Жанр: Философия
Истина, или истинная система.
...берут лишь то, что хотят взять, - "за" у них постоянно без
"против", а "против" без "за" [34]. Если они подчас и представляются умеренными
и высказываются как в защиту, так и в обвинение, то делают это для того лишь,
чтобы вернее наносить удары. Ничто не может быть менее беспристрастно, чем их
беспристрастное изображение. Тем не менее, взяв все их сочинения в совокупности,
можно в них найти сколько угодно "за" и "против" - до такой степени, что я,
пожалуй, возьмусь доказать все установленное мною на основании их же книг. Либо
они обладают волшебным искусством скрывать от нас свои противоречия и
непоследовательности и ослеплять нас односторонним изложением своих ничтожных и
опасных систем, и мы за ними повторяем их мысли, либо же наиболее цивилизованные
века - это те, когда люди меньше всего люди.
Но чтобы предупредить всякие придирки с их стороны, я охотно признаю, что вовсе
не утверждаю, будто сумма добра и зла совершенно одна и та же при любом
цивилизованном состоянии. Я утверждаю, что сумма слишком беспорядочно
распределена, слишком случайно и чересчур мало поддается точному исчислению,
чтобы возможно было с разумным основанием утверждать, будто сумма добра и зла
постоянно выше при одном устройстве, чем при другом, чтобы англичанин, например,
261
полагал себя счастливее француза или француз - счастливее англичанина. Согласен,
бывает так, что один почитает себя счастливее другого, - это неразумие может
оказаться весьма выгодным для него самого или для его правительства. Но чтобы
один считал другого счастливее, чем себя, и прилагал усилия к тому, чтобы свой
народ превратить из французского, например, в английский или из английского - в
французский, - это неразумие не только было бы лишено всякой пользы, частной или
общественной, но оказалось бы и чрезвычайно вредным, даже если бы было возможно
доказать (чего нет на деле), что другой народ в настоящее время счастливее того,
к которому он принадлежит.
Таково, однако, неразумие философов - этих людей, притязающих на то, чтобы
объединиться по всей Европе, и образующих партию, хотя они и высказываются
против всякого партийного духа; этих изящных умов, злоупотребляющих своими
талантами, чтобы дерзостно возвышать даже в лоне монархий голос, более всего
способный их подорвать, и осмеливающихся в то же время выдавать себя за
верноподданных; этих республиканцев, требующих в качестве первого залога
признания их философии принесения в жертву монашеских орденов, по существу
преданных католическим монархиям и с точки зрения политики и религии
составляющих наряду с белым духовенством ближайшую милицию престола; этих
распутников ума и сердца, которые, развращая мирян, добиваются того, что
развращенность захватывает и монашествующие ордена. И такого-то рода умы задают
ныне тон!
Вот, милостивый государь, те размышления, которым я обещал вам посвятить
несколько часов моего досуга. Если вы ими останетесь довольны, вы можете
распорядиться ими по вашему усмотрению. Я желал бы, чтобы вы сочли их достойными
внимания публики и способными содействовать тому, чтобы остановить наступление
бедствий, настоятельно угрожающих нам и коренящихся преимущественно в успехе,
каким пользуется в Европе, и в особенности во Франции, наша ложная философия.
Конец
РАЗРЕШЕНИЕ ЗАГАДКИ МЕТАФИЗИКИ И МОРАЛИ В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ
Предуведомление
Вопросы и ответы, которые читателю предстоит увидеть, были составлены сначала,
чтобы поддержать теологию против господствующей философии, и при этом, по
видимости, не касаясь теологии, - хотя их целью и было уничтожить ее,
одновременно с тем, как при ее посредстве будет уничтожена наша философия. Но
единственным следствием этого окольного метода, избранного мною, было то, что
вопросы и ответы эти стало тягостно читать и трудно понимать. Поэтому я решил
идти прямо к цели, сохраняя, однако, тот же метод, который я стану подправлять
изменениями и добавлениями; желательно не терять этого из виду, особенно увидев,
что я теологической философией опровергаю атеизм. В этом случае мои примечания
послужат тому, чтобы воспрепятствовать ошибкам.
