Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...ов, и теперь единственным ее желанием
было вернуться домой, чтобы прожить оставшиеся годы в тишине и спокойствии.
Нечто подобное она, несомненно, испытывала с самого начала — с тех пор, как
уехала из Парижа. Было просто удивительно, как Шону удалось уговорить ее
выйти за него замуж. Наверное, тогда Кэрол еще на что-то надеялась, но Шон
умер, и она снова осталась одна. И тогда Кэрол навсегда закрыла для любви
свое сердце.
Они проговорили всю обратную дорогу до отеля. Когда машина Мэтью
остановилась у
Ритца
, они попрощались — сегодня Кэрол не хотелось, чтобы
он поднимался к ней в номер. Поблагодарив Мэтью за ужин, она легко
поцеловала его в губы и выскользнула из салона.
— Может, ты все-таки подумаешь?.. — спросил он умоляющим тоном.
— Нет, Мэтью. Я обо всем подумала еще пятнадцать лет назад. Два с
половиной года ты лгал мне и себе, ты тянул время, не в силах сделать
решительный шаг. Что же ты хочешь от меня теперь?
В ее взгляде было столько грусти, и Мэтью понял, что у него нет надежды. И
все же он никак не мог смириться с поражением.
— Прости меня, Кэрол! Позволь мне любить тебя и заботиться о тебе до
конца моей жизни. Я обещаю... я клянусь, что на этот раз я ничем тебя не
огорчу!
Он говорил искренне — у Кэрол не было причин ему не верить, и все же она
отрицательно покачала головой.
— Я и сама могу о себе позаботиться, — негромко сказала она,
наклонившись к приоткрытому окну машины. — Что касается твоего
предложения, то... Я слишком устала и не хочу рисковать во второй раз.
С этими словами она повернулась и, сопровождаемая двумя охранниками, стала
подниматься по ступенькам. Мэтью проводил ее взглядом, а когда она исчезла
за дверью, тронул машину с места. Глаза его застилали слезы, но Мэтью ничего
не замечал. Теперь он знал точно: то, чего он боялся, случилось.
Он потерял Кэрол навсегда.
Глава 18
За завтраком Кэрол была необычно молчалива и грустна. Она только пила свой
чай и почти не притронулась ни к омлету с грибами, ни к булочкам с
шоколадной глазурью в отличие от Стиви.
— Когда мы вернемся домой, я буду весить фунтов триста, — сказала
Стиви со вздохом, отправляя в рот очередную булочку, и Кэрол лишь молча
кивнула. Допив чай, она развернула газету, и Стиви, которая только сейчас
сообразила, что с подругой творится что-то неладное, забеспокоилась. За все
утро Кэрол не сказала и двух слов, что показалось Стиви дурным
предзнаменованием.
Неужели, — подумала она, — ее выписали из
больницы слишком рано и теперь ей стало хуже?
— Как прошел вчерашний ужин? — спросила она. Кэрол откинулась на
спинку кресла и вздохнула.
— Хорошо, — односложно ответила она, откладывая в сторону газету.
— И куда вы ходили на этот раз?
— В
Л'Оранжери
на Иль Сен-Луи. Когда-то мы с Мэтью часто там
бывали. —
Л'Оранжери
и
Вольтер
были любимыми парижскими ресторанами
Кэрол.
— А ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно осведомилась Стиви.
Кэрол кивнула:
— Просто я немного устала. Наверное, я еще не привыкла так много
ходить. — Они с Мэтью гуляли почти каждый день, и Кэрол заметно
окрепла, хотя по вечерам ее ноги ныли от усталости.
— А Мэтью очень расстроился из-за статьи в
Геральд трибьюн
? —
продолжала расспросы Стиви.
— Ничего, переживет. Что ж расстраиваться, если там все правда? Он
просто забыл... Удивительно, как наша история не выплыла наружу еще тогда,
хотя, должна признаться, мы были очень осторожны. Тогда и мне, и ему было
что терять.
— Я думаю, эта статья не будет иметь никаких последствий, —
заметила Стиви, и Кэрол снова кивнула. Она тоже так думала.
— Неужели вы весь вечер говорили об этой несчастной статье?
Кэрол пожала плечами:
— Не только. Мэтью сделал мне предложение.
— Какое предложение? — не поняла Стиви.
