Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...ессионально врач провел
осмотр. Накануне Кэрол попрощалась со своим врачом-невропатологом, подарив
ей часы от
Картье
— из белого золота и с секундной стрелкой — практичные и
изящные.
Ровно в семь прибыл Мэтью. Как и всегда, он был элегантен в темно-синем
костюме с галстуком. Такой официальный вид, на взгляд Кэрол, придавал Мэтью
солидности. Сама она, по его словам, выглядела
до неприличия молодо
в
джинсах и просторном сером свитере, который надела, чтобы чувствовать себя в
самолете удобнее.
— Ничего, сейчас мы это исправим! — весело откликнулась она на его
замечание и, стоя перед зеркалом, стала накладывать макияж на случай встречи
с фотографами. На ее руке поблескивал браслет — вчерашний подарок Мэтью. Он
тоже надел новые часы и то и дело поглядывал на них, поднося руку к глазам,
хотя до отлета оставалось почти три часа и опоздать они никак не могли.
— Вы, ребята, великолепно выглядите, — одобрительно заметила
Стиви. Как и всегда, организация отъезда легла на ее плечи, и она успешно с
этим справилась. Стиви договорилась с гостиничной охраной, раздала чаевые
горничным, консьержам, коридорным и регистраторам, попрощалась с сиделкой и
отдала распоряжения охранникам, которые должны были сопровождать Кэрол до
аэропорта.
— Твоя Стиви — настоящий административный гений! — восхитился
Мэтью, когда коридорный пришел за вещами и они наконец вышли из номера и
спустились на лифте вниз.
— Ты прав, она работает у меня уже пятнадцать лет и за это время не
допустила ни одной серьезной ошибки. Кстати, Стиви собирается сопровождать
меня, когда весной я приеду в Париж.
— И что, ее супруг не будет возражать? — удивился Мэтью. Как раз
вчера Кэрол рассказала ему, что Стиви в ближайшее время выходит замуж.
— По-видимому, нет. Зная Стиви, я предполагаю, что она включила
подобные поездки в условия брачного контракта, — со смехом сказала
Кэрол.
В аэропорт поехали на двух машинах: Кэрол ехала с Мэтью в его
Пежо
, а
Стиви, врач и охранники — в наемном лимузине. Дежурившие у отеля репортеры,
которых Кэрол уже начала узнавать в лицо, поспешили запечатлеть ее в
последний раз, и Кэрол, ослепительно улыбнувшись в нацеленные на нее
объективы, помахала им рукой. Сейчас она выглядела настоящей кинозвездой, и
никто, глядя на нее, не мог бы даже предположить, что еще совсем недавно она
находилась между жизнью и смертью. Даже шрам на скуле, скрытый искусно
наложенным макияжем, был совершенно незаметен.
По дороге Кэрол и Мэтью оживленно обсуждали свою будущую встречу в
Калифорнии и то, что они будут делать потом. И Кэрол вспомнила, как
пятнадцать лет назад они вот так же мчались в аэропорт по тому же самому
шоссе. То утро было совсем иным: Мэтью был подавлен и мрачен, а сама она то
и дело начинала плакать. Тогда ей казалось, что она больше никогда его не
увидит. Правда, Кэрол несколько раз сказала, что какое-то время спустя она,
возможно, вернется, но сама она в это не верила, да и Мэтью, похоже,
догадывался, что они расстаются навсегда. Сегодня же предстоящая разлука не
печалила Кэрол, да и Мэтью был исполнен самых радужных надежд и ожиданий.
В аэропорту они зарегистрировались и прошли в зал для пассажиров бизнес-
класса. Мэтью, учитывая его прежний статус, беспрепятственно пропустили
вместе с Кэрол. Пока Стиви занималась багажом, сопровождающий их доктор
проверил пульс Кэрол и основные рефлексы. Он нашел их вполне
удовлетворительными. Кэрол, казалось, нисколько не волнуется, хотя это,
конечно, было не так.
Когда объявили посадку, Мэтью проводил Кэрол до выхода налетное поле. Там
они задержались на минуту, обнялись и поцеловались.
— Сегодня все было по-другому, правда? — сказал Мэтью, и Кэрол
поняла, что он тоже помнил о том печальном утре пятнадцатилетней давности.
— Да, — согласилась Кэрол. — Жизнь дала нам еще один шанс. А
тот день был, наверное, худшим в моей жизни.
