Жанр: Любовные романы
Темный принц
... я
теряю сознание. — Она ощутила слабый медно-красный вкус у себя во рту.
Но прежде, чем ей удалось определить, что это было, Михаил поцеловал ее. Его
язык прошелся по ее зубам, небу, пробуя, исследую, танцую вместе с ее
языком. Он вышел из нее очень медленно, лаская руками ее кожу.
- Я даже двинуться не могу, — с улыбкой призналась Рейвен.
- Сейчас мы вздремнем, а с остальным миром встретимся позже, —
предложил он, его голос был чистейшей черной магией.
Очень нежно он покачивал ее на руках, а затем удобно устроил на постели и
укрыл одеялом. Из-под своих длинных ресниц она поймала и удержала его
восторженный взгляд. Его пальцы погладили ее горло, прошлись по ложбинке
между грудями. Она все еще была такой чувствительной, что он смог ощутить
дрожь под своими пальцами, от чего его затопило тепло.
- Если бы я действительно хотела, чтобы ты любил меня, то я бы
доставила тебе намного больше проблем, — она поглубже зарылась в
подушку, — мои волосы спутались.
Михаил сел на край кровати и взяв в руки шелковистую массу, начал нежно
заплетать густые пряди в длинную свободную косу.
- Если бы ты доставила мне намного больше проблем, малышка, то мое
сердце этого бы не выдержало, — он казался удивленным.
Кончиками пальцев она ласкала обнаженную кожу его бедра, не открывая при
этом глаз. Михаил еще долгое время сидел на краешке кровати, смотря как она
засыпает. Она была такой маленькой, человеком, и, тем не менее, ей удалось
за одну ночь полностью изменить его жизнь. И он взял ее. Взял ее жизнь. Он
не собирался произносить ритуальные слова, но он находился под таким же
сильным принуждением, как и его собственные жертвы, когда подставляют для
него свои горла.
Она могла бы сказать, что он является незнакомцем, но они были в сознаниях
друг друга, делили одно тело и предложили друг другу свои жизни. Обмен крови
во время занятия любовью был последним шагом, подтверждающим их решение.
Каждый из них фактически предлагал свою жизнь, клялся пожертвовать своей
собственной жизнью ради другого. Это был красивый и эротический ритуал. Это
было единение разума, сердца, души, тела... и крови.
Карпатцы охраняли свои жилища даже друг от друга. Они были уязвимы как
вовремя сна, так и в агонии сексуальной страсти. Решение о выборе Спутницы
Жизни не является сознательным действием — оно основано на инстинкте,
голоде и нужде. Они узнают. Они узнают свою вторую половинку. В Рейвен
Михаил опознал свою. Он сопротивлялся связывающему их ритуалу, но все же
животные инстинкты взяли вверх над человеческими. Он уже наполовину
перетянул ее в свой мир и, следовательно, несет полную ответственность за
все последствия.
Сверху начал просачиваться свет, когда Михаил закончил устанавливать меры
безопасности по защите своего жилища от злоумышленников. Следующая ночь
будет долгой. Накопилось много работы, да и он должен будет сходить
поохотиться. Но в данный момент ему ничего не надо кроме мира и довольства.
Михаил скользнул в постель рядом с Рейвен и притянул ее к своему телу, желая
ощущать каждый дюйм ее тела. Сонно пробормотав его имя, она свернулась рядом
с ним калачиком с невинным доверием маленького ребенка. От этого его сердце
неожиданно подпрыгнуло, и тепло и удовлетворение распределилось по его телу.
Мир. Он дотронулся до нее, пока мог. Его руки обхватили ее полные груди, его
рот ласково прошелся по ее соску в легком как перышко поцелуе, всего один
раз. А затем, оставив крепкий поцелуй на ее уязвимой шее, он погрузил ее в
глубокий сон и, выровняв свое дыхание, присоединился к ней.
Глава 5
Рейвен медленно пробиралась сквозь плотные слои сна, чувствуя себя так,
словно продиралась сквозь болото.
-
Ты снова это сделал ! — от этого явного
произвола она немедленно почувствовала себя бодрой, быстро сев на кровати.
Она находилась в спальне. Его спальне.
Его насмешливый мужской смех эхом отразился в ее сознании. От чего Рейвен
бросила подушкой в стену, жалея, что не может ударить его. Она потеряла еще
один день. Кем она становиться? Его сексуальной рабыней?
- Неплохая идея, — задумался он
.