Под чистым теизмом, или естественной религией, я понимаю веру в морального бога,
воздающего и карающего, а под моральным естественным законом - который, как
будет показано, следует отличать от естественной религии, от того, что мы
неопределенно называем естественным законом, и от метафизического естественного
закона - великие первоосновы общества, которые состоят в том, чтобы все были
морально равны, все равно пользовались бы всем, и, следственно, не делали
другому того, чего мы не желали бы, чтобы делали нам: не делать из него нашего
подданного, нашего слугу, нашего раба. Несомненно, для любого, кто захочет
задуматься над тем,
почему эти начала не стали началами человека в обществе, будет ясно, что человек
живет при состоянии законов, которое является насильственным состоянием,
состоянием рабства, и на земле существует моральное зло. Но могут ли они стать
началами человека в обществе? Когда меня прочитают полностью, в этом больше
сомневаться не будут.
Люди знают лишь два состояния, имеющиеся у них перед глазами, - лишь их
состояние законов и состояние животных, у которых нет общества. Сегодня же речь
идет о том, чтобы ознакомить их с третьим состоянием, состоянием естественного
морального закона, который никогда не существовал, - раз он не существует. От
него не отказались бы, но его только смутно предвидели в том, что назвали
естественным законом. Это состояние общества, начала которого столь отличны от
нашего, и есть моральная истина. Эта истина основана на метафизической истине,
тем самым обе эти истины нерасторжимы.
Все, что я могу надеяться доказать в пользу религии, которую я люблю, и что
явится следствием того, что здесь прочитают, - это что разум полностью на ее
стороне, против философии нашего времени. Религии больше нечего ждать от разума.
Если к ее триумфальной колеснице привязана ложная философия, ее преимущество в
том, что против нее лишь здравая философия.
Следующие вопросы и ответы возникли в одном обществе и затем были обработаны для
публики. В них я опровергну, во-первых, чистый теизм и, во-вторых, атеизм. Но
способ, которым я опровергаю тот и другой, установит истину.
Вопрос I
Почему людям недостаточен чистый теизм, или естественная религия, столь
проповедуемая современными философами, почему им нужна еще какая-то вытекающая
из него религия [а]?
а Я начинаю с того, что нападаю на систему, требующую от людей, чтобы они
ограничились естественной религией, в которую - совершенно некстати - вводят
естественный закон. Моей целью является: показав, что эта религия чисто и просто
существовать не может, привести ее сторонников, не желающих иной религии, кроме
нее, к истине.
Ответ
Потому что одна только идея о существе, воздающем и карающем, была бы бесплодной
идеей, ничего не говорящей идеей, если бы религии своими позитивными законами не
говорили, что именно оно награждает и что - карает, если бы они не давали
определений того, что по отношению к богу и к людям является благом и что -
злом. Следовательно, чистый теизм недостаточен; следовательно, самим теистам,
если они хотят быть верующими, нужна религия, которая вытекала бы из их теизма.
Вопрос II
Должна ли религия, которую вы хотите считать вытекающей из естественной религии,
из чистого теизма, быть чем-нибудь, кроме естественного закона, который философы
не отделяют от этой религии [b]?
b Если бы философы знали, что такое естественный закон, они не только отделили
бы его от религии, но и уничтожили бы при его посредстве религию, которая с ним
несовместима.
Ответ
Что философы-теисты не производят этого разделения - верно; и, смешивая, таким
образом, то, что они называют естественной религией, с тем, что они называют
естественным законом, они смешивают воедино эту религию и этот закон и объявляют
их равно начертанными в наших душах рукою бога.
Отсюда следует, что они, сами того не ведая, присоединяют какую-то религию к
естественной. Ибо в том смысле, в каком естественная религия является началом,
начала общества, составляющие естественный закон, не являются и не могут быть
ничем иным, кроме позитивных законов, вытекающих из этой религии или, если
угодно, провозглашающих от имени бога, что именно он награждает и что карает.
