Жанр: Любовные романы
Темный принц
...нулась.
- Он властный и имеет склонность к драматическим эффектам, но он
действительно относится ко мне хорошо. Мы знаем друг друга некоторое время.
Видите ли, Михаил практически не путешествует. — Ложь, казалось, с
такой легкостью соскальзывала с ее языка, что она ненавидела себя в этот
момент. — Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь узнал обо мне, миссис
Саммерс. Я ненавижу широкую известность, а прямо сейчас я нуждаюсь в
уединении. Пожалуйста, не говорите никому, кто я.
- Конечно, никому не скажу, дорогая, но не кажется ли вам, что
небезопасно уходить одной? В этих местах часто бродят дикие звери.
- В этой моей маленькой вылазке меня будет сопровождать Михаил, и я
совершенно не собираюсь блуждать по лесу ночью.
- О-о, — Маргарет выглядела успокоившейся. — Михаил
Дубрински? О нем говорят все.
- Я же говорила вам, что он сверхзаботливый. В действительности, ему
нравится, как готовит хозяйка гостиницы, — улыбнувшись, по секрету
призналась она, держа корзину для пикника. — Я лучше пойду, а то
опоздаю.
Маргарет отошла в сторону.
- Будьте осторожны, дорогая.
Рейвен дружески помахала рукой и не спеша пошла по тропинке, ведущей через
деревья вверх к пешеходной тропе в горы. Почему она была вынуждена солгать?
Ей нравилось уединение, и она никогда не чувствовала в себе желания
оправдываться перед кем-либо. Но по какой-то причине, она не хотела
обсуждать жизнь Михаила с кем-либо, и меньше всего с Маргарет Саммерс. Эта
женщина, казалось, очень интересовалась им. И дело было вовсе не в ее
словах, это было в ее глазах и голосе. Она чувствовала, как Маргарет Саммерс
с любопытством смотрит ей вслед, пока тропинка резко не повернула и она не
скрылась за деревьями.
Рейвен печально тряхнула головой. Она становится похожей на затворницу, не
желая приближаться к кому-либо, даже к милой старой женщине, беспокоящейся
об ее безопасности.
- Рейвен! Подождите!
Она закрыла глаза, возражая против еще одного вторжения. Но к тому моменту,
когда Джейкоб поравнялся с ней, она смогла изобразить на своем лице улыбку.
- Джейкоб, я рада, что вы оправились после вчерашнего приступа удушья.
Как хорошо, что официант был знаком с методом Геймлиха.
Джейкоб бросил на нее сердитый взгляд.
- Я не подавился куском мяса, — защищаясь, сказал он, словно она
обвинила его в отсутствии приличных манер. — И хотя все думают точно
также, этого не было.
- Действительно? Но то, как официант схватил вас... — ее голос
сошел на
нет
.
- Прекрасно, но вас уже не было рядом, чтобы узнать, — недовольно
обвинил он, его брови сошлись воедино. — Вы просто позволили этому...
этому Неандертальцу унести себя.
- Джейкоб, — мягко сказала она, — вы не знаете меня, вы
ничего не знаете ни обо мне, ни о моей жизни. Вполне возможно, что этот
мужчина мог быть моим мужем. Прошлой ночью мне было очень плохо. Сожалею, но
я не могла остаться, тем более, увидев, что с вами все в порядке, и я не
думала, что будет прилично, когда тебя стошнит прямо посреди столовой.
- Откуда вы знаете этого мужчину? — Ревниво потребовал Джейкоб.
— По рассказам местных жителей, он самый могущественный человек в этом
районе. Он богат и владеет всеми правами на нефть. Несомненно, он бизнесмен
и очень влиятельный. Как вы умудрились встретиться с таким мужчиной?
Он придвинулся к ней поближе, и Рейвен внезапно поняла, что они были одни и
находились в довольно уединенном месте. У него был избалованный и наглый
взгляд, портящий его по-детски симпатичную внешность. Она также
почувствовала что-то еще — какое-то больное возбуждение в его
виноватых мыслях. Она поняла, что занимала немалую часть в его извращенных
фантазиях. Джейкоб был из тех богатых мальчиков, которые думают, что могут
владеть любой игрушкой, какой захотят.
Рейвен почувствовала движение в своем сознании.
-
Рейвен? Ты беспокоишься за свою безопасность. —
Голос Михаила был вялым, продираясь сквозь слои сна на
поверхность.
