Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...ему
за это — в особенности за то, что он был с ней честен и признал, что она
поступила совершенно правильно, когда порвала с ним и вернулась в Штаты. Это
признание принесло ей долгожданное освобождение от всего, что терзало и
мучило ее. Теперь Кэрол вспомнила, что раньше — до того, как она потеряла
память, — она часто пыталась представить, как все могло сложиться, если
бы она не нашла в себе силы порвать с Мэтью и осталась с ним. Сегодня он
подтвердил, что ничего бы из этого не вышло.
В палате с ней была сиделка. Когда ненадолго приоткрылась дверь, Кэрол
увидела в коридоре двух вооруженных сотрудников частного детективного
агентства. Их прислал Мэтью. Очевидно, он больше не доверял больничной
охране, и Кэрол подумала, что теперь к ней, пожалуй, не пустят вообще
никого. Это соображение навело ее на мысль позвонить Джейсонуи детям и
рассказать им о нападении, о котором она, как ни странно, поначалу напрочь
забыла. Ей пришлось успокаивать всех троих и уверять их в том, что она
нисколько не пострадала и ей ничто больше не грозит. Несмотря на все ее
уверения, Джейсон сказал, что немедленно прилетит в Париж, но в конце концов
Кэрол все же удалось уговорить его остаться в Нью-Йорке и продолжать
заниматься своими делами. Но ни Джейсон, ни дети никак не могли успокоиться.
Париж, в котором Кэрол едва не стала жертвой двух покушений подряд, уже
представлялся им чем-то вроде столицы мирового терроризма. Кроме того,
Энтони еще раз попытался оградить ее от внимания Мэтью. Как и Джейсон, он
тоже хотел приехать, чтобы самому избавить мать от
нежелательных гостей
,
как он выразился, но Кэрол попросила его этого не делать.
В этот вечер она долго лежала без сна. Возбуждение после насыщенного
событиями и эмоциональными переживаниями дня снова овладело ею, и Кэрол
снова и снова мысленно возвращалась то к подробностям утреннего нападения,
то к Мэтью, то к их общему прошлому. И чем больше она обо всем этом думала,
тем больше запутывалась. Наконец Кэрол не выдержала и позвонила в отель
Стиви, хотя на часах было уже далеко за полночь.
— Как твоя простуда? — спросила Кэрол, как только Стиви сняла
трубку. Сама она, несмотря на все треволнения прошедшего дня, чувствовала
себя достаточно бодро.
— Получше, — ответила Стиви. Поздний звонок раз будил ее, но она
сделала вид, что еще не ложилась. А ты почему не спишь? — спросила она,
подавляя зевок.
Впрочем, как только Кэрол рассказала ей о появлении в ее палате фанатика с
ножом, последние остатки сна слетели со Стиви. Она даже вскочила с кровати и
хотела броситься к шкафу, где висела ее одежда.
— Что-о?! — воскликнула она. — Как это могло произойти? И где
был этот чертов охранник?
Стиви была в ужасе из-за того, что Кэрол могла погибнуть. Кроме того, она
сразу поняла, что уже завтра эта история появится в газетах, что было
чревато дополнительными осложнениями.
— Он уходил обедать, а человек, который должен был на время его
подменить, почему-то не появился, — объяснила Кэрол. — Знаешь,
этот мальчишка-араб меня ужасно напугал. У него были такие глаза!
— Могу себе представить, — фыркнула Стиви. — Чертовы
французы, ничего не могут сделать как следует! В общем, так: я сейчас приеду
и потребую, чтобы в твоей палате поставили вторую кровать. Я больше не
оставлю тебя одну.
— Не говори глупости, ведь ты еще больна, — возразила Кэрол, хотя
порыв Стиви был ей приятен. — И потом, я думаю, это больше не
повторится. Сегодня приезжал Мэтью он устроил здесь всем ужасный разнос.
Главный врач просто стелился перед ним и на все соглашался. Теперь меня
хорошо охраняют, так что можешь не волноваться. Просто я очень испугалась,
когда увидела в своей комнате этого парня с ножом.
— Еще бы! — Стиви никак не могла поверить, что ее подруга едва не
стала жертвой еще одного теракта. — Я бы просто умерла от страха! А
почему он вообще выбрал тебя своей жертвой, этот араб?
