Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...ерьезная причина для волнения: на карту поставлена любовь, и речь
идет о ее будущей жизни, о ее судьбе.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она и поглядела на него с
интересом. Мэтью всегда отличался изобретательностью и решительностью в
достижении цели, как, впрочем, и Кэрол. Сходство характеров, возможно, и
было той силой, которая соединила их много лет назад. Они были родственными
натурами, и они любили друг друга.
— У меня пока есть только кое-какие предварительные наметки, —
честно признался Мэтью. — Мне казалось — будет лучше, если мы вместе
все обсудим и выработаем условия, которые устроят нас обоих. — Он
вздохнул. — Я, честно говоря, предпочел бы жениться на тебе — ты ведь
знаешь, какой я собственник, но раз ты не хочешь... Когда-то ты была
согласна стать моей женой, но то время, похоже, безвозвратно ушло. Что ж, мы
можем обойтись без формальностей. Давай сделаем вот как: шесть месяцев в
году ты будешь жить со мной в Париже, а следующие шесть месяцев я буду
проводить с тобой в Калифорнии. При этом я нисколько не намерен ограничивать
твою свободу. Ты можешь путешествовать, сниматься в кино, навещать своих
детей, писать книги и так далее.
— А что в это время будешь делать ты? — спросила Кэрол.
— Ждать тебя.
— Мне кажется, по отношению к тебе это будет не слишком
справедливо, — сказала Кэрол. — Что ты получишь от такого
соглашения? Тебе придется проводить много времени одному.
Она нахмурилась, но Мэтью улыбнулся и потрепал ее по руке.
— Я получу тебя, моя любовь. Тебя и все время, какое ты сочтешь
возможным мне уделить.
Кэрол задумалась.
— Я не уверена, — промолвила она после паузы, — что далее
теперь подобная жизнь мне нравится. Правда, когда-то мы с тобой жили именно
так и были счастливы, но я все время чувствовала двусмысленность своего
положения. Ты называл это культурными различиями, издержками моего
старомодного воспитания и еще как-то, помнишь?
Мэтью согласно кивнул.
— Увы, мое воспитание по-прежнему остается несовременным, и хотя сейчас
я на многие вещи смотрю иначе, боюсь, я не смогу принять и это твое
предложение. Пусть и на столь великодушных условиях, — добавила Кэрол.
Она понимала, что
джентльменское соглашение
, которое предлагал Мэтью, не
могло дать никаких гарантий, и Кэрол продолжала сомневаться. Каким бы ни был
их союз, официальным или неофициальным, риск в любом случае был велик. С
другой стороны, и доводы Стиви глубоко запали в душу Кэрол.
— Тогда скажи, чего хочешь ты, — сказал Мэтью. — Я заранее на
все согласен.
— Я ничего не хочу, — ответила Кэрол. — Я уже говорила тебе,
что боюсь перемен, боюсь новых переживаний.
— Я тоже этого боюсь, — признался Мэтью. — К сожалению, ни
ты, ни я не можем знать наверняка, что ждет нас в будущем, но мне кажется,
если мы все еще любим друг друга, попытаться стоит, мы не простим себе, если
упустим этот шанс. Давай начнем с малого и посмотрим, как пойдут дела.
Например, сразу после праздников я мог бы на несколько дней прилететь в Лос-
Анджелес.
Кэрол покачала головой. Она помнила, что рождественские каникулы Мэтью
намеревался провести со своими детьми. У нее тоже были на эти дни свои
планы. Кэрол собиралась повидаться с Энтони, Хлоей и Джейсоном; кроме того,
если не произойдет ничего непредвиденного, в канун Нового года она должна
будет лететь в Лас-Вегас на свадьбу Стиви.
— Если ты не имеешь ничего против, я мог бы прилететь первого
января, — поспешно сказал Мэтью, внимательно наблюдавший за выражением
ее лица. — И остаться на столько, насколько ты скажешь. А весной уже ты
прилетишь ко мне, скажем, на недельку... Честное слово, нам стоит
попробовать, Кэрол! Если начать с таких вот коротких поездок, мы довольно
быстро поймем, можем ли мы на что-то надеяться.