Вот теперь она встревожилась. Михаил встал вопросительным знаком в ее
сознании. Она не знала, что он может сделать, понимая лишь одно — он
чувствовал необходимость защищать ее. Ради себя, ради Михаила, ради Джейкоба
ей следует заставить последнего понять, что она не хочет иметь с ним ничего
общего.
-
Я справлюсь с этим , — ответила она ему с
твердой уверенностью.
- Джейкоб, — терпение звучало в ее голосе. — Думаю, тебе
следует уйти, возвращайся в гостиницу. Я не из тех женщин, которых можно
запугать таким отношением. Это называется преследованием, и я без всяких
угрызений совести напишу жалобу в местной полиции, или как она там
называется. — Она задержала дыхания, чувствуя ожидание Михаила.
- Прекрасно, Рейвен, продавай себя тому, кто предложит наивысшую цену!
Попытайся найти себе богатого мужа! Он попользуется тобой и выбросит, потому
что именно так поступают все мужчины, подобные Дубрински! — Закричал
Джейкоб.
Выплюнув еще несколько грубых слов, он пошагал прочь.
Рейвен медленно выдохнула, слава Богу.
-
Видишь, - заставила она себя мысленно
рассмеяться
. -
Я, маленькая женщина, смогла
сама разобраться с проблемами. Удивительно, не так ли? С другой стороны рощи — невидимой для нее — внезапно раздался
ужасный крик Джейкоба, постепенно звук перешел в слабый стон. Во второй раз
крик Джейкоба смешался с ревом бешеного медведя. Что-то тяжелое ломилось
сквозь заросли в противоположном от Рейвен направлении.
Она почувствовала смех Михаила — низкий, удовлетворенный, чисто
мужской.
-
Очень забавно, Михаил . — Джейкоб излучал
страх, но не боль. —
У тебя очень странное чувство юмора
.
-
Мне нужно выспаться. Перестань попадать в неприятности,
женщина. -
Если бы ты не бодрствовал всю ночь, тебе бы не пришлось
тратить весь день на сон, - сделала она ему выговор. —
Как же ты работаешь? -
Компьютеры. Она обнаружила, что при одной мысли о нем рядом с компьютером, ей хочется
рассмеяться. Он не принадлежал миру машин и компьютеров.
-
Иди, досыпай, великовозрастное дитятко. Большое спасибо,
но, в случае чего, я и сама могу справиться не хуже, и без помощи какого-
либо большого мускулистого парня, приставленного защищать меня. -
Я бы лучше предпочел, чтобы ты вернулась в безопасную
гостиницу до моего пробуждения. — В его голосе слышался
явный намек на приказ. Но он постарался смягчить свою манеру разговаривать с
ней, и она обнаружила, что улыбается над его попытками.
-
Этого не будет, так что смирись с этим. -
Как же трудно с американками. Она продолжила свой путь в горы, его смех все еще мягко играл у нее в
голове, позволяя безмолвию природы просочиться в нее. Птицы пели одна другой
нежнее, ветерок колыхал деревья. Поляну покрывали цветы всех расцветок,
поднимая свои лепестки к небу.
Рейвен взбиралась все выше, находя умиротворение в своем одиночестве. Она
уселась на отвесный валун прямо над поляной, окруженной густым лесом. Съев
свой ланч, она улеглась на спину, восхищаясь окружающей ее природой.
Михаил пошевелился, позволяя своим чувствам прочитать окружающий его мир. Он
лежал неглубоко в земле, безмятежный. Возле его жилища не наблюдалось ни
одного человека. Выбравшись из земли, он оказался в холодном влажном
подвале. В то время, когда он принимал душ — поскольку привык к
человеческому способу очищения, хотя в этом не было необходимости —
его сознание, потянувшись, дотронулось до сознания Рейвен. Она дремала в
горах, незащищенная в собирающихся сумерках. Он нахмурился. У этой женщины
нет ни малейшего понятия о мерах безопасности. Им овладело желание
встряхнуть ее, которое оказалось даже сильнее его стремления обнять ее и
всегда удерживать в безопасном укрытии своих рук.
Он тронулся в путь под заходящим солнцем, взбираясь по горным тропинкам со
скоростью, присущей его виду. Солнце, прикасаясь к его коже, согревало ее,
делало его живым. Специальной конструкции темные очки защищали его
сверхчувствительные глаза, но он все равно ощущал легкое неудобство, словно
тысячи игл ожидали случая вонзиться в его глаза. Когда он приблизился к
скале, на которой спала Рейвен, то уловил запах другого мужчины.
