Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...тиру, а твою работу, — рассмеялась
Кэрол.
— А при чем тут моя работа? — насторожилась Стиви. — Какое
она имеет отношение к браку? Вот если бы
я выходила
замуж за тебя, я бы к тебе переехала, а так...
— Но ведь ты часто задерживаешься у меня, к тому же каждый раз, когда я
куда-нибудь уезжаю, тебе приходится меня сопровождать, — объяснила
Кэрол. — А вдруг меня опять занесет в какой-нибудь взрывоопасный
тоннель? В этом случае ты рискуешь снова застрять в Париже или в любом
другом городе на неопределенный срок. Разве Алану это понравится?
— Ах вот ты о чем!.. Черт... Даже не знаю. Никогда об этом не думала.
Впрочем, мне кажется — я скорее брошу Алана, чем свою работу. Да, именно
так! — воскликнула Стиви, приподнимаясь на локте. — Если моя
работа ему не нравится, пусть проваливает! Я не брошу свою работу. Ни за что
и никогда. Если ты решишь меня уволить, тебе придется сначала меня убить!
Кэрол было лестно слышать эти слова, сказанные — она не сомневалась — от
всего сердца и со всей искренностью. Но ведь ситуация могла измениться, и
это ее тревожило. Кроме того, она всегда переживала за Стиви; в частности,
ей хотелось, чтобы у ее секретарши и подруги была счастливая жизнь, а не
только хорошая работа.
— Ну а как Алан относится к твоей работе сейчас? Он когда-нибудь
выражал свое недовольство тем, что иногда тебе приходится работать круглыми
сутками или сопровождать меня на съемки?
— Пусть только попробует! — воинственно воскликнула Стиви. —
Иногда, правда, он принимается ворчать, но я не обращаю на это внимания. Все
мужчины такие собственники! Вот пусть и найдет себе женщину попокладистее.
Впрочем, Алан и сам много работает. В командировках он бывает еще чаще меня;
правда, ему редко приходится покидать пределы Калифорнии, тогда как я езжу с
тобой по всему миру, но это не так уж и важно. Главное, за все время нашего
знакомства он ни разу мне не изменил, хотя, я думаю, в молодости он был
большим бабником. Насколько мне известно, я — первая женщина, с которой он
живет достаточно долго. И до сегодняшнего дня у нас все было в полном
порядке. Спрашивается, зачем чинить то, что еще не сломалось?
— А он предлагал тебе выйти за него замуж?
— Нет, и слава богу, что не предлагал. Я боюсь только, что, если я
задержусь в Париже еще на недельку, этого не миновать. Раньше Алан даже не
заговаривал о браке, но теперь он упоминает об этом чуть не в каждом нашем
разговоре. Раза два он даже сказал, что, по его мнению, нам стоило бы
зарегистрировать наши отношения, но конкретного предложения он мне не делал.
Должно быть, он знает — я бы здорово разозлилась, если бы услышала от него
что-то подобное. И все равно в последнее время Алану явно кажется, что нам
обоим пора остепениться и жить как все нормальные люди. Это у него что-то
вроде кризиса среднего возраста, а мне противно даже думать о том, чтобы
делать что-то только ради того, чтобы быть как все. В конце концов, мы еще
не настолько старые!
— До старости вам далеко, — утешила ее Кэрол. — И все равно
это очень хорошо, что Алан чувствует свою ответственность. Я бы очень
расстроилась, если бы он продолжал
срывать цветы удовольствия
, не думая ни
о тебе, ни о будущем... Так ты будешь с ним на Рождество?
— Наверное, да, хотя его мать — настоящая брюзга. Ей все кажется, будто
для ее единственного сыночка я слишком рослая и слишком старая. Зато его
отец очень милый пожилой джентльмен, да и сестры Алана мне нравятся. Они, во
всяком случае, умные — впрочем, как и Алан.
Последние слова Стиви показались Кэрол обнадеживающими. Поставив напротив
них мысленную галочку, она подумала, что ее подруга, возможно, относится к
Алану гораздо лучше, чем говорит. Потом Кэрол напомнила себе, что завтра
надо будет позвонить Хлое и предложить ей приехать на Рождество на несколько
дней раньше. Им обеим было бы и приятно, и полезно побыть вдвоем хотя бы
несколько дней.
