Жанр: Любовные романы
Темный принц
...статочно.
- Шесть дней? Это невероятно. Кто-нибудь когда-нибудь брал твою кровь
на анализы?
Михаил неохотно отпустил ее.
- Никто из нас не может приблизиться к человеческим медицинским
учреждениям. Мы сами заботимся о себе.
Рейвен взяла расческу и долгими движениями начала лениво вычесывать колтуны
из влажной гривы своих волос.
- Кем была та женщина, оказавшаяся в ловушке под землей?
Его лицо стало бесстрастным, все следы нежности исчезли, словно их никогда и
не было.
- Ее имя Элеонора. Она родила мальчика. — Тон его голоса был
лишен эмоций.
Она села на кровати, скрестив ноги и склонив свою голову на бок, расчесывая
свои длинные волосы.
- Она тебе не нравиться?
- Она подставила тебя. Она позволила той дьявольской женщине услышать
себя, поэтому я чуть не потерял тебя. — Он застегивал свою рубашку, и
вид его длинных тонких пальцев, выполняющих такое простое задание, очаровал
ее. — Ты была под моей защитой. Это означает, Рейвен, что все Карпатцы
обязаны ставить твою безопасность превыше своей.
Она прикусила нижнюю губу своими маленькими зубками. Она чувствовала, под
его безэмоциональной маской, безжалостную и не проходящую ярость,
направленную на ту неизвестную женщину. Чувства Михаила к ней были
невыносимо сильными и чуждыми для него. Ему точно также как и Рейвен было
очень трудно приспособиться.
Она тщательно подбирала слова.
- Ты когда-нибудь видел, как рожает женщина, Михаил? Это болезненно и
пугающе. Чтобы женщина контролировала себя, ей нужна безопасная обстановка.
А она, кроме того, боялась за жизнь своего нерожденного ребенка. Пожалуйста,
не суди ее так строго. В ее обстоятельствах я бы билась в истерике.
Он обхватил ее лицо своей крупной ладонью, пройдясь большим пальцем по ее
нежной, бархатной коже.
- В тебе столько сострадания. Элеонора чуть не стоила тебе жизни.
- Нет, Михаил. Это Джейкоб чуть было не лишил меня жизни. Элеонора
пыталась в меру своих сил. Не стоит никого обвинять, а если обвинять, то
всех.
Он отвернулся от нее.
- Я знаю, что мне следует держать тебя рядом с собой. Я никогда не
должен был искать приюта в исцеляющей силе земли. Это слишком сильно
отдалило меня от тебя. Грегори же думает только о моей защите.
В зеркале, Рейвен могла видеть боль, так явно проступившую на его лице.
- В тот момент, малышка, когда я проснулся от твоего крика, я был все
еще заключен в земле и был бессилен тебе помочь. Только моя ярость
подпитывала шторм. По мере того как я прокладывал свой путь на поверхность,
я чувствовал каждый удар лезвия, и я понимал, что подвел тебя. В тот момент,
Рейвен, я столкнулся лицом к лицу с чем-то настолько ужасным, настолько
свирепым и уродливым во мне, что я все еще не решаюсь это исследовать
вблизи. Если бы он убил тебя, но никто не был бы в безопасности. Никто.
— Он сделал признание напряженным, тщательно контролируемым голосом,
его спина была напряжена. — Ни Карпатцы, ни люди. Я могу только
молиться, что если это когда-либо произойдет со мной вновь, то Грегори
сможет немедленно меня убить.
Рейвен встала перед ним и обхватила его лицо своими руками.
- Иногда горе проявляет в людях качества, которые лучше держать
спрятанными. Никто не совершенен. Ни я, ни Элеонора, и даже не ты.
Слабая, ироничная улыбка тронула его резко очерченный рот.
- Я прожил века, пережив нападения вампиров, войны и предательства. И
пока ты не вошла в мою жизнь, я никогда не терял контроль. Я никогда не имел
ничего, чего бы желал так сильно, я никогда не имел ничего, что мог бы
потерять.
Она притянула его голову к себе, пройдясь легкими исцеляющими поцелуями по
его горлу, его сильной челюсти, по направлению к напряженным уголкам его
рта.
- Ты хороший человек, Михаил. — Она проказливо усмехнулась,
дразня своими синими глазами. — У тебя просто слишком много власти для
твоего же блага. Но не волнуйся, я знаю одну американскую девчонку. Она
очень непочтительна и собьет с тебя всю спесь.
