Жанр: Любовные романы
Темный принц
Он пришел к ней ночью, хищник, в чертах которого сквозили сила и власть.
Соблазн был таким сильным и естественным, что затронул всю ее душу. Его
потребности. Его темнота. Преследующее его страшное одиночество. Ее
пробудившиеся чувства страстно желали почувствовать силу его опасного тела.
Страстно желали его. И это только от одного его прикосновения к ее сознанию.
Она пришла к нему на рассвете, в его самый угнетающий час. Когда демон
внутри него пришел в неистовство, грозясь уничтожить его, давая выход
многовековому отчаянию в мучительном крике, наполнившем уходящую ночь. И она
ответила, лучик света, пронзивший его тьму. Прекрасный ангел. Ее сочувствие,
храбрость и невинность пробудили в нем сильную тоску и нежность. Он понял,
что должен овладеть ею, что только она может смягчить его свирепую часть и
отодвинуть темную тень, нависшую над его душой. Кроме того, они оба были
одинокими и потерявшимися. Связанные физически и духовно, они смогли помочь
друг другу исцелиться, проводя вместе бесконечные ночи, заполненные любовью.
Он больше не мог обманывать самого себя. Медленно, с бесконечной усталостью,
Михаил Дубрински закрыл первое издание книги в кожаном переплете. Это был
конец. Он больше не мог выносить этого. Книги, которые он так любил, уже не
могли скрадывать полную безысходность его одинокого существования. Весь
кабинет был заставлен книгами — от пола до потолка вдоль трех из
четырех стен комнаты. На протяжении столетий он прочитал каждую,
зафиксировав в своей памяти. Они больше не могли служить утешением для его
разума. Книги питали его ум, но разрушили его сердце.
Он больше не будет пытаться уснуть на рассвете, по крайней мере, в
исцеляющем сне обновления, он будет искать вечный отдых, и помилуй Господь
его душу. Его раса была малочисленна, раздробленная, преследуемая —
исчезающая. Он испробовал все — навыки, как физические, так и
психические, каждую новую технологию. Михаил заполнил свою жизнь искусством
и философией, физическим трудом и наукой. Он знал все целебные травы и
каждый ядовитый корешок. Он знал все об оружии человека, да и сам являлся
превосходным оружием. Он остался один.
Его народ был вымирающей расой, и он подвел их. Как их лидер, он должен был
найти способ спасти тех, за кого отвечал. Слишком много мужчин
оборачивалось, продавая свои души и от отчаяния становясь нежитью. Среди них
было очень мало женщин, чтобы обеспечить продолжение их расы, вывести их из
темноты, в которой они пребывали. У них больше не осталось надежды. По своей
сути, мужчины были хищниками, внутри них росла и распространялась темнота,
пока, наконец, они не лишались эмоций и продолжали свое существование в
сером холодном мире. Каждый из них должен был найти свою пропавшую вторую
половинку, Спутницу Жизни, которая навсегда вернет ему свет.
На него нахлынула печаль, поглощая его. Подняв подбородок, он выразил всю
свою боль в крике, подобно раненому животному, которым он, в сущности, и
был. Он больше не мог выносить одинокого существования.
- На самом деле проблема не в том, что вы остались одни, а в вашем
одиночестве. Человек может быть одиноким и в окружении толпы, вы так не
думаете? Михаил замер, и только его бездушные глаза настороженно мигали, опасный
хищник почувствовал угрозу. Он сделал глубокий вдох, резко закрывая свое
сознание, в то время как все его чувства ожили, стараясь обнаружить
злоумышленника. Но он был один. Он не мог ошибиться. Он был самым старым,
самым могущественным и самым хитрым. Никто не смог бы проникнуть через его
защиту. Никто не смог бы приблизиться к нему без его ведома.
Заинтересованный, он повторил слова, вслушиваясь в голос. Женский, молодой,
умный. Он позволил своему сознанию слегка приоткрыться, исследуя тропу,
разыскивая ментальные отпечатки.
- Я нахожу это вполне возможным ,
-
согласился он.
Он обнаружил, что задержал дыхание, ожидая ответа. Человек. Кто это, черт
побери? Он был заинтересован.