Еще некоторое время Кэрол лежала молча, размышляя о том, что сказал ей Мэтью
о Хлое, — о том, каким капризным, эгоистичным и требовательным ребенком
она была. При этом он, похоже, даже приуменьшил ее недостатки, чтобы не
слишком расстраивать Кэрол, зато теперь она почувствовала, что лежащее на ее
плечах бремя вины стало не таким тяжелым. Несмотря на это, Кэрол решила
попытаться компенсировать дочери то, чего, как ей казалось, та недополучила
в детстве. От этого никто из них ничего бы не потерял, а выиграть могли обе.
Кэрол уже почти спала, когда Стиви задала ей еще один вопрос, на какой можно
отважиться только в темноте, когда не видишь собеседника, но знаешь, что он
ответит тебе искренне и с полным доверием. Кэрол, однако, вопрос Стиви
застал врасплох.
— Скажи, ты все еще влюблена в Мэтью? — проговорила она, и Кэрол
надолго задумалась. Она понимала, что этот вопрос серьезно занимает подругу,
но она и сама еще не знала, что ответить. В конце концов она произнесла
слова, которые, как ей казалось, отражали сложившуюся ситуацию наиболее
точно.
— Я не знаю, — сказала Кэрол и вздохнула.
— Но ты, надеюсь, не собираешься переезжать в Париж? — снова
спросила Стиви, которая очень боялась потерять любимую работу. К ее
огромному облегчению, на этот раз Кэрол ответила без колебаний:
— Не собираюсь. Во всяком случае, не ради мужчины. И вообще, с какой
стати я должна куда-то переезжать? Мне нравится Лос-Анджелес, нравится моя
жизнь, и я не собираюсь ее менять.
Даже теперь, когда Энтони и Хлоя покинули дом, Кэрол продолжала любить его,
своих друзей и теплый калифорнийский климат. Сырые серые парижские зимы
перестали ей нравиться, хотя она по-прежнему считала этот город одним из
самых красивых в мире. Кроме того, когда-то она уже жила в Париже. Нет,
никуда она переезжать не будет!
Она так и сказала Стиви, и вскоре после этого обе женщины заснули,
успокоенные тем, что ничто в их жизнях не изменится. Будущее представлялось
им именно таким, каким они желали его видеть, — ясным, определенным,
избавленным от разного рода переживаний и сюрпризов.
Когда на следующее утро Кэрол проснулась, Стиви уже встала, оделась и куда-
то ушла. Сиделки тоже не было, и спросить, куда отправилась ее подруга,
Кэрол было не у кого. Ее одиночество, впрочем, продолжалось недолго. Не
успела она умыться и привести себя в порядок, как в палату вошли сиделка,
которая принесла поднос с завтраком, и врач-невропатолог. Остановившись у
кровати Кэрол, врач приветливо улыбнулась. Весь медперсонал отделения считал
Кэрол главной пациенткой, и не потому, что она была знаменита, а потому, что
поправлялась она гораздо быстрее, чем прогнозировали специалисты. Врач так и
сказала Стиви, которая появилась в палате минуту спустя, и та кивнула в знак
согласия. Стиви совершенно искренне гордилась успехами, которые сделала
Кэрол за последнее время, ей и в голову не приходило, что в этом есть и ее
заслуга.
Сама Кэрол, однако, считала, что до полного выздоровления ей еще далеко.
Отвечая на вопрос врача, она принялась перечислять вещи, которые ей до сих
пор не удалось вспомнить.
—
Я забыла свой адрес и номер телефона, —
сказала Кэрол. — Еще я забыла, как выглядит снаружи мой дом. Кухню,
кабинет, спальню и сад я помню, а вот сам дом мне никак не удается себе
представить; я знаю только, что он довольно большой. Еще у меня наверняка
была экономка, но как ее звали, я тоже забыла. Кроме того, я никак не могу
вспомнить лицо отца, хотя его голос я слышу словно наяву. В Лос-Анджелесе у
меня было много друзей и знакомых, но сейчас я бы вряд ли их узнала. А еще я
мало что помню о двух своих замужествах, особенно о последнем... — Это
был очень длинный список, и врач, слушая его, невольно улыбнулась.