- Убирайся из моей головы! — Возмущенно рявкнула
она, после чего потянулась томно, лениво, своими движениями напоминая кошку.
Ее тело было невероятно чувствительным, испытывая боль во всех местах,
— интимном напоминании об его одержимости. Она не могла злиться на
него, поскольку своими возмутительными привычками он заставлял ее смеяться.
Как она могла возражать, когда ее тело ощущало последствия того, что они
сделали?
Когда она поднялась, чтобы принять душ, то увидела одежду, выложенную для
нее и лежавшую на краю кровати. Михаил уже успел отлучиться в магазин.
Рейвен обнаружила, что улыбается, невероятно довольная, что он помнил. Она
пощупала юбку, сделанную из мягкого, насыщенного полуночно-синего материала,
и соответствующую блузку.
-
Ты не купил мне джинсы . — Она не могла
удержаться, чтобы не поддразнить его.
- Женщинам не подходит мужская одежда. - Невозмутимо
ответил он.
Рейвен вошла под душ, расплетая свою косу, чтобы впоследствии вымыть волосы.
-
Тебе не нравиться, как я выгляжу в джинсах? Его смех был низким, искрясь подлинным весельем.
-
Это некорректный вопрос. - Ты где? — Сама не понимая этого, Рейвен
передала сексуальное приглашение.
Кончиками пальцев она прикоснулась к его метке на своей груди, от чего по ее
крови растеклось тепло, а сама метка запульсировала.
- Твоему телу требуется отдых, малышка. Я определенно оказался не
самым нежным любовником, не так ли? — Насмешка над самим
собой звучала в его голосе, вина отразилась в его сознании.
Она мягко рассмеялась.
-
У меня не так много опыта, чтобы судить тебя, не так ли? В
моей жизни не было парада мужчина . — Ее мягкий смех словно
обернулся вокруг него любящими руками. —
Если захочешь, я
смогу найти кого-нибудь, чтобы сравнить с тобой . — Сладко
предложила она.
Она почувствовала, как его пальцы прикоснулись к ее горлу и обхватили ее
хрупкую шею. Как он это сделал?
-
Я так напугана, мачо .
Кто-то должен
затащить тебя с пинками и воплями в это столетие. Пальцы слегка коснулись ее лица, погладили нижнюю губу.
-
Ты любишь меня точно так же как я тебя. Любовь. При этом слове улыбка исчезла с ее лица. Она не хотела любить его.
Он и так имеет очень большую власть над ней.
-
Ты не можешь держать меня здесь, Михаил .
— Одержимость, вот более верное слово, а не любовь.
- Маленький кролик. На дверях нет цепей, и телефон в рабочем
состоянии. И ты любишь меня, тебе не справиться самой с собой. Я дополняю
тебя. Поторопись, тебе следует поесть. - Ты невыносим. Расчесывая волосы, она вдруг поняла, насколько более легким стало их
телепатическое общение. Практика? Ее виски не болели от попытки. Склонив
голову, она некоторое время вслушивалась в звуки дома. Михаил наливал что-то
в стакан, — она могла очень ясно это слышать.
Рейвен одевалась медленно, задумчиво. Ее телепатические способности
возрастали, ее чувства стали более острыми. Дело в простом присутствии
Михаила или было что-то такое в тех травяных настоях, которые он постоянно
вливал в ее горло? Она столькому хотела научиться у него. Он обладал таким
огромным психическим талантом.
Юбка колыхалась вокруг ее лодыжек с легким сексуальным шелестом, а блузка
прекрасно подчеркивала все ее изгибы. Ей следует признать, что эта одежда
делал ее женственной, точно так же, как и выбранные им кружевные трусики и
соответствующий им бюстгальтер.
- Ты собираешься просидеть здесь всю ночь, мечтая обо мне?
- Ночь! Не может быть, чтобы снова наступила ночь, Михаил. Я
превращаюсь в какую-то разновидность моли. И не льсти себе, я не собираюсь
мечтать о тебе. — Ей потребовались немалые усилия, чтобы
ложь прозвучала грубо, но она могла гордиться собой.
- И ты думаешь, я поверю в эту чушь? — Он вновь
рассмеялся, и Рейвен обнаружила, что не может сдержать свое собственное
чувство юмора.