- Иногда я отправляюсь в горы, где остаюсь наедине с собой в
течение нескольких дней, недель, и я не одинока, однако на вечеринке,
окруженная сотней людей, я более одинока, чем когда-либо. Его желудок взволнованно сжался. Ее голос, наполнивший его сознание, был
мягким, музыкальным и сексуальным в своей невинности. Михаил веками ничего
не чувствовал, его тело не нуждалось в женщине уже несколько сотен лет. Но
теперь, слыша ее голос, голос человеческой женщины, он был поражен огнем,
собирающимся в его венах.
- Как вам удается разговаривать со мной? - Я сожалею, что обидела вас. — Он мог отчетливо
слышать, что именно это она и имела в виду, чувствовать ее сожаление.
—
Ваша боль была такой острой, такой ужасной, что я не могла
не откликнуться. Я подумала, что вы, возможно, захотите поговорить. Смерть
— не ответ на несчастье. Думаю, вы знаете об этом. В любом случае, я
перестану говорить, если вы этого захотите. - Нет! — Его протест прозвучал как команда,
властный приказ, который отдают, требуя немедленного повиновения.
Он почувствовал ее смех прежде, чем звук достиг его сознания. Мягкий,
беззаботный, заманчивый.
- Вы привыкли к тому, что окружающие вас люди слушаются вас
безоговорочно? - Совершенно верно. — Он не знал, как заставить
ее рассмеяться.
Он был заинтригован. Чувства. Эмоции. Они накапливались в нем, пока
полностью не завладели им.
- Вы европеец, не так ли? Богатый и очень, очень высокомерный.
Он обнаружил, что улыбается над ее поддразниваниями. Он никогда не улыбался.
Особенно в течение последних шести сотен лет и более.
- Все это вместе . — Он ждал, когда снова
раздастся ее смех, нуждаясь в нем с той же самой страстью, с какой наркоман
ищет наркотики.
Когда он, наконец, раздался, то был низким и удивленным, и таким же
ласковым, как прикосновение пальцев к его коже.
- А я американка. Вода и масло, вы так не считаете? Он определил ее местонахождение. Она была не так уж далеко от него.
- Американские женщины всегда могут научиться хорошим манерам,
— произнес он с подчеркнутой медлительностью, заранее
предвкушая ее реакцию.
- Вы действительно высокомерны. Он полюбил звук ее смеха, смакуя его, впитывая в свое тело. Вдруг он
почувствовал ее вялость, зевоту. Так намного лучше. Он послала ей легкий
ментальный толчок, очень деликатный, желая, чтобы она уснула и чтобы он смог
изучить ее.
- Прекрати это! Она среагировала быстро — отдернувшись с обидой и подозрительностью.
Отступив и захлопнув дверь в свое сознание так быстро, что он поразился,
какой ловкой она оказалась, какой сильной для своего возраста, для человека.
Она — человек. Он был уверен в этом. Точно так же, как, не глядя на
часы, он знал, что до рассвета оставалось ровно пять часов. Не то, чтобы он
не мог выдержать ранние или поздние солнечные лучи... Он просто проверил ее
психическую защиту, осторожно, не беспокоя ее. Слабая улыбка появилась на
его прекрасно вылепленных губах. Она была сильной, но не достаточно.
Его тело — твердые мускулы и сверхчеловеческая сила — замерцав,
растворилось, превращаясь в бледные кристаллы тумана и просачиваясь сквозь
дверь в ночной воздух. Капельки собрались воедино, связываясь и формируя
большую птицу с крыльями. Она осмотрелась, покружилась и понеслась через
потемневшее небо — молчаливая, смертельная, прекрасная.
Михаил полностью отдался власти полета — ветер обдувал его тело,
ночной воздух разговаривал с ним, шепча секреты и неся запах дичи, человека.
Он безошибочно прошел по слабому ментальному следу. Как все просто. Тем не
менее, его кровь взволнованно пульсировала. Человек — молодой, полный
жизни и смеха, человек — ментально связанный с ним. Человек —
полный сострадания, ума и силы. Смерть и вечные муки могут подождать до
следующего дня, а пока он удовлетворит свое любопытство.