Его ответный смех не замедлил раздаться в ответ, и одновременно с ним
ужасное напряжение покинуло его. Он обхватил ее своими руками и поднял в
воздух, закружив, прижимая к себе. И как всегда ее сердце дико подпрыгнуло.
Его рот соприкасался с ее, когда он пронесся по комнате и опустил ее на
кровать.
Смех Рейвен был мягким и дразнящим.
- Мы не можем заняться этим снова.
Но его тело опустилось поверх ее, его колени легким толчком раздвинули ее
бедра, так что он вновь смог прижаться к ее мягкому и гостеприимному телу.
- Я думаю, тебе стоит остаться обнаженной и подождать меня в таком
виде, — прорычал он, лаская ее, чтобы убедиться в ее готовности.
Она заманчиво приподняла свои бедра.
- Я не уверена, что мы знаем, как заниматься этим в постели. —
Последние слова растворились во вздохе наслаждения, поскольку он соединил их
тела.
И вновь его рот нашел ее, смех смешался со сладким вкусом страсти. Его руки
собственнически обхватили ее грудь, прошлись по ее волосам. Так много
радости было в ее сердце, в ее сознании, так много сочувствия и сладости.
Вся его оставшаяся жизнь будет заполнена ее смехом и ее интересом к жизни.
Он громко рассмеялся от чистой радости этого.
Глава 11
Михаил отсутствовал в течение двух долгих часов. За это время Рейвен
прошлась по дому, знакомясь с комнатами. Она любила одиночество и была рада
предоставленному времени, пытаясь во всем разобраться. Но как бы сильно она
не старалась, она так и не смогла понять, чем в действительности стала.
Только Михаил помогал ей оставаться в здравом уме. Он постоянно
присутствовал в ее сознании, занимая ее мысли, избавляясь от всего лишнего,
пока там не остался только он.
Его кровь текла в ее венах, его запах ощущался на ее коже, его метка
присутствовала на ее горле и груди. Ощущение его обладания было в каждом
шаге, в каждом движении ее тела. Рейвен плотнее закуталась в его рубашку.
Она знала, что он жив и здоров, поскольку часто дотрагивался до ее сознания,
посылая теплое утешение. Она обнаружила, что радостно приветствует его
легкое прикосновение, страстно желает его; осознала, что он разделяет ту же
самую глубокую потребность слиться с ней.
Вздохнув, она завернулась в длинный теплый плащ с капюшоном. Стены дома
внезапно начали давить на нее, словно он превратился в тюрьму. Длинная
крытая веранда манила к себе, а ночь, казалось, звала ее по имени. Рейвен
взялась за дверную ручку, повернула ее. И сразу же ночной воздух промчался
по ней, охлаждая и наполняя интригующими ароматами. Она вышла на веранду,
прислонилась к высокой колонне и сделала глубокий вдох, втягивая ночь в свои
легкие. Она смогла почувствовать притяжение, зов. И не раздумывая,
спустилась с веранды и пошла по тропинке.
Ночь шептала и пела, маня ее глубоко в лес. В небе тихо прошелестела сова,
из укрытия осторожно вышли три лани и опустили свои бархатные мордочки в
холодную реку. Рейвен ощутила их радость от жизни, их принятие своей
ежедневной борьбы не на жизнь, а на смерть. Она могла слышать как в деревьях
подобно отливам и приливам гудит сок. Ее обнаженные ступни, казалось, сами
находили мягкую землю, избегая веточек, колючек и острых камней.
Стремительное движение воды, звук ветра — само биение земли взывало к
ней.
Завороженная, Рейвен бесцельно бродила, кутаясь в длинный черный плащ
Михаила, волосы спадали по ее спине до самых бедер густым каскадом иссиня-
черного шелка. Она казалась неземной, в лунном свете ее бледная кожа
выглядела почти прозрачной, ее большие глаза были такими темно-синими, что
казались фиолетовыми. Изредка расходящийся плащ открывал интригующее
мерцание ее обнаженной стройной ноги.
Что- то прокатилось по ее сознанию, тревожа безмятежную красоту ночи.
Печаль. Слезы. Рейвен остановилась, часто заморгав, стараясь определить свое
местоположение, поскольку бродила так, словно находилась в прекрасном сне.
Она повернулась в направлении сильных эмоций, и ноги сами понесли ее вперед.
Ее разум автоматически обрабатывал информацию.