Но правильно понятый естественный закон, то есть понятый иначе, чем его понимают
теология и философия, исключает, как я покажу, веру в воздающего и карающего
бога. Отсюда из чистого теизма необходимо вытекают любые законы, но только не
правильно понятый естественный закон, который я назову моральным естественным
законом. Раз это так, против философов - чистых теистов - должно сделать вывод,
что, согласно теизму, нужна религия иная, чем естественный закон; и
проповедовать чистый теизм, абстрагированный от всех позитивных законов,
отличных от этого закона [с], означает проповедовать химеру [1]. Доказательство
этой истины - если бы ей были нужны другие доказательства, кроме доводов разума,
- в действительности: всегда существовали религии, отличные от естественного
закона, как бы просты ни были эти религии по своим началам. И такие религии
существуют сейчас лишь потому, что существовали всегда. Идея существа,
воздающего и карающего, по необходимости порождает из себя религиозные законы и
культ, как очень хорошо заметил автор "Системы природы" [d].
с Совесть могла бы стать религией в смысле философов, которые хотят, чтобы
естественная религия существовала, - в этом нет сомнения. Но если этот закон,
правильно понятый, исключает эту религию, как мог бы он вытекать из этой
религии? И все же это так - могут сказать эти философы в том смысле, в каком ее
понимаем мы. Но, отвечу я им, вы в этом самом смысле кладете в его основу
принцип "не делать другому того, чего мы не желали бы, чтоб делали нам". И вы
увидите, что строгое соблюдение этого принципа - который у меня только следствие
- в состоянии законов божеских и человеческих невозможно и, следовательно,
естественный закон исключает естественную религию, даже в том двусмысленном
значении, в каком понимаете вы этот закон.
d Я ссылаюсь на этого автора, потому что намерен оспаривать его непосредственно:
его книга плоха. Но это не мешает тому, что в ней находишь несколько истин.
Вопрос III
А разве голос совести не должен был быть достаточным, чтобы научить людей тому,
что есть добро и что - зло, и удержать их в добре?
Ответ
Голос совести диктует нам и мог нам диктовать, что такое добро, а что зло лишь
на основе позитивных законов [е], будь то законы, происходящие некогда от бога
(что является абсурдом), будь то законы, причина и начало которых только в нас
самих, выходящих из состояния дикости и образующих наше общественное состояние.
Пусть авторитет сколь угодно утверждает противное: там, где говорит разум,
авторитет ничто [2].
е Представим себе человека, перешедшего из состояния дикости в общественное
состояние, тогда не будет сомнений, что сознание добра и зла могло у него
возникнуть только из общественного состояния, только из состояния законов.
Нам необходимо были нужны позитивные законы, чтобы иметь понятие о справедливом
и несправедливом, о моральном добре и зле; и только посредством этого понятия у
нас могло возникнуть понятие о боге воздающем и отмщающем. Если эти законы
некогда были провозглашены богом (что, повторяю я, является абсурдом), то
понятия о справедливом и несправедливом и о воздающем и отмщающем боге не могли
существовать одно без другого. Но если эти законы созданы людьми, как они и
созданы в действительности, то первое из этих понятий предшествовало второму,
явившемуся ему на поддержку. Оно и было следствием закона, созданного одним
человеком для другого, ибо этот закон, из которого вытекало, что благом будет
соблюдать его, а злом - не соблюдать, сам по себе с необходимостью создавал
понятие о добре и зле, о справедливом и несправедливом [f]. То же произошло бы с
законом, исходящим от бога, если предположить такой абсурдный факт; и отсюда
следует, что древо познания добра и зла не что иное, как этот закон, сам по себе
породивший познание добра и зла.
f Человек, приведенный некогда в покорность, провозгласил: справедливо
покоряться сильнейшему, чем я, потому что он составляет мою силу [4]. Было бы
лучше - если бы так могло быть вначале, когда люди действовали в ослеплении, -
чтобы сильный стал силой слабого, не подчиняя его, чтобы они были морально
равны.
Как раз наоборот сказал об этом некий доктор Сорбонны [3]: понятие добра и зла,
справедливого и несправедливого является принципом позитивных законов, без чего
эти законы не обязывали бы совесть и основывались бы на праве сильного.