Рэнд. Михаил обнажил зубы. Солнце опустилось за край
гор, отбрасывая на холмы темные тени и погружая лес в мрачные тайны. Михаил
вышел на открытое место, его руки были прижаты к бокам, его тело
представляло собой текучую комбинацию силы и гармонии. Он был чистой
угрозой, подкрадывающимся демоном, молчаливым и смертельным.
Рэнд, находясь к нему спиной, приближался к женщине на скале. Почувствовав
витающую в воздухе силу, он развернулся — во всех его красивых чертах
сквозила убитость горем и опустошенность.
- Михаил... — Его голос сломался, а глаза потупились. — Я
знаю, ты никогда не простишь меня. Ты же знаешь, что я не был истинным
Спутником Жизни Ноэль. Она бы не позволила мне уйти. Она грозилась покончить
с собой, если я оставлю ее, если я попытаюсь найти другую. И подобно трусу я
оставался с ней.
- Почему я нахожу тебя, стоящим над моей женщиной? — Прорычал
Михаил.
Ярость поднималась до тех пор, пока жажда крови не свернулась в нем, словно
живое существо. Если Ноэль угрожала ему выйти на солнце, то данный вопрос
должен быть поставлен перед ним. У Михаила было достаточно сил и власти,
чтобы избавить Ноэль от такой губительной привычки. Рэнд прекрасно знал, что
Михаил был их принцем, их лидером, и хотя они не обменивались кровью, он,
тем не менее, мог прочитать извращенное удовольствие мужчины в его больных
взаимоотношениях с Ноэль, в его господстве над ней и ее одержимостью им.
Позади них Рейвен пошевелилась и села, отбросив волосы привычным жестом. Она
выглядела сонной, сексуальной, коварной обольстительницей, поджидающей
своего любовника. Рэнд, повернув голову, взглянул на нее, и что-то хитрое и
коварное проскользнуло в выражении его лица. Она ощутила неожиданное
предупреждение Михаила сохранять тишину, безудержное горе Рэнда, его
ревность и неприязнь к Михаилу, тяжелое напряжение между мужчинами.
- Байрон и Жак сказали мне, что она под твоей защитой. Я не мог спать и
узнал, что она находится здесь одна и без защиты. Мне нужно было что-то
сделать или я бы присоединился к Ноэль.
Мольба о понимании, если не о прощении, прозвучала в его словах, хотя Рейвен
не была уверена, что Рэнд подразумевал именно то, что сказал. Она не знала
почему, возможно потому что его горе было таким подлинным. Может быть, он
отчаянно нуждался в уважении Михаила и понимал, что никогда не получит его.
- Тогда я твой должник, — твердо сказал Михаил, стараясь
контролировать свою ненависть к мужчине, который оставил без защиты женщину,
недавно родившую его ребенка, чтобы затем нарочно мучить ее запахом другой
женщины на своей коже.
Рейвен соскользнула с высоты своего места, маленькая хрупкая женщина с
невероятно большими синими глазами, полными сострадания.
- Я очень сожалею о вашей потери, — мягко пробормотала она,
стараясь держаться на расстоянии.
Этот мужчина был мужем убитой женщины. Его вина и горе прокрадывались в ее
тело с причиняющей боль решимостью, но она все равно волновалась за Михаила.
Что-то неправильное было в Рэнде. Какая-то двойственность внутри — и
не зло, и не совсем правильное.
- Спасибо, — сжато сказал Рэнд. — Мне нужен мой ребенок,
Михаил.
- Тебе нужна целебная земля, — не согласился Михаил, спокойный и
непреклонный в своем решении, беспощадный в своем ответе.
Он не смог бы передать драгоценного беспомощного ребенка этому мужчине в его
теперешнем состоянии рассудка.
В животе у Рейвен все сжалось, свернулось, и боль прошла через ее сердце при
этих жестоких словах. Она только отчасти поняла, что означает утверждение
Михаила. Этот мужчина, горюющий по убитой жене, еще лишился и своего
ребенка, принимая слова Михаила, как абсолютный закон. Она почувствовала его
глубокую боль, словно свою собственную, хотя на определенном уровне не была
согласна с решением Михаила.
- Пожалуйста, Михаил. Я любил Ноэль. — Инстинктивно Рейвен знала,
что Рэнд просит не за ребенка.