— Выйти за него замуж, — бесстрастным голосом сообщила Кэрол.
В первый момент Стиви онемела, потом просияла.
— Боже мой! И что ты ответила?!
— Разумеется, я ему отказала.
Стиви внимательнее всмотрелась в лицо подруги.
— Отказала?.. — проговорила она растерянно. — Но почему?! Я
была уверена, что вы до сих пор любите друг друга. Почему бы не попробовать
начать все сначала?
— Потому что все прошло, — ответила Кэрол, думая о том, что Мэтью,
наверное, больше не захочет с ней видеться. Ее ответ глубоко ранил Мэтью, а
он всегда был человеком самолюбивым и гордым.
— А мне кажется, что ты зря так поступила... — Поначалу Стиви
относилась к Мэтью настороженно, но теперь она даже почувствовала себя
разочарованной.
— Слишком поздно начинать все сначала, — продолжила Кэрол. —
Да, я все еще люблю его, но мне слишком дорого обошелся наш разрыв, и я не
хочу повторения. И потом, я вообще не хочу выходить замуж. Так я ему и
сказала.
— А он?.. Впрочем, могу себе представить. — Стиви покачала
головой. — Ну да ладно... Единственное, чего я все-таки не понимаю, это
почему ты не хочешь выходить замуж. Ты ведь не только Мэтью имела в виду?
— Я уже дважды была замужем. Один раз все закончилось разводом, в
другой раз я овдовела. А с Мэтью до замужества вообще дело не дошло. Я уже
не девочка, нужно учиться на своих ошибках. Зачем рисковать, если моя
нынешняя жизнь меня вполне устраивает? Одной мне будет спокойнее.
— Ты говоришь совсем как я, — пробормотала Стиви.
— Ты — другое дело. Ты моложе меня, к тому же ты никогда не была
замужем. Если ты действительно любишь своего Алана, можно рискнуть. А если у
вас что-то пойдет не так, в другой раз ты, быть может, и сама не захочешь.
Мужчины... Слишком это больно, когда они тебя предают, когда умирают
или... — Она усмехнулась. — Или предпочитают тебе собственную жену
или карьеру. А ведь я их любила — всех троих. Зачем же рисковать, если
заранее знаешь, чем все может обернуться?
И Кэрол печально вздохнула. Она понимала, что все еще любит Мэтью, но на
этот раз твердо решила прислушаться не к голосу сердца, а к голосу разума и
здравого смысла.
— Да, но ведь Мэтью... Он... Насколько я поняла, поначалу у вас все
было хорошо, даже прекрасно, и только потом начались осложнения. Мэтью
оказался в непростой ситуации: ему было трудно выбрать между тобой, женой и
своей работой, но ведь теперь он свободный человек, и он сделал свой выбор,
к тому же тебе с ним хорошо, я же вижу! Скажи, разве я не права?
— Права, — честно призналась Кэрол. — Но дело не только в
том, как он повел себя в прошлом.
— Так в чем же дело? — недоумевала Стиви.
— Мэтью намного старше меня, он может заболеть, может умереть, а я
снова буду страдать. Зачем мне эго?! — Кэрол подняла на Стиви
повлажневшие глаза. Ей потребовалось немало сил, чтобы оправиться после
смерти Шона, два года она оплакивала своего покойного мужа и лишь недавно
пришла в себя. А еще раньше, после своего бегства из Парижа, Кэрол в течение
нескольких лет чуть не каждый день вспоминала Мэтью, надеясь, что он
позвонит и скажет, что наконец развелся с женой и теперь они могут быть
вместе. Но Мэтью так и не позвонил.
— Неужели ты так просто сдашься? — спросила Стиви. Она-то
полагала, что Кэрол справилась со своими потерями и вступила в новый этап
своей жизни. — Это не в твоем характере!
— Я ведь не железная, Стиви. — Кэрол вздохнула. — Я и за Шона
выходить не хотела — но он сумел меня уговорить. Кроме того, мне тогда было
столько лет, сколько тебе. Больше я не хочу экспериментировать.
— О чем ты говоришь?! Ты выглядишь максимум на тридцать пять!
— А чувствую себя на девяносто пять. Боюсь, мое бедное сердце просто не
выдержит. Ему и так досталось.