— Ну, насчет замужества еще неизвестно, что лучше — помнить или не
помнить. Я, например, предпочла бы забыть оба своих брака. Это был сущий
кошмар, — пошутила она, и Кэрол улыбнулась. — Вот что я скажу
вам, — продолжала врач уже серьезным тоном. — В вашем положении
самое главное — терпение. Прежде чем ваша память полностью восстановится,
может пройти и несколько месяцев, и несколько лет. Что-то, вероятно, вы не
сможете вспомнить никогда, но это будут, скорее всего, какие-то мелочи,
которые порой забывают и совершенно здоровые люди. Попросите друзей побольше
рассказывать вам о вашем прошлом, смотрите старые фотографии, перечитывайте
письма — это поможет подстегнуть вашу память. Ваши дети тоже смогут вам кое-
что, рассказать. После взрыва и удара о стену в вашем мозге нарушилось
кровоснабжение, и многие нейронные связи были повреждены. Теперь они
восстановились, но мозг нужно снова заставить работать. Это как в кино:
когда в проекторе рвется пленка, необходимо время, чтобы снова заправить ее
в механизм, однако и после этого изображение некоторое время прыгает и
дергается, а звук
плывет
. Так будет и у вас, но, если вы станете свистеть
и швыряться попкорном в экран, это ни к чему хорошему не приведет. Вам нужно
набраться терпения, и постепенно все нормализуется. С другой стороны, чем
больше вы будете нервничать, тем труднее и продолжительнее будет ваш путь к
окончательному выздоровлению.
— А я смогу снова водить машину? — поинтересовалась Кэрол. Ее
моторика и координация движений значительно улучшились, но были еще далеки
от идеала, хотя физиотерапевтические процедуры давали нужный эффект.
Временами у Кэрол начинала кружиться голова, порой подгибались колени, и
тогда ей приходилось хвататься за что попало, чтобы удержаться на ногах.
— Со временем необходимые навыки непременно вернутся. Помните, однако,
что даже здоровые люди, которые садятся за руль после долгого перерыва,
совершают порой грубые ошибки. То же самое относится и к остальным приборам
и механизмам, которые окружают нас в быту, — к тостеру, кофеварке,
посудомоечной машине и прочим. Раньше вы пользовались ими автоматически, не
задумываясь, но теперь вам, вероятно, придется кое-чему учиться заново. Мозг
в этом отношении похож на компьютер — прежде чем на нем работать, нужно
установить на жесткий диск необходимые программы. Лично я считаю, что все
ваши программы никуда не делись, так что уже через полгода вы не будете
ощущать никаких последствий вашей травмы. И все же после того как вы
вернетесь к себе в Калифорнию, вы должны регулярно посещать специалиста. Я
собиралась порекомендовать вам и логопеда, но, похоже, он вам уже не нужен.
Действительно, Кэрол прекратила занятия с логопедом и с легкостью
пользовалась всем своим словарным запасом, хотя сначала ей было трудно
вспомнить даже самые простые слова.
— В Лос-Анджелесе есть отличный специалист-невропатолог, —
продолжала врач. — Я дам вам его координаты; если захотите, можете
наблюдаться у него. Как только вы вернетесь домой, мы перешлем, ему все
данные из вашей медицинской карты, результаты МРТ и анализов. В первое время
я бы рекомендовала показываться специалисту каждые две недели, но
окончательное решение примет, конечно, ваш новый невропатолог. Впрочем, если
все будет нормально, вы сможете проходить осмотры раз в месяц или даже реже.
Но если у вас вдруг начнутся головные боли, не мешкайте и не ждите
очередного приема — обращайтесь к врачу немедленно. То же самое относится к
любым нарушениям координации движений и к проблемам с равновесием. Я,
правда, ничего подобного не ожидаю, но это возможно. Сегодня мы сделаем вам
еще одну томограмму мозга. Пока же могу сказать только одно: я очень
довольна вашим прогрессом. Откровенно говоря, я еще никогда не видела ничего
подобного. Вы просто медицинский феномен, Кэрол: вы так быстро оправились
после тяжелой травмы, что хоть сейчас заноси вас в Книгу рекордов Гиннесса!
Врач пыталась шутить, но веселого на самом деле было мало. Из множества
людей, пострадавших во время взрыва, только Кэрол поправлялась невиданно
быстрыми темпами. У остальных дела обстояли гораздо хуже, а несколько
человек умерло, в основном — от ожогов и тяжелых внутренних повреждений.