Гостиница была небольшой и стояла на краю леса, где последний встречался с
горами. Внутри было темно, и только в одной-двух комнатах, а также,
возможно, в холле мягко горел свет — поскольку люди отдыхали. Он
приземлился на балкон, находившийся перед окнами ее, расположенного на
втором этаже номера, и замер, становясь частью ночи. Ее спальня оказалась
одной из тех комнат, где горел свет, свидетельствуя о том, что она не могла
заснуть. Его темные горящие глаза через чистое стекло нашли ее — нашли
и заявили на нее свои права.
Она была тонкокостной, с прекрасной фигурой, тонюсенькой талией и шикарными
волосами цвета воронового крыла, которые спадали по ее спине, привлекая
внимания к округлым ягодицам. У него перехватило дыхание. Она была такой
изящной, прекрасной, ее кожа была подобна атласу, ее глаза были невероятно
большими, насыщенно синего цвета и окаймленные густыми длинными ресницами.
Ни одна деталь не ускользнула от него. Белая кружевная ночная рубашка
облегала ее тело, подчеркивая бедра и полную грудь, обнаженную линию горла и
кремовых плеч. У нее были маленькие ступни, так же как и руки. Так много
силы в таком миниатюрном теле.
Она расчесывала свои волосы, стоя около окна и смотря в него невидящим
взглядом. На ее лице застыло отсутствующее выражение; около полного
чувственного рта залегли морщинки. Он мог почувствовать терзающую ее боль и
отчаянно желание поспать, но сон отказывался приходить. Внезапно он
обнаружил, что следит за каждым движением расчески. Ее движения были такими
бесхитростными, но невероятно эротичными. Его тело, заключенное в птичью
форму, напряглось. Он благоговейно поднял свое лицо к небесам в
благодарственной молитве. После веков без эмоционального существования сама
по себе радость чувствовать была безмерной.
Каждое движение расчески поднимало ее грудь, заманчиво подчеркивая узкую
грудную клетку и тонкую талию. Кружево прилипло к ее телу, открывая темный
V-образный треугольник в месте соединения ног. Его когти глубоко погрузились
в перила, оставляя на мягком дереве большие царапины. Михаил продолжал
смотреть. Она была такой грациозной, соблазнительной. Он обнаружил, что, не
отрываясь, смотрит на ее мягкое горло, на пульс, ритмично бившийся на шее.
Его . Внезапно он очнулся, встряхнув головой.
Синие глаза. Синие. У нее были Синие глаза. Только
теперь он осознал, что может видеть цвета. Яркие, насыщенные цвета... Он
замер, как вкопанный. Этого не может быть... Мужчины теряют свою способность
видеть что-либо кроме грязно-серого цвета примерно в то же самое время,
когда и эмоции. Этого не может быть... Только Спутница Жизни может вернуть
эмоции и цвета в жизнь мужчины. Карпатские женщины были светом в темноте
мужчин. Его вторая половинка... Без нее монстр внутри него постепенно
полностью поглотит мужчину, пока он окончательно не погрузится в темноту. Но
карпатские женщины перестали рожать будущих Спутниц Жизни. Несколько
оставшихся женщин, казалось, могли давать жизнь только мальчикам. Это,
казалось, была безнадежная ситуация. Человеческих женщин невозможно было
обратить, поскольку они впоследствии сходили с ума. Хотя попытки делались.
Эта человеческая женщина не может быть его Спутницей Жизни...
Михаил смотрел, как она выключила свет и легка в постель. Он почувствовал
движение в своем сознании, как будто кто-то что-то искал.
- Вы не спите? - Рискнула спросить она.
Вначале он не хотел отвечать, поскольку ему было не по душе, что ему
требуется так много. Он не мог себе позволить, чтобы все вышло из-под
контроля, не желал рисковать. Никто не был властен над ним. И, конечно, не
отпрыск какого-то американца — маленькая женщина, у которой силы
больше, чем здравого смысла.
-
Я знаю, вы меня слышите. Я прошу прощения за свою
навязчивость. Я поступила не подумав, и это больше не повториться. И к
вашему сведению, не пытайтесь снова испытывать на мне свою силу. Он был рад, что находиться в форме другого создания, поскольку не мог не
улыбнуться. Она не знала, какой силой воспользовалась.
-
Я не обижен . — В своем нежном тоне он
постарался передать уверенность.
Он должен был ответить, это было сильнее его. Ему хотелось услышать звук ее
голоса — мягкий шепот, скользящий в сознании, словно прикосновение
пальцев к его коже.