— Я же говорила — я видела его в тоннеле перед взрывом. Он тоже меня
заметил — и, как видишь, запомнил. Ну а когда в газетах написали, что ко мне
вернулась память, он испугался и решил убрать свидетеля.
Теперь им занимается полиция... — Полицейские хотели допросить и Кэрол,
но врачи запретили им общаться с ней до тех пор, пока она не придет в себя
после инцидента.
— А этот твой таинственный француз... Мэтью, кажется? Он тебе что-то
рассказал? — Стиви почувствовала, что Кэрол все еще потрясена
случившимся, и сочла за благо переменить тему.
— Да, но еще больше я вспомнила сама. И этого мальчишку с ножом я тоже
вспомнила почти сразу, как только увидела, — ответила Кэрол, снова
возвращаясь к сегодняшнему нападению. — Когда мы застряли в тоннеле, он
сидел в соседней машине вместе со своими друзьями-смертниками. Он, конечно,
знал о готовящемся взрыве, но ему, наверное, не особенно хотелось раньше
времени оказаться в раю, вот он в последний момент и задал стрекача.
— Но ведь он мог запросто тебя убить! Боже мой, когда же мы наконец
вернемся в Лос-Анджелес?!
— Мне тоже ужасно хочется домой, — вздохнула Кэрол. — Ну и
поездочку я себе устроила! Это уже какой-то экстремальный туризм получается.
Впрочем, теперь я знаю, что достигла цели, ради которой сюда приехала. Я
знаю ответы на большинство своих вопросов, поэтому, как только память
вернется ко мне полностью, я все-таки засяду за свой компьютер и не встану,
пока не напишу свою книгу. Я уже знаю — она будет совсем не такой, какой я
ее задумывала. У меня теперь куда больше материала, да такого, что не
использован, его было бы настоящим расточительством.
— А может, ты лучше напишешь что-то вроде поваренной книги? Или
сборника сказок для детей? предложила Стиви. — А то материалы для такой
твоем книги кажутся мне слишком взрывоопасными.
Кэрол рассмеялась. Стиви, конечно, шутила, да и то, что она узнала о
Джейсоне и Мэтью, ей нужно было не для книги, а для нее самой. Теперь она
выяснила все, что хотела. А лучше всего было то, что ответы на свои вопросы
она выслушала из уст самих участников событий, и ей не пришлось предполагать
и гадать, рискуя совершить ошибку.
— Как поживает твой Алан? — спросила Кэрол, в свою очередь меняя
тему. Она была счастлива, что у нее есть человек, с которым можно поболтать
даже среди ночи. Когда-то, как она припомнила, таким ночным собеседником был
для нее Шон. В целом же про своего последнего мужа Кэрол знала пока не очень
много — только то, что рассказывала ей та же Стиви.
— Нормально. Он звонил, сказал, что скучает, — ответила
Стиви. — Больше всего, говорит, ему не хватает моих ужинов. Похоже, он
тоже потерял память. Какие там ужины — так, еда на вынос из китайского
ресторана или разогретые полуфабрикаты. Я лет пять ничего вкусного не
готовила.
— А я его понимаю, — сказала Кэрол. — Мне тебя тоже не
хватало. Особенно сегодня.
— Завтра утром я к тебе приеду, — немедленно пообещала
Стиви. — И останусь у тебя ночевать.
— Не беспокойся, пожалуйста, никто из террористов сюда больше не
сунется, — попыталась успокоить ее Кэрол. — Во-первых, в коридоре
дежурит охрана, а во-вторых, я уверена, что все другие террористы закончили
свои жизни в тоннеле.
— При чем тут это? Я просто хочу быть рядом.
— А мне бы хотелось быть в
Ритце
, — рассмеялась Кэрол. —
Имей в виду, обслуживание там гораздо лучше.
— Это не имеет значения, — твердо повторила Стиви. — Я
переезжаю к тебе, и точка. Это решено. А если французам это не понравится, я
просто пошлю их...
— ...На хрен! — вставила Кэрол.
— Еще дальше, — мрачно пообещала Стиви. — Они даже не сумели
организовать тебе нормальную охрану! Не представляю, как можно было уйти
обедать, не дождавшись смены! Впрочем, с этих французов станется... Короче
говоря, с тобой должен находиться кто-то более ответственный.