Идя через дом, она восторгалась художественными произведениями,
скульптурами. Снаружи, солнце почти исчезло за горами, и Рейвен издала
полный покорности вздох. Михаил накрыл маленький антикварный, с прекрасной
резьбой, стол, стоящий на веранде позади кухни. При ее появлении, он
повернулся к ней лицом, и улыбка согрела его глаза, изгоняя из них тени. От
чего тепло затопило ее живот, жидкостью растекаясь по ее телу.
Михаил склонил свою голову к ее, нежно коснувшись своим ртом ее губ.
- Добрый вечер. — Он дотронулся до ее волос, едва касаясь,
прошелся пальцами по одной стороне ее лица в длительной ласке. Она позволила
ему усадить себя за стол, восхищаясь его любезностью, старомодной
учтивостью, когда он поставил перед ней стакан сока. — Думаю, что
прежде, чем я приступлю к работе, нам следует забрать твои вещи из
гостиницы. — Его длинные пальцы взяли черничный кекс и положили его на
антикварную тарелку. Это было так изысканно, но Рейвен поразили его слова, и
она могла только смотреть на него своими невероятно большими синими глазами.
- Что ты имеешь в виду — забрать мои вещи? — Ей и в голову
не могло прийти, что он может рассчитывать на то, что они будут вместе жить
в одном и том же доме. Его доме.
Его улыбка была медленной, озорной, сексуальной.
- Я могу обеспечить тебя новыми вещами.
У Рейвен задрожали руки, и чтобы скрыть это, она положила их на колени.
- Я не буду жить с тобой, Михаил.
Сама эта идея была пугающей. Она была скрытной личностью, довольно часто
нуждающейся в уединении. Он же был самым подавляющим человеком, с каким ей
только приходилось сталкиваться. Как она сможет разобраться с делами,
постоянно находясь рядом с ним?
Его бровь взлетела.
- Нет? Ты приняла нашу жизнь, мы прошли через обязательный ритуал. В
моих глазах, в глазах моего народа, ты моя Спутница Жизни, моя женщина. Моя
жена. Разве в Америке принято, чтобы жены жили отдельно от своих мужей?
Нотка притворного мужского удивления, прозвучавшая в его голосе, выводила ее
из себя, от чего ей всегда хотелось чем-то бросить в него. Она не
сомневалась, что он втихомолку посмеивается над ней, забавляясь ее
предосторожностью.
- Мы не женаты, — решительно заявила она.
Было трудно не обращать внимания на то, как ее сердце подпрыгнуло от радости
при этих словах.
Завитки тумана плыли по лесу, извиваясь вокруг толстых стволов деревьев,
расплываясь и зависая на высоте нескольких футов от земли. Эффект был
зловещим, но прекрасным.
- В глазах моего народа, в глазах Господа, мы женаты. — В его
голосе звучало непреклонное решение — мое-слово-закон, от чего ее
передергивало.
- А как насчет моих глаз, Михаил? Моих верований? Они не имеют никакого
значения? — Воинственно потребовала она.
- Я вижу ответ в твоих глазах, чувствую в твоем теле. Твоя борьба
бессмысленна, Рейвен. Ты прекрасно знаешь, что ты — моя...
Она вскочила, отодвинув стул со своего пути.
- Я никому не принадлежу, и меньше всего тебе, Михаил! Ты не можешь
просто заявлять, что будет в моей жизни, и ожидать от меня согласия с твоими
планами. — Она сбежала по трем ступенькам к тропе, которая, извиваясь,
уходила в лес. — Мне нужен свежий воздух. Ты сводишь меня с ума.
Михаил мягко рассмеялся.
- Ты так боишься самой себя?
- Иди к дьяволу, Михаил! — Рейвен ступила на тропинку и начала
торопливо шагать, прежде чем он сможет ее очаровать. А он мог, она знала об
этом. Это было в его глазах, в форме его рта, в небольшой усмешке, которой
он одарил ее, когда намеренно начал провоцировать.
Туман был очень густым, а воздух влажным и тяжелым. Благодаря своему острому
слуху, она могла слышать каждый шорох в кустах, каждое покачивание веток,
трепет крыльев в воздухе.
Михаил шел позади нее.
- Возможно, я и дьявол, малышка. Я не сомневаюсь, что это противоречит
твоим взглядам.
Она бросила на него взгляд через плечо.
- Прекрати преследовать меня!
- Разве я не джентльмен, чьей обязанностью является проследить, чтобы
леди попала домой?
