Жанр: Любовные романы
Темный принц
...еобходимой.
Рейвен была смертной, не Карпаткой. Она не принадлежала к его миру. Когда
она уйдет, то заберет с собой все его цвета и эмоции. Она заберет сам
воздух, которым он дышит. Он закрыл глаза, противясь этой мысли. Где бы ему
найти силы, чтобы позволить ей уйти? Ему нужно еще столько всего сделать,
прежде чем взойдет солнце. А вместо этого, ему хотелось остаться рядом с
ней, держать ее, убедить не покидать его, сказать, что находиться у него на
сердце, сказать, что она значит для него, сказать, что она не может покинуть
его, что он не смог бы этого пережить. Он не выжил бы.
Тяжело вздохнув, он снова поднялся. Ему нужно взбодриться и заняться
работой. Вновь измельчив целебные травы, он погрузил ее в более глубокий
сон. Он был очень дотошен в отношении безопасности в своем доме, добавив ко
всему прочему и команду лесным созданиям. Если кто-нибудь приблизиться к его
жилищу, представляя для нее какую-либо угрозу, он сразу же об этом узнает.
По зову Михаила Жак и Байрон встретили его среди веток деревьев,
возвышающихся над домом Ноэль и Рэнда. После того, как тело было обнаружено,
его должным образом сожгли, как это было у них принято.
- Вы ни к чему больше не прикасались? — спросил Михаил.
- Только тело. Вся их одежда и личные вещи оставлены как было, —
заверил его Байрон. — Рэнд не возвращался в дом. Знаешь, они, должно
быть, расставили кое-какие ловушки для тебя. Тело было оставлено умышленно,
как приманка.
- О, я в этом не сомневаюсь. Им следует использовать всю современную
технологию, какую можно достать — камеры, видео. — Темные черты
Михаила были задумчивыми. — Они верят во все эти легенды. Колья,
чеснок, обезглавливание. Они настолько предсказуемы и примитивны. — В
его голосе прозвучала досада, презрение к убийцам. — Они прикладывают
так много усилий, чтобы узнать о нашем виде, прежде чем приговорить нас к
смерти.
Байрон и Жак обменялись тревожными взглядами. В своем теперешнем состоянии
Михаил мог быть смертельно-опасным. Его прикрытые глаза, горящие яростью,
скользнули по ним.
- Вы останетесь здесь и будете наблюдать. Если я попаду в беду, вы
уйдете. Не высовывайтесь. — Он помедлил. — Если что-то пойдет не
так, я попрошу помощи.
Михаил незаметно перешел к давно установленным формальностям. Хотя Байрон и
Жак рискнули бы своими жизнями ради него. Это была исключительная
привилегия, когда принц просит помощи у своих людей.
- Моя женщина крепко спит. Она отдыхает в моем доме. Меры безопасности
многочисленны и опасны. Вы должны быть осторожны и предельно внимательны,
когда будете их тщательно снимать. Она должна быть исцелена, научите ее, как
защищать себя, и если она решит остаться, то обеспечьте ей защиту. Благодаря
нашей кровной связи, Жак, ты унаследуешь мантию лидера. Я полагаю, что на
данном этапе, она должна быть предложена Грегори, чтобы дать тебе время, за
которое ты сможешь научиться руководить. Если Грегори откажется ее принять
— что, скорее всего, он и сделает — моя мантия
должна
быть передана тебе, Жак. Ты не будешь испытывать к ней особой
любви, что, как я подозреваю, ты уже осознаешь. Если это произойдет, ты
должен заручиться верностью Грегори к себе и к нашему народу. Ты сделаешь
это для меня. Байрон, ты будешь помогать Жаку точно так же, как Грегори
помогал мне. И вы оба должны будете присягнуть на верность Грегори, если он
согласиться.
Оба соответственно ответили, произнеся слова, которые связали их с данной
ими клятвой. Байрон прочистил горло.
- Ты имеешь в виду... то есть, она одна из нас? — Он рискнул
задать вопрос с величайшей осторожностью.
Они все знали, что вампиры делали попытки обратить человеческих женщин. Они
даже обсуждали возможность данной попытки, поскольку находились в такой
отчаянной ситуации. Но риск превышал все преимущества. Женщины, которых
обращали, сходили с ума и убивали маленьких детей, и их невозможно было
спасти. Карпатцы рождались со своими способностями и учились жесткой
дисциплине. С теми немногими, кто нарушал их законы, разбирались быстро и
решительно. Раса уважала все формы жизни, так как из-за своей потрясающей
силы у них не было иного пути.