Мужчина. Около двадцати лет. Его неподдельное горе было слишком глубоким. В
нем был гнев на отца, смущение и вина за то, что он приехал слишком поздно.
Что-то глубоко в Рейвен откликнулось на его всепоглощающую потребность.
Юноша сидел, съежившись у широкого ствола дерева почти у самой границы леса.
Его колени были подняты, а лицо закрыто руками.
Приблизившись, Рейвен тихим звуком выдала свое присутствие. Парень поднял
залитое слезами лицо, и его глаза расширились от шока, когда он увидел ее.
Он попытался было вскочить на ноги, но Рейвен остановила его.
- Пожалуйста, не вставайте, — тихо проговорила она, ее голос был
таким же тихим, как и сама ночь. — Я не хотела вас беспокоить. Просто
не могла уснуть, вот и вышла прогуляться. Вы предпочитаете, чтобы я ушла?
Руди Романов обнаружил, что с благоговением уставился на видение, которое,
казалось, появилось прямо из тумана. Она была не похожа ни на кого ранее
виденного им, так же покрытая тайной, как и окружающий их темный лес. Слова
застряли в его горле. Неужто причиной ее появления стало его горе? Он чуть
было не поверил в те смехотворные суеверные истории, которые его отец
рассказывал ему. Истории о вампирах и женщинах из темноты — сиренах,
заманивающих мужчин к гибели.
Парень смотрел на нее, словно она была привидением.
- Мне так жаль, — тихо пробормотала она и повернулась, чтобы
покинуть его.
- Нет! Не уходите. — Его английский звучал с сильным акцентом.
— Выйдите из тумана на минутку, а то вы выглядите такой нереальной.
Зная о том, что под плащом она почти не одета, Рейвен плотнее запахнула его
вокруг себя.
- С вами все в порядке? Я могу кого-нибудь позвать к вам? Возможно, священника? Или вашу семью?
- Никого нет, больше никого нет. Меня зовут Руди Романов. И вы, должно
быть, слышали новости о моих родителях.
Ужасное видение вспыхнуло в ее голове. Она увидела волков, вырывающихся из
леса, красные глаза которых яростно мерцали; огромного черного волка,
возглавлявшего стаю и напавшего прямо на Ганса Романова. А из головы
молодого человека она подобрала сведения об его матери, Хейди, лежащей на
кровати, в то время как пальцы ее мужа сжимались вокруг ее горла. В течение
одного ужасного момента, она не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Что же
пришлось вытерпеть этому парню! За какой-то час потерять обоих родителей.
Его фанатик-отец убил его мать.
- Я была больна, и сейчас впервые вышла на улицу. — Она подошла к
нему поближе, под раскидистые ветки деревьев, не чувствуя себя в праве
сказать ему правду — что она также была вовлечена во всю эту вселяющую
ужас историю.
Руди она казалась прекрасным ангелом, посланным чтобы утешить его. Он
потянулся, чтобы прикоснуться к ее коже, желая убедиться, что она
действительно такая мягкая, какой выглядит в лунном свете. Ее голос
напоминал нежный шепот, сексуальный, успокаивающий, проникающий прямо в его
сознание, чтобы утешить и исцелить. Он прочистил горло.
- Пару ночей назад мой отец убил мою мать. Если бы я только вернулся
домой пораньше... До этого моя мать звонила мне, неся какой-то вздор про то,
как он участвовал в убийстве женщины. У него была мания на счет вампиров,
охотящихся на людей в деревне. Мой отец всегда был суеверным, но я никогда
не думал, что он полностью сойдет с ума. Мама рассказывала, что он и группа
фанатиков охотятся на вампиров и помечают видных членов общества как жертв
будущих убийств. Я думал, что он просто заливает, как и всегда до этого.
— Он бросил взгляд на свои руки. — Я должен был выслушать ее, но
она призналась, что, кажется, еще никто не знает об убийстве. Поэтому
подумал, что он лгал насчет убийства женщины, но все это оказалось правдой.
Черт, как бы мне хотелось, чтобы это было не так, но он точно оказался
чокнутым. Он задушил мою мать, которая умерла, сжимая в руках четки.
Руди вытер глаза дрожащими пальцами. Каким-то образом, он не знал только
как, его таинственная леди оказалась в его сознании, делясь теплом и
пониманием. Иллюзия была настолько реальной, что его тело двинулось
навстречу жизни, и он резко осознал, что они одни одинешеньки. Непроизвольно
ему на ум пришла мысль, что никто не знает, что она находиться рядом с ним.