— Сейчас в коридоре дежурят люди из какого-то детективного агентства. А
может быть, и из полиции, — сказала Кэрол. — Мэтью об этом
позаботился.
— Этот человек меня тоже пугает, — честно призналась Стиви. —
Он выглядит... крутым перцем.
— Так и есть. — Кэрол рассмеялась. — Но мне он не причинит
вреда. Сегодня утром мы с ним долго разговаривали. Это с ним я жила в Париже
много лет назад. К сожалению, он был женат и не захотел разводиться. Именно
поэтому я его оставила и уехала из Парижа.
— Правильно сделала, — одобрила Стиви. — Однажды я вляпалась
в такое же дерь... Короче говоря, я только зря мучилась, ничего у меня не
вышло. Типов, которые не хотят разводиться и при этом норовят получить все
тридцать три удовольствия, и в Америке хватает. Даже если они хотят
развестись, до дела у них редко доходит, так что с тех пор я стараюсь
держаться от таких подальше. Мой Алан порой ведет себя как настоящая
задница, но он по крайней мере мой.
— К сожалению, мне потребовалось прожить с Мэтью два года, прежде чем я
поняла — он никогда не раз ведется. А ведь когда мы встретились, он
утверждал, будто их с женой ничто не связывает и их брак уже десять лет как
превратился в пустую формальность.
— А-а, все они так говорят! Только их жены почему-то каждый раз
оказываются не в курсе. Нет, Кэрол, такие никогда не разводятся. Твой Мэтью,
поди, до сих пор женат на этой своей курице, правда?
— Нет, теперь он свободен. Но он сказал, что я была совершенно права,
когда уехала.
— Неужели этот субчик в конце концов развелся? — удивилась Стиви.
Она видела Мэтью и прекрасно понимала, что в таком возрасте мужчины обычно
не разводятся. Во всяком случае — не во Франции.
— Его жена умерла год назад. И Мэтью оставался с ней до самого конца.
Они были женаты сорок пять лет, и это притом, что последние три десятка лет
ни о какой любви не было и речи. Какой смысл вообще в таком браке, объясни
мне, пожалуйста?!
— Ну, людей многое может удерживать вместе: привычка, лень, страх... Да
мало ли что еще!
— Когда я жила с ним в Париже, в автокатастрофе погибла дочь Мэтью. И
его жена говорила, что покончит с собой, если он с ней разведется. Он просил
у меня отсрочку за отсрочкой, и сначала я соглашалась.
Я
верила ему, я понимала его. Но потом я сказала себе: все, с меня
хватит, собрала вещи и уехала. Мэтью... пусть невольно, но он меня
обманывал, да и себя тоже. В конечном итоге жена и Франция оказались для
него важнее.
— Похоже, у тебя не было ни единого шанса.
— Не было. И сейчас Мэтью сам это признает, хотя тогда он говорил
другое... — О ребенке, которого она потеряла, Кэрол решила не
рассказывать. Стиви это, в конце концов, никак не касалось. Другое дело —
Энтони. Когда-нибудь она поговорит с ним и постарается все объяснить. В том,
что сын ничего не забыл, Кэрол не сомневалась. Не забыл и не простил. Она
видела, с какой неприязнью Энтони смотрел на Мэтью, когда они случайно
встретились здесь, в больнице. Быть может, вначале ее дети действительно
относились к нему хорошо, но потом они, похоже, его возненавидели. Да, даже
им казалось, что Мэтью их предал, так что же говорить о ней?!
— Когда мы приезжали продавать дом, я видела, как ты
переживаешь, — сказала Стиви.
— Так и было, — призналась Кэрол.
— Ты многое вспомнила, — заметила Стиви. Кэрол и вправду добилась
впечатляющих успехов, причем буквально за один-два дня. Должно быть,
нападение террориста и пережитый стресс вывели ее память из спячки.
— Да. Все понемногу возвращается, все становится на свои места. Пока
это в основном ощущения и чувства, но и события, и факты тоже.
