непрерывной междоусобицы как следствия
политической раздробленности". Поэтому военная функция получила
преимущественное развитие, и военные средства противостояния
насилию стали основой безопасности. Опираясь на
мощные традиции античности, в светском обществе возвысилось
военное сословие, закрепившее свое положение посредством иерархического
института вассальной зависимости.
Однако с течением времени возможность поддерживать простые
и ясные иерархические отношения становилась все более
проблематичной. Они сделались настолько запутанными, что многие
люди осуществляли свои феодальные права и обязанности в
рамках сразу нескольких потенциально враждебных друг другу иерархий.
Хотя ленные отношения, считавшиеся главными по отношению
ко всем другим обязательствам, и были попыткой разрешить
эту проблему, все же, скорее, они являлись знаком того, что
^Ganshoff F.L. Feudalism. N.Y.: Harper, 1961.
^ Ibid. Part 1.
институт королевской власти не феодализировался окончательно
и постепенно восстанавливал свое верховенство^.
После XI в. территориальная организация государства, тесно
связанная с монархическим принципом, старта уверенно набирать
силу, хотя и не везде одинаково. В Европе постепенно увеличивалась
плотность населения, росла экономическая организованность,
возрастала физическая защищенность, все это в целом вело к сдвигу
в принципах равновесия от феодальной организационной зависимости
вассалов (с ее весьма хрупкими равновесием) к территориальному.
Попутно совершалась важная кристаллизация института
аристократии, который можно рассматривать как "компромисс"
между феодальным и территориальным принципами организации".
В своих полностью раскрытых формах аристократия была явлением
позднего Средневековья. На макросоциальном уровне она представляла
собой фокус двухклассовой системы, из которой развился
современный тип секулярной социальной стратификации национального
государства.
С политической феодализацией раннего Средневековья тесно
переплетался резкий экономический упадок. Ресурсная база
общества становилась все более аграрной, обретая относительно
устойчивую форму организации в виде института феодального
землевладения. Поместье было относительно самодостаточным
аграрным хозяйством с наследственно закрепленной за ним рабочей
силой, зависевшей в своем легализованном статусе "несвободы"
от феодала, обычно какого-то физического лица, но
часто им выступала и какая-нибудь церковная корпорация -
монастырь или соборный капитул. Функциональная размытость
поместья отражалась в статусе землевладельца, который сочетал
в себе роли собственника земли, политического лидера, военного
предводителя, судьи и организатора хозяйственной жизни^.
Такая диффузность вполне соответствовала манориальному поместью
как средоточию гарантированной безопасности посреди
феодального хаоса, но помешала ему стать организацией, способствующей
осуществлению модернизации на местах. К такого
типа организации гораздо ближе стояли города.
Можно утверждать, что в широком смысле социальная структура
церкви была основным институциональным мостом между
древним и современным (модернизованным) западным общест-"'
Block м. Ор. cit.
'-' [bid.
^ Ibid. Part V: Pirenne H. Economic and social history of Medieval Europe. N.Y.
Harvest. 1937. Part III.
вом. Но для того чтобы эффективно повлиять на эволюцию, церковь
должна была в каких-то стратегически важных точках соединиться
со светскими структурами. М. Вебер настаивал на
том, что именно одну из таких стратегических точек представляла
собой европейская городская община". Что касается приобщенности
к церкви, то социальные различия в рамках городских
общин были в известном смысле приглушены, хотя и не
уничтожены вовсе. Прежде всего это выражалось в том, что всем
членам городской общины без всяких различий был открыт доступ
к мессе^.
Какова природа религиозного компонента в городской организации,
наиболее наглядно продемонстрировал кафедральный
собор, который был не просто зданием, а институтом, в котором
соединялись два уровня церковной организации - местонахождение
епархиальной власти и средоточие кафедрального капитула,
представляющего собой важный коллегиальный элемент церковной
структуры^. Весьма значительное участие гильдий в финансировании
капитулов и строительстве храмов указывает на
то, что религиозная организация была тесно связана с экономической
и политической жизнью набирающих силу городов.
