Жанр: Любовные романы
Темный принц
...и нее, поместить ее под землю и провести исцеляющий ритуал, то
она выживет.
- Достаточно, черт возьми! — В голосе Жака слышался самый
настоящий страх.
Грегори осторожно дотронулся до Михаила.
- Если ты умрешь, мой старый друг, мы потеряем шанс спасти ее. Мы
должны работать сообща, если хотим добиться этого.
Голова Рейвен безвольно откинулась назад, а тело напоминало тряпичную куклу.
Кровь Михаила беспрепятственно стекала по его груди. Жак склонился было над
своим братом, но Грегори оказался там раньше него, закрывая зияющую рану
единственным прикосновением своего языка.
Михаил не обращал никакого внимания на окружающих, поскольку все внутри него
было сосредоточено, требовало от него полного сосредоточения на Рейвен. Она
ускользала от него, тая медленно, но уверенно. Ее сердцебиение было
прерывистым, один удар, ничего, снова один удар. И снова зловещая, мрачная
тишина.
Ругаясь, Михаил, положил ее плашмя, физически вгоняя в нее воздух,
искусственно стимулируя ее дыхание. Его разум искал следы ее, и нашел
— маленький съежившийся свет, тусклый и угасающий. Она плыла в целом
море боли. Она была слаба сверх всякого воображения. Вдох, массаж. Призыв к
ней вернуться, подкрепленный приказом. Повтор.
Позади них стремительный поток воды спускался с горного каньона, твердая
стена набирала скорость и силу. Земля вновь содрогнулась. Два дерева
оказались охвачены огнем, и это несмотря на сильнейший ливень.
- Позволь нам помочь, — тихо приказал Грегори.
Жак осторожно отодвинул брата в сторону, принимаясь за искусственное
дыхание, в то время как Грегори вдыхал в Рейвен воздух. Вдох, выдох. Жак
заставлял ее сердце работать, что позволило Михаилу сосредоточиться на своем
ментальном поиске. Ощутив в своем сознании движение, легчайшее
прикосновение, он понял, что это была она, поэтому крепко ухватился за этот
след и последовал по нему.
-
Ты не покинешь меня. Она попыталась ускользнуть от него, как можно дальше. Слишком много боли
было в том направлении, в котором звал ее он.
Запаниковав, Михаил выкрикнул ее имя.
-
Ты не можешь меня покинуть, Рейвен. Я не выживу без тебя.
Возвращайся ко мне, возвращайся, или я последую за тобой, куда бы ты ни
пошла .
- Я нащупал пульс, — сказал Жак. — Он слабый, но он есть.
Нам нужен транспорт.
В сгущающейся темноте появилось какое-то мерцание. Рядом с ними возник
Тьенн.
- Элеонора разродилась, ребенок жив, — сообщил он. — Это
мальчик.
Михаил выдохнул в длительном, тихом шипении.
- Она подставила Рейвен.
Жак предупреждающе тряхнул головой, когда Эрик решил было заговорить,
пытаясь защитить женщину. Михаил пребывал в убийственной ярости, и малейшая
ошибка могла спровоцировать его. Именно ярость Михаила провоцировала эту
бушующую погоду, неистовый шторм и вспучивание земли.
Михаил вновь погрузился в себя, удерживая Рейвен рядом с собой, принимая на
себя так много ее боли, как мог. Поездка домой превратилась для него в
расплывчатое пятно — по ветровому стеклу барабанил дождь, сверкали и
щелкали молнии. Деревня была безлюдной и темной, от свирепого шторма
отключилось электричество. Внутри своих домов съежились и молились люди,
надеясь пережить этот свирепый шторм, не понимая, что все их жизни зависят
от храбрости и стойкости хрупкой человеческой женщины.
Тело Рейвен, такое вялое и безжизненное, освободили от окровавленной одежды
и разместили на кровати Михаила. Были измельчены целебные травы, а некоторые
из них даже подожжены. Старые припарки были заменены на новые, более
сильные, в попытке остановить дальнейшую потерю крови. Дрожащими пальцами
Михаил дотронулся до темных синяков на ее лице, до темных отметок, которые
явственно проступили на ее полной молочно-белой груди, и где Джейкоб
преднамеренно причинил ей боль в своем ревнивом безумном припадке. Ярость
охватила Михаила, и он страстно захотел сломать шею Джейкоба своими
собственными руками.
- Ей нужна кровь, — отрывисто проговорил он.