Она перевернулась, и, передвинув подушку, потерла виски, словно у нее болела
голова. Одна рука обвилась вокруг тонкой простыни. Михаилу захотелось
дотронуться до этой руки, ощутить ее теплую, шелковистую кожу под своими
пальцами.
-
Почему вы стараетесь контролировать меня ?
Это был не простой вопрос, как бы она ни пыталась это скрыть. Он
почувствовал, что каким-то образом обидел ее, расстроил. Она беспрестанно
ворочалась, словно ожидая любовника.
Сама мысль о другом мужчине рядом с ней привела его в ярость. Чувства
пробудились после сотен лет. Острые, ясные, сконцентрированные.
- У меня такая натура — все контролировать .
— Он был веселым и радостным, но в тоже время прекрасно сознавал, что
сейчас он был более опасным, чем когда-либо еще.
Власть всегда надо держать под контролем. Чем меньше эмоций, тем легче ее
удерживать.
- Не пытайтесь меня контролировать . — В ее
голосе прозвучало что-то такое, что он почувствовал намного сильнее, чем ее
слова, словно она знала, что он был для нее угрозой. Чем он, в сущности, и
был.
- Как контролировать свой характер, малышка? Он увидел ее улыбку, и она словно заполнила в нем пустоту, словно
запечатлилась в его сердце и легких, заставив кровь взреветь.
- С чего вы взяли, что я маленькая? Я большая, как дом
.
- Я должен поверить в это? Смех прозвучал в ее голосе, ее мыслях, и задержался в его крови.
- Я устала, поэтому примите мои извинения еще раз. Я получила
наслаждение от нашей беседы. - Но? — Поощрил он.
- До свидания, — закончила она.
Михаил взлетел, высоко паря над проносящимся под ним лесом. Они не
прощаются. Он не допустит этого. Он не мог позволить, чтобы это произошло.
От нее зависит его дальнейшее существование. Что-то,
кто-то,
пробудил его интерес, его желание жить. Она напомнила ему, что в
мире существуют такие вещи как смех, что лучше жить, чем просто
существовать.
Пролетая высоко над лесом, он впервые за много веков любовался прекрасным
видом. Качающимися ветками деревьев, лунными лучами, проникающими через
деревья и купающимися в серебряных водах речушек. Все было таким красивым!
Он получил бесценный дар. Человеческая женщина каким-то образом подарила ему
все это. А она
была человеком. Если бы она принадлежала
к его расе, он мгновенно узнал бы об этом. Может ли один ее голос сделать то
же самое и для других мужчин, находящихся на грани отчаяния?
Под защитой своего дома, он двигался с давно забытой беспокойной энергией.
Он думал о ее мягкой коже, представляя, чтобы почувствовал, ощутив ее под
своей ладонью, под своим телом; думал, о том, какова она на вкус. Думал о
массе ее шелковистых волос, скользящих по его разгоряченному телу, о ее
уязвимом горле, открытом для него, возбуждающем его. Его тело неожиданно
напряглось. Физическое влечение, не испытываемое им с тех пор, как он стал
взрослым, принесло ему дикую, требовательную и неослабевающую боль.
Шокированному эротичным направлением своих мыслей, Михаилу пришлось проявить
жесткий самоконтроль. Он не мог себе позволить испытывать настоящую страсть.
Он был поражен, обнаружив, что является собственником, смертельно-опасным в
гневе и чрезмерной защите. Эту сторону своей страстной натуры он не мог
разделить с человеком — это было слишком опасно.
Эта женщина привыкла к свободе, она была достаточно сильной для смертной, и
она будет сопротивляться его характеру на каждом шагу. Он же не был
человеком. Он принадлежал к расе существ, в которых животные инстинкты
закладывались задолго до рождения. Ему лучше всего держаться от нее на
расстоянии и удовлетворить свое любопытство на интеллектуальном уровне.
Прежде чем спуститься в спальню, он тщательно запер все двери и окна,
обезопасил свое жилище от возможного проникновения сильными чарами. Эта
комната была защищена даже от самой сильной угрозы. Если он захочет
прекратить свое существование, то это будет его собственный выбор. Он лег на
кровать, и поскольку находился глубоко под землей, то не нуждался в
исцеляющей земле и мог наслаждаться безмерным комфортом. Закрыв глаза, он
замедлил свое дыхание.