Важнейшим явлением в развитии в городах ассоциаций секулярного
типа стало возникновение городского варианта аристократии
в виде патрициата - высшего слоя горожан, организованного
в корпоративное целое. Отличительная особенность
этих групп заключалась в самом принципе их организации, противоположном
феодальному принципу иерархии". Они были
организованы в гильдии, среди которых наиболее заметное и
влиятельное место занимали гильдии торговцев. Но сама каждая
отдельная гильдия, следуя образцу полиса или municipium,
была в основе своей ассоциацией равных^'. Хотя в пределах одной
городской общины существовали гильдии, находившиеся
^ Weber М. The city.
^ В сельской местности обычный порядок состоял в том, что хозяин поместья
ходил к мессе в свою часовню, а простолюдины ходили в деревенскую церковь или
в храмы близлежащего монастыря или города, если вообще посещали богослужения.
Всякий мало-мальски благородный человек имел собственного духовника. В
этой связи примечательно, что Фома Аквинский утверждал большую по сравнению
с сельским пригодность городского образа жизни для воспитания христианской
добродетели. CM.: Ti-oeltsch Е. Ор. cit. Vol. 2. P. 255.
" Southern R.W. The making of the Middle Ages. New Haven: Yale LJniv. Press.
1953. P. 193-204.
" Bioch М. Ор. cit. P. 416.
^ Pirenne H. Early democracies in the low countries. N.Y.: Harper. 1963.
-^3
..т
на разных уровнях престижа и власти, занимавшие неравные
позиции в политической структуре города, и хотя сами города
могли занимать различное место в более широких политических
структурах феодального общества, все-таки городские общины
представляли собой образчик организации, противоположный
феодализму и созвучный основному направлению будущего развития^.
Вероятно, самые важные эволюционные события раннего Средневековья
произошли в церкви - единственной достаточно всеобъемлющей
структуре, чтобы оказать влияние на институциональное
устройство по всей Европе. Поворотный момент наступил,
возможно, в конце XI в., во времена папства Григория VII.
В церкви к этому времени уже возобновился интерес к широким
философско-теологическим темам, связанным с утверждением сугубо
христианского свода знаний, который мог бы служить путеводителем
на пути создания Христианского общества^-'. На горизонте
вырисовывалось создание первого великого схоластического
синтеза. Уже началось систематическое изучение канонического
закона и светского римского права, и папа Григорий VII поддержал
эти начинания. На уровне социальной структуры, однако, решающим
моментом было, по всей вероятности, настояние Григория
на том, чтобы религиозная дисциплина в церкви в целом приближалась
к монастырской, в сочетании с отстаиванием интересов
церкви в миру^. Он и некоторые из его преемников возвели могущество
церкви и ее структурную независимость на такие высоты,
что противники такого положения говорили о преобладании церкви
над секулярными структурами. Такое преобладание невозможно
было вообразить в Византийской империи.
В некоторых отношениях главной новацией Григория VII было
его требование безбрачия для белого духовенства^. В то время как
в феодальной системе на смену более "личному" принципу феодальной
верности стремительно шел принцип наследственности,
он решительно изъял из сферы .действия последнего духовенство
и особенно епископат. Каковой бы ни была мораль белого духовенства
в области сексуальных отношений, у священников не
могло быть законных наследников, а их приходы и должности не
" Pirenne Н. Mediaeval cities. Princeton: Princeton Univ. Press. 1925. Ch.2 "Municipal
institutions".
" Southern R.W. Op. cit.: Troeltscli E. Op. cit.
'"'Morrai!J.B.Op.cit.
" Lea H.C. History of Sacerdotal Celibacy in the Cristian Church. N.Y.: Macrnillan.
1907.