- Так же, как и тебе. — Жак подождал, пока Михаил не укрыл Рейвен
простыней, прежде чем предложил свое запястье. — Пей, пока сможешь.
Грегори дотронулся до его плеча.
- Извини меня, Жак, но моя кровь сильнее. Она содержит колоссальную
силу. Позволь мне сделать эту мелочь для моего друга. — После кивка
Жака, Грегори сделал надрез на своей вене.
Наступила тишина, в то время как Михаил брал от Грегори его ценную кровь.
Жак тихо вздохнул.
- Вы обменялись кровью трижды? — Он заставил свой голос звучать
нейтрально, не желая показывать недовольство своим лидером и братом.
Темные глаза Михаила предупреждающе вспыхнули.
- Да. И если она выживет, то, скорее всего, станет одной из нас.
— Невысказанной осталась вероятность, что если она сможет выжить, лишь
для того, чтобы быть уничтоженной тем, кто обратил ее.
- Обратиться за медицинской помощью к людям, чтобы спасти ее, мы не
можем. Если наш способ не сработает, Михаил, то ее доктора тем более не
смогут ничего сделать, — предупредил Жак.
- Черт, ты думаешь, я не понимаю, что сделал? Ты думаешь, я не знаю,
что обманул ее надежды, что не смог защитить ее? Что это я своими
эгоистичными поступками поставил ее жизнь под угрозу? — Михаил сорвал
свою окровавленную рубашку, скатал ее одной рукой и забросил в самый дальний
угол комнаты.
- Бессмысленно оглядываться назад, — спокойно проговорил Грегори.
На пол упали ботинки Михаила, его носки, а сам он вытянулся на кровати рядом
с Рейвен.
- Она не может принять кровь нашим способом, она слишком слаба. У нас
нет иного выбора, кроме как воспользоваться их примитивным методом по
переливанию крови.
- Михаил... — Предупреждающе сказал Жак.
- У нас нет выбора. Она не взяла нужное ей количество, даже находясь
так близко. Мы не можем позволить себе отсрочки, споря на эту тему. Я прошу
тебя, брат, и тебя, Грегори, как моих друзей, сделать это для нас. —
Михаил притянул голову Рейвен к себе на колени, сел, откинувшись на подушки,
и устало закрыл глаза, в то время как они начали готовиться.
Проживи еще тысячу лет, Михаилу никогда не забыть то первое ощущение тревоги
скользящее в его сознании, пока он словно мертвый лежал под землей.
Понимание происходящего взорвалось у него в голове, распространив ужас в его
сердце и ярость в его душе. Он чувствовал, как Рейвен дрожит от страха.
Чувствовал руку Джейкоба на ее драгоценном теле, зверские удары,
стремительное движение ножа, проходящего через ее кожу глубоко внутрь тела.
Так много боли и страха. Так много вины за то, что она не смогла защитить
Элеонору и ее нерожденного ребенка.
Слабое прикосновение Рейвен проскользнуло в его сознании, похожее на шепот,
граничащее с болью и сожалением.
-
Мне так жаль, Михаил. Я подвела тебя . —
Ее последняя связная мысль была о нем.
Он испытывал отвращение к себе, к Элеоноре, у которой не хватило дисциплины
научиться ментальному общению, сфокусированному и безупречному.
С первой же минутой понимания этого, в то время как он лежал беспомощный,
запертый под землей, все основные принципы его жизни, его верований,
пошатнулись. Когда он вырвался на свободу, Жак поднялся вместе с ним, то
ментально дотянулся до Джейкоба и погрузил окровавленный нож по самую
рукоятку в горло убийцы.
Шторм обеспечил Владу и Элеоноре возможность вырваться на свободу без
опасения ослепнуть или потерять ориентацию даже на минуту, которой ассасинам
хватило бы, чтобы убить его рожающую жену.
Михаил нашел сознание Рейвен, укутав его теплом и любовью, и притянул ее в
убежище своих рук. Игла вошла в его руку, проколов ее. Он не сомневался, что
его брат будет находиться рядом и контролировать переливание крови. Жак
держал в своих руках не только жизнь Рейвен, но также и жизнь Михаила. Если
она умрет, Михаил последует за ней. Он знал, что в его сердце все еще
оставалась ярость, грозящая поставить под угрозу жизнь любого, находящегося
рядом с ним, как Карпатца, так и человека. Он мог только надеяться, что
Грегори окажется в состоянии оперативно и точно совершить карпатское
правосудие, если Рейвен суждено умереть.