Михаил покачал головой.
- Я знаю, что она — моя истинная пара. Но ритуал плохо отразился
на ней, и у меня не было иного выбора, кроме как дать ей свою кровь. —
Его слова были лаконичными, мрачными, вызывающие их продолжать допрос,
предупреждающие их, что это будет сделано на их собственный страх и риск.
— Я не связал ее с собой. Она смертная и это было бы ошибкой.
- Мы все сделаем так, как ты пожелаешь, — Байрон вновь обменялся
встревоженным взглядом с Жаком, который выглядел больше удивленным, чем
встревоженным.
Михаил без всякого труда растворился, устремившись вниз через тяжелые ветки
ели. Едва коснувшись земли, он принял облик волка. Туман не мог чувствовать
запахи, поэтому ему потребовались уникальные способности его покрытого
шерстью собрата. Он смог обнаружить след и пошел по нему. Несмотря ни на
что, он был хищником. А его проницательный ум только способствовал
увеличению его охотничьих способностей.
Волк осторожно покрутился по поляне, прижав нос к земле, исследуя каждое
дерево в окрестностях дома. Волк вдыхал смерть. Она наполняла его ноздри
своим сильным, неприятным запахом. Он начал пересекать местность, охватывая
каждый дюйм в поисках образца, распознавая запах Рэнда, Эрика и Жака. Он
обнаружил, с какой стороны ассасины приблизились к дому. Четверо мужчин. Он
долго различал каждый запах, пока они глубоко не вошли в его сознание. Не
торопясь, он восстановил всю жуткую, мрачную историю.
Мужчины приблизились тайком, даже время от времени перебегали от одного
прикрытия к другому. Волк проследовал по их пути, блуждая то здесь, то там,
пересекая расстояние и ища спрятанные ловушки. Около двери он замер,
осторожно покружившись, и отступил. Внезапно его задние лапы зарылись в
землю, и он прыгнул прямо через окно, разбивая стекло и приземляясь на пол
комнаты с высоты добрых шести футов. Глубоко внутри тела волка, раздался
мрачный и невеселый смех Михаила. Четверо ассасинов вернулись на место
своего зловещего убийства, чтобы установить камеры и с их помощью
зафиксировать изображение представителей его расы. Если бы ассасины были
достаточно смелыми, то остались бы и дождались, когда тело будет обнаружено.
Но они сделали свое дело и сбежали, словно трусы, какими, в сущности, они и
были.
Желчь подступила к горлу. Волк потряс своей головой, низко зарычав. Три
запаха были ему неизвестны, а вот четвертый — хорошо знаком.
Предатель . Как много он получил за то, что выдал
Ноэль? Волк снова подпрыгнул и покинул дом, разбив второе окно. Камера
смогла бы только запечатлеть огромного волка, размытое движение разбитого
стекла и туман, а затем снова волка. Только Михаил, да и еще несколько
охотников — Жак, Грегори, Айдан и Джулиан — могли с такой
скоростью менять облик.
Он начал выслеживать ассасинов. Один запах, отделившийся от других, вел
глубоко в лес и выводил на окраину леса, почти рядом с небольшим домиком
Эдгара Хаммера и офисом доктора Уэстемера. Волк замер среди деревьев,
уставившись на маленький домик позади офиса, жестокими немигающими глазами
красного цвета. Затем резко развернувшись, волк побежал назад, где пути
убийц разошлись, и взял след трех оставшихся. Он вывел его прямо к
гостинице, в которой остановилась Рейвен.
Михаил присоединился к Байрону и Жаку на верхушке дерева.
- Трое из них остановились в гостинице. Я опознаю их, когда окажусь
рядом с ними. Завтра я отвезу свою женщину назад, чтобы она собрала свои
вещи. Пока я буду находиться там, то постараюсь отделить их запахи. Другого
выхода узнать, вовлечены ли другие, нет. И до тех пор, пока мы все не
узнаем, мы должны быть предельно осторожны. В доме они установили
видеокамеру, спусковое устройство которой находится на двери. Каждый должен
держать как можно дальше отсюда. — Михаил надолго замолчал.
- Селесте посещает доктора Уэстемера? — Наконец, тихо спросил он.
- Я думаю, она посещает жену Ганса Романова. Она работает с доктором и
помогла появиться большинству младенцев, — ответил Жак.