От ярости черты лица Михаила потемнели, рот сердито сжался, а глаза
полыхнули красным.
- Не говори мне о любви, Рэнд. Отправляйся под землю, исцелись. Я найду
ассасинов и отомщу за свою сестру. Больше я не буду поддаваться чувствам.
Если бы я не уступил ее мольбам, сегодня она была бы жива.
- Я не могу спать. Это мое право отправиться на охоту. — Голос
Рэнда звучал вызывающе, угрюмо, словно у ребенка, старающегося добиться
уважения и равенства, но знающего, что он никогда этого не добьется.
Вспышка нетерпения, чего-то угрожающего пересекла задумчивые черты Михаила.
- Тогда я приказываю тебе и даю исцеляющий отдых, необходимый как
твоему телу, так и сознанию. — Его голос был мягким и бесцветным как
всегда. И если бы не ярость, пылающая в его черных глазах, Рейвен могла бы
подумать об его заботе и нежности по отношению к этому мужчине. — Мы
не можем себе позволить потерять и тебя, Рэнд. — Его голос стал
бархатистым, заманчивым, приказывающим. —
Ты отправишься
спать, Рэнд. Ты отправишься к Эрику, и он поможет тебе приготовиться и
защитить себя. Ты будешь пребывать во сне до тех пор, пока не перестанешь
представлять опасность, как для себя, так и для других. Рейвен была поражена и встревожена неограниченной властью, звучавшей в его
голосе, властью, с которой он обращался, как с должной. Один только голос
Михаила мог ввести в гипнотический транс. Никто не сомневался в его
авторитете, даже в принятии решения по такому важному вопросу, как
сохранность ребенка. Она прикусила губу, запутавшись в своих ощущениях. Он
был прав насчет ребенка. Она чувствовала какую-то неискренность в Рэнде, и
все же то, что взрослый мужчина повинуется его приказу —
был
вынужден повиноваться его приказам — пугало ее. Ни у кого
не должно быть такого голоса, таких способностей. Что-то столь сильное могло
использоваться неправильно, могло с легкостью развратить того, кто владел
этим.
После того, как Рэнд ушел, они остались стоять в сгущающихся сумерках,
смотря друг на друга. Рейвен могла чувствовать, как на нее давит
недовольство Михаила, и она вызывающе вздернула подбородок. Он придвинулся
ближе, двигаясь невероятно быстро, его пальцы обхватили ее горло, словно
хотели задушить.
- Ты больше никогда не поступишь так безрассудно.
Она прищурилась.
- Не пытайся угрожать мне, Михаил, это не сработает. Никто не смеет
говорить мне, что делать или куда я могу идти.
Его пальцы соскользнули на ее запястья, сжимая, грозясь сломать хрупкие
косточки.
- Я не потерплю всяких глупостей, из-за которых твоя жизнь может
подвергнуться опасности. Мы уже потеряли одну из наших женщин. Я не хочу
потерять и тебя.
Его сестра, сказал он. Сострадание боролось в ней с самосохранением.
Основной причиной их сегодняшнего столкновения явилось то, что он так пугал
ее.
- Михаил, ты не можешь положить меня в коробку и хранить на полке.
— Она говорила как можно мягче.
- Я не собираюсь спорить по поводу твоей безопасности. Чуть раньше ты
находилась наедине с мужчиной, который думал силой овладеть тобой. На тебя
могло напасть любое дикое животное, и если бы ты не была под моей защитой, в
своем теперешнем состоянии Рэнд вполне мог поранить тебя.
- Но ничего из этого не произошло, Михаил. — Она дотронулась до
его челюсти своими нежными успокаивающими пальцами, ласково поглаживая.
— Тебе и так есть о чем беспокоится, и без меня хватает
ответственности. Я могу помочь тебе. Ты же знаешь, что я способная.
Он дернул ее за запястье так, что она потеряла равновесие и упала на него.
- Ты сводишь меня с ума, Рейвен. — Его руки взметнулись, прижимая
ее мягкое стройное тело к себе. Его голос снизился до тягучей ласки,
гипнотизирующей, явно черной магии. — Ты единственный человек,
которого я хочу защищать, хотя ты и не повинуешься мне. Ты настаиваешь на
независимости. Все остальные полагаются на мою силу, а ты стремишься
помогать мне, взять на себя мои обязанности. — Он приблизил свой рот к
ее.