— Что ж, так и должно быть. И я считаю, что это хорошее начало. —
Приезд Майкла Аппельзона тоже, конечно, помог. Ведь именно тогда Кэрол
вспомнила первые эпизоды из своего детства и юности. Если бы Майкл не дал то
злосчастное интервью, приведшее к покушению, все было бы еще лучше.
— Надеюсь, скоро тебе разрешат переехать в отель, — добавила
Стиви. Ее по-прежнему пугала мысль о террористах. Стиви полагала, что в
Ритце
Кэрол чувствовала бы себя спокойнее.
— Я тоже надеюсь.
Наконец они попрощались. Час был поздний, но Кэрол все равно долго лежала
без сна, думая о том, как ей повезло, что она осталась жива, какие у нее
замечательные дети и какая верная, преданная подруга. О Мэтью и о безумном
юнце со страшным ножом Кэрол старалась не вспоминать, но все равно, стоило
ей закрыть глаза, и она видела перед собой сумасшедшие глаза и сверкающий
клинок убийцы. В темноте и безмолвии палаты это видение пугало ее даже
больше, чем наяву, по она сразу заставляла себя вспомнить о надежной охране,
которую организовал для нее Мэтью. И, как много лет назад, он снова казался
ей центром мира, в котором Кэрол могла чувствовать себя в безопасности. Ей и
самой было трудно в это поверить, но где-то в глубине души она продолжала
считать его тем, кем он был для нее когда-то. И когда Кэрол наконец заснула,
ей все чудилось, что ее обнимают его надежные и сильные руки.
Глава 13
На следующий день в больницу снова приехали люди из полиции, чтобы записать
показания Кэрол о вчерашнем происшествии. От них она узнала, что задержанный
в ее палате араб был родом из Сирии и что ему недавно исполнилось
семнадцать. Несмотря на молодость, он уже два года был членом исламской
фундаменталистской группировки, взявшей на себя ответственность за три
крупных террористических акта — два по Франции и один в соседней Испании.
Других сведений о нем у полиции не было. И только Кэрол могла дать
показания, которые подтвердили бы участие этого юноши в подготовке взрыва в
тоннеле.
Воспоминания Кэрол о том, что случилось в тоннеле, были отрывочны, однако
она не сомневалась, что за минуту до взрыва видела в соседней машине именно
его. Лицо его она вспомнила в тот самый момент, когда он появился в ее
палате и достал нож. Особенно сильное впечатление произвели на нее его глаза
— испуганные и в то же время исполненные беспощадной решимости.
Полицейские расспрашивали Кэрол почти три часа. Они показали ей около дюжины
фотографий, на которых были изображены предполагаемые террористы, но, за
исключением юного араба, Кэрол никого не опознала. Ей, правда, показалось,
что запечатленный на одном из снимков кудрявый молодой араб чем-то похож на
водителя двигавшегося впереди пикапа, но она была не уверена, так как
смотрела не столько на него, сколько на молоденького араба, чье необычное
поведение привлекло ее внимание. Насчет него Кэрол не сомневалась. Сильное
потрясение, которое Кэрол испытала вчера, раскрепостило ее память, и она
вспомнила, как все было.
Понемногу к ней возвращались и другие воспоминания, хотя они были весьма
скудными и не имели большого значения. Хлев на отцовской ферме и коров,
которых она доила, Кэрол видела перед собой так ясно, словно это было вчера.
Так же отчетливо она слышала и отцовский смех, но Кэрол никак не могла
припомнить, его лицо. Знакомство с Майклом Алпельзоном по-прежнему
оставалось для нее белым пятном — о нем Кэрол знала только то, что услышала
от самого Майкла, зато она вспомнила кинопробы в Лос-Анджелесе и съемки в
своем первом фильме. Встреча с Джейсоном совершенно изгладилась из ее
памяти, но свадьбу и квартиру в Нью-Йорке, где они впоследствии поселились,
она помнила хорошо. Рождение Энтони вспоминалось ей довольно смутно; о том,
как она дала жизнь Хлое, о сыгранных в кино ролях и о выигранных
Оскаpax
Кэрол не помнила вообще ничего.