Кэрол в этом отношении крупно повезло: гипс с руки сняли, сломанная кость
благополучно срослась, а ожог не оставил на коже даже красноты. Что касалось
шрама на скуле, то Кэрол успела к нему привыкнуть, к тому же он побледнел и
почти не бросался в глаза. Ее красоты он почти не портил, напротив,
небольшой розоватый рубец даже сделал лицо Кэрол более индивидуальным,
запоминающимся, однако именно поэтому она не могла оставить все, как есть.
Кэрол понимала, что, если она решит продолжить карьеру киноактрисы, шрам
придется либо гримировать, либо убирать хирургическим путем. Как именно она
поступит, Кэрол не знала, поэтому решила пока об этом не думать. В больнице,
сама того не подозревая, Кэрол завоевала уважение сестер и врачей, которые
не ожидали от всемирно известной американской кинозвезды отсутствия
тщеславия и повышенного внимания к собственной внешности.
— Что касается вашего возвращения домой, — добавила врач, —
то я бы советовала подождать еще немного. Ваши дела обстоят настолько
хорошо, что выписать вас мы можем хоть завтра, однако длительный перелет
представляет собой фактор риска, которого лучше избежать. Я знаю — вам не
терпится оказаться дома, и все же я была бы очень довольна, если бы вы
отложили полет числа до двадцатого — двадцать первого. К Рождеству, если не
будет осложнений, вы в любом случае окажетесь в Лос-Анджелесе, но только
пусть это будет не за неделю до праздников, а хотя бы за день-два, хорошо?
Слушая врача, Кэрол едва удержалась, чтобы не расплакаться. Ей даже
показалось, что в этом году она вообще может не вернуться домой. А ведь у
нее были такие грандиозные планы на нынешнее Рождество, обещавшее стать
особенным. Впервые она собиралась провести праздники с детьми и с Джексоном.
Они уже много лет не встречали Рождество вместе; дети были очень рады, что
на этот раз их отец тоже приедет, но теперь все могло сорваться.
— Когда я смогу вернуться в отель? — спросила Кэрол, справившись с
огорчением. Она уже так привыкла к больничной палате, что даже переезд в
отель пугал ее, и все же последние несколько дней в Париже Кэрол хотелось
провести в
Ритце
. Больница готова была выделить ей постоянную сиделку, так
что без медицинской помощи она бы в любом случае не осталась.
— Посмотрим, что покажет сегодняшняя томограмма, — ответила
врач. — Если все в порядке, я думаю, мы сможем выписать вас завтра или
послезавтра, как я и говорила.
Услышав эти слова, Кэрол приободрилась. Похоже, она зря волновалась. Если с
ней все будет в порядке, остальные вопросы будет легко решить. Охранники,
которых по настоянию Мэтью поставили у ее палаты, переберутся в
Ритц
вместе с ней. Служба безопасности отеля тоже будет начеку, так что в этом
отношении Кэрол ничего не теряла, а, напротив, приобретала. Нужно будет
только попросить Стиви, чтобы она все организовала.
— У меня есть к вам предложение, Кэрол, — проговорила врач. —
Что вы скажете, если я попрошу одного из наших интернов-невропатологов
сопровождать вас, когда вы полетите домой? Это молодой, прекрасно
подготовленный специалист, к тому же работа в нашей больнице дала ему
необходимый опыт. Он сможет наблюдать вас во время перелета — для этого его
квалификации будет достаточно, да и вам спокойнее: перепады давления во
время взлета и посадки могут вызвать у вас неприятные ощущения. Я, правда,
думаю, что это маловероятно, но осторожность не помешает.
Кэрол эта идея пришлась по душе, да и Стиви, которая внимательно
прислушивалась к разговору, одобрительно кивнула. Предстоящий многочасовой
перелет и ее тревожил, и она была рада, что с Кэрол полетит врач.
— Что ж, я не против, — ответила Кэрол.
— Вот и отлично! — сказала врач. — Наш молодой невропатолог,
мне кажется, тоже не будет возражать У него в Лос-Анджелесе живет сестра,
которую ему дан но хотелось навестить.