— Не говори ерунды! — всерьез рассердилась Стиви. — Я понимаю
— сейчас ты еще не в лучшей форме. Но подумай, из какой переделки ты вышла
победительницей! Знаешь, я прекрасно помню твое лицо, когда мы приезжали
продавать дом. Ты любила Мэтью и до сих пор любишь!
— Может быть, — словно нехотя согласилась с ней Кэрол. — И
именно поэтому я не хочу снова пережить то, что я испытала тогда. Когда я
уезжала из Парижа, мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется и я умру.
Несколько лет я каждую ночь плакала, все ждала и надеялась... Я хорошо
помню, как мне было плохо, какой пустой и бессмысленной казалась жизнь. Если
это повторится, я просто не выдержу...
— Почему ты думаешь, что это повторится?
— Я же сказала — я боюсь, что с Мэтью может что-нибудь случиться, а вдруг он снова меня бросит?
— А что, если он тебя не бросит и будет и дальше вполне здоров? Что,
если ка этот раз вас ждет счастье — не украденное, не взятое взаймы, а самое
настоящее, ваше? Сейчас вы оба свободны, и ничто не помешает вам построить
свою жизнь. Неужели ты готова отказаться от подобной возможности ради
сомнительных преимуществ одинокой старости?
— Да, готова. — В голосе Кэрол не было ни тени сомнения.
— Ты любишь его?
— Да, люблю. Как ни удивительно, но это так. — Она покачала
головой. — Несмотря на то, как он со мной поступил, после всех этих лет
я все еще его люблю. Мэтью удивительный человек — умный, чуткий, гордый, но
выходить за него замуж я все равно не собираюсь. Ни за него, ни за кого
другого. Я хочу быть свободной и делать то, что хочу. Я понимаю, что это
эгоизм чистой воды, но, быть может, я всегда была эгоисткой. Не исключено,
что именно поэтому на меня обижалась Хлоя, а Джейсон решил искать счастья с
другой женщиной. Я была так занята собой и своей работой, что, наверное,
упустила что-то очень важное. Не уверена, что все было именно так, но кто
знает?.. Я растила детей, любила Джейсона и Шона. Когда Шон заболел, я не
отходила от него до самого конца, хотя видит бог, у меня хватало дел и
забот. Но теперь я намерена поступать так, как хочется мне, не беспокоясь о
том, что я могу кого-то обидеть, задеть или подвести. Если я решу куда-то
поехать, я просто сяду в самолет и не буду думать о том, что я кому-то нужна
и кто-то без меня не может обойтись. И если я вдруг не позвоню домой и не
сообщу, как я добралась, никто не обидится и не скажет, что я не должна
мотаться по всему миру, а должна делать то-то и то-то. А еще я хочу написать
наконец свою книгу, а для этого мне нужно, чтобы никто не указывал мне, где
я должна быть и чем заниматься. Восемнадцать лет назад я готова была умереть
ради Мэтью. Если бы он попросил, я бы отказалась от всего, даже от своей
работы в кино. И даже от Джейсона, если на то пошло. Я хотела быть его
женой, хотела иметь от него детей, но это было давно. Теперь я не готова
бросить то, что мне дорого. У меня есть дом, который мне нравится, друзья,
которых я люблю, есть дети, с которыми я могу видеться когда пожелаю.
Торчать в Париже и мечтать о других местах, жить с человеком, который
однажды причинил мне боль?.. Нет, это не для меня. Я бы и раньше трижды
подумала, прежде чем согласиться на подобное, а теперь и подавно:
— Мне казалось, Париж тебе нравится, — растерянно проговорила
Стиви, потрясенная этой идущей от сердца исповедью. Кэрол почти удалось
убедить ее, что будущее счастье призрачно и что теперь уже поздно что-то
менять.