— И в моей тоже, — сказал Мэтью и крепче прижал ее к себе.
— Будь поосторожней, когда поедешь назад, — попросила
Кэрол. — Не гони, хорошо?
— Ты тоже береги себя, — сказал Мэтью. — И помни: тебе
совершенно некуда торопиться, не старайся сразу вернуться к прежней жизни —
побольше отдыхай, гуляй, купайся. Голливуд и все твои дела подождут, да и
книга твоя никуда не денется, — наставлял он Кэрол. В последние дни
прогресс, который сделала Кэрол, был особенно заметен, но Мэтью опасался,
что стоит ей вернуться в Калифорнию, как она опять включится в работу, не
жалея себя.
— Мой юный доктор сказал, что я в полном порядке! — возразила
Кэрол.
— Все равно не стоит испытывать судьбу, — ответил он вполне
серьезно. Мэтью хотел добавить что-то еще, но тут к ним подошла Стиви и
поторопила Кэрол — посадка уже заканчивалась. Кэрол повернулась к Мэтью.
— Ну, мне пора...
— Желаю тебе счастливого Рождества, дорогая, — сказал он.
— И я тебе тоже... Не скучай. Я сразу тебе позвоню, как только доберусь
домой, — пообещала Кэрол.
Они снова поцеловались, и на сей раз рядом не было фотографов, которые могли
бы им помешать. Их поцелуй был таким волнующим, что Кэрол удалось
отстраниться от Мэтью, лишь сделав над собой усилие.
— Мне и вправду пора... — шепнула она, подумав о том, как
удивительна и переменчива жизнь. Всего несколько дней назад ей страшно было
вновь открыть ему свое сердце, а теперь она сама распахнула ему не только
объятия, но и душу, так что с каждым часом они становились все ближе друг
другу. Расставаться с Мэтью было трудно, хотя и по дому Кэрол ужасно
соскучилась. Путешествие в Париж обернулось для нее негаданным счастьем,
хотя Кэрол отлично понимала, что из этой поездки она могла не вернуться
вовсе.
В последний раз поцеловав Мэтью, она быстро пошла к самолету. На половине
пути она ненадолго остановилась и, обернувшись, улыбнулась открытой улыбкой,
которую Мэтью так хорошо помнил. Это была
звездная
улыбка Кэрол, которая
очаровывала и заставляла терять голову мужчин во многих странах, но сейчас
она была адресована ему одному — как и слова, которые шептали ее губы. Кэрол
произнесла их по-французски, поэтому Мэтью понял, что она хотела сказать:
—
Jet'aime... Потом Кэрол прощально взмахнула рукой и начала подниматься по трапу. Ее
удивительное путешествие завершилось; она возвращалась домой, увозя в своем
сердце бесценное сокровище, которое легко потерять, но очень трудно найти.
Кэрол повезло. Она обрела любовь и надежду и чувствовала себя бесконечно
счастливой.
Глава 20
Перелет до Лос-Анджелеса прошел без осложнений. Молодой врач внимательно
следил за состоянием Кэрол, но оно не вызывало никаких опасений. Она не
испытывала даже головокружений и не реагировала на перепады давления. Дважды
она поела — правда, совсем немного, посмотрела фильм, а потом, переведя
кресло в горизонтальное положение, закуталась в одеяло и проспала до самой
посадки. Стиви разбудила ее незадолго до того, как самолет пошел на
снижение, чтобы Кэрол успела привести себя в порядок. В аэропорту ее
наверняка ждали представители средств массовой информации, и она должна была
выглядеть безупречно. Из этих же соображений Кэрол отказалась от
предложенного авиакомпанией кресла на колесах. Ей хотелось показать всем:
она не инвалид, а история ее чудесного выздоровления, о которой писали все
газеты, не выдумка. И она действительно чувствовала себя прекрасно, даже
несмотря на долгий и утомительный перелет через несколько часовых поясов.
Силы ей давало и ее чувство к Мэтью, и его любовь, и радость от того, что
она наконец вернулась домой. Но главными были все же уверенность в
собственных силах и благодарность судьбе. Лишь по счастливой случайности она
не погибла во время взрыва в тоннеле, но все остальное — выздоровление,
возвращение памяти и чувства — было заслугой самой Кэрол. Она не сдалась, не
захотела признать себя побежденной, она боролась и победила!