Слушая его, Кэрол чувствовала, как у нее теплеет на душе. Мэтью вовсе не
испытывал
ее, как могло показаться на первый взгляд — ведь он готов был
жениться на ней по первому же ее слову, по первому намеку. Должно быть, за
прошедшие годы и он изменился — во всяком случае, сейчас он явно пытался
подстроиться под нее, сделать так, чтобы было удобнее ей. Кроме того, он,
безусловно, понимал, что Кэрол еще не пришла в себя после взрыва и
покушения, и давал ей время войти в привычное русло жизни.
— Ну как? — спросил он почти робко.
— Как минимум — нетривиально... — Кэрол широко улыбнулась. Именно
в эту минуту, глядя на взволнованное лицо и молящие глаза Мэтью, Кэрол
поняла, что любит его — любит даже сильнее, чем прежде, хотя теперь ее
чувство не было таким безрассудным. Но иначе, наверное, не могло быть: ведь
она стала старше, к тому же у нее сработал инстинкт самосохранения. Той,
прежней, Кэрол и в голову не пришло как-то обезопасить себя, и в результате
их разрыв дорого ей обошелся. Да и для Мэтью он стал тяжелым испытанием.
— Ну что, Кэрол? — не отступал Мэтью. — Ты согласна
попробовать?
У него было такое лицо, что Кэрол не выдержала и рассмеялась.
— Может быть, — сказала она и снова придвинула к себе десерт.
Мороженое уже подтаяло, но кофейный шоколад был восхитителен, и Кэрол
отправила в рот несколько ложечек подряд. Мэтью с улыбкой наблюдал за ней.
Кэрол никогда не могла устоять перед этим лакомством — ни раньше, ни даже
теперь, когда ей приходилось думать о своем здоровье. Когда-то, вспомнил он,
после сладких десертов Кэрол не давала ему спать до утра.
— Не увлекайся, Кэрол, а то не заснешь ночью, — предупредил Мэтью,
жалея, что на этот раз не последует того восхитительного продолжения,
которое он часто вспоминал одинокими ночами.
— Спасибо за заботу! — откликнулась Кэрол. Она вдруг с удивлением
обнаружила, что план Мэтью ей нравится. Он не требовал от нее бесповоротных
решений и обещаний. Правда, от опасности разочароваться он тоже не давал
гарантий. Кэрол пообещала себе, что не станет торопиться. Сначала, решила
она, нужно посмотреть, что из всего этого получится.
— Так что — я могу приехать к тебе в январе? — повторил свой
вопрос Мэтью, и Кэрол улыбнулась. Сегодня разговаривать им было намного
легче, чем накануне: Мэтью сделал соответствующие выводы. Он понял, что
последствия их разрыва были слишком болезненны для Кэрол и поторопиться
значило напугать ее еще больше. Теперь, чтобы завоевать ее доверие, нужно
было двигаться медленно и осторожно.
А еще Мэтью понял, что значит для Кэрол уважать себя. Для нее это было важно
всегда, но раньше он об этом всерьез не задумывался. Сейчас же Мэтью было
ясно, что теперь Кэрол не бросит к его ногам свою жизнь, свои интересы ради
того, чтобы быть с ним, не станет подстраиваться под его склонности и
привычки, приспосабливаться к его образу жизни. Она любила его, но не желала
быть жертвой любви, и Мэтью придется пойти на уступки, если он хочет
сохранить Кэрол.
— Да, — уверенно ответила Кэрол. — Буду рада, если ты
приедешь ко мне, скажем, на... На сколько времени ты смог бы вырваться? На
несколько дней или, может быть, недель?
— Думаю, я мог бы приехать месяца на полтора-два. Это легко можно
устроить, только... только тебе вовсе не обязательно терпеть меня столько
времени. На сколько ты скажешь, на столько я и приеду.
— Давай не будем ничего решать заранее, посмотрим, как у нас пойдет,
хорошо? — предложила Кэрол, и он кивнул. Ей не хотелось отрезать себе
пути к отступлению, что было и понятно, и естественно.
— Во всем с тобой согласен, — сказал Мэтью, боясь неловким словом
нарушить понимание. Любое поспешное действие, любой напор мог испугать
Кэрол, ведь она совсем недавно встала на ноги.
— В марте я обещала Хлое отправиться с ней на Таити, — сказала
Кэрол. — А после этого я могла бы прилететь в Париж и, может быть,
остаться до лета. Впрочем, все будет зависеть от обстоятельств, —
поспешно добавила Кэрол, испугавшись, что Мэтью сочтет ее слова обещанием.