— Мне нравится Париж. Я могу даже сказать, что люблю этот город, но я
не француженка, и мне не хочется, чтобы окружающие постоянно твердили мне,
что Америка — отвратительна, что американцы — глупы и самодовольны и что я
ничего не понимаю, потому что приехала из другой страны. Даже Мэтью, когда у
нас с ним возникали какие-то недоразумения, часто списывал их на
культурные
различия
— на мое нежелание понять и принять обычаи и традиции чужой
страны. Но что поделать, если многие французские традиции кажутся мне
неприемлемыми? Можешь считать мои взгляды устаревшими или пуританскими, но я
просто не могла спать с чужим мужем. Мне нужен был мой собственный муж, и я
считала, что хоть это Мэтью должен для меня сделать. Но он предпочел
остаться с Арлетт... — Кэрол несколько упростила ситуацию, не упомянув
о высоком положении, которое Мэтью занимал в правительстве, поскольку как
раз это она могла понять. Гораздо болезненнее ранили Кэрол его настойчивые
уверения, будто нет ничего страшного в том, чтобы быть женатым и иметь
любовницу или любовниц.
— Но ведь теперь он свободен и тебе не нужно переживать из-за его жены.
И я все равно не понимаю, что тебя останавливает, если ты правда его любишь!
— Мой собственный страх, — честно ответила Кэрол. — Я боюсь
снова стать уязвимой, несчастной, боюсь неопределенности, боюсь перемен.
— Понимаю. — Стиви вздохнула. — И все равно это очень
грустно.
— Грустно было пятнадцать лет назад, — возразила Кэрол. — Ты
даже не можешь себе представить, как грустно мне было расставаться с ним. Мы
оба были просто раздавлены, уничтожены. В аэропорту мы оба плакали, но
обстоятельства были таковы, что я все равно не могла остаться. Да и сейчас
изменилось немногое. Арлетт умерла, но у Мэтью остались его дети, внуки, его
работа, его родина. Он просто не сможет жить в какой-то другой стране, а я
не хочу жить во Франции, во всяком случае — постоянно.
— Разве нельзя найти какой-нибудь компромисс, который устроил бы вас
обоих? — спросила Стиви, но Кэрол с сомнением покачала головой:
— Чем искать компромисс, лучше вообще не затевать ничего такого. Тогда
никто не будет чувствовать себя обиженным и думать, будто получил меньше,
чем заслуживал. Никаких разочарований, никаких оскорблений или неуважения...
И вообще я считаю, что мы оба не в том возрасте, чтобы вступать в новый
брак.
Она решила это твердо, и переубедить ее было практически невозможно. Стиви
очень хорошо знала, какой упрямой бывает ее подруга. Если Кэрол упрется, ее
уже с места не сдвинешь.
— Итак, ты решила прожить остаток жизни одна, — сказала
Стиви. — Будешь предаваться воспоминаниям и время от времени видеться с
детьми, так? Ну а когда у Энтони и Хлои появятся свои семьи, свои дети, что
ты станешь делать? Боюсь, тогда у них будет гораздо меньше времени, чтобы
навещать тебя в Лос-Анджелесе. И что тебе останется? Изредка сниматься?
Писать свою книгу? Выступать с речами по поводу той или иной общественной
проблемы, которая, по большому счету, не так уж сильно будет тебя волновать?
Ты меня прости, но это не жизнь, и ты совершаешь огромную глупость, если
собираешься так жить.
— Мне очень жаль, что ты так думаешь, — сказала Кэрол. — Но
меня такая перспектива вполне устраивает.
— Это сейчас она тебя устраивает. Подумай лучше, как ты будешь
чувствовать себя через десять или пятнадцать лет, когда останешься
совершенно одна. Боюсь, тогда ты пожалеешь, что не прожила эти годы с Мэтью.
Не исключено, что к этому времени его жизнь уже оборвется, и ты будешь
казнить себя за то, что упустила свой шанс хоть несколько лет прожить с
человеком, которого любила на протяжении двух с лишним десятилетий. Чувства,
которые вы питаете друг к другу, уже прошли проверку временем и разлукой. В
прошлом вас обоих постигло разочарование, но ваша любовь жива. Почему бы
тебе не воспользоваться возможностью снова обрести то, о чем ты столько
времени мечтала? Ты полна сил, красива и можешь еще какое-то время
сниматься, но что будет с тобой потом, когда молодость и красота уйдут
безвозвратно? Ты останешься одна, и твоя жизнь будет казаться тебе пустой и
бессмысленной, и я не хочу, чтобы это случилось с тобой! — с
горячностью воскликнула Стиви. Она и не заметила, как произнесла целую речь.