Глядя в иллюминатор, она смотрела на парки, улицы, бассейны — такие родные
уголки Лос-Анджелеса. Промелькнули под крылом большие белые буквы
ГОЛЛИВУД
на склоне холма, и Кэрол почувствовала, как к глазам подступили непрошеные
слезы. Еще недавно она была уверена, что никогда больше этого не увидит,
поэтому то, что открывалось сейчас ее взгляду, казалось ей настоящим чудом.
От волнения у нее даже закружилась голова, чего не было с ней за все часы
полета, и она покрепче ухватилась за подлокотники кресла. В следующее
мгновение шасси коснулись земли, самолет еще немного прокатился по взлетной
полосе и замер.
— Добро пожаловать в Лос-Анджелес! — сказала Стиви с широкой
улыбкой, и Кэрол едва не расплакалась от облегчения. Молодой врач тоже был
рад благополучному завершению полета, потому что в глубине души он все же
волновался. Теперь, когда все трудности были позади, он с удовольствием
предвкушал короткий отдых и встречу с живущей в Лос-Анджелесе сестрой.
Кэрол и ее спутники сошли с самолета одними из первых. У трапа их ожидал
специальный представитель
Эр Франс
, который должен был провести их через
таможню. Формальности, впрочем, не заняли много времени. Если не считать
подаренного Мэтью браслета, у Кэрол не было с собой ничего, что подлежало бы
обязательному налогообложению, поэтому, заполнив декларацию, она сразу
выписала чек на требуемую сумму и передала таможеннику, который, проверив
паспорта, жестом предложил им пройти за турникет.
— Добро пожаловать домой, мисс Барбер, — сказал он с широкой
улыбкой. — Мы вас заждались.
Выйдя из зала таможенного досмотра, Кэрол мысленно похвалила себя за то, что
не воспользовалась инвалидным креслом. В зале прилета ее ожидали десятки
репортеров и сотни поклонников, собравшиеся здесь, чтобы приветствовать свою
любимицу. Завидев звезду, фотографы засверкали вспышками, толпа начала
выкрикивать ее имя, и Кэрол улыбнулась и помахала встречающим рукой.
— Как вы себя чувствуете? Вернулась ли к вам память? Что с вами было?
Рады ли вы возвращению домой? — Вопросы так и сыпались, пока Кэрол,
сияя улыбкой, неторопливо шагала к выходу.
— Я чувствую себя отлично и счастлива быть дома! — ответила она и
взяла за руку Стиви, которая прокладывала для нее путь в толпе. Люди
расступались перед ними, и все равно прошло не меньше четверти часа, прежде
чем они добрались до ожидавшего их лимузина.
Оказавшись в салоне машины, Кэрол глубоко вздохнула. Все-таки волнение и
долгий перелет дали о себе знать. К счастью, рядом была Стиви; кроме того,
дома ее уже ждала платная сиделка, которая должна была за ней ухаживать. В
медицинской помощи Кэрол не нуждалась, но Стиви казалось, что в первое время
ей лучше не быть одной и ночью. Сиделка должна была оставаться в доме до
приезда из Лондона Хлои. Что касалось самой Стиви, то она попросила у Кэрол
разрешения приходить на работу только в установленные часы: все остальное
время она собиралась посвятить личным делам, включая предсвадебные хлопоты.
Кэрол не возражала — до конца рождественских каникул помощь секретаря ей
вряд ли могла понадобиться.
Не успели они переступить порог дома, как зазвонил телефон. Это был Мэтью. В
Париже было десять часов вечера, и он весь день чувствовал себя как на
иголках. Мэтью очень беспокоился, как Кэрол выдержала перелет, и в конце
концов не вытерпел и позвонил ей сам.
— Как ты себя чувствуешь? — был его первый вопрос.
— Я чувствую себя прекрасно, Мэтью, спасибо. Никаких проблем не было
вообще, представляешь? Ни во время взлета, ни при посадке. Конечно, я
устала, но это нормально — все люди устают во время долгой дороги. Врач даже
удивился, что я так хорошо перенесла самолет — не было никаких тревожных
симптомов. Всю дорогу, как он сам говорит, он наслаждался жизнью — ел и
смотрел кино... — Кэрол рассмеялась. Врачи в больнице предупреждали,
что во время полета изменение атмосферного давления может вызвать у нее
сильную головную боль, но ничего подобного Кэрол не испытала.