Какая пощечина разуму наносится этим доктором! А чем он ему ее наносит? Да тем,
что не хочет признавать, что именно право сильного и лежит в основе позитивных
законов. Как будто эти законы имеют другую основу, даже если считать их
проявлением бога! Из права сильного он извлекает печальные последствия; то же
делаю и я, видящий мир как он есть. Поэтому-то я с доказательствами в руках
пытаюсь уничтожить это право, то есть уничтожить состояние законов, чтобы
заменить его состоянием нравов, или морального естественного закона. Я еще
вернусь к этому доктору, чтобы показать, что в Сорбонне о глубоких вопросах
рассуждают не лучше, чем в других местах.
Вопрос IV
А смогли бы законы создать у нас понятие справедливого и несправедливого,
морального блага и зла, если бы не нашли начертанного в наших душах
предшествующего принципа - справедливо подчиняться закону, исходящему от того,
кто имеет право его предписать?
Ответ
Конечно, могли, раз только они и создали у нас это понятие. Но этот мнимый
предшествующий принцип никогда не мог быть ничем иным, как только последующим и
последовательным принципом уже существующего закона.
Только закон мог привести нас к познанию того, что такое закон, породить идею
законодателя, научить нас судить о его праве и решать, справедливо ли
подчиняться закону или нет; следовательно, он один мог дать нам принцип,
объектом которого он и является, будучи объективированным принципом. Именно
посредством закона мы стоим под законом, мы подчиняемся законам; и поскольку мы
находимся под законом, постольку мы и можем судить, справедливо ли или нет
подчиняться закону.
Вопрос V
Что же, всякое понятие о моральном законе, о справедливом и несправедливом, о
моральном добре и зле и - как следствие - о существе, награждающем и карающем, •
могло быть только приобретенным понятием?
Ответ
Да! И даже нелепо предположить, что мы были созданы под властью закона, ибо даже
в этом случае понятие о законе [g] могло сложиться у нас только под влияg
С понятием о моральном законе - законе, свойственном только человеку или
любому другому виду животных, живущих в обществе, - дело обстоит иначе, чем с
понятием о метафизическом законе - законе, свойственном всем существам; это -
понятие врожденное, всеобщее в природе. А то понятие может быть только
приобретенным, свойственным только состоянию законов.
нием данных и преподанных законов. Необходимо было, чтобы человек находился под
властью закона, для того, чтобы у него возникла идея справедливости и,
следовательно, возник принцип - справедливо подчиняться закону, исходящему от
того, кто имеет право его навязать. Способность породить эту идею у человека,
несомненно, была; но не сама эта идея, потому что для того, чтобы она у него
возникла, необходимо, чтобы закон ему дал ее, и закон ему ее преподал. Напрасно
даже был бы он сотворен под властью закона (что абсурдно), если бы закон не был
ему известен из того или другого закона: никогда не существовало бы закона, не
будь частных законов, образующих коллективную сущность.
Вопрос VI
Отрицать в человеке врожденную идею справедливости - не означает ли это
выступить против заложенных в нас принципов?
Ответ
Я знаю, что, отрицая эту идею и оставляя человеку только способность ее
приобрести, я оскорбляю основной принцип теологии. Но если бы было правдой, что
идея справедливого и несправедливого, морального блага и зла и воздающего и
карающего существа является врожденной идеей, эта идея необходимо содержала бы в
себе вытекающие из нее теологические и моральные идеи, ибо в противном случае
эта идея была бы самой бесплодностью, чистейшей химерой. Но если это врожденная
идея, включающая в себе все последующие - и тоже врожденные - идеи, к чему тогда
Откровение, к чему тогда теология? Но этих идей нет нигде, кроме теологии; они
вместе с идеей, из которой вытекают, и являются самой теологией.