Эта мысль была невероятно захватывающей посередине его горя.
- Я остался в университете еще на один день, чтобы сдать тест, который
считал очень важным. Я действительно не поверил, что мой отец может кого-то
убить, и в последнюю очередь женщину. Моя мать была повитухой. Она приняла
так много детей, помогла стольким людям. Я говорил ей, что вот-вот вернусь
домой и обо всем позабочусь. Она хотела сходить к священнику, но я отговорил
ее от этого.
- Мне жаль, что я не была с ней знакома, — искренне проговорила
Рейвен.
- Она бы вам понравилась, все любили ее. Она, должно быть, пыталась
остановить отца. В ночь шторма он вышел из дома с группой приезжих. Это было
как раз тогда, когда он убил мою мать, прямо перед тем, как покинуть дом.
Отец, вероятно, хотел быть уверенным, что она никому ничего не скажет и не
попытается остановить его. Он оказался в ловушке под деревом, в которое
ударила молния. Он и остальные сгорели так, что их невозможно было опознать.
- Как это все ужасно для вас, — Рейвен собрала рукой волосы,
медленно проводя пальцами сквозь густой водопад шелка и отбрасывая их с
лица.
Сексуально. Невинно. Это было мощнейшей комбинацией.
Туман стелился через лес по направлению к дому, возведенному у скалы. Он
просочился через железные ворота и заполнил внутренний двор. Спустя
мгновение туман собрался в высокую плотную колонну, замерцал, соединяясь,
пока Михаил, в своей телесной форме, не остался стоять перед дверью. Подняв
руку и прошептав тихую команду, он снял защиту и вошел. И незамедлительно
понял, что она ушла.
Глаза потемнели, превратившись в лед. Белые зубы обнажились, замерцав.
Раздалось низкое рычание, которое было подавлено. Его первой мыслью было,
— что кто-то похитил ее, что она находится в опасности. Поэтому он
послал молчаливый призыв к своей страже, — волкам, — прося их
помощи в ее поисках. Затем, сделав глубокий вдох и успокаивая дыхание, он
позволил своему сознанию найти ее, установить ее местоположение. Выследить
ее оказалось не так уж и трудно. Но она была не одна.
С человеком.
Мужчиной.
У него перехватило дыхание. Его сердце почти перестало биться. Руки сжались
в два крепких кулака от чего лампа, стоящая неподалеку от Михаила,
взорвалась, рассыпавшись на фрагменты. Снаружи поднялся ветер, закружившийся
среди деревьев в виде крошечного торнадо. Михаил вышел наружу и поднялся в
воздух, расправляя гигантские крылья, и с шумом помчался через небо. Далеко
внизу, перекликаясь, взвыли волки, и побежали плотной стаей.
Михаил молчаливо скользнул на тяжелые ветви над головой Рейвен. Она как раз
отодвигала с лица волосы в своей невероятно сексуальной и очень женственной
манере. Он смог почувствовать ее сочувствие, ее потребность успокоить. Он
также смог ощутить, насколько замерзшей и изнуренной она была. Человек же,
что не вызывало никаких сомнений, был убит горем. Но Михаил смог
почувствовать запах его восторга, смог услышать биение его сердца, движение
его крови. Он смог с легкостью прочитать мысли парня, которые были отнюдь не
невинны.
Взбешенный, больше от страха за нее, Михаил поднялся в воздух, а затем
опустился на землю на расстоянии примерно ярда, невидимый для их глаз. После
чего направился к ним — высокая, властная фигура появилась из ночи,
из-за деревьев. Он навис над ними, грозный, внушительный, его резко-
очерченное лицо было суровым и беспощадным. Черные глаза светились чем-то
темным и смертельным. Отраженный лунный свет придал его пристальному
немигающему взгляду угрожающе-красное мерцание, даже какую-то дикость.
Испугавшись, Руди вскочил на ноги, готовясь схватить свою загадочную леди с
неясной идеей защитить ее. И хотя Михаил находился на несколько футов дальше
от Рейвен, чем Руди, он с невероятной скоростью передвинулся вперед, и его
рука первой дотянулась до нее. Схватив ее за хрупкое запястье, он дернул
Рейвен на себя, прижимая спиной к себе.
- Добрый вечер, мистер Романов, — вежливо проговорил Михаил, тон
его голоса был низким и шелковистым, но от него и Руди, и Рейвен задрожали.