- А Элеонора? — Спросил Михаил.
Жак неуютно поежился.
- Я полагаю, что тоже.
- Эта женщина помогала Ноэль при родах?
Байрон прочистил горло.
- Ноэль рожала ребенка дома и Хейди Романова помогала ей. Рэнд был там
же, и я пришел по его зову. После того, как акушерка ушла, Ноэль начала
истекать кровью. Рэнду пришлось поделиться с ней своей. И потом, пока Рэнд
охотился, я оставался с Ноэль. И нет, миссис Романова ничего этого не
видела. Поблизости никого не было, я бы знал об этом.
- Это был Ганс Романов, именно он привел остальных к Ноэль. Я не знаю,
вовлечена ли его жена, но кто-то сообщил ассасинам, что у Карпатцев начали
появляться дети. — Михаил сообщил информацию тихим монотонным голосом.
И хотя его глаза горели, сверкали; тело дрожало от ярости, а руки то
сжимались, то разжимались, голос же оставался абсолютно сдержанным. —
Необходимо выяснить, вовлечена ли в это женщина.
- Должна быть, — отрезал Байрон. — Почему мы выжидаем?
- Потому что мы не такие грубые животные, как эти дьяволы нас называют.
Мы должны узнать, является ли акушерка предателем. И это не твоя обязанность
вершить справедливый суд, Байрон. Забирать жизнь — это не та вещь, с
которой легко жить. — Михаил на протяжении веков чувствовал вес всех
тех жизней, которые он забрал, но, по мере того, как росла его сила и
ответственность, так же увеличивалась и легкость, с которой он убивал. И
когда все его эмоции полностью исчезли, только сила воли и чувство
правильного и неправильного спасало его от потери своей души в коварных
шепотах темноты, борющихся за власть над ним.
- И что ты хочешь, чтобы мы сделали? — Спросил Жак.
- Для Элеоноры и Селесте сейчас небезопасно оставаться в своих домах.
Больше никаких визитов к акушерке. Селесте отведите в мой дом над озером,
там Эрик сможет заняться изучением древних искусств, которыми до этого
пренебрегал. И это место легко защитить. Элеонора же не сможет отправиться
так далеко.
- Они могут воспользоваться моим домом, — предложил Байрон.
— И они будут поблизости, если им понадобиться помощь. —
Элеонора была его сестрой, и он всегда ее нежно любил. Даже, несмотря на тот
факт, что все его эмоции давно исчезли, он сохранил воспоминания о том, что
чувствовал к ней.
- Это рискованно. Если станет известно о ваших родственных связях, а
она под подозрением, или если увидят, как ты помогаешь Рэнду... —
Михаил покачал головой, не принимая эту идею. — Пожалуй, им лучше
воспользоваться моим домом.
- Нет! — Одновременные протесты раздались незамедлительно и
резко.
- Нет, Михаил, мы не можем позволить, чтобы ты рисковал собой. —
Встревожено произнес Жак.
- Наши женщины намного важнее любого из нас, Жак, — мягко
напомнил ему Михаил. — Без них наша раса вымрет. Мы можем заниматься
сексом с человеческими женщинами, но мы не можем иметь от них детей. Наши
женщины — наше величайшее сокровище. Каждый из нас, в конечном счете,
должен найти пару и стать отцом. Но будьте уверенны, что та, которую вы
выберете, является вашей истинной Спутницей Жизни. Вы все прекрасно знаете
знаки: цвета, эмоции, страстное желание к ней. Связь сильна. Когда умирает
один, второй обычно также предпочитает умереть. Либо смерть, либо —
вампир. Мы все знаем об этом.
- Но, Рэнд... — Байрон умолк.
- Рэнд стал нетерпеливым от ожидания. Ноэль была одержима им, но они не
были истинными Спутниками Жизни. Я думаю, они закончили бы тем, что
возненавидели друг друга, оказавшись в ловушке своих болезненных отношений.
Он переживет ее уход. — Михаил постарался скрыть отвращение в своем
голосе.
Истинные Спутники Жизни не могли существовать друг без друга. Этот факт и
высокая смертность среди их детей сыграли решающую роль в сокращении
численности их расы. Михаил не был уверен, что его люди выживут в следующем
веке. И не имело никакого значения, как сильно он старался, он все равно не
смог найти надежду, необходимую мужчинам, чтобы удержать их от обращения в
вампиров.