— Это просто замечательно, — проговорила Стиви, не скрывая своего
облегчения. Ей становилось не по себе каждый раз, когда она думала о том,
что во время полета с Кэрол может что-нибудь случиться, а она не сумеет ей
помочь. Предложение врача пришлось очень кстати — лететь предстояло
одиннадцать с лишним часов, и Стиви просто не представляла, что она будет
делать, если ее подруге вдруг станет плохо. Они уже обсуждали этот вопрос, и
Кэрол сказала, что врач может оказаться среди пассажиров, но Стиви не хотела
полагаться на случай. Чтобы создать для Кэрол наилучшие условия, она даже
предлагала зафрахтовать частный самолет, но Кэрол эта идея не понравилась.
Она считала себя вполне окрепшей и не видела в этом никакой необходимости.
Я уже давно ходячая больная, — решительно заявила Кэрол. — Так
что закажи-ка нам обеим билеты на рейс Эр Франс
, и больше не будем к этому
возвращаться
. Несмотря на это, она все же немного волновалась, но теперь,
когда выяснилось, что с ними полетит специалист-невропатолог, ее сомнения
рассеялись окончательно. Кэрол была уверена, что перелет пройдет нормально и
все будет хорошо.
— Значит, договорились, — подвела итог врач. — Когда будут
готовы результаты сегодняшних исследований, я вам сообщу. Можете потихоньку
собирать вещи. Думаю, уже завтра вы будете пить шампанское в
Ритце
. Она,
разумеется, шутила. Кэрол давно предупредили, что на протяжении как минимум
полугода ей нельзя ни курить, ни употреблять алкоголь. Ее, впрочем, это не
огорчило, поскольку она никогда не курила, а вино пила крайне редко и то в
умеренных количествах. После того как врач ушла, Кэрол встала с постели и
приняла душ. Стиви помогла ей вымыть и высушить голову, а потом расчесала
волосы. Завязывая их на затылке в привычный
конский хвост
, Кэрол
задержалась у зеркала, разглядывая шрам на скуле. Чуть ли не впервые за все
время она задумалась о том, как он выглядит.
— Не самое подходящее украшение для женщины, и тем более —
киноактрисы, — заметила она.
— За такой эффектный шрам любой мужчина мог бы отдать несколько лет
жизни, — прокомментировала Стиви. — Но тебе он, конечно, ни к
чему. Впрочем, я думаю, его можно будет без труда скрыть под макияжем. А то
и вовсе удалить.
— Я буду носить его как знак доблести, — мрачно пошутила Кэрол,
отходя от зеркала. Несмотря ни на что, ей было страшновато покидать уютную и
безопасную больничную палату, и после непродолжительных колебаний она
призналась Стиви в своем страхе.
Наверное, так чувствует себя младенец,
когда покидает материнскую утробу
, — сказала Кэрол и еще раз попросила
Стиви выбрать самую опытную сиделку, которая могла бы ухаживать за ней в
отеле.
Вернувшись в палату, Кэрол с аппетитом позавтракала, а потом позвонила Хлое,
чтобы сообщить, что завтра или послезавтра она переберется в отель и что к
Рождеству рассчитывает быть в Лос-Анджелесе. В том, что сегодняшние
результаты компьютерной томографии будут как минимум не хуже, чем
предыдущие, Кэрол была уверена. Она чувствовала себя великолепно, и никаких
оснований для беспокойства у нее не было.
— Я вот что хотела тебе предложить, — сказала она дочери. —
Если хочешь, можешь приехать не к самому Рождеству, а на пару дней раньше.
Побудем вдвоем, украсим елку, пробежимся по магазинам. Как ты на это
смотришь?.. Я ничего себе не покупала, наверное, с тех пор как уехала из Лос-
Анджелеса в Париж, представляешь? Кроме того, у меня есть еще одна идея.
Что, если мы куда-нибудь съездим весной? Только мы вдвоем — ты и я?.. —
Эту идею Кэрол вынашивала уже давно, и с каждым днем она нравилась ей все
больше. — Скажи, где бы тебе хотелось побывать?
— Вдвоем? — удивленно переспросила Хлоя.
— Конечно. А что тут такого?.. — Кэрол улыбнулась Стиви, которая
молча показывала ей поднятые большие пальцы. — Мне кажется, в свое
время я несколько пренебрегала своими материнскими обязанностями, и теперь
мне хочется наверстать упущенное. Ну так как? Что скажешь?