"Жй
стали институционализированной наследственной функцией, как это
произошло с институтами монархии и аристократии. Это положение
не могло быть разрушено даже тем, что согласно распространенной
практике высшее духовенство назначалось из числа аристократов.
Хотя священнослужители, епископы и в общем-то папы в
течение многих столетий избирались во многом с учетом их родовых
связей, попытки узаконить такой порядок в основном отвергались, в
то время как во множестве светских контекстов принцип наследственности
все более укоренялся. Состояние напряженности междудуховным
универсализмом церкви и феодальным мирским партикуляризмом,
которое проявлялось в организациях и религиозного,
и мирского типа, послужило мощным противодействием
против соскальзывания западного общества в удобный традиционализм.
ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ЕВРОПЕЙСКОЙ СИСТЕМЫ
До сих пор речь шла о феодальном обществе в плане составляющих
его структур безотносительно к их дифференцированному
распространению по различным географическим ареалам европейской
системы. Теперь остановимся на выяснении, насколько нынешняя
дифференциация Европы как системы была предвосхищена
в периоды, предшествующие началу модернизации, и рассмотрим
для этого, как распределялись по территории Европы
различные институциональные компоненты^.
Социальная среда европейской системы складывалась из ее
отношений с соседними обществами, которые сильно различались
в зависимости от их географического положения^. Социальная среда
на северо-западе Европы не была проблемной, так как этот
регион граничил с Атлантикой, которая в те времена не представляла
собой зону сколько-нибудь значительных социальных и политических
взаимообменов. На юге и востоке, однако, социальная
среда была чрезвычайно важна. Испания на протяжении всего сре"
Четкое описание этого распределения можно найти у М. Блока в цитируемом
здесь сочинении. В его подходе впервые обозначена идея о том. что подобное
дифференцированное распределение, с определенными оговорками насчет последующих
изменений в ходе развития, может быть отнесено к временам, далеко предшествующим
первым основным этапам развития современной системы, как они
трактуются в последующих главах этой книги.
'" CM.: Halecki О. The limits and divisions of European history. Notre Dame (Ind.):
Univ. of Notre Dame Press, 1962. Хейлескн описывает общий эволюционный ход
социогсографической дифференциации в Европе.
дневекового периода была частично оккупирована маврами, а для
восточного Средиземноморья в тот период решающее значение
имели отношения с сарацинами. На юго-востоке лежала Византийская
империя, к концу Средних веков оказавшаяся в руках
турок, а к северо-востоку была область распространения православного
христианства, в конце концов оформившаяся в Россию.
Восточное пограничье было зоной борьбы и колеблющегося
по религиозному и этническому направлениям равновесия.
Поляки, чехи и хорваты стали в большинстве своем римскими
католиками, в то время как русские и большая часть
южных славян обратились в православие. В то же время от Австрии
далее на север проходила неустойчивая граница между германскими
и славянскими народами, не совпадавшая с религиозным
разграничением. Стратегическим анклавом сразу к востоку от
области германского заселения был венгерский этнос - осколок
гуннского нашествия.
Таким образом, между восточным и западным пределами Европы
существовала огромная разница относительно социальной
среды этих мест - как в смысле физико-географических особенностей,
так и по степени предшествующего проникновения римского
влияния, и по последствиям раскола западной и восточной
церквей. Существовали также серьезные различия между севером
и югом, порождаемые наличием физического барьера в виде Альп
и Пиренеев. Италия была местонахождением центра управления
римско-католической церкви, но никогда - столицы Священной
Римской империи. Хотя латинская культура, прежде всего через
язык, проникла в Испанию, Францию и некоторые другие приграничные
регионы, основной этнический состав трансальпийских
обществ не был латинским.
Италия играла особую роль в становлении средневекового общества
по двум главным причинам. Во-первых, в ней находился
церковный престол и, следовательно, в наиболее концентрированном
виде осуществлялось влияние церкви. Во-вторых
...Закладка в соц.сетях