И снова земля удивительным образом зашаталась под ее ногами, а в воздухе
вокруг них затрещали электрические разряды. Язычки пламени лизали ее кожу,
согревая кровь. Цвета закружились и заплясали перед ее глазами. Его рот
заявлял на нее свои права, настойчивый, мужской, полностью подавляющий,
поглощающий все мысли о сопротивлении. Она приоткрыла свой рот для него,
допуская его тщательное исследование, его сладостно-жгучее нападение.
Ее руки, пройдясь по ширине его плеч, обхватили за шею. Ее тело стало
податливым, мягким, подобно огненному шелку. Михаилу захотелось опустить ее
на мягкую землю, сорвать с ее тела вызывающую раздражение одежду, и
окончательно сделать своей. В ее вкусе было так много чистоты. Никто не
просил разделить с ним вес его нескончаемой ноши. Никто, до появления этой
маленькой хрупкой смертной, даже не задумывался о цене, которую ему
постоянно приходится платить. Человек. Она была достаточно храброй, чтобы
противостоять ему, и он не мог не уважать за это.
Он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее тела, прижимающегося к его,
констатируя тот факт, что он мог хотеть ее с такой силой. Он держал ее,
желая ее, нуждаясь в ней, горя для нее, даже не понимая, как такой огненный
шторм мог поглотить его. Неохотно, он поднял голову, хотя его тело
сопротивлялось этому.
- Пошли домой, Рейвен. — Его голос был чистым соблазном.
Медленная улыбка изогнула ее мягкий рот.
- Не думаю, что это безопасно. Ты принадлежишь к тому типу мужчин, от
которых меня предостерегала моя мама.
Он собственнически обвил ее плечи своей рукой, прижав к себе. Михаил не имел
ни малейшего намерения позволить ей снова покинуть его мир. Его тело
подтолкнуло ее идти в нужном ему направлении. Они шли вместе, и приятная
тишина окружала их.
- Джейкоб не собирался причинять мне боль, — внезапно заявила
она. — Я бы об этом знала.
- Ты не дотрагивалась до него, малышка, к счастью для него.
- Он конечно способен на насилие. Жестокость всегда так трудно
пропустить. — Она одарила его озорной улыбкой. — Она прилипает к
тебе словно вторая кожа.
В отместку за поддразнивание, он дернул ее за толстую косу.
- Мне хотелось бы, чтобы ты остановилась в моем доме. По крайней мере,
до тех пор, пока мы не найдем и не уничтожим ассасинов.
Рейвен некоторое время шагала молча. Он сказал
мы ,
словно они были командой. Это порадовало ее.
- Знаешь, Михаил, сегодня произошла очень странная вещь. Кажется, что
ни один человек ни в гостинице, ни в деревне не знает об убийстве.
Его пальцы слегка коснулись ее тонкой скулы.
- И ты ничего не сказала?
Она бросила на него успокаивающий взгляд из-под длинных ресниц.
- Естественно. Не люблю сплетничать.
- Смерть Ноэль была жестокой, бессмысленной. Она была Спутницей Жизни
Рэнда...
- Ты и раньше использовал этот термин. Что он означает?
- Что-то подобное жене или мужу, — объяснил он. — Ноэль
всего два месяца назад родила ребенка. Она находилась под моей
ответственностью. Ноэль — не повод для сплетен. Мы сами найдем ее
убийц.
- Ты не думаешь, что если серийный убийца свободно гуляет по такой
маленькой деревне, люди имеют право знать об этом?
Михаил тщательно подбирал слова.
- Румынам никакая опасность не грозит. И это работа не одного человека.
Ассасины желают уничтожить нашу расу. Почти все истинные Карпатцы вымерли. У
нас жестокие враги, которые хотят видеть всех нас мертвыми.
- Почему?
Михаил пожал плечами.
- Мы другие, у нас есть определенные способности, таланты. Люди боятся
всего необычного. Ты должна знать об этом.
- Возможно, и во мне течет карпатская кровь, только разбавленная,
— с ноткой сожаления сказала Рейвен.
Это так здорово думать, что у нее был предок с такими же способностями.
Его сердце потянулось к ее. Какой ужасно одинокой должно быть была ее жизнь.
Михаилу захотелось обнять ее, поместить в безопасность своих рук и защитить
ото всех жизненных неприятностей. Свое уединение он выбрал сам, у Рейвен же
не было выбора.