— И что ты предлагаешь? — усмехнулась Кэрол. — Бросить все
ради него? Перестать быть собой? Уйти из кино, забросить работу, которую я
делаю для ЮНИСЕФ, и сидеть дома, держа его за руку? Нет, не об этом я
думала. Я — вполне самостоятельная личность, меня знают и уважают, я дорожу
своими убеждениями, своими принципами. Отступить от них — значит предать
себя.
— Разве нельзя следовать своим принципам и при этом быть
счастливой? — сказала Стиви, пожимая плечами. — И почему, чтобы
быть собой, обязательно нужно строить из себя Жанну д'Арк и принимать обет
безбрачия? — Ей больно было думать, что отныне жизнь Кэрол будет
состоять только из благотворительности, редких ролей в кино и встреч с
детьми по праздникам. Такая женщина, как она, заслуживала того, чтобы любить
и быть любимой, чувствовать себя счастливой и не оставаться одной даже в
старости, которая не за горами.
— Возможно, я так и поступлю, — отозвалась Кэрол. Разговор задел
ее за живое, на что Стиви и надеялась с самого начала. И все же ни до
сердца, ни до здравого смысла Кэрол ей достучаться не удалось.
Разочарованные и обиженные друг на друга, обе женщины замолчали и дружно
потянулись к газетам. Подобные размолвки были для них редкостью, а сегодня
они не разговаривали друг с другом довольно долго. Только приход врача из
больницы, которая должна была осмотреть Кэрол, несколько разрядил
обстановку.
Врач осталась довольна состоянием своей пациентки. Она одобрила долгие пешие
прогулки Кэрол. Кэрол заметно окрепла физически, память практически
восстановилась. Доктор считала, что никаких медицинских противопоказаний к
авиаперелету у Кэрол нет.
Она, впрочем, собиралась зайти к Кэрол через несколько дней, чтобы
убедиться, что все в порядке.
Проводив доктора, Стиви заказала ланч для Кэрол, а сама отправилась к себе в
номер. Она была расстроена тем, что Кэрол упорствовала и ничего не желала
слушать. Стиви была уверена, что ее подруга совершает ошибку. Настоящая
любовь, считала она, встречается слишком редко, чтобы от нее можно было
отмахнуться, как от какого-то пустяка, который осложняет тебе жизнь, но
Кэрол бежала от любви только потому, что боялась снова испытать боль.
А Кэрол в своем номере загрустила в одиночестве. Стиви оставила ее,
сославшись на головную боль, но Кэрол понимала, что это лишь предлог. Она не
стала, однако, докапываться до истинной причины. Покончив с ланчем, она
решила позвонить Мэтью в адвокатскую контору, хотя в это время он мог уйти
на обед.
Ей повезло, Мэтью был на месте — он перекусывал в своем кабинете. Настроение
у него было отвратительным, с самого утра он ни с того ни с сего накричал на
секретаршу, а потом едва не разругался с одним клиентом. Секретарша дрожащим
от волнения голосом сообщила ему о звонке Кэрол, и Мэтью, вопреки ее
ожиданиям, велел немедленно его соединить.
Кэрол сразу поняла, что Мэтью не в духе.
— Ты очень на меня сердишься? — осторожно спросила она.
— Я вовсе не сержусь, — ответил он. — Если я и должен на кого-
то сердиться, так только на себя. Хотя, честно говоря, я очень надеюсь, что
ты передумаешь. Мое предложение остается в силе... —
И будет
оставаться, пока я жив
, — хотел добавить Мэтью, но не решился.
Впрочем, Кэрол и так это знала.
— Я не передумала, — ответила Кэрол. — И вряд ли передумаю.
Сегодня мы со Стиви разговаривали об этом, и она сказала, что лет через десять-
пятнадцать я, возможно, буду считать иначе, но пока...
— Столько мне не прожить, — невесело сказал Мэтью, и у Кэрол
сжалось сердце.
— Ты уж постарайся, — заботливо сказала она. — Ведь ты
сказал, что твое предложение остается в силе... Я хотела бы уточнить —
надолго ли?
— Надолго... Ты играешь со мной, Кэрол? — спросил Мэтью после
небольшой паузы. Он знал, что заслуживает этого — заслуживает всего, что она
только сочтет нужным сказать или сделать. После того как он предал ее, Кэрол
имела полное право вычеркнуть его из своей жизни.