- Нет. — Даже в своем бессознательном состоянии она пыталась спасти его.
Он погладил ее по волосам в медленной ласке.
-
Спи, малышка. Тебе нужен исцеляющий сон .
— Используя свое сознание, он дышал за них обоих, вдох и выдох, вгоняя
воздух в свои легкие, в ее легкие. Поддерживал ритм их сердец. Он взял на
себя как можно больше жизненных процессов в ее теле, чтобы облегчить ее
исцеление.
Жак знал, что разум Михаила был занят. Если эта женщина перестанет бороться
за жизнь, то они потеряют Михаила. Прямо сейчас Михаил использовал свою
силу, чтобы поддерживать ее кровообмен, биение ее сердца и работу ее легких.
Это был изматывающий процесс.
Грегори встретился с глазами Жака поверх головы Михаила. Он не собирался
позволить этой паре умереть. Это было в их силах исцелить ее.
- Я сделаю это, Жак. — И это была не просьба.
В этот момент рядом с ними замерцал воздух, и появились Селесте вместе с
Эриком.
- Он предпочел последовать за ней, — тихо сказала она. — Он
слишком сильно любит ее.
- Это уже известно? — Спросил Жак.
- Он отдаляется, — ответил Эрик. — Все Карпатцы могут
чувствовать это. Есть хоть какой-нибудь шанс спасти их?
Жак поднял взгляд, его красивое измученное лицо, его темные глаза, так
похожие на глаза Михаила, излучали убитость горем.
- Она борется за него. Она знает, что он предпочтет последовать за ней.
- Достаточно! — Прошипел Грегори, привлекая внимание всех
остальных. — У нас нет иного выбора, кроме как спасти их. Это все, что
должно быть в наших сознаниях.
Селесте направилась к Рейвен.
- Позвольте это сделать мне, Жак. Я женщина, у меня будет ребенок. Я не
совершу ошибки.
- Грегори — целитель, Селесте. Ты же беременна, а это очень
сложная задача, — тихо отклонил ее предложение Жак.
- Оба из вас уже поделились с ними своей кровью. Вы можете совершить
ошибку. — Селесте отдернула простынь с живота Рейвен.
Ее вздох был слышен каждому, ее ужас был почти живым. Невольно она отступила
назад.
- Мой Бог, Жак. Здесь нет ни единого шанса.
В ярости Жак локтем отодвинул ее с пути. Но между ними встал Грегори, его
бледные глаза прошлись по Селесте подобно ртути, мерцая спокойствием,
холодной угрозой и ужасным упреком.
- Даже вопроса не возникает, что только я смогу исцелить ее. И, что она
будет исцелена. Пока я занимаюсь этим, то хочу, чтобы в комнате остались
только те, кто полностью верит в успех. А теперь уходите, если не можете
оказать мне эту помощь. Мне нужна только полная уверенность, как в своем
сознании, так в сознаниях тех, кто окружает нас. Она будет жить, так как
другой альтернативы нет.
Грегори положил руки поверх раны, закрыл глаза и, покинув свое тело, вошел в
ужасно израненное тело, лежащее подобно мертвому.
Михаил чувствовал, как боль скользит в Рейвен. Она вздрогнула, постаравшись
отодвинуться, постаравшись исчезнуть, чтобы это новое, болезненное ощущение
не дотронулось до нее. Но Михаил без труда окружил ее, удерживая, чтобы
Грегори смог делать свою сложную работу по восстановлению поврежденных
органов.
-
Расслабься, малышка. Я здесь, с тобой .
-
Я не могу этого сделать . — Это были по
большей части чувства, чем слова. Было так много боли.
- Тогда решай за нас, Рейвен. Ты не уйдешь одна. - Нет! — Протест Жака был таким резким. — Я знаю, что ты
делаешь, Михаил. Сейчас же пей, или я прекращу переливание крови.
Ярость вскипела, вытолкнув Михаила из его полуоцепенелого состояния. Жак
встретил ярость, горевшую в его глазах, с невероятным спокойствием.
- Ты слишком ослаб от потери крови, чтобы противостоять мне.
- Тогда предоставь мне возможность питаться. — Холодная, темная
как сама ночь, ярость прозвучала в этих словах. Чистая угроза, угроза
смерти.