Увы, ее память не сохранила никаких подробностей и о жизни с Шоном. Да и
найденные фрагменты прошлого располагались в голове Кэрол вне
хронологической и логической последовательности, словно вырезанные из фильма
эпизоды на полу монтажной. Перед ее мысленным взором то и дело возникали чьи-
то смутно знакомые лица, в ушах звучали имена и названия населенных пунктов;
порой Кэрол вспоминала далее целые сцены, но привязать их к определенному
моменту в прошлом она по-прежнему не могла. Лишь после напряженной и
кропотливой, но не всегда успешной умственной работы ей удавалось пристроить
на место подобранную в далеком прошлом деталь головоломки, в которую
превратилась теперь ее собственная жизнь. Подчас случалось и так, что как
раз в тот момент, когда Кэрол казалось, будто она наконец нашла самое
правильное место для того или иного своего воспоминания, в памяти неожиданно
всплывало имя, лицо или событие, которые перечеркивали все ее усилия и
вынуждали начинать все сначала. В результате с огромным трудом выстроенная
картина ее жизни менялась словно в калейдоскопе, который кто-то невзначай
встряхнул, и Кэрол приходилось напрягать все свои силы и способности, чтобы
отыскать хоть какой-то смысл в новых фактах и событиях. Часто бывало, что
после нескольких часов разбора и сортировки новых воспоминаний ее мозг вовсе
отказывался работать, словно перегревшийся механизм. И все же Кэрол не
сдавалась. Она заставляла себя вспоминать все новые и новые подробности
своей жизни, засыпала Стиви вопросами относительно какой-то подробности, а
если та не могла утолить ее любопытство — звонила Джейсону или Энтони. Даже
для здорового человека это была тяжелая, изнурительная работа, но Кэрол
напрягала все силы, стараясь восстановить свое прошлое как можно точнее.
Время от времени она замолкала очень надолго, но Стиви все равно старалась
сидеть тихо, чтобы не отвлекать подругу от размышлений. И иногда Кэрол
действительно делилась с ней сделанным ею выводом или новым открытием, но
чаще она так и засыпала, измученная тщетными попытками найти объяснение тому
или иному факту. Некоторые из них и вовсе казались ей бессмысленными —
совсем как фотографии давно умерших людей из чужого семейного альбома. О чем-
то Кэрол помнила много, о чем-то, напротив, почти ничего, но хуже всего была
та путаница, которая царила у нее в голове. Чтобы соединить вспомнившееся
имя и лицо, найти объяснение тому или иному поступку или эпизоду, ей
зачастую требовались часы и даже дни, зато каждый раз, когда Кэрол это
удавалось, она чувствовала себя победительницей и с азартом набрасывалась на
новую задачу, хотя врачи настоятельно рекомендовали ей не перегружать мозг
слишком напряженной работой.
Как бы там ни было, полицейские были поражены количеством подробностей,
которые удалось вспомнить Кэрол. Они особенно и не рассчитывали на ее
показания, так как врачи сказали, что Кэрол еще не вое становилась полностью
после комы и потери памяти На деле же она рассказала полиции даже больше,
чем другие выжившие жертвы теракта. Кто-то из застрявших в тоннеле людей в
момент взрыва слушал радио, кто-то разговаривал по мобильному телефону или
болтал со спутником; кто-то был ранен или слишком потрясен происшедшим,
чтобы вспомнить что-то конкретное Полицейские следователи из специального
контртеррористического подразделения допрашивали свидетелей на протяжении
недель, но так и не получили практически никаких полезных сведений. Только
Кэрол сумела дать им более или менее подробное описание последних минут
перед взрывом, и за это полицейские были ей очень благодарны. Их
благодарность выразилась, в частности, в том, что присланных Мэтью
сотрудников детективного агентства сменили у дверей ее палаты два человека
из Республиканского отряда безопасности, одетые в синюю форму и высокие
ботинки. Оба были вооружены автоматами и выглядели очень внушительно.
Республиканский отряд безопасности был одной из самых уважаемых во Франции
специальных служб — он использовался для разгона мятежей, борьбы с
террористами и отличался высокой боевой выучкой. Сам факт их появления в
коридоре больницы свидетельствовал о том, какое значение придают в полиции
показаниям Кэрол.