— Я... я ужасно рада!.. По правде говоря, я не думала, что ты когда-
нибудь... — Хлоя не договорила, но в ее голосе звучало восхищение,
которое сказало Кэрол больше, чем любые слова.
— Мне это нужно даже больше, чем тебе, — сказала она
негромко. — Так что если сумеешь выкроить время...
Тут она вспомнила слова Мэтью, который назвал Хлою эгоистичной, капризной и
требовательной. Но даже если в детстве Хлоя действительно была такой,
рассуждала Кэрол, почему теперь не дать ей то, что ей было нужно? Ведь все
люди отличаются друг от друга, и Хлоя, возможно, нуждалась в материнском
внимании и любви больше, чем другие дети. Теперь времени у Кэрол было
достаточно, и она могла позволить себе потратить его на то, что не успела
сделать когда-то. Для чего вообще нужны матери, если не для заботы о
собственных детях? Да, ее старший сын рос самостоятельным и самодостаточным
и не особенно нуждался в материнской опеке. А вот Хлое она была необходима,
и дело тут вовсе не в капризах. Просто Энтони и Хлоя были разными, и по-
разному она должна была к ним относиться. Кэрол, впрочем, собиралась
провести какое-то время и с сыном, чтобы поделиться с ним величайшим
сокровищем, которое едва не потеряла, — собственной жизнью. Ничего, что
Хлоя и Энтони выросли — они оставались ее детьми, и Кэрол готова была дать
им все, в чем они только могли нуждаться. И сделать это она собиралась не
только потому, что чувствовала себя в чем-то виноватой перед ними. Она
собиралась сделать это ради настоящего и ради будущего. Быть может, совсем
скоро, размышляла Кэрол, у каждого из них появится своя семья, свои дети,
свои заботы, а это значит, что у нее остался последний шанс побыть с ними.
— И не забудь подумать о том, куда мы с тобой отправимся, —
добавила она оживленно. — Думаю, к вес не мне уже разрешат
путешествовать, так что выбирай любое место на земном шаре.
Слова Кэрол вызвали у Стиви неподдельное восхищение. Ее подруга была
поистине широкой и щедро и натурой. Близко знать и любить такую женщину было
для Стиви большой радостью и большой честью.
— Послушай, мам... Как насчет Таити? — выпалила Хлоя. — Я
могла бы взять отпуск в марте.
— Отличный выбор, — одобрила Кэрол. — На Таити я еще не
бывала, насколько я помню. Впрочем, после того как мне отшибло память, я
могу отправиться в любое Место — все равно оно будет казаться мне уди им
тельным и новым.
Тут они обе рассмеялись, и Кэрол добавила:
— В общем, это мы решим при встрече. К двадцать первому декабря я
рассчитываю быть дома, а ты, если сможешь, прилетай двадцать второго. Энтони
и Джейсон приедут не раньше двадцать четвертого, так что два-три дня у нас
будет. Это не так уж много, но для начала, я думаю, неплохо.
Но, говоря это, Кэрол знала, что Хлое придется много работать, в том числе и
в уик-энды, чтобы наверстать время, которое она провела у нее в Париже. И в
глубине души она опасалась, что дочь сумеет прилететь в Лос-Анджелес не
раньше Рождественского сочельника. Сама же Кэрол еще не чувствовала себя
достаточно окрепшей, чтобы лететь к Хлое в Лондон. Оставшиеся дни ей
хотелось использовать для подготовки к перелету в Лос-Анджелес, который —
она понимала — будет не самым легким, даже несмотря на присутствие врача-
невропатолога.
— Хорошо, мама, я постараюсь приехать двадцать второго, — ответила
Хлоя. — И... спасибо тебе.
Последние слова она произнесла взволнованно, от души, и Кэрол это
почувствовала. Хлоя оказалась в состоянии оценить ее усилия и готовность
сделать первый шаг к полному и окончательному примирению. Л может, подумала
Кэрол немного погодя, она и раньше стремилась установить с дочерью
нормальные отношения, просто Хлоя не замечала этого или же была еще не
готова это понять. Только теперь она прозрела и — самое главное —
постаралась забыть старые обиды и протянуть руки матери. Одно это дорогого
с
...Закладка в соц.сетях