Теология в некотором смысле должна исходить из того принципа, что только идея
справедливого и несправедливого и воздающего и карающего бога является
врожденной идеей, то есть что эта идея не является следствием первого закона,
дарованного богом человеку, и нарушения этого закона, из которого для человека
последовало познание добра и зла. Но имеется противоречие в том, что теология
придерживается этого принципа, который она
должна была бы уступить чистым теистам. (Отметим, кстати, что большинство
последних, отрицая все врожденные идеи, весьма непоследовательно говорят, что
этот принцип, или эта идея, начертан в наших душах рукою бога.) Но в другом
смысле она должна придерживаться этого принципа, как бы это ни было для нее
непоследовательно, ибо она не могла бы существовать без него. С обратным
принципом, которым она устанавливает, что закон есть грех, - что по сути верно -
она вынуждена действовать против себя самой. Она и действует против себя своим
принципом, ставящим ее под удар ее противников. Но понадобилась сама истина,
чтобы доказательно убедить ее в этом; но она не очень боялась появления истины
[h].
h Наше глубокое невежество всегда было подушкой, на которой покоилась теология:
философия далеко не так тревожила ее, как ересь. Поэтому она всегда настороже
против последней и направляет все свои силы против нее.
Принцип теологии стал принципом чистых теистов, тем более что они думают, будто,
пользуясь им, смогут доказать ненужность теологии. И так как, будь этот принцип
истинным, они доказали бы это в действительности, ясно, что этот принцип нельзя
обоснованно признать принципом теологии: ей следует предоставить его им, рискуя
при этом, что о нем вскоре не будет и речи, так как вскоре они сами отбросили бы
его.
Что в этом принципе теологов и чистых теистов пленяет, так это то, что в идею,
которую они полагают врожденной, они включают, как я сказал, то, что сами они
называют принципом естественного закона, и равно выдают эти принципы за
врожденные, за равно начертанные рукою бога в наших душах. Но эти принципы
врождены не более, чем эта идея, и их нельзя включать в нее, не приходя к
абсурду, потому что - как я сказал и как еще докажу - этой идеи не было бы там,
где были бы видны и где в действительности осуществлялись бы эти принципы, то
есть там, где существовало бы состояние нравов, состояние морального
естественного закона, состояние, полностью исключающее любое состояние божеских
и человеческих законов [i].
i Великий принцип, согласно теологам и чистым теистам, состоит в том, чтобы не
делать другому того, чего мы не хотели бы, чтобы он делал нам. Но этот принцип,
несомненно входящий в моральный естественный закон, является лишь его
следствием, или, если угодно, следствием его морального принципа, которым
является моральное равенство и общность имуществ. Кроме этого морального
принципа есть еще принцип метафизический, с которым я познакомлю позднее.
Еще раз: принцип, который я только что оспорил, не может быть принципом
теологии, раз он действует против нее, и ей далеко не нужно его поддерживать.
Напротив, она должна первой осудить его, если истина ей дороже всего. Но пусть
она примет во внимание, что я не приравниваю человека к животному, отказывая ему
во врожденной идее [k], поскольку я признаю за ним способность приобрести эту
идею - способность, которой животные лишены [l].
k Можно видеть, что в физическом и моральном нет ничего врожденного: оно есть
только в метафизическом. Или, лучше сказать, нет ничего врожденного, кроме
существования, одинакового во всем и всюду. Дети получили существование от своих
отца и матери сразу; но нельзя же назвать врожденным то, что они от них
получили.
l Если у животных нет этой способности, так потому, что они не образуют меж
собою общества; и то еще для того, чтобы она возникла, в случае если бы они
образовали общество, было бы нужно, чтобы это общество жило в состоянии законов,
как наше.
Вопрос VII
В каком смысле можно говорить, что естественная религия естественна?
Ответ
Этого нельзя говорить в строгом смысле, в метафизическом смысле, поскольку речь
идет о моральном; но можно это утверждать в том смысле, что естественная религия
является базисом всякой религии, и в том смысле, следовательно, что мы в
качестве первичной способности в деле религии имеем способность познать этот
базис.