— Возможно, вы будете так любезны сказать мне, чем вы занимаетесь в
это время ночи, встречаясь в этих лесах наедине с моей женщиной. — Как
только он произнес последнее слово, откуда-то поблизости зловеще завыл волк,
чей долгий протяжный вой предупреждением отразился в ночном ветерке.
Рейвен пошевелилась, но хватка Михаила грозила сломать ее кости.
-
Помолчи, малышка. Если хочешь, чтобы этот человек увидел
рассвет, тебе следует повиноваться мне. Он сын Ганса Романова. У него на уме
находится то, что было вложено его отцом давным-давно .
Она заметно побледнела.
-
Михаил, его родители... - Я на волоске от потери контроля. Не испытывай мое терпение!
- Мистер Дубрински. — Теперь-то Руди узнал его, влиятельную
фигуру в своей родной деревне, безжалостного врага и ценного друга. Голос
Михаила казался спокойным, даже безмятежным, и, тем не менее, он выглядел
способным на убийство. — Мы ничего такого не планировали. Я пришел
сюда, потому что... — Его голос умолк. Он мог поклясться, что уловил
мелькание волков, прячущихся среди деревьев, чьи глаза мерцали с той же
самой дикостью, как и у охотника перед ним. Один взгляд на его безжалостное
лицо, и Руди растерял всю свою гордость. — Я предавался горю, когда
она, прогуливаясь, услышала меня.
Волки молчаливой тенью подобрались поближе. Михаил ощущал их рвение, крик
жажды крови. Оно нахлынуло на него и смешалось с черной ревностью. Стая
шептала и взывала к нему, как к своему брату. Чудовище в нем подняло свою
голову, требуя свободы. Человеческий парень заявлял о своей невиновности, но
также легко можно было прочитать желание в его теле, вдохнуть запах
сексуального возбуждения. Для Михаила ничего не стоило прочитать в сыне
следы болезни, помещенные туда его отцом.
Темный пристальный взгляд Михаила прошелся по небольшой фигурке Рейвен. От
ее вида у него чуть не остановилось сердце и не перехватило дыхание. Она
никогда не смотрела вглубь человека — она не приучила себя делать это.
Глубоко внутри нее Михаил прочитал сострадание, печаль, изнуренность и что-
то еще. Он ранил ее. Это было в глубинах ее огромных глаз. Там также
находился неподдельный страх. Она знала, что волки неподалеку, она слышала
их голоса, требующие от него защитить свою пару. Для нее стало настоящим
ударом понять, насколько восприимчив он был к их примитивной логике,
насколько в нем больше животного начала. Незамедлительно его рука обвилась
вокруг нее, притягивая к своему плечу, поближе к своему теплу. Он послал
молчаливую команду волкам, чувствуя их сопротивление, их нежелание
повиноваться. Они могли чувствовать его антипатию к человеку, его
собственную жажду крови, его потребность стереть врага, который может
представлять угрозу для его пары.
- Я слышал о вашей потере, — выдавил из себя Михаил, его рука
обвилась вокруг Рейвен в защитном жесте. — Ваша мать была
замечательной женщиной. Ее смерть — ужасная потеря для нашего
общества. Ваш отец и я расходились во взглядах, но я бы не пожелал такой
смерти ни одному человеку.
Рейвен дрожала как от холода, так и от осознания того, что Михаил мог
испытывать такую невероятную злобу по отношению к кому-либо. Она хоть и
являлась светом в его темноте, но была неспособна понять, что в первую
очередь он хищник. Его ладонь нежно скользила вверх и вниз по ее руке,
стараясь ободрить. Михаил усилил свою команду волкам.
- Вам лучше вернуться домой, мистер Романов. Вы нуждаетесь в хорошем
сне, тем более эти леса не всегда безопасны. Животные все еще нервничают
после прошедшего шторм.
- Спасибо вам за вашу доброту, — сказал Руди, обращаясь к Рейвен,
неохотно оставляя ее с человеком, который, казалось, был способен на
невероятную жестокость.
Михаил наблюдал, как парень уходит по направлению к безопасной границе
города, находящейся за просекой.
- Ты замерзла, малышка, — очень нежно проговорил он.
Рейвен сморгнула слезы, заставляя свои дрожащие ноги идти, делая маленький
шаг за раз. Она не могла взглянуть на него, не осмеливалась взглянуть. Она
ведь просто наслаждалась красотой ночи. Затем услышала Романова. В ней самой
природой было заложено стремление помочь кому-либо, если это было в ее
силах. Теперь же она вызвала что-то темное и смертельное в Михаиле, что-то,
что глубоко ее встревожило.