Один из посетивших Кэрол следователей сказал, что у полиции нет оснований
полагать, будто кто-то из террористов попытается совершить еще одно
покушение на ее жизнь. Вероятность того, что все они погибли во время
взрыва, была высока. Исключением был юный араб, который в последнюю минуту
обратился в бегство. Полиция, однако, считала Кэрол слишком важным, и
главное — самым известным свидетелем, поэтому считала необходимым обеспечить
ее охрану. Пока оставался хоть малейший шанс, что кто-то из террористов
уцелел, Кэрол могла грозить опасность, так как, помимо вполне определенной
выгоды от ликвидации свидетеля, убийство знаменитости мирового масштаба
могло принести фанатикам немалый бонус в виде внимания общественности к
целям и задачам исламистского движения. Полиция и спецслужбы Франции не
могли допустить, чтобы знаменитая актриса погибла от рук террористов на
территории их страны, поэтому они готовы были обеспечивать ее безопасность
до тех пор, пока она не покинет пределы Франции. А поскольку она была
американской подданной, парижская полиция связалась с ФБР и попросила коллег
организовать охрану и наблюдение за ее домом в течение нескольких месяцев,
особенно после того, как Кэрол вернется на родину.
Все это и успокаивало, и пугало Кэрол. Путешествие в Париж и без того дорого
ей обошлось, и единственное, что она сейчас хотела, было восстановить
память, выписаться из больницы, вернуться домой и снова жить своей обычной
жизнью. И еще — Кэрол по-прежнему надеялась написать свою книгу. Все, что
касалось ее жизни, ее настоящего и прошлого, казалось ей теперь еще более
значительным и важным, и Кэрол не терпелось запечатлеть это на бумаге.
Полицейские еще продолжали допрос, когда в больницу приехал Мэтью. Кивнув
Кэрол в знак приветствия, он встал у окна, однако она заметила, что Мэтью
очень внимательно слушает, что она говорит и какие вопросы задают ей
следователи. Вчерашнее покушение не на шутку его обеспокоило, поэтому
вечером он сделал несколько звонков руководителям соответствующих
подразделений и специальных служб, которые занимались расследованием
теракта. Утром Мэтью позвонил также шефу специального подразделения без
опасности и министру внутренних дел и попросил уделить максимум внимания
охране Кэрол Барбер. Свой разговор с обоими высокопоставленными чиновника ми
Мэтью построил так, чтобы у них не осталось никаких сомнений: он лично
заинтересован в безопасности мисс Барбер. Причину ему объяснять не пришлось:
Кэрол Барбер была мировой знаменитостью. Впрочем, министру Мэтью все же
намекнул, что Кэрол на протяжении многих лет была его близким другом, и
чиновник не стал задавать лишних вопросов. Коль скоро речь шла о женщине,
выражение
близкий друг
могло иметь во Франции только одно значение.
Слушая четкие и подробные ответы Кэрол, Мэтью поражался тому, как много она
запомнила. Действительно, в разговоре со следователями она приводила
множество деталей, на которые поначалу не обратила внимания, но которые
оказались запечатлены в ее памяти словно на киноленте. При обычных условиях
эти детали можно было бы восстановить только под гипнозом, однако в данном
случае прибегать к этому нестандартному и не слишком эффективному методу
дознания не было необходимости. Под воздействием стресса мозг Кэрол включил
все резервы, и она оказалась способна вспомнить такие мелочи, как число
пуговиц на куртке водителя такси и номерной знак пикапа, в котором
предположительно находилось второе взрывное устройство.
Кэрол присутствие Мэтью больше не стесняло. Напротив, она была рада его
видеть. Лишь поначалу каждый его приход вызывал у нее безотчетную тревогу,
но сейчас все изменилось. Кэрол понимала, в чем тут дело — раньше она не
знала, кто он такой, но чувствовала, что этот человек сыграл в ее жизни
важную роль. Теперь ей было известно о нем многое, и с каждым днем Кэрол
вспоминала все больше подробностей об их совместной жизни. Порой ей
казалось, что Мэтью она, помнит даже лучше, чем Шона, хотя, с тех пор как
они расстались, прошло пятнадцать лет.
Теперь она часто перебирала в памяти самые яркие моменты их совместной
жизни, их любви, которые подобно вершинам подводных рифов выступали над
темными водами забвения. Но, кроме этого, в
...Закладка в соц.сетях