- Прекрати смеяться! Если ты рассмеешься надо мной еще хоть раз,
клянусь, я не отвечаю за свои действия. — Затем Рейвен начала замечать
крадущиеся фигуры, горящими глазами следящие за ней. Ее сердце почти
остановилось, прежде чем забилось вновь. — Прекрасно! — Она
развернулась и уставилась на него. — Просто здорово! Замечательно,
Михаил. Зови своих волков, чтобы они съели меня живьем. Я нахожу, что эта
идея так подходит
тебе . Так логично.
Он улыбнулся ей, блеснув своими зубами, словно голодный хищник, и рассмеялся
мягко, дразняще.
- Это не волки посчитают тебя восхитительно вкусной.
Рейвен подобрала сломанную ветку и бросила в него.
- Прекрати смеяться, ты, гиена! Это не смешно. Одного твоего
высокомерия достаточно, чтобы заставить меня отказаться, — ей
потребовалось собрать до последней унции самоконтроля, чтобы не
рассмеяться. Чудовище, он слишком очарователен для своей же пользы.
- Твои американские словечки очень цветисты, малышка.
Она бросила очередную ветку, за которой последовал маленький камушек.
- Кто-то должен преподать тебе жизненный урок.
Она была похожа на маленький красивый вулкан, сплошь искры и пламя. Михаил
задержал дыхание, медленно и осторожно. Она была его, сплошной огонь и
ярость, вся независимость и храбрость, вся горячая страсть. Этим она
растопила его сердце, вошла в его душу своим мягким смехом. Он чувствовал
это в ее сознании, хотя она была чрезвычайно осторожна, стараясь не
позволить ему этого увидеть.
- И ты думаешь, что являешься тем, кто это сделает? — поддразнил
он.
Еще один камень прилетел ему в грудь. Он с легкостью его поймал.
- Ты думаешь, я боюсь твоих волков? — Потребовала она. —
Здесь находиться только один большой плохой волк, и это ты. Зови своих
волков. Вперед! — Она сделала вид, что вглядывается в таинственный,
темный лес. — Подходите и получайте меня. Что он вам сказал?
Михаил разжал ее пальца, высвобождая ветку, которую она держала как дубинку,
позволяя ей упасть. Обхватив рукой ее талию, он притянул ее изящное мягкое
тело к своему, которое было намного больше и тверже.
- Я сказал им, что ты на вкус, как теплый мед, — прошептал он
слова своим темным бархатисто-волшебным голосом. Развернув, он обхвати ее
маленькое прекрасное лицо своими руками. — Где же все то удивительное
уважение, которое заслуживает мужчина, настолько могущественный, как я?
Его большой палец скользнул по ее полной нижней губе в чувственной ласке.
Рейвен закрыла глаза, смиряясь с неизбежным. Ей хотелось плакать. Ее чувства
к нему были настолько сильны, что горло болело и горело от боли. Михаил
прикоснулся к ее глазам своими губами, пробуя слезы, проникая в убежище ее
сладкого рта.
- Почему ты оплакиваешь меня, Рейвен? — Пробормотал он около ее
горла. — Это потому, что ты все еще хочешь сбежать от меня? Неужели я
настолько ужасен? Я бы никогда не позволил ни одному живому созданию, будь
то человек или животное, причинить тебе боль, если только не в моей власти
предотвратить это. Я думал, что наши сердца и сознания в одном месте. Я
ошибаюсь? Поэтому ты больше не хочешь меня?
Его слова ранили ее в самое сердце.
- Это не так, Михаил, совсем не так, — быстро запротестовала она,
боясь причинить ему боль. — Ты свел на нет все мои добрые намерения.
— Она ласкала его лицо кончиками пальцев, с почтением дотрагиваясь до
него. — Ты самый очаровательный мужчина, какого я когда-либо знала. Я
чувствую, словно принадлежу этому месту вместе с тобой, как если бы я
прекрасно тебя знала. Но это невозможно за такое короткое время, которое мы
провели вместе. Я знаю, что если между нами будет некоторое расстояние, то я
смогу более ясно думать. Все произошло так быстро. Это похоже на то, словно
я поглощена тобой. Я не хочу совершить ошибку, которая причинит боль нам
обоим.
Его руки обхватили ее щеки.
- Ты причинишь мне невыносимую боль, если покинешь меня, вновь оставишь
одного после того, как я нашел тебя.