— Конечно. — Из них двоих именно Мэтью мог свободно распоряжаться
своим временем. Он был одним из совладельцев фирмы и в любое время мог взять
отпуск. Кроме того, в ближайшем будущем Мэтью собирался оставить адвокатскую
практику. Чтобы завершить дела, которые он вел сейчас, ему нужно было всего
несколько недель; новых же дел он не брал, словно предчувствуя, что
обстоятельства его жизни скоро изменятся.
Ресторан они покинули одними из последних. Время было позднее, но и Мэтью, и
Кэрол были оживлены и довольны: за сегодняшний вечер они обсудили много
важных вопросов. План Мэтью показался Кэрол вполне приемлемым, его идея ей
даже понравилась — они сохраняют свои отношения, но при этом остаются
свободными людьми. Кэрол вовсе не собиралась отказываться ради Мэтью от
самой себя, от своей жизни. Раньше она об этом не задумывалась, но теперь
она хорошо понимала, что нельзя отдавать себя другому целиком, без остатка,
нельзя полностью растворяться в партнере. В любых обстоятельствах следует
оставаться собой, только тогда ты сможешь выдержать любой удар, любую, даже
самую сильную, боль.
Мэтью сам отвез ее в отель, охранники ехали следом в своей машине. По пути —
исключительно в силу привычки, свойственной коренному парижанину, — он
едва не свернул на дорогу, которая вела через роковой тоннель, но вовремя
опомнился и выбрал объездной маршрут. После взрыва тоннель успели
восстановить, но один вид места, где она едва не погибла, мог вызвать у
Кэрол самые тяжелые воспоминания.
— Извини... — пробормотал он, заметив, что Кэрол обернулась и
смотрит назад расширившимися глазами. — Я не подумал. В последние годы
я ездил на работу этой дорогой.
— Ничего. Я думаю — я смогла бы выдержать... — ответила Кэрол, но
голос ее предательски задрожал, и Мэтью мысленно обругал себя. Он очень
боялся сделать что-то такое, что могло напугать или расстроить Кэрол, и все
же едва не совершил непростительный промах.
Она ничего не сказала — только наклонилась и коснулась губами его щеки.
Вскоре они подъехали к отелю, но прежде чем Кэрол успела открыть дверь и
выйти из салона, Мэтью обнял ее и поцеловал.
— Спасибо, любимая, — сказал он. — Спасибо за то, что дала
мне еще один шанс, хотя я этого и не заслуживаю. Обещаю и клянусь — ты
никогда об этом не пожалеешь!
Он вышел из машины, открыл дверцу, подал руку Кэрол и подвел к дверям отеля.
— До завтра? — Кэрол улыбнулась ему счастливой улыбкой.
— Я позвоню тебе утром, — ответил Мэтью. — Но только после
того как закажу в
Эр Франс
билеты на первое января.
Когда Мэтью вернулся к машине, улыбка не сходила с его лица, он чувствовал
себя самым счастливым человеком на свете. Он поклялся себе, что на этот раз
не допустит ошибки.
Проснувшись в четыре утра, Стиви увидела, что в номере Кэрол горит свет.
Вскочив с кровати, Стиви на цыпочках подошла к двери, соединявшей их
комнаты.
Неужели, — со страхом подумала Стиви, — Кэрол плохо?
Но когда она, решившись, без стука открыла дверь в номер Кэрол, то с
изумлением увидела, что ее подруга сидит за столом и работает на компьютере.
Кэрол так увлеклась, что ничего не слышала, и обернулась, только когда Стиви
спросила:
— Что происходит? Тебе не спится, тебе плохо?
Через секунду Стиви вспомнила, что после взрыва Кэрол разучилась работать на
своем ноутбуке. Но сейчас ее пальцы проворно бегали по клавиатуре, а на
экран ложилась строчка за строчкой.
— Почему же обязательно плохо? — Кэрол с улыбкой обернулась через
плечо. — Просто я решила заняться своей книгой.
У Стиви отлегло от сердца. А присмотревшись повнимательнее, она заметила кое-
что еще. У Кэрол были такие глаза, каких Стиви не видела у нее с тех самых
пор, как заболел Шон. Счастливые, горящие, полные жизни... И лицо Кэрол было
вдохновенным и прекрасным.