- Михаил... — Жак тщательно подбирал слова, — Только ты и
Грегори знаете секреты нашей расы. Ты знаешь, что Грегори предпочтет
одинокое существование. Поэтому, только ты сможешь научить оставшихся из
нас, указать нам путь, помочь нам стать сильнее. Если мы хотим выжить, снова
стать сильными, то нам нужен ты. Твоя кровь — жизнь наших людей.
- Почему ты говоришь это мне? — Отрывисто спросил Михаил, не
желая слушать правду.
Жак и Байрон обменялись долгим беспокойным взглядом.
- В течение некоторого времени мы были обеспокоены твоим затянувшимся
отстранением.
- Мое отстранение было неизбежно и едва ли является вашей заботой.
- Ты выбрал полностью одинокую жизнь, отстранившись даже от тех из нас,
кого ты называешь кровными родственниками, — заметил Жак.
- Что ты пытаешься сказать? — нетерпеливо оборвал Михаил.
Он слишком долго находился вдалеке от Рейвен. Ему нужно было видеть ее,
держать ее, дотрагиваться до ее сознания своим.
- Мы не можем себе позволить потерять тебя. И если ты не желаешь
продолжать свою жизнь, то начнешь рисковать по-крупному, станешь
невнимательным, — с подчеркнутой медлительностью проговорил Жак.
Темные задумчивые глаза Михаила медленно потеплели, и улыбка изогнула
твердые уголки его рта, смягчая лини его прекрасно-выточенных черт.
- Вы, маленькие дьяволята. Как вам удалось наблюдать за мной без моего
ведома?
- Альфа-пара стаи также беспокоится за тебя, — признался
Жак. — А поскольку во мне течет твоя кровь и я под твоей защитой, они
признали меня и разговаривают со мной. Они наблюдают за тобой, когда ты
совершаешь свои одинокие прогулки, или когда ты бегаешь со стаей. Они
говорят, что в тебе нет радости.
Михаил мягко рассмеялся.
- Мне потребуется хорошая волчья шкура на эту зиму. И какими бы ни были
мои чувства, Ноэль была нашей сестрой, одной из нас. Я не успокоюсь, пока ее
убийцы не будут привлечены к ответственности.
Жак прочистил горло, самодовольная улыбка разгладила безжалостные линии на
его мрачном лице.
- Я убежден, что та женщина, которую ты прячешь, имеет самое прямое
отношение к твоему внезапному желанию вернуться к жизни.
В ответ на его дерзкое замечание Михаил носком своего ботинка чуть было не
столкнул Жака с ветки, на которой тот сидел.
Байрон крепко ухватился за свою.
- Элеонора и Влад могут остаться со мной. Это обеспечит двойную защиту
ей и ее не родившемуся ребенку.
Михаил кивнул. И хотя он испытывал неудобство от такого решения, тем не
менее, прекрасно мог видеть, что они продолжали бы протестовать, если бы он
настаивал на личном риске.
- На пару дней, пока мы не найдем лучшего решения.
- Будь осторожен, Михаил, — предупредил Жак.
- Завтра ложитесь спасть глубоко, — ответил Михаил, — они
охотятся на нас.
Байрон замер, неожиданно встревожившись.
- Как ты сможешь уйти под землю, если человеческая женщина осталась с
тобой?
- Я не покину ее, — голос Михаила был непреклонным.
- Чем глубже в земле мы будем, тем труднее будет услышать твой зов,
если ты попадешь в беду, — спокойно напомнил Жак.
Михаил вздохнул.
- Вы двое столь же упорны, сколь и две старые незамужние тетки. Я
уверен в своих способностях защитить свое жилище. — Его тело
замерцало, изогнулось и приняло облик совы. Расправив свои гигантские
крылья, он поднялся в небо, направляясь назад к Рейвен.
Он сделала глубокий вдох, вбирая в себя ее чистый, свежий запах, стирая
мерзость ночных открытий. Ее запах витал в библиотеке, смешанный с его
собственным. Вдохнув их смешанный запах, втягивая его глубоко в свои легкие,
он наклонился, чтобы подобрать их разбросанную одежду. Он хотел быть внутри
нее, дотрагиваться до нее, прижаться своим ртом к ее, произнести ритуальные
слова так, чтобы они были связаны вместе на вечность, которая отведена им в
будущем. Сама мысль о ней, предлагающей ему такой дар, принимающей его
предложение, была такой возбуждающей, что Михаил на некоторое время замер,
пока настойчивые требования его тела слегка не ослабли.