Жак без колебаний подставил свое горло, сумев предотвратить стон боли, когда
Михаил глубоко вонзил в него зубы, поглощая кровь жадно, жестоко —
словно дикое животное. Жак не сопротивлялся и не издал ни одного звука,
предлагая свою жизнь брату и Рейвен. Эрик двинулся было к Жаку, когда у того
подогнулись колени и он тяжело опустился вниз, но Жак жестом показал ему
отойти.
Михаил резко поднял свою голову, потемневшие черты его лица выражали такую
обеспокоенность и убитость горем, что у Жака все внутри перевернулось.
- Прости меня, Жак. Для меня нет никакого извинения за то мучение, что
я причинил тебе.
- Здесь нет ничего, за что стоило бы извиняться, поскольку я предлагал
тебе все по собственной воле, — небрежно прошептал Жак. И немедленно
рядом с ним оказался Эрик, предлагая Жаку свою кровь.
- Как кто-то мог совершить подобное с ней? Она такая хорошая, такая
храбрая. Она рисковала своей жизнью, чтобы помочь незнакомке. Как кто-то мог
хотеть причинить ей боль? — Спросил Михаил, поднимая глаза к Небесам.
Ответом ему была тишина.
Пристальный взгляд Михаила нашел Грегори. Он наблюдал, как его друг
работает, полностью сосредоточенный на исцеляющем ритуале. Низкое пение
успокаивало его, принося некоторое облегчение его измученной душе. Он мог
чувствовать Грегори, находящегося вместе с ним, внутри ее тела, работающего,
творящего магию по восстановлению ее тела в медленном скрупулезном процессе.
- Достаточно крови, — прошептал Жак охрипшим голосом,
одновременно зажигая ароматические свечи и подхватывая низкое пение.
Грегори пошевелился, и хотя его глаза все еще оставались закрытыми, он
кивнул.
- Ее тело пытается измениться. Наша кровь проникает в ее органы,
производя изменения и восстанавливая ткани. Для этого ей нужно время.
— И он двинулся назад в глубину проникающего ранения, которым
занимался. — Ее матка была повреждена, и ранение было слишком
значительным, чтобы рисковать без нужды. Она должна быть превосходно
восстановлена.
- Ее сердце едва бьется, — сказал Жак слабым голосом,
соскальзывая с кровати на пол. Он выглядел испуганным, обнаружив себя там.
- Ее телу нужно больше времени, чтобы измениться и выздороветь, —
добавила Селесте, наблюдая за работой Грегори.
Она знала, что оказалась свидетельницей чуда. Она еще никогда не находилась
так близко от легендарного Карпатца, о котором шептались все. Всего
несколько их людей видели Грегори вблизи. Могущество так и излучалось из
всех его пор.
- Она права, — со слабостью в голосе согласился Михаил. — Я
продолжаю дышать за нее, продолжаю подстраховывать ее сердцебиение. Эрик, ты
должен позаботиться о Жаке.
- Отдыхай, Михаил, присматривай за своей женщиной. С Жаком все будет в
порядке. Если возникнут проблемы, то здесь еще находиться Тьенн. Грегори
провел много часов, обучая его, — ответил Эрик. — А если
потребуется, то мы сможем позвать на помощь и остальных.
Жак потянул свою руку к брату. Михаил принял ее.
- Ты должен успокоить свой гнев, Михаил. Шторм слишком сильный. Все
горы злятся вместе с тобой. — Он закрыл свои глаза и положил голову на
край кровати, а его рука все еще оставалась в руке Михаила.
Рейвен почти отрешенно ощущала все то, что происходило с ее телом. Через
свою связь с Михаилом она была осведомлена обо всех тех, кто находился в
комнате, об их перемещениях. Он каким-то образом находился вместе с ней, в
ее теле, дыша за нее. И был кто-то еще, кто-то, кого она не узнавала, и
который также находился в ее теле, работая подобно хирургу, восстанавливая
обширные повреждения на ее теле, в ее внутренних органах, уделяя особое
внимание ее женским половым органам. Ей хотелось просто остановиться,
позволить боли поглотить ее, унести туда, где нет никаких ощущений. Она
могла просто уйти. Она устала, так устала. Это было бы так легко. Это было
то, чего она хотела, чего так страстно желала.
Но она отвергла это обещание покоя, сражаясь, чтобы крепко уцепиться за
жизнь. За жизнь Михаила. Ей хотелось пройтись пальцами по напряженным
линиям, которые, как она знала, будут вокруг его рта. Ей хотелось уменьшить
его вину и ярость, убедить его, что все это было ее собственным выбором. Его
любовь, всеобъемлющая и стойкая, безоговорочная и бесконечная, была намного
больше того, с чем она могла справиться. Но больше всего ей хотелось узнать,
что за изменения происходят с ее телом.