— Но почему так поздно? — с удивлением спросила она.
— Так получилось, — объяснила Кэрол. — Я вдруг вспомнила, как
работает эта штука, и мне захотелось попробовать... А потом мне пришла в
голову одна идея относительно книги. Ее нужно переделать. Все, что я до сих
пор написала, я выбросила и начала сначала.
— Судя по твоему виду, ты уже знаешь, что нужно написать. И
семимильными шагами движешься вперед, — улыбнулась Стиви.
— Да, я знаю — что и знаю — как, — подтвердила Кэрол. — Кроме
того, в
Вольтере
я съела мой любимый кофейный десерт, а ты ведь знаешь,
как возбуждающе он на меня действует. Сна ни в одном глазу. Надеюсь
продержаться без сна несколько лет.
Обе засмеялись, потом Кэрол стала серьезной.
— Я хотела поблагодарить тебя, Стиви... За утренний разговор... Ты
вправила мне мозги! Теперь мы с Мэтью знаем, что нам делать.
— Неужели вы поженитесь?! — Стиви восхищенно смотрела на Кэрол.
— Нет. Во всяком случае — пока нет. Может, когда-нибудь, если только до
этого мы не убьем друг друга. Мэтью — единственный в мире человек, который
так же упрям, как я. Даже еще упрямее. В конце концов мы решили, что будем
ездить друг к другу и жить то у него, то у меня. Если все будет складываться
хорошо, если мы оба будем довольны и если ни один из нас не прикончит
другого, то, возможно, через какое-то время Мэтью будет полгода жить в
Калифорнии, а на следующие шесть месяцев я буду прилетать к нему в Париж.
Вот так и будем жить во грехе. — Кэрол рассмеялась, подумав о том, как
изменились обстоятельства. Теперь Мэтью хотел жениться на ней, а она нет,
тогда как раньше дело обстояло ровно наоборот.
— У вас все будет хорошо, — уверенно сказала Стиви. — И я от
души надеюсь, что в конце концов вы соединитесь навеки. По-моему, Мэтью —
это то, что тебе надо. Да ты и сама наверняка думаешь так же, иначе
пятнадцать лет назад ты не стала бы жить с ним и терпеть эту
неопределенность.
— Да, я тоже так думаю. — Кэрол улыбнулась. — Ты права,
Стиви: Мэтью и я как будто созданы друг для друга, но мне нужно время, чтобы
кое-что забылось.
— Так часто и бывает, — утешила ее Стиви. — Сначала не все
идет гладко, но терпение всегда окупается. — Она зевнула. —
Надеюсь, теперь и твоя книга заметно продвинется.
— И я надеюсь. Ты иди, ложись, утром увидимся.
— Ты все-таки постарайся хоть немного поспать. Тебе пока нельзя
переутомляться, — посоветовала Стиви и направилась к себе. Впервые за
много дней она была спокойна за подругу — только что она увидела прежнюю
Кэрол.
Глава 19
В последний вечер Мэтью и Кэрол ужинали в новом ресторане, о котором Мэтью
только слышал. Выбор оказался удачным: еда была превосходной, да и сама
атмосфера в ресторане была по-домашнему уютной и романтичной, располагавшей
к неторопливой беседе.
Время они провели очень неплохо и успели многое обсудить. Мэтью намеревался
прилететь в Лос-Анджелес второго января — сразу после того, как вернется из
Валь д'Исара, куда он собирался поехать с детьми. Потом разговор зашел о
рождественских каникулах, и Кэрол сказала, что перед праздниками хочет
немного побыть с Хлоей.
— Только я и она, — объяснила Кэрол. — Я понимаю, что один-
два дня — это совсем немного, но ведь нужно с чего-то начинать!
— Я уже говорил тебе, что у твоей дочери нет причин считать себя
обиженной, — сказал Мэтью. Он отлично помнил, как Хлоя вела себя, когда
была ребенком, и считал, что ее претензии не имеют под собой никаких
оснований. Сама Хлоя упорно придерживалась другого мнения, а Кэрол было
проще пойти дочери навстречу, чем доказывать свою правоту.
— Быть может, ты и прав, — сказала она. — Но Хлоя считает,
что я мало ею занималась, и это, возможно, единственное, что имеет значение.