- Мне просто нужно время, Михаил, чтобы все обдумать. Это так пугает
— способ, которым я связана с тобой. Я думаю о тебе каждую минуту,
хочу дотрагиваться до тебя, просто зная, что могу это сделать, хочу ощущать
тебя под своими пальцами. Такое ощущение, словно ты вполз в мою голову и
сердце, даже в мое тело, и я не могу избавиться от тебя. — Она
произнесла это как покаяние, пристыжено склонив голову.
Михаил взял ее за руку и потянул за нее, заставляя идти вместе с собой.
- Это особенность моего народа, способ, которым мы чувствуем свою пару.
И это не всегда приятно, не так ли? По своей природе мы страстные,
невероятно сексуальные и большие собственники. Я испытываю те же самые
ощущение, что и ты.
Ее пальцы сжались вокруг его, и она послала ему небольшую робкую улыбку.
- Я права, думая, что ты сознательно удерживаешь меня здесь?
Михаил пожал своими широкими плечами.
- И да, и нет. Я не хочу заставлять тебя действовать вопреки
собственному желанию, но я также хочу, чтобы ты осталась. Я полагаю, что мы,
Спутники Жизни, связанны более безвозвратно, чем вашей свадебной церемонией.
Мне будет очень неуютно здесь без тебя, как телом, так и душой. Я не знаю,
как бы отреагировал на твои отношения с другим мужчиной, и если честно, то я
боюсь этого.
- Мы действительно из двух совершенно различных миров, не так ли?
— Печально спросила она.
Он поднес ее руку к своему теплому рту.
- Есть такая вещь, как компромисс, малышка. Мы можем двигаться между
двумя мирами или создать наш собственный мир.
Ее синие глаза скользнули по нему, слабая улыбка изогнула ее рот.
- Это звучит так здорово, Михаил, так современно, но я почему-то думаю,
что скорей всего мне одной придется пойти на компромисс.
Со своей странной старомодной учтивостью Михаил приподнял ветку, пропуская
ее вперед. Тропа сделала большой круг, приведя обратно к его дому.
- Возможно, ты права, — и вновь мужское веселье, — но
пойми, в этом вся моя природа — контролировать и защищать. Я не
сомневаюсь, что ты более чем достойна меня.
- Тогда почему мы вернулись к тебе домой, вместо того, что отправиться
в гостиницу? — Спросила она, держа одну руку на бедре, а в ее синих
глазах танцевала улыбка.
- В любом случае, чтобы ты там делала так поздно вечером? — Его
голос был чистейшем бархатом, более привлекательным, чем когда-либо. —
Останься со мной этой ночью. Пока я работаю, ты можешь почитать, а потом я
научу тебя, как строить лучшие щиты, чтобы закрываться от нежелательных
эмоций, окружающих тебя.
- Как насчет моего слуха? Из-за твоих небольших медицинских смесей мой
слух улучшился до абсурдного уровня. — Приподняв бровь, она посмотрела
на него. — У тебя есть какие-либо идеи насчет того, что еще может
произойти со мной?
Его зубы слегка коснулись задней части ее шеи, а пальца собственнически
скользнули по груди.
- У меня есть всевозможные идеи, малышка.
- Не сомневалась в этом. Мне кажется, что ты сексуальный маньяк,
Михаил, — Рейвен выскользнула из его объятий, — И я считаю, что
ты что-то положил в ту смесь, благодаря чему я также стала сексуальной
маньячкой. — Она уселась за стол, спокойно взяла свой стакан с соком
и, не отрываясь, уставилась на него. — Так как?
- Пей медленно, — рассеянно приказал он. — Где ты
нахваталась своих идей? Я был так осторожен с тобой. Ты чувствовала, как я
делаю тебе внушения?
Она обнаружила, что ей не хочется пить.
- Ты всегда заставляешь меня спать.
Рейвен осторожно понюхала сок. Чисто яблочный, и ничего больше. Она ничего
не ела и не пила в течение последних двадцати четырех часов, так почему она
так сопротивляется?
- Тебе нужно было поспать, — без угрызений совести сказал он.
Михаил посмотрел на нее своим задумчивым, зорким взглядом. — Что-то не
так с твоим соком?
- Нет, нет, конечно, нет. — Рейвен поднесла стакан к губам,
почувствовав, как желудок протестующе сжался.
Она поставила стакан на стол, оставив содержимое нетронутым.
Михаил мягко вздохнул.
- Надеюсь, ты понимаешь, что тебе требуется пища. — Он наклонился
ближе. — Насколько проще было бы, если бы ты позволила мне помочь
тебе, но ты сказала, что я не должен этого делать. Разве это разумно?