Ничто из этого не трогало ее, завернутую в крепкий и защищенный кокон любви
Михаила. Он дышал — она дышала. Его сердце билось — ее сердце
билось.
-
Спи, малышка, Я присмотрю за нами обоими .
После нескольких долгих изнурительных часов, Грегори выпрямился, его волосы
были мокрыми от пота, его лицо было утомленным и резко очерченным, его тело
ныло от усталости.
- Я приложил все усилия. Если она выживет, то сможет иметь детей. Кровь
Михаила и земля должны завершить процесс исцеления. Изменение произойдет
быстро, поскольку она не понимает этого и не борется с ним. — Он
провел запачканной кровью рукой по своим волосам. — Она сражается
только за жизнь Михаила, думает только об его жизни и о том, как ее смерть
повлияет на него. Я думаю, что это лучше всего, так как она не понимает, что
в действительности происходит с нею. Она не знает обо всей глубине своих
ран. А это такая сильная боль. Она так сильно страдает, но, к счастью, не
относится к тем, кто пасует перед трудностями.
Жак уже приготовил новые припарки, чтобы заменить окровавленные.
- Мы можем дать ей еще крови? Она все еще теряет очень много, что мне
не нравится, и так слаба, что я боюсь, что она не переживет сегодняшнюю
ночь.
- Да, — ответил Грегори задумчиво устало, — но не больше
пинты или двух. И мы должны сделать это не спеша, иначе встревожим ее.
То, что она безоговорочно приняла в Михаиле, она не примет в себе. Дайте ей
мою кровь. Она столь же сильна, как и кровь Михаила, чья слабость
увеличивается, поскольку он старается дышать за нее и поддерживать ее
сердцебиение.
- Ты устал, Грегори, — запротестовал Жак. — Есть и другие.
- Но не с моей кровью. Делай, как я сказал. — Грегори сел и стал
спокойно наблюдать, как игла входит в его вену.
Никто не спорил с Грегори — он был сам себе закон. Только Михаил в
действительности мог называть его другом.
Селесте сделала глубокий вдох, желая сказать что-нибудь Грегори, что
показало бы ее восхищение, но хватило всего одного его взгляда, чтобы
остановиться. Грегори был островком спокойствия в бушующем море, он был
смертельно опасен в своей холодности.
Жак позволил драгоценной жидкости Грегори перетекать прямо в вену Рейвен.
Это был не самый быстрый и не самый лучший способ для выздоровления, но
высказывания Грегори немного уменьшили тревоги Жака. Им следует собраться и
позаботиться обо всех деталях. Михаил верил, что именно детали спасают
жизни.
- Нам необходимо оценить размер ущерба, нанесенного нашим людям. Все
ассасины мертвы, никто не сбежал?
- Ганс, пара американцев, и мужчина, который напал на Рейвен. —
пересчитал их Эрик. — Там были только они. Ни один смертный не смог бы
пережить силу этого шторма, убийственную ярость животных. Если бы там
находился невидимый наблюдатель, то Михаил или животные об этом бы знали.
Грегори устало пошевелился, от непрекращающихся усилий, его невероятная сила постепенно уменьшалась.
- Больше никого не было. — Сказал он так властно, чтобы никому и
в голову не пришло задавать ему вопросы, на что они естественно и не
решились.
Жак обнаружил, что небольшая усмешка впервые за весь вечер коснулась его
рта.
- Но ты очистил территорию, Эрик?
- Полностью. Тела сожжены, положены все вместе под деревом, словно они
искали убежище, и их ударило молнией. От ран нет никаких следов, —
отчитался Эрик.
- Завтра будет организована поисковая группа по розыску пропавших
туристов и Ганса. Байрон, твой дом ближе всего, поэтому оставшиеся ассасины
будут подозревать тебя. Не приближайся к своему дому. Владу следует забрать
Элеонору и ребенка как можно дальше отсюда.
- Они могут путешествовать? — Спросил Грегори.
- Только на машине.
- У нас вся ночь впереди. Кроме того, у меня есть дом, которым я
пользуюсь только в зимние месяцы, да и то не всегда. Он прекрасно защищен и
труднодоступен. — Улыбка Грегори не затронула его серебристых глаз.