У нее свое представление о том, какой должна быть мать. Да и свободного
времени у меня теперь достаточно, так почему бы не сделать девочке
приятное? — На самом деле у Кэрол было не так уж много времени, чтобы
побыть с дочерью; потом к ним должны были присоединиться Джейсон и Энтони.
Так они беседовали, и тень предстоящей разлуки не портила очарования этого
вечера. Всего через пару недель Мэтью прилетит в Калифорнию, и они снова
будут вместе. Кэрол с волнением и радостью предвкушала и наступление
Рождества, которое впервые за многие годы пройдет в кругу семьи — с детьми и
с Джейсоном. В канун Нового года ее ожидала поездка в Лас-Вегас на свадьбу
Стиви, если, конечно, ее компаньонка не передумает в последнюю минуту
выходить замуж. Стиви уже заявила, что готова сопровождать Кэрол, когда
весной она отправится в Париж. Алана она обещала уговорить, но Кэрол не
поддержала ее энтузиазма. Ей не хотелось испытывать терпение бедного Алана,
к тому же она решила на этот раз обойтись без своей помощницы и секретарши.
Не исключено, что они с Мэтью поедут в Италию или на Французскую Ривьеру. В
такой поездке ей нужен был только Мэтью. Кэрол надеялась, что успеет
закончить вчерне свою книгу, и у Стиви будет много работы и в Америке.
Когда принесли десерт и ужин уже близился к завершению, Мэтью достал из
кармана красную бархатную коробочку с логотипом
Картье
и протянул ей.
Это был его подарок на Рождество. Коробочка была довольно большой, и Кэрол
облегченно вздохнула — она боялась, что в ней может оказаться кольцо. Кэрол
уважала традиции, но их договор —
джентльменское соглашение
, как выразился
Мэтью, — не давал оснований для соблюдения традиций. Это была не
брачная церемония, не помолвка — просто двое взрослых людей решили
проверить, как они уживутся и сумеют ли остаться вместе достаточно долго,
чтобы планировать и дальше совместную жизнь.
Кэрол открыла коробочку, в ней лежал очень красивый гибкий золотой браслет.
Сам по себе браслет был совсем простым, единственным его украшением были три
бриллианта на внешней стороне. По внутренней поверхности браслета шла
выгравированная надпись, которая, как сказал Мэтью, была главной изюминкой
подарка. Надпись была на английском, и, когда он поднес браслет к пламени
стоявшей на их столике свечи, Кэрол прочла:
Будь собой. Я люблю тебя. Мэтью
.
— Спасибо... — Кэрол поцеловала его и тут же надела браслет. Она
поняла, что хотел сказать ей Мэтью. Он принял ее условия и любил ее такой,
какая она есть.
Кэрол тоже приготовила ему подарок. Он был куплен в том же магазине, и Мэтью
невольно улыбнулся, увидев на коробочке логотип
Картье
. Так же, как и
Кэрол, он бережно открыл коробку. Внутри лежали элегантные золотые часы. Когда-
то она уже дарила ему часы, которые Мэтью носил до сих пор. Арлетт знала,
что эти часы — подарок Кэрол, знала, как много значил этот подарок для ее
мужа, но никогда и ничем не выказала своего неудовольствия. На этих новых
часах Кэрол тоже сделала гравировку:
Joyeux Noel. Je t'aime.
Carole
Она очень надеялась, что подарок Мэтью понравится, и не
ошиблась — он был очень доволен.
Ресторан находился недалеко от отеля, поэтому в обратный путь они
отправились пешком. Охранники медленно ехали за ними в машине, держась,
впрочем, на некотором расстоянии, хотя к этому времени и Кэрол, и Мэтью
настолько привыкли к их присутствию, что не обращали на них внимания. Но
когда у входа в отель они остановились, чтобы обменяться прощальным
поцелуем, им в глаза вдруг ударила вспышка фотокамеры — кто-то из папарацци
остался в засаде и дождался своего часа.
Оба машинально повернулись в сторону фотографа, и Кэрол успела шепнуть
Мэтью:
— Улыбайся. Раз уж попался — улыбайся. Мэтью последовал ее совету, и
репортер сфотографировал их еще раз.
— Когда меня снимают вот так неожиданно, — шепнул он, — на
фото я всегда выгляжу как убийца, которого застали на месте преступления.