Но тело Михаила отказалось ему повиноваться. Его сознание было заполнено
картинами с ее участием, эротичными и дразнящими сценами. Он видел ее,
лежащей на кровати — ее обнаженное тело, скрывалось под белыми
кружевами, а руки вытянулись, приветствуя любовника. Он тихо выругался. И
вместо себя, овладевающего ею, он представил другого мужчину. Человека. И от
этого его охватила ярость — чистая и смертельная.
Кожа как атлас, волосы как шелк. Его рука слегка дернулась. Картина,
выстроенная в его сознании, была невероятной точной и целостной. Он не
упустил ни одной детали, даже такой ничтожной, как глупый цвет лака на
ногтях ее ног. Своими сильными пальцами он обхватил ее небольшие лодыжки,
ощущая мягкость кожи. От чего у него перехватило дыхание, и от предвкушения
напряглось все тело. Его ладонь скользнула по ее голени, массажируя,
соблазняя, и двинулась выше — к колену, к бедру.
Михаил точно определил момент, когда она проснулась, поскольку ее тело было
словно в огне. Ее смятение и страх вошли в него. Неторопливо, чтобы
показать, с чем она имеет дело, его ладонь скользнула между ее бедер,
поглаживая, лаская.
-
Прекратите! - Ее тело жаждало его, его
прикосновения, его обладания.
Он мог слышать сумасшедший стук ее сердца, ощущать силу ее внутренней борьбы
с ним.
-
Другой мужчина дотрагивался до тебя вот так? —
Прошептал он в ее сознание с темной беспощадной чувственностью.
-
Черт возьми, прекратите! — Похожие на
жемчужины слезы заблестели на ее ресницах, в ее сознании. —
Все чего я хотела, так это помочь вам. Я же извинилась
.
Его рука двинулась выше, потому что этого хотелось ему, нашла тепло и шелк,
крошечные завитки, охраняющие сокровище. Его рука собственнически накрыла
треугольник между ее ног, проникая во влажное тепло.
- Ты ответишь мне, малышка. У меня еще достаточно времени, чтобы
прийти к тебе и поставить на тебе свою метку, чтобы овладеть тобой
, — вкрадчиво предупредил он. —
Ответь мне
.
-
Почему вы так поступаете? - Не игнорируй меня . — Теперь его голос был
хриплым и грубым от сдерживаемого желания. Его пальцы двинулись дальше,
исследуя, находя ее самую чувствительную точку. —
Я
исключительно мягок с тобой. -
Вы и сами прекрасно знаете, что ответ нет
, -
в расстройстве прошептала она.
Он закрыл глаза, стараясь успокоить разбушевавшегося демона, который наносил
болезненные удары по его телу.
- Спи, малышка, сегодня ночью тебя никто не потревожит
.
Он разорвал контакт между ними и обнаружил, что его тело было твердым,
напряженным и вспотевшим. Было слишком поздно, чтобы останавливать монстра,
живущего внутри него и рвавшегося на свободу. Голод сжигал его изнутри,
пожирая всего его, в голове стучали отбойные молоточки, пламя лизало его
кожу и нервные окончания. Чудовище вырвалось на свободу
- смертельно-
опасное, голодное. Он был более чем мягким, поскольку именно она, хоть и
непреднамеренно, освободила монстра. И он надеялся, что она действительно
так сильна, как он о ней думал.
Михаил закрыл глаза, испытывая ненависть к самому себе. Еще много веков
назад он понял, что в этом нет никакого смысла. И сейчас он тоже не
собирался с этим бороться. Он почувствовал не просто сильное сексуальное
влечение
- это было нечто большее. Это было что-то на
примитивном уровне. Что-то глубоко внутри него взывало к чему-то, что
находилось глубоко внутри нее. Возможно, она страстно желала его дикости, в
то время как ему требовались ее смех и сострадание. Но имело ли это какое-
либо значение? Нет, ни для одного из них не было никакого спасения.