Он не спеша принял душ, смывая со своего тела аромат волка, пыль и грязь,
запах предателя. Все Карпатцы проявили повышенную озабоченность, чтобы
овладеть привычками смертных. Пища в буфетах, одежда — в шкафах. Лампы
по всему дому. Все они принимали душ, хотя в этом не было особенной
надобности, и большинство из них обнаружили, что наслаждаются этим. Он
позволил своим волосам цвета кофе свободно спускаться и направился к Рейвен.
Впервые он гордился своим телом, тем как оно напряглось, настойчиво сжалось
от одного только ее вида.
Она спала, ее волосы подобно шелковой занавеске переливались на подушке.
Одеяло соскользнуло, и длинные волосы были единственным, что прикрывало ее
грудь. Картина была такой эротичной. Она лежала, ожидая его, нуждаясь в нем
даже во сне. Он мягко пробормотал приказ, освобождающий ее от вызванного
гипнозом сна.
Она лежала, мерцая в лунном свете мягкой кожей цвета спелых персиков. Михаил
скользнул рукой по контуру ее ноги. От ее ощущения что-то внутри него
содрогнулось. Он погладил ее бедра, прошелся по ее маленькой подтянутой
талии. Рейвен пошевелилась, беспокойно перевернувшись. Михаил вытянулся
рядом с ней, притянув ее в убежище своих рук, его подбородок опустился на
макушку ее головы.
Он хотел ее, он смог бы заполучить ее любым способом, но он задолжал ей
некое подобие честности. По крайней мере, столько, сколько он рискнет ей
дать. Она медленно вынырнула из объятий сна, уткнувшись в его твердую грудь,
словно ища утешения от плохого сна. Как человек мог понять потребности мужчины-
Карпатца в сексуальном безумстве истинного брачного ритуала? На протяжении
долгих лет он боялся немногих вещей, но больше всего он боялся увидеть себя
ее невинными глазами.
По ее дыханию он сразу же определил тот момент, когда она полностью
проснулась, а по ее внезапному напряжению, что она поняла, где находится и с
кем. Он лишил ее невинности жестоко, почти отняв жизнь. Как она могла
простить такое?
Рейвен закрыла глаза, отчаянно стараясь отделить реальность от фантазии,
факт от вымысла. Ее тело стало чувствительным и болело в таких местах, о
которых она даже не подозревала. Она чувствовала себя по-другому, более
чувствительной. Прижимающееся к ней тело Михаила напоминало горячий мрамор,
неподвижный и напористый, невыносимо сексуальный. Она могла остро слышать
скрип и шорох дома, покачивание веток за окном. Оттолкнувшись от твердой,
как стена, груди Михаила, она попыталась добавить свободного места между их
телами.
Но Михаил крепче сжал свои руки, зарывшись лицом в ее волосы.
- Если ты можешь дотрагиваться до моего сознания, Рейвен, то знаешь,
что я чувствую к тебе. — Его голос прозвучал хрипло и уязвимо.
Вопреки самой себе, Рейвен почувствовала, как ее сердце перевернулось.
- Я не хочу, чтобы ты покидала меня, малышка. Найди мужества остаться
со мной. Возможно, я — монстр. Я не знаю больше, действительно не
знаю; единственное, в чем я нуждаюсь — это чтобы ты осталась со мной.
- Ты, возможно, заставил меня позабыть, — заметила она, больше
для себя, чем для него, больше вопрос, чем утверждение.
Он был диким, но она не смогла бы сказать, что он причинил ей боль. Скорее,
он даже взял ее к звездам.
- Я думал об этом, — с неохотой признался он, — но я не
хочу, чтобы это стояло между нами. Я сожалею, что не был более осторожным с
твоей девственностью.
В его голосе она почувствовала боль, которая эхом отозвалась в ее теле.
- Ты удостоверился, чтобы я получила насаждение.
Экстаз, если сказать точнее. Крещение огнем, обмен душами. Он был диким и
захватил ее вместе с собой в этот огненный шторм. И она вновь хотела его,
страстно желала его прикосновения, движения его сильного тела. Но он был
опасным, очень, очень опасным. Теперь она об этом знала. Она знала, что он
был другим, в нем что-то жило, что-то более животное, чем человеческое.
- Михаил. — Рейвен толкнула твердую стену его груди.
Ей требовалась передышка, чтобы подумать без ощущения тепла его кожи и
настойчивых требований его тела.
- Не делай этого! — Резкая команда прозвучала в его голосе.