— И все равно хорошо, что врач все время был ря дом, — сказал
Мэтью, успокоившись.
— Конечно, — согласилась Кэрол.
— А знаешь, я по тебе уже соскучился, — признался Мэтью. — Не
знаю, как я выдержу нашу разлуку... И не понимаю, как я жил все эти годы без
тебя...
— Я тоже соскучилась, честное слово!
— А что ты собираешься сейчас делать? — спросил Мэтью, и Кэрол
поняла — им движет не любопытство, а радостное возбуждение сродни тому, что
испытывала и она. Мэтью понимал, что значит для нее вернуться домой после
всего, через что она прошла.
— Да пока не знаю. Для начала, я думаю, мне нужно осмотреться. И
поблагодарить бога за то, что я осталась жива.
И это ее желание тоже было ему понятно. Мэтью, увидев Кэрол, лежащую с
респиратором без сознания в больничной палате, подключенную к аппарату,
испытал настоящий шок. Казалось, жизнь покинула Кэрол и никто и ничто не
может ей помочь, поэтому ее выздоровление представлялось Мэтью настоящим
необъяснимым чудом. То, что произошло на его глазах, нельзя было объяснить
иначе, как вмешательством Провидения. И на этом чудеса не закончились. Кэрол
не только поправилась, но они с ней вновь обрели друг друга как раз тогда,
когда он утратил всякую надежду.
— Я и забыла, какой у меня красивый дом, — рассмеялась Кэрол,
оглядываясь по сторонам. — Нет, конечно, в общих чертах я помню, но не
всё. А главное — мне здесь хорошо.
— Если бы ты знала, как мне хочется поскорее самому увидеть твой
дом! — воскликнул Мэтью, но Кэрол знала: его интересует вовсе не дом.
Вернее, и дом тоже, но лишь постольку, поскольку он имеет отношение к ней.
Они попрощались, и Кэрол повесила трубку. За это время Стиви успела
разложить вещи и проверить запасы продуктов. Она как раз заваривала для
Кэрол чай —
с дороги
, как она объяснила, — когда приехала сиделка —
приятная женщина средних лет, которой было очень лестно познакомиться с
настоящей кинозвездой. Как и многие поклонники, сиделка Кэрол знала, что
произошло с ней во Франции, и считала настоящим чудом, что ей удалось
выбраться живой из такой мясорубки.
Познакомившись с сиделкой, Кэрол заглянула к себе в спальню и убедилась, что
за исключением некоторых мелочей комната выглядит именно так, какой она ее
помнила. Постояв в задумчивости у выходившего в сад окна, Кэрол прошла в
кабинет. Стиви уже подключила ее ноутбук, а сама отправилась на кухню, где
сиделка занялась обедом. Все необходимые продукты Стиви заказала по телефону
еще из Парижа. Как обычно, она не упустила ни одной мелочи, и Кэрол в
который раз подумала о том, как ей повезло с помощницей.
Когда обед был готов, Кэрол и Стиви сели вместе в кухне, как часто делали в
прошлом. Но стоило Кэрол откусить кусок сандвича с индейкой, как ее глаза
внезапно наполнились слезами.
— Что случилось?! — встревожилась Стиви.
Она, впрочем, догадывалась, в чем дело. Сегодняшний день был перенасыщен
эмоциями, с которыми не справился бы и молодой здоровый человек. Стиви и
сама чувствовала радостное волнение и едва сдерживала слезы.
— Не могу поверить, что я наконец дома! — всхлипнула Кэрол. —
Я боялась... боялась, что никогда больше...
Только теперь Кэрол смогла признаться, какой сильный страх она испытывала в
последнее время. Она пережила взрыв в тоннеле, уцелевший террорист едва не
убил ее. Постоянное присутствие охранников тоже напоминало Кэрол об
опасности, которая грозила ей. Подобное был способен вынести далеко не
каждый, но теперь ей больше не нужно было быть храброй.
— Все хорошо, Кэрол, все тревоги позади, — успокаивала ее Стиви,
крепко обняв за плечи.
— Извини, я совсем расклеилась. Столько всего произошло... И Мэтью...
Все эти переживания... — сбивчиво объяснила Кэрол.