— Мне нравится уединение. И в данный момент он не занят. Я предлагаю
его по собственной воле, чтобы защитить женщину и ребенка, и до тех пор,
пока это будет необходимо. Дом находится в доброй сотне миль от этого места.
Я же поскитаюсь по миру, так что вас никто не побеспокоит.
И прежде чем Влад успел запротестовать, Жак заговорил раньше него.
- Превосходная идея. Это решит одну из наших проблем. У Байрона есть
свое собственное убежище. Займись этим сейчас же, Влад. И охраняй Элеонору
хорошенько. Она представляет для нас большую ценность, точно так же, как и
ребенок.
- Я должен поговорить с Михаилом. Элеонора очень сильно расстроена, что
подвергла жизнь Рейвен опасности.
- Михаил не в себе. — Жак вынул иглы из безвольного тела Рейвен и
руки Грегори. Ее дыхание было таким слабым, почти не заметным, и он не
понимал, как Михаилу удается его поддерживать. — Вы обсудите все в
другой раз. Он сосредоточил все свои силы на выживании Рейвен. Его женщина
не может дышать сама.
Влад нахмурился, но уступил, когда Грегори взмахом руки отослал его прочь.
Он мог бы остаться и поспорить с Жаком, чтобы успокоить свою Спутницу Жизни,
но они все повиновались Грегори. Он был правой рукой Михаила, самым
безжалостным из их охотников, настоящим целителем их народа, и он охранял
его, как самое ценное сокровище.
- Никто из наших людей еще сегодня не питался, — заметил Эрик,
изучая бледные черты лица своей жены. — На улице нет ни одного
человека.
- Риск слишком велик, когда мы вынуждены входить в дома людей, —
вздохнул Жак, сожалея, что не может проконсультироваться с Михаилом.
- Не беспокой его, — сказал Грегори. — Она нуждается в нем
больше, чем мы. Если она умрет, мы потеряем не только его, но и реальный
шанс на дальнейшее выживание для нашей расы. Ноэль была последней выжившей
женщиной, и то это было почти пятьсот лет назад. Мы нуждаемся в этой
женщине, чтобы наш вид продолжил свое существование. Нам понадобятся все
наши силы, так как это еще не конец.
Михаил пошевелился, открыв свои темные обеспокоенные глаза.
- Еще ничего не кончено. По крайней мере, есть еще двое, возможно даже
четверо. Евгений Словенски, Курт ван Хелен. Я не знаю личности двух других
путешественников, не знаю, вовлечены ли они вообще. Их имена можно узнать в
гостинице, миссис Галвенстейн может сообщить нам их. — Его длинные
ресницы опустились, а пальцы глубоко зарылись в волосы Рейвен, словно он мог
оттащить ее от края смерти.
Жак наблюдал, как длинные пальцы с любовью ласкают ее волосы.
- Грегори, мы можем поместить ее на несколько часов в землю?
- Это должно ускорить процесс выздоровления.
Эрик и Жак спустились вниз, чтобы подготовить подвал, раскрывая землю всего
одной командой, обеспечивая достаточно места, чтобы можно было положить два
тела бок о бок. Они осторожно перенесли Рейвен. Михаил все время оставался
рядом с ней, ничего не говоря и полностью сосредоточившись на ее сердце, на
ее легких, на защите тусклого огонька, в котором заключалось ее желание
жить.
Он опустился в глубокие недра земли, почувствовав, как целебные свойства
богатой почвы окружают его подобно радушной кровати, и принял легкое тело
Рейвен, пристраивая ее тело под защитой своего.
Михаил пошевелил руками, создавая небольшой туннель над их головами, и
приказал земле закрыть их. Почва оказалась везде — вокруг и поверх его
ног, ее ног, — покрыла их тела, вдавливая их еще глубже в землю.
Сердце Рейвен подпрыгнуло, почти пропустив удар, начав биться неритмично,
несмотря на устойчивое биение его собственного сердца.
-
Я живая! Они закапывают нас живьем !
-
Не разговаривай, малышка. Мы являемся частью земли, чье
предназначение исцелять нас. И ты не одна, я здесь, с тобой. - Я не могу дышать. - Я дышу за нас обоих. - Я не могу этого выносить. Заставь их остановиться. - Земля обладает восстанавливающими свойствами. Позволь им
сработать. Я же Карпатец — часть земли. Здесь нечего бояться. Ни
ветра, ни почвы, ни воды. Здесь только мы. - Но я не Карпатка. — В ее сознании слышался
непередаваемый уж
...Закладка в соц.сетях