— Не закрывайся от меня.
- Ты говоришь об обязательствах перед чем-то, что находиться за
пределами моего понимания... — Рейвен прикусила нижнюю губу. —
Мой дом так далеко отсюда.
- Там тебя не ждет ничего кроме горя, Рейвен. — Он отказался от
такого простого выхода для них обоих. — Ты самостоятельно не выживешь,
и хотя в душе ты отказываешь им в использовании своего дара, но когда они
придут к тебе по поводу очередного отвратительного убийства, сердцем ты
понимаешь, что не сможешь сказать
нет
. Все внутри тебя не позволит убийце
разгуливать на свободе, когда ты можешь спасти его следующую жертву. —
Его рука ухватилась за ее длинные шелковистые волосы, словно это могло
удержать ее рядом с ним. — Они не смогут позаботиться о тебе, так как
я.
- Как насчет наших различий? Ты относишься к женщинам, словно мы
второсортные граждане и не совсем чистые. К сожалению, ты обладаешь
способностью навязывать свою волю любому, кто может противостоять тебе. А я
могу. Все время. Я должна быть самой собой, Михаил.
Он отодвинул тяжелую массу ее волос с задней части ее шеи и оставил легкое
как перышко поцелуй на ее обнаженной коже.
- Ты же знаешь, что мое отношение к женщинам отражает мою потребностью
защищать их, а не тем, что я считаю их ниже себя. Сопротивляйся мне, если
желаешь, малышка. Я люблю в тебе все.
Его большой палец ласкал мягкую возвышенность ее груди, согревая кровь и
посылая дрожь восторга вниз по спине. Рейвен хотела его именно таким —
диким и неприрученным, нуждающимся в ней. Он так хорошо контролировал себя,
что понимание того, что она могла заставить его выйти из себя, действовало
на нее подобно сильнодействующему афродизиаку.
Михаил склонил голову к напряженному соску, который так и манил его.
Прикосновение его языка было нежным, он поцеловал бархатный пик, втянув его
во влажную и горячую полость своего рта. Рейвен издала звук, — мягкий
вздох, — закрыв глаза. Ее тело ожило, каждое нервное окончание взывало
к его прикосновениям. Она чувствовала себя мягкотелой, податливой, тая в
тепле его тела.
Она не хотела этого. Слезы горели в ее горле, в глазах. Она не хотела этого,
но нуждалась в этом.
- Не причиняй мне боли, Михаил. — Прошептала она слова в твердые
мускулы его груди.
Это была мольба, касающаяся их дальнейшего будущего. Рейвен знала, что
физически он никогда не причинит ей боли, но их совместная жизнь может быть
очень бурной.
Он поднял голову, передвинувшись так, что вес его тела полностью прижал ее к
кровати. Его глаза собственнически прошлись по ее маленькому, хрупкому лицу.
Обхватив рукой ее лицо, он большим пальцем погладил ее подбородок, ее полную
нижнюю губу.
- Не надо бояться меня, Рейвен. Разве ты не чувствуешь насколько сильны
мои эмоции, моя привязанность к тебе? Я отдал бы за тебя свою жизнь. —
Поскольку он хотел, чтобы между ними не было лжи, он признал неизбежное.
— Это будет нелегко, но мы справимся. — Его рука погладила ее
плоский живот, и, скользнув ниже, уютно устроилась на ее завитках полуночно-
черного цвета.
Ее руки успокаивали его.
- Что случилось со мной? — Она была смущена.
Неужели она потеряла сознание? Все так запуталось. Она точно знала, что
Михаил заставил ее выпить какое-то отвратительное медицинское варево. Она
спала. Позже начались кошмары. У нее и раньше были кошмары, но этот был
жутким. Она была притиснута к обнаженной груди, ее рот прижимался к ужасной
ране. Кровь, текущая рекой, устремилась в ее горло. Она задохнулась,
подавившись, сопротивлялась, но как всегда в мире кошмара, она не смогла
вырваться. Она попыталась позвать Михаила. И когда подняла взгляд, то он был
там, глядя на нее своими темными загадочными глазами, и это его руки
прижимали ее голову к ране на его груди. Не крылась ли причина в том, что
она находилась в сердце страны Дракулы, и Михаил напомнил ей темного,
таинственного принца?
Рейвен не могла удержаться, кончиками пальцев погладив безупречную грудь. С
ней что-то случилось, и она изменилась навсегда, каким-то обр
...Закладка в соц.сетях