— Ты имеешь полное право разреветься, — серьезно сказала
Стиви. — Ты, заработала это право.
Когда обед закончился, сиделка убрала посуду, но Стиви и Кэрол еще некоторое
время сидели за столом, допивая чай.
— Господи, Стиви, тебе давно пора домой... — спохватилась Кэрол,
бросив взгляд на часы. — Алан, наверное, уже заждался!
— Он заедет за мной через полчаса, — ответила Стиви. Она явно
нервничала. — Я тебе потом позвоню и расскажу, как прошла наша встреча.
— Можешь рассказать и завтра, я уж как-нибудь потерплю, —
великодушно предложила Кэрол. — Наслаждайтесь друг другом, а обо мне не
думайте... — В глубине души она чувствовала себя виноватой перед Стиви,
понимая, что подруга фактически посвятила ей свою жизнь или, точнее, ее
часть. Насколько Кэрол помнила, в своем стремлении сделать ее жизнь приятнее
и комфортнее, Стиви делала гораздо больше того, чем требовали ее служебные
обязанности, добровольно беря на себя дополнительные заботы и проблемы,
решать которые она умела великолепно. Другой такой обязательной, преданной и
внимательной секретарши Кэрол не нашла бы ни за какие деньги, поэтому она
дала себе обещание быть к Стиви внимательнее, учитывая предполагаемые
перемены в ее жизни.
Спустя тридцать минут Алан дважды посигналил у ворот, и Стиви, попрощавшись
с Кэрол до завтра, ушла, предварительно взяв с нее обещание немедленно
звонить, если возникнут какие-то проблемы. Кэрол пожелала Стиви приятного
вечера. Стиви ушла, а Кэрол стала разбирать свои вещи. Когда джинсы, блузки
и свитера были разложены по местам, Кэрол отправилась в свой переделанный из
оранжереи кабинет и, сев за стол, устремила взгляд в сад. Компьютер был
включен, но Кэрол слишком устала, чтобы работать. И неудивительно. В Лос-
Анджелесе было только три часа дня, но в Париже уже наступила полночь, и
Кэрол отчаянно хотелось спать.
В конце концов она все же пересилила себя и, выйдя в сад, села на скамью у
пруда и позвонила по мобильнику детям. Хлоя сказала, что прилетит завтра и
что ей не терпится как можно скорее увидеть мамочку. И снова Кэрол подумала,
что ей стоило бы поспать, чтобы завтра встретить дочь свежей и бодрой. С
другой стороны, ей хотелось как можно скорее адаптироваться к лос-
анджелесскому времени, поэтому ложиться сейчас не имело смысла. Уж лучше
сразу отмучиться, подумала Кэрол.
В этот день она, как и решила, легла в начале десятого, когда в Париже было
уже утро, а проснулась на следующий день в половине одиннадцатого. К ее
изумлению, Стиви уже была на месте — она заглянула к Кэрол в спальню и
невольно разбудила ее.
— Пора вставать! — Стиви широко улыбнулась.
— Который час? — Кэрол с наслаждением потянулась и зевнула. —
Похоже, я проспала не меньше двенадцати часов!
— Даже больше. Но сон был тебе необходим. — Стиви вошла в спальню,
чтобы раздвинуть шторы на окне, и Кэрол сразу заметила у нее на пальце
кольцо с небольшим бриллиантом.
— Ну, как у тебя дела? — спросила она, садясь в кровати. У нее
немного болела голова, но Кэрол не беспокоилась, в конце концов, она сменила
несколько часовых поясов. Она все же решила сказать о головной боли врачам,
которые должны были осмотреть ее сегодня утром. Об этом тоже позаботилась
Стиви. Невропатолог и нейропсихолог, работавшие с больными, перенесшими
серьезные черепно-мозговые травмы, любезно согласились принять Кэрол без
предварительной записи.
— У тебя точно нет никаких планов на Новый год? — ответила
вопросом на вопрос Стиви.
Кэрол понимающе усмехнулась:
— Значит, ты все-таки решилась?
— Да, — твердо ответила Стиви, но лицо ее на мгновение стало
испуганным. Впрочем, она быстро справилась с собой и протянула руку, чтобы
Кэрол смогла полюбоваться кольцом. Оно было очень изящным, по-видимому,
старинной работы, и прекрасно смотрелось на ее руке. Сама Стиви выглядела
очень счастливой, и Кэрол почувствовала, что рада за подругу так, как могла
бы радоваться за себя. Стиви как никто заслуживала все радости, какие только
могла подарить ей жизнь.