— Я не играю с тобой, Мэтью. Просто я пытаюсь разобраться в себе. Я
люблю тебя, но менять свою жизнь не стану. Во что я могу превратиться, если
не стану себя уважать? Моя независимость, моя самостоятельность — вот то,
что у меня есть.
— Ты всегда была такой и всегда поступала согласно своим принципам.
Поэтому ты и ушла. Ты осталась бы со мной, будь в тебе чуть меньше
самоуважения, но ты ничем не захотела поступиться. И, наверное, именно за
это я тебя люблю...
И для него, и для нее это была ловушка, заколдованный круг, из которого они
не могли вырваться. Пятнадцать лет назад в эту ловушку угодил Мэтью, а
сейчас — Кэрол. И опять они оказывались в ситуации, когда любой выбор
становился проигрышным либо для одного, либо для другого, а скорее — для
обоих.
— Поужинаешь со мной сегодня? — неожиданно спросила Кэрол.
— Мне бы этого хотелось, — признался Мэтью, с облегчением вздыхая.
Он боялся, что Кэрол не захочет увидеться с ним до отъезда.
— Тогда в
Вольтере
, — предложила она. В этом ресторане они когда-
то любили бывать. — В девять часов тебя устроит?
— Вполне. Заехать за тобой в отель?
— Давай лучше встретимся на месте, — ответила Кэрол, и Мэтью
отметил про себя, что нынешняя Кэрол более самостоятельна и независима, чем
прежняя. Но, как ни странно, это ему тоже нравилось. В Кэрол не было ничего,
что вызывало бы в нем неодобрение или отторжение.
— Только у меня будет одно условие, — добавила она.
— Какое же? — удивился Мэтью.
— Ты больше не будешь предлагать мне выйти за тебя замуж.
— Сегодня не буду, — согласился он. — Но я не могу обещать,
что не буду делать этого в будущем.
— Что ж, пусть будет так, — сказала Кэрол, и Мэтью сразу
приободрился. Ее слова позволяли ему надеяться, что когда-нибудь — скажем,
когда Кэрол полностью оправится от болезни или когда она закончит писать
свою книгу, — он сумеет ее уговорить. Ждать Мэтью умел — он ждал
пятнадцать лет и мог подождать еще. Что бы Кэрол ни говорила, отказываться
от своих намерений он не собирался.
Когда ровно в девять машина охранников остановилась напротив ресторана,
Мэтью уже ждал Кэрол у входа. Декабрьский вечер был холодным, и Мэтью
поспешил провести ее внутрь. В вестибюле он поцеловал Кэрол в щеку, и она
улыбнулась.
— Ты долго ждал? — спросила она.
— Всю жизнь, — улыбнулся Мэтью.
Ресторан был полон, но Мэтью предусмотрительно успел зарезервировать угловой
кабинет. Когда они сели, официант принес минеральную воду, подал салат из
сырых овощей и горячие тосты с маслом. Кэрол уже успела проголодаться,
поэтому накинулась на еду с аппетитом выздоравливающего. За ужином они не
говорили ни о чем серьезном, и только за кофейно-шоколадным десертом, от
которого Кэрол была не в силах отказаться, Мэтью не выдержал. После их
телефонного разговора сегодня днем у него появилась идея, которой ему не
терпелось поделиться с Кэрол. Она совершенно определенно сказала, что замуж
за него не выйдет, и Мэтью решил предложить ей другой вариант.
Смягченный
,
как он называл его про себя.
— Когда мы только познакомились, — начал Мэтью, — ты
говорила, что не одобряешь сожительство между женщиной и мужчиной. Ты
сказала, что никакой замены нормальному браку нет и быть не может, и я с
тобой согласился. Но теперь, как мне кажется, ты изменила свое мнение. Что
ты скажешь, если мы заключим своего рода джентльменское соглашение; мы будем
жить вместе, но при этом каждый из нас будет волен приезжать и уезжать когда
вздумается, вести свои дела независимо друг от друга. Как тебе такая
политика открытых дверей
?
И он с надеждой взглянул на Кэрол, которая продолжала сосредоточенно
поглощать кофейный десерт. Она явно позволила себе съесть лишнее в этот
вечер, о чем, конечно же, будет жалеть всю неделю. Впрочем, сейчас есть
более с
...Закладка в соц.сетях