Михаил шагал рядом с ней, изучая ее отвернутое в сторону лицо.
- Ты идешь не в том направлении, Рейвен. — Он положил руку на ее
изящную спину и направил в нужную сторону.
Рейвен напряглась, а затем увернулась от него.
- Может быть, я не хочу возвращаться назад, Михаил. Может быть, я
действительно не знаю кто ты такой.
В ее голосе было больше боли, чем гнева. Михаил тяжело вздохнул и потянулся
к ней, его хватка была почти железной.
- Мы поговорим об этом в тепле и комфорте нашего дома, а не здесь, где
твое тело подобно куску льда. — И не дожидаясь ее согласия, он с
легкостью поднял ее на руки и пошел с невероятной скоростью.
Рейвен вцепилась в него, уткнувшись лицом в его плечо, ее изящное тело
дрожало больше от холода, чем от страха перед ним, перед своим будущим,
перед тем, чем она стала.
Михаил принес ее прямо в спальню, одним взмахом руки зажег огонь и положил
ее на кровать.
- Ты бы могла, по крайней мере, надеть старые ботинки.
Рейвен защищаясь, стянула вокруг себя его плащ, смотря на него из-под
длинных ресниц.
- Почему? И я спрашиваю не о туфлях.
Он зажег свечи, смешал различные травы, чтобы заполнить спальню успокаивающей, исцеляющей сладостью.
- Я мужчина-Карпатец. В моих венах течет кровь земли, и я целые века
ждал свою Спутницу Жизни. Мужчинам-Карпатцам не нравится видеть рядом со
своими женщинами посторонних мужчин, поэтому я борюсь с незнакомыми мне
эмоциями, Рейвен. А ими не так-то легко управлять. Твое же поведение совсем
не похоже на то, как принято себя вести Карпатской женщине. —
Небольшая улыбка изогнула уголки рта Михаила, когда он лениво прислонился к
стене. — Я не ожидал, что придя домой обнаружу, что ты ушла. Ты
подвергла себя опасности, Рейвен, — тому, чему мужчины нашей расы не
могут позволить произойти с их женщинами. А затем я нахожу тебя с человеком.
С мужчиной.
- Он испытывал боль, — тихо проговорила она.
Михаил что-то раздраженно проворчал.
- Он хотел тебя.
Ее ресницы затрепетали, синие глаза встретились с его, напуганные и
неуверенные.
- Но... нет, Михаил, ты ошибаешься, точно ошибаешься. Я только
старалась утешить его. Он потерял обоих родителей. — Она чуть не
плакала.
Он поднял руку, призывая ее к молчанию.
- И ты хотела находиться в его компании. Я имею в виду не сексуальные
отношения, а чисто
человеческую компанию, и не вздумай
отрицай этого. Я смог почувствовать эту потребность в тебе.
Она нервно скользнула языком по нижней губе, не думая даже отрицать этого.
Она поступила так не раздумывая, подсознательно, но теперь, когда он озвучил
это вслух, Рейвен поняла, что он говорит совершенную правду. Она испытывала
потребность в человеческом общении, поскольку Михаил был таким напористым, а
в его мире все было таким неизвестным. Рейвен было противно, что она ранила
его, было ненавистно, что она оказалась тем человеком, из-за которого он
чуть не потерял контроль.
- Я сожалею. Я ничего не планировала, кроме небольшой прогулки. Когда
же услышала его, то почувствовала необходимость убедиться, что с ним все в
порядке. Я не знала, Михаил, что ищу человеческую компанию.
- Я не обвиняю тебя, малышка, что ты... — Его голос был таким
нежным, что у нее сжалось сердце. — Я с легкостью смог прочитать твои
воспоминания. Я знаю о твоих намерениях. И я бы никогда не стал обвинять
тебя за твою сострадательную натуру.
- Как мне кажется, мы оба испытываем трудности, — тихо
проговорила она. — Я не могу стать такой, какой ты хочешь, чтобы я
была, Михаил. Ты используешь слово
человек
, как проклятие, как что-то
менее значимое, чем ты сам. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты
испытываешь предубеждения против моей расы? Может в моих венах и течет
карпатская кровь, но в своем сердце и в своей душе я — человек. Я не
задавалась целью предать тебя. Я просто вышла на прогулку. Вот и все, что я
сделала. Сожалею,
...Закладка в соц.сетях