- Наши права на нефть и полезные ископаемые в стране, где большинство
довольствуется малым, являются причиной беспокойства и ревности. Для моих
людей — закон я. Я разбираюсь с угрозами нашему положению и нашим
жизням. Это из-за моего неверного решения Ноэль оказалась в опасности, и
теперь мой долг — выследить ее убийц и привлечь их к ответственности.
- Почему ты не вызвал местные органы власти? — Изо всех сил
попыталась понять она, осторожно подбираясь к истине.
- Я — единственная власть для моих людей. Я — закон.
- Один?
- У меня есть другие, которые охотятся, в действительности их много, но
все делается по моему приказу. Всю ответственность по всем решениям несу я
один.
- Судья, присяжные и палач? — предположила она, задержав дыхание
в ожидании ответа.
Ее чувства не могли лгать. Она чувствовала пятно зла в нем, и не важно
насколько хороший заслон он создавал. Никто не мог быть настолько хорошим,
чтобы хоть раз не ошибиться. Она не поняла, что остановилась, пока его руки
не скользнули вверх и вниз по ее рукам, согревая ее дрожащее тело.
- Теперь ты боишься меня. — Сказал он мягко, устало, словно этим она причинила ему боль.
А это действительно ранило. Он хотел, чтобы она боялась его, преднамеренно
вызывал ее страх, но теперь, добившись своей цели, он понял, что хотел
совсем не этого.
Его голос дернул за потайные струны ее сердца.
- Я не боюсь тебя, Михаил, — мягко возразила она, поднимая свое
лицо к нему, чтобы изучить его в лунном свете. — Я боюсь за тебя.
Такая большая власть может привести к беспределу. Такая большая
ответственность — к разрушениям. Ты принимаешь решения относительно
жизни и смерти, которые только Бог может принимать.
Его рука ласкала ее шелковистую кожу, и, переместившись, очертила ее полную
нижнюю губу. Ее большие синие глаза казались невероятно огромными на
небольшом личике, ее чувства были раскрыты для его гипнотизирующего взгляда.
Там были беспокойство, сочувствие, зачатки любви и сладкая, сладкая
невинность, что потрясло его до самого основания. Она беспокоилась о нем.
Беспокоилась. Отвернувшись от нее, Михаил громко простонал. Она не представляла, что
предлагает такому существу как он. Он знал, что был недостаточно сильным,
чтобы сопротивляться этому, и поэтому презирал себя за свой эгоизм.
- Михаил. — Она дотронулась до его руки, посылая искры пламени
лизать его кожу, согревая его кровь. Он еще не питался, и эта комбинация
любви, страсти и голода была взрывной, пьянящей, и очень, очень опасной. Как
он мог не любить ее, когда находился в ее сознании, читал ее мысли, хорошо
знал ее? Она была светом в его темноте, его второй половинкой. Вполне
возможно, что это запрещенные намерения, вероятнее всего ошибка природы, но
он не мог удержаться и не любить ее. — Позволь помочь тебе. Раздели
эту ужасную ношу со мной. Не отдаляйся от меня. — Всего одно
прикосновение ее руки, беспокойство в глазах, чистота и справедливость,
прозвучавшие в голосе, выявили незнакомую нежность, скрывающуюся внутри
него.
Он притянул ее к себе, прекрасно сознавая настойчивые требования своего
тела. С низким животным рычанием он поднял ее на руки, прошептав мягкий
приказ, и двинулся со всей скоростью, на которую был способен.
Рейвен заморгала, обнаружив, что находится в теплой библиотеке Михаила, с
огнем, отбрасывающим тени на стены, и не зная, как она здесь оказалась. Она
не помнила, как входила сюда, но тем не менее они находились в стенах его
дома. Рубашка Михаила была расстегнута, открывая крепкие мускулы его груди.
Его темные глаза сосредоточились на ее лице, наблюдая за ней с
неподвижностью и бдительностью, напоминая в этот момент хищника. Он и не
пытался скрыть, что желает ее.
- Я даю тебе последнюю возможность, малышка — Проговорил он слова
резким, хриплым голосом, словно они мучительно разрывали его горло. —
Я найду силы отпустить тебя, если ты этого захочешь. Сейчас. Прямо сейчас.
Их разделяла длина комнаты. Воздух, словно замер. Даже доживи она до ста
лет, этот момент навсегда останется в ее памяти. Он стоял,
...Закладка в соц.сетях