Ее пристальный взгляд скользнул мимо него, ее пальцы нервно вертели в руках
стакан.
- Может быть, у меня просто грипп. В течение последних дней я чувствую
себя несколько странно, испытываю головокружение и слабость. — Она
отодвинула стакан прочь.
Михаил пододвинул его назад.
- Тебе это необходимо, малышка. — Он дотронулся до ее изящной
руки. — Ты и так чересчур маленькая, а я не считаю потерю веса хорошей
идеей. Сделай глоток.
Она провела рукой по волосам, желая порадовать его, понимая, что он прав, но
ее желудок продолжал протестовать.
- Не думаю, что смогу, Михаил. — Она подняла на него
встревоженный взгляд. — Я действительно не пытаюсь быть трудной,
просто думаю, что больна.
Его лицо, смуглое и чувственное, приняло слегка жестокое выражение. Он навис
над ней, его пальцы обхватили стакан с соком.
-
Ты выпьешь . — Его голос был низким и
сильным, не допуская возражений, делая невозможным неповиновение. — Ты
выпьешь сок, твой организм его примет. — Проговорил мягко вслух,
защищающе обхватив ее плечи руками.
Моргнув, Рейвен посмотрела на него, а затем на пустой стакан на столе. А
потом медленно тряхнула головой.
- Я не могу поверить, что ты способен на это. Я не помню, как пила, но
неприятных ощущений теперь не испытываю. — Отвернувшись от него, она
уставилась в загадочно-темный лес. Туман в лунном свете блестел и мерцал.
- Рейвен, — его рука ласкала заднюю часть ее шеи.
Она прислонилась к нему.
- Ты даже не представляешь, насколько ты уникален, не так ли? Вещи,
которые ты можешь делать, превосходят все когда-либо виденное мною. Ты
пугаешь меня, действительно пугаешь.
Михаил прислонился к столбу, неподдельное замешательство было написано на
его лице.
- Это мой долг и мое право заботиться о тебе. Если тебе требуется
целебный сон, то я должен обеспечить его. Если твоему телу нужно пить,
почему я не должен помочь тебе? Почему это должно так тебя пугать?
- Ты действительно не понимаешь? — Она сосредоточилась на
особенно захватывающем завитке тумана. — Здесь ты лидер. Вполне
вероятно, что твои навыки намного превосходят мои. Я не думаю, что когда-
либо смогу соответствовать твоей жизни. Я одиночка, а не первая леди.
- Да, у меня огромная ответственность. Мои люди рассчитывают на меня в
том, чтобы наш бизнес шел гладко, в охоте на ассасинов, убивающих моих
людей. Они даже рассчитывают, что я должен в одиночку выяснить, почему мы
теряем так много детей в первый год их жизни. Во мне нет ничего особенного,
Рейвен, за исключением того, что я владею правами на железо и моего
добровольного желания взвалить на плечи всю эту ношу. Но у меня нет ничего
своего, и никогда не было. Ты даешь мне причину продолжать жить. Ты мое
сердце, моя душа, воздух, которым я дышу. Без тебя, у меня ничего нет, кроме
темноты и пустоты. Только потому, что у меня есть власть, потому что я
сильнее, не означает, что я не могу ощущать крайнее одиночество. Так холодно
и ужасно существовать одному.
Рейвен прижала руку к животу. Михаил выглядел таким далеким, таким одиноким.
Она ненавидела, когда он стоял вот так — молчаливо, прямо и гордо,
ожидая, когда она разобьет его сердце. Ей следует успокоить его, и он это
знал. Он читал в ее сознании, знал, что она не могла вынести этого
одиночества в его глазах. Она прошла разделяющее их расстояние, ничего не
сказав. А что она могла сказать? Она просто положила свою голову к нему на
грудь над его сердцем и обвила руками за талию.
Михаил также обхватил ее своими руками. Он забрал ее жизнь без ее ведома.
Она успокаивала его, заставляя чувствовать особенным человеком, великим в ее
глазах, но, тем не менее, она не знала об его преступлениях. Она была
связана с ним, не могла находиться вдали от него достаточно долго. Он не
находил слов, чтобы объяснить ей все это, не рассказывая при этом про свою
расу больше, чем мог позволить в целях безопасности. Она думала, что не
может быть достойной его высокого положения. Она заставляла его чувствовать
себя смущенным
...Закладка в соц.сетях