— В подобных случаях надо только улыбаться, — посоветовала Кэрол,
когда они вошли в вестибюль отеля. — Когда знаменитость улыбается в
объектив — это просто новость; когда она начинает злиться или, не дай бог,
лезет на фотографа с кулаками — это уже очень горячая новость. Не будем
останавливаться на полпути, поднимешься со мной?
— Мечтаю об этом, — откликнулся Мэтью. Теперь и ему, и Кэрол было,
по большому счету, безразлично, попадет ли их фотография в газеты или нет.
Они не собирались ничего скрывать, хотя, конечно, предпочли бы обойтись без
лишней шумихи.
Когда они поднялись в номер, Мэтью снова поцеловал Кэрол. Они были одни —
Стиви уже уложила вещи и отправилась спать. Только ноутбук Кэрол все еще
стоял на столе, но работать она не собиралась.
— Я словно опьянел от тебя, — шепотом сказал Мэтью, крепче
прижимая ее к себе. Он и вправду не только с нетерпением ждал новых
открытий, которые им предстояло сделать в Калифорнии, но и вспоминал, как
хорошо им было когда-то.
— В таком случае постарайся поскорее протрезветь, — ответила
Кэрол, которая если чего и боялась, так это повторения безумства, владевшего
обоими много лет назад. Быть может, дело было в возрасте, но теперь она
предпочла бы крепкую, спокойную привязанность бурной страсти, которую они
пережили когда-то и которая не принесла им ничего хорошего. Она так и хотела
сказать, но, заглянув в его удивительные глаза, подумала, что Мэтью — это не
Шон, он всегда был и до сих пор остался волевым, импульсивным, порывистым,
не знающим, а точнее — не признающим преград человеком. В нем не было ни
покоя, ни умиротворения. Любовь, ненависть, страсть — все это он доводил до
крайности, хотя сам часто от этого страдал. Шону тоже были доступны сильные
чувства, и все-таки он был другим. Пожалуй, только сейчас Кэрол окончательно
поняла, что так привлекало ее в Мэтью. Он словно заряжал ее своей энергией,
своей страстью, он был человек-вызов, и в этом отношении они были идеальной
парой. Их объединенной энергии хватило бы, чтобы перевернуть мир. Поначалу
именно это и испугало Кэрол, но потом она привыкла. Или, точнее, снова
привыкла.
В этот последний вечер Мэтью надолго задержался в ее номере. Но ни он, ни
Кэрол не осмеливались переступить через невидимую черту, за которой лежала
восхитительная и пугающая область телесной близости. Отчасти оба
удерживались от этого, страшась неосторожно разрушить тот хрупкий мостик,
который они воздвигли между собой за последние дни, но главным препятствием
был врачебный запрет. Кэрол только недавно оправилась от тяжелой травмы, и
врачи рекомендовали ей не торопиться с возвращением к интимной жизни. Тогда
этот совет не показался Кэрол актуальным — в ее планах ничего подобного не
предвиделось. Мэтью прекрасно понимал ситуацию и не торопил события. Сейчас
его волновало, как Кэрол перенесет долгий перелет. Он даже вызвался отвезти
ее в аэропорт, и они договорились, что он заедет в семь утра. Регистрация
начиналась в восемь, а вылет — в десять. Молодой врач-невропатолог, который
должен сопровождать Кэрол, обещал быть в
Ритце
в половине седьмого, чтобы
осмотреть ее перед вылетом. Он условился об этом со Стиви, сказав, что это
будет обычная процедура.
В половине первого ночи Мэтью ушел. Кэрол пребывала в прекрасном настроении,
когда чистила зубы и надевала ночную рубашку. Она радовалась, что наконец
возвращается домой, и мысленно перечисляла дела, которые ей предстоит
сделать в первую очередь. Дел, которые запланировала Кэрол, набиралось
немало, но удивляться этому не приходилось — ведь ей фактически предстояло
начать жить заново.
На следующее утро Стиви разбудила ее в шесть, и к приезду врача Кэрол успела
привести себя в порядок и позавтракать. Невропатолог действительно был молод
— на вид ему было лишь немногим больше двадцати, и Стиви даже проворчала что-
то неодобрительное по поводу его возраста. Ее мнение, однако, изменилось в
лучшую сторону, когда она увидела, как быстро и проф
...Закладка в соц.сетях