Он еще раз мягко прикоснулся к ее сознанию, прежде чем закрыть глаза и
позволить своему дыханию остановиться. Она плакала молча, а ее тело все еще
испытывало желание после его мысленного прикосновения. Обида и смущение
смешались в ней, добавляя головной боли. Недолго думая и без всякой причины
он обнял ее своими сильными руками, поглаживая ее шелковистые волосы и
окружая ее теплом и утешением.
-
Я сожалею, что напугал тебя, малышка. Это была моя ошибка.
Засыпай, ты в безопасности. - Пробормотал он около ее виска,
легко скользя губами по ее лбу и с нежностью поглаживая ее сознание своим.
В нем он уловил странные фрагменты, словно она использовала свои
телепатические способности, чтобы разобраться в чьем-то больном и запутанном
разуме. Словно в ее сознании были свежие открытые раны, которые нужно было
исцелить. Она была слишком истощена предыдущими ментальными сражениями,
чтобы бороться с ним. Он дышал вместе с ней, за нее — медленно и
часто, выравнивая ее сердцебиение до тех пор, пока она не расслабилась,
становясь сонной и вялой. Он заставил ее уснуть, прошептав приказ, и ее
ресницы медленно опустились вниз. Они уснули одновременно — она в
своем номере, Михаил в своей спальне.
Стук в ее дверь проник через глубокие слои сна. Рейвен Уитни обнаружила
перед собой плотный туман, заставляющий ее глаза закрываться, а тело
становиться вялым. Ее охватил страх. Было такое ощущение, словно она
напилась. Ее пристальный взгляд остановился на небольшом будильнике,
стоявшем на ночном столике. Семь часов вечера! Она проспала целый день! Она
медленно опустилась на кровать, чувствуя себя так, словно прошла через
зыбучие пески. И вновь раздался стук в ее дверь.
Звук эхом отдался в ее голове, простучав в висках.
- Что? — Она постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно, хотя
сердце бешено колотилось в груди.
Она попала в беду. Ей следует быстро собираться и уезжать. Она знала, что
все это было бесполезно. Не она ли была той, кто выследил четырех серийных
убийц, используя ментальный след от их мыслей? А этот человек был намного
более могущественным, чем она. Истина заключалась в том, что ее
заинтриговало, что еще один человек обладает такими же психическими
способностями, которые были и у нее. Она никогда не встречала кого-либо
похожего на себя прежде. Ей хотелось остаться и поучиться у него, но он
оказался слишком опасным в своем небрежном пользовании силой. Ей следует
установить между ними дистанцию, лучше всего размером с океан, чтобы в
действительности быть в безопасности.
- Рейвен, вы в порядке? — Беспокойство прозвучало в мужском
голосе.
Джейкоб. Она встретила Джейкоба и Шелли Эванс — брата и сестру —
прошлой ночью в столовой, когда они только сошли с поезда. Они
путешествовали с небольшой группой туристов в составе из восьми человек. Но
она была такой уставшей, что разговор получился вялым.
Рейвен приехала в Карпатские горы , чтобы побыть одной, восстановиться
после последнего сурового испытания, заключавшегося в выслеживании порочного
серийного убийцы по его запутанному сознанию. Ей не нужна была компания из
туристической группы, но Джейкоб и Шелли все равно разыскали ее. С какой
легкостью она бы выбросила их из своих мыслей.
- Я в порядке, Джейкоб, просто подхватила грипп, как мне кажется,
— постаралась она убедить его, хотя ее самочувствию было ой как далеко
до хорошего, дрожащей рукой проведя по волосам. — Я просто очень
устала. Ведь я приехала сюда, чтобы отдохнуть.
- Разве мы не собирались пообедать вместе? — Вопрос прозвучал так
уныло, что расстроил ее.
Она не хотела, чтобы от нее что-либо требовали, и последнее в чем она
нуждалась, так это находиться в переполненной столовой в окружении множества
людей.
- Сожалею, может быть в другой раз. — У нее не оставалось времени
на вежливость.
Как можно было сделать такую ошибку, которую она совершила прошлой ночью?
Она всегда была так осторожна, избегая любых контактов, никогда не
дотрагиваясь до другого человека, никогда не приближаясь.
Просто от этого незнакомца исходила такая боль, такое одиночество, что она
интуитивно поняла — он также обладает телепатической силой, его
изоляция превосходила ее и его боль была так сильна, что он
...Закладка в соц.сетях