Повторяю, что это понятие не есть понятие, изначала начертанное в наших душах,
раз, согласно учению самой религии, потребовалось, чтобы бог открылся невинному
человеку, чтобы он даровал ему позитивные законы вроде того, чтобы иметь только
одну жену, оставить отца и мать ради нее [m] и не прикасаться к древу познания
добра и зла [n], чтобы человек мог постичь законодательный принцип, воздающий и
отмщающий.
m Этот первый закон собственности и морального неравенства - ограничиться одной
только женой и покинуть отца и мать ради нее - не мог быть нарушен Адамом в
земном рае, где он ему был дан до запрета есть (I) запретный плод, потому что он
имел только одну жену, не имея ни отца, ни матери. Тогда этот закон не имел для
него никакого значения; но он был так жесток для его потомков, что должен был в
крайнем случае быть лишь карой за его падение.
n Это древо имеет философский смысл, ибо запрет прикасаться к нему может по
смыслу означать только предупреждение избегать состояния законов, потому что
только состояние законов могло дать познание добра и зла, познание, столь
пагубное для человека.
Вопрос VIII
В каком смысле можно говорить, что такие-то моральные принципы вроде "не делать
другому того, чего мы не хотели бы, чтобы он делал нам", относятся к
естественному закону?
Ответ
Единственно в том смысле, что они исходят от первого общественного закона: они
до такой степени являются сутью совершенного общественного состояния, что,
безусловно, входили бы в такое состояние; и тогда не было бы нужды предписывать
его людям. Необходимо было оказаться в обществе, чтобы сложились эти принципы,
которые тем самым в строгом смысле слова, в смысле метафизическом, не
естественны [o].
Естественный закон в строгом смысле - это закон, отступить от которого противно
природе, от которого невозможно отступить [р], закон, являющийся сутью человека,
как, например, стремиться всегда к своему возможно наибольшему благу, полностью
удовлетворять свои желания; это стремление у существ, кажущихся нам
неодушевленными, мы называем стремлением к центру, которое универсально.
o Мы можем осуществлять эти принципы в состоянии законов лишь очень
несовершенно. И вытекают эти принципы лишь из мо- . рального равенства и
общности имуществ.
p Мы повседневно отступаем от морального естественного закона, поэтому нельзя
ставить знак равенства между ним и метафизическим естественным законом, от
которого нам отступить невозможно. И утверждать подобие обоих понятий, которые
мы имеем об этих двух законах, означает смешение видов.
Общественному человеку, согласно естественному метафизическому закону,
свойственно стремиться к моральному естественному закону, который мы неправильно
называем просто естественным законом, а именно стремиться к единению с подобными
себе. В метафизический моральный закон равно входит - любить свое начало,
являющееся Целым; я понимаю под этим - непрерывно к нему стремиться. Но так как
это чисто метафизическое начало для него в состоянии законов абсурдно морально,
религия требует от него сверх этой любви, или метафизического стремления,
свойственного всем существам, еще моральной любви, вроде любви сына к своему
отцу; но эта любовь не может иметь иной пищи, кроме той, которую религия почти
не может дать. Эта любовь входит в то, что называют естественной религией, где
отношение всеобщего существа к человеку рассматривается абсолютно как отношение
отца [q], ибо любовь человека в этом законе к своему началу была бы только его
метафизическим стремлением к этому началу. Но сколь бы разумна, сколь наполнена
и сколь совершенна она ни могла быть морально, только голосом истины религия
говорит о блаженных, что они соединились со своим началом. Но здесь я
возвращаюсь к доктору, о котором говорил выше [r].
q Движителем религии в человеке должен быть скорее страх, чем любовь, потому
что, согласно религии, бог вначале заставил человека его бояться, подчинив его
тирании законов. Но, скажут мне, согласно той же религии, человек обязан своим
существованием богу. А на что ему это мнимое благодеяние, которое он должен
ненавидеть, раз оно составляет его несчастье?
Я пользуюсь и буду продолжать пользоваться этими негативными доказательствами в
пользу Истины, потому что абсурдное уместно уничтожать им же, опровергая его
позитивными доказательствами. Но я ограничусь в этом отношении самым основным и
не стану злоупотреблять этим, как делает философия наших дней, знающая только
этот способ борьбы с религией, самый легкий из всех.
Чтобы опровергать, кроме позитивных и негативных доказательств можно еще
применить истинные принципы к основным принципам религии и морали. Для моей цели
важен аргумент ad hominem.
r Этот доктор (королевский цензор) заявил, что, борясь со
...Поділитися у соцмережах