— Мы летим в Вегас тридцать первого утром, — сказала Стиви. —
Алан уже заказал для два номера в отеле
Белладжо
.
— Превосходно! — Кэрол кивнула. — Я обязательно полечу с
вами, только сначала нам придется пробежаться по магазинам. У тебя ведь нет
подходящего платья, не говоря уже об аксессуарах! — Заговорив о
магазинах, Кэрол заметно оживилась. Ей нравилось делать другим приятное, и
она сразу подумала о том, какое платье она могла бы купить Стиви в подарок.
— Сегодня ты должна отдохнуть, — возразила Стиви. — А по
магазинам мы могли бы сходить и с Хлоей.
— Ладно, там будет видно. Времени у нас еще достаточно. — Кэрол не
спеша выбралась из постели и стала одеваться. Выпив чашку чая и съев
несколько тостов, она сразу почувствовала себя намного бодрее и решила, что
голова у нее болела скорее от голода, чем от чего-то еще.
Так и оказалось. Невропатолог, к которому Кэрол отправилась вместе со Стиви,
подтвердил, что с ней все в порядке и что волноваться совершенно не о чем.
Ее история болезни, впрочем, произвела на врача сильное впечатление.
Просматривая данные анализов и читая краткий анамнез, который лечащий врач
по просьбе Стиви представила в переводе на английский язык, он долго качал
головой, а потом сказал:
— Вы даже не представляете, как вам повезло, мисс Барбер!
Когда Кэрол поинтересовалась насчет отдаленной перспективы, врач
предупредил, что в течение еще примерно полугода она может страдать от
кратковременных провалов в памяти, Кэрол знала об этом еще от парижских
врачей, так что ничего нового он не сказал. Американский невропатолог ей не
понравился, хотя он и считался лучшим специалистом на всем Западном
побережье. Его французские коллеги были намного внимательнее и любезнее.
Кэрол, впрочем, решила не думать об этом, зная, что, если не произойдет
ничего неожиданного, в следующий раз ей предстоит встретиться с ним только
через месяц. А пока она должна была приезжать на сеансы физиотерапии и
сделать компьютерную томографию.
Женщина-нейропсихолог, которая осматривала ее в том же кабинете двадцать
минут спустя, произвела на Кэрол гораздо более приятное впечатление.
Невропатолог был педантичен и сух, а его коллега, напротив, была
жизнерадостной и милой женщиной, которая появилась в кабинете словно луч
солнечного света. Миниатюрная, тоненькая, бледнокожая, с большими голубыми
глазами, копной ярко-рыжих волос и россыпью веснушек, она была похожа на
доброго маленького эльфа из английского или ирландского фольклора. Догадка
Кэрол оказалась правильной: врача звали Уна О'Рурк, и говорила она с
отчетливым ирландским акцентом. При одном взгляде на нее хотелось улыбаться.
Вспорхнув на табурет, стоявший напротив кресел, где сидели обе женщины —
Стиви вошла в кабинет для моральной поддержки, а также чтобы записывать
врачебные рекомендации, — Уна весело прищурилась.
— Я слышала, мисс Барбер, что вам довелось немного полетать по одному
из парижских тоннелей, — начала она. — Я читала об этом, но меня
интересуют ваши собственные впечатления.
— Это было совсем не так интересно, как писали газеты, — сдержанно
ответила Кэрол, которая еще не отошла после общения с невропатологом. —
Можете мне поверить: когда я собиралась в Париж, ничего подобного в мои
планы не входило.
Уна О'Рурк заглянула в историю болезни Кэрол.
— У вас была потеря памяти, но, если судить по тому, что написали наши
французские коллеги, сейчас у вас все в порядке. Это действительно так или
французы решили прихвастнуть?
— Я вспомнила почти все, — ответила Кэрол, смягчившись, —
женщина начинала ей нравиться. — Но поначалу... поначалу я чувствовала
себя довольно странно. Я не помнила, кто я такая и как меня зовут, не
узнавала ни собственных детей, ни бывшего мужа. Моя память исчезла, словно
я... словно я никогда не жила.
— Но теперь, вы говорите
...Закладка в соц.сетях
