Жанр: Любовные романы
Темный принц
... собирается
покончить с жизнью. Она знала, что такое изоляция. Знала, каково быть
другим. Поэтому она не удержалась, ей захотелось помочь ему, если это было в
ее силах. Рейвен потерла виски в безуспешной попытке уменьшить терзающую ее
головную боль. Она всегда болела после использования телепатии.
Заставив себя подняться, она медленно прошла в ванную. Ему каким-то образом
удается контролировать ее и при этом не дотрагиваться. Это пугало. Никто не
может быть настолько могущественным. Она включила душ на полную мощность,
желая, чтобы непрерывный поток воды смыл с нее липкую паутину его власти.
Она приехала сюда отдохнуть, очистить свой разум от дьявольского зловония,
снова ощутить себя здоровой и целостной. Она была истощена как психически,
так и физически. Рейвен вздернула подбородок. Этот новый противник не
запугает ее. Она вся во власти контроля и порядка. На этот раз она сможет
уйти, поскольку ни одной невинной жизни не было поставлено на карту.
Она с вызовом натянула потертые джинсы и связанный крючком свитер. Как она
поняла, он принадлежит к Старому Свету и не одобрит ее американскую
манеру одеваться. Она быстро собрала свои вещи, беспорядочно сбрасывая
одежду и косметику в свой потрепанный чемодан так быстро, как могла.
Но когда она прочитала расписание, то пришла в смятении. В ближайшие два дня
не будет ни одного поезда. Она смогла бы воспользоваться своим очарованием,
чтобы уговорить кого-нибудь увезти ее отсюда, но это означало, что ей
придется находиться в замкнутом пространстве автомобиля в течение
длительного времени. Но, возможно, это будет меньшим из двух зол.
Неожиданно она снова услышала мужской смех, низкий, удивленный, дразнящий.
-
Ты пытаешься сбежать от меня, малышка. Рейвен упала на кровать, ее сердце заколотилось. Его голос напоминал черный
бархат, являясь самим по себе оружием.
- Не надо льстить себе, хвастун. Я — туристка, значит, я
путешествую . — Она заставила свой разум оставаться
спокойным, даже когда почувствовала ласковое прикосновение его пальцев к
своему лицу.
Как он это делает? Это была легчайшая ласка, но она ощутила ее всем своим
телом, вплоть до кончиков пальцев на ногах.
- И куда ты думаешь отправиться? — Он лениво
потянулся, его тело было свежим после сна, его разум был более живым от
испытываемых эмоций. Он наслаждался своей перепалкой с ней.
- Дальше от вас и ваших странных игр. Возможно, в Венгрию. Мне
всегда хотелось побывать в Будапеште. - Маленькая лгунья. Ты собираешься вернуться в свои Соединенные
Штаты. Ты играешь в шахматы? Она моргнула от такого странного вопроса.
- Шахматы ? — Переспросила она.
Мужские забавы иногда могут быть очень раздражающими.
Шахматы.
- Да. Так как, играешь? - Конечно. - Сыграй со мной. -
Сейчас? - Она начала заплетать тяжелую массу
своих волос в косу.
В его голосе было что-то пленительное, гипнотизирующее. Что-то, что
затронуло тонкие струны ее души, но повергло в ужас ее сознание.
-
Но сначала мне необходимо поесть, да и ты голодна. Я
чувствую твою головную боль. Иди, пообедай, встретимся в одиннадцать часов.
-
Ни за что. Я не хочу встречаться с вами. -
Ты боишься, - прозвучало с явной насмешкой.
Она рассмеялась над ним, от чего все его тело оказалось охвачено огнем.
-
Хоть я временами и совершаю глупые поступки, но я отнюдь
не дура. -
Скажи мне, как тебя зовут, — прозвучал
приказ, и Рейвен почувствовала непреодолимое желание подчиниться ему.
Она постаралась очистить свое сознание, стерев, словно с грифельной доски.
Это было больно, точно острые иглы пронзили ее голову, заставив все в животе
сжаться. Он не получит силой то, что она могла бы дать ему свободно.
-
Почему ты продолжаешь сражаться со мной, когда знаешь, что
я сильнее? Ты сама себя ранишь, изнуряешь, и победа в любом случае будет за
мной. Я же чувствую чем тебе приходиться расплачиваться за наше общение. И я
могу добиться от тебя покорности на совершенно ином уровне. -
Почему вы используете силу, чтобы чего-то добиться от
меня, хотя могли бы просто попросить? Она почувствовала его замешательство.
- Сожалею, малышка. Я привык получать то, что хочу почти не
прилагая усилий .
- Даже не тратя сил на такую простую вещь как вежливость?
- Иногда это более чем целесообразно .
Она смяла подушку.
- Вам следует поработать над своим высокомерием. Если вы обладаете
властью, еще не означает, что вы должны выставлять ее напоказ. - Ты забываешь, что большинство людей не могут обнаружить
ментальные воздействия. -
Но это не оправдание, чтобы лишать человека свободы
выбора. И, в любом случае, вы используете не воздействия
— вы
отдаете команды и требуете полного подчинения. Это намного хуже, потому что
люди превращаются в стадо овец. Ведь это ближе к правде? -
Ты сделала мне выговор. — Только эта
мысль осталась на поверхности его сознания, словно всем мужским насмешкам
пришел конец.
-
Не пытайтесь оказать на меня давление. На этот раз в его голосе прозвучала угроза, тихая скрытая опасность.
-
Я не буду пытаться
, малышка. Будь уверенна, я смогу
добиться от тебя уступчивости . — Тон его голоса был
одновременно и шелковистым, и безжалостным.
-
Вы похожи на испорченного ребенка, требуя своего. —
Она поднялась, прижимая подушку к своему протестующему животу.
- Я собираюсь спуститься вниз в столовую. У меня начинается
страшная головная боль. А вам советую охладить свой пыл, опустив голову в
ведро с водой. — И она не солгала — от попытки
противостоять ему на его уровне ей стало плохо.
Она осторожно направилась к двери, опасаясь, что он может остановить ее. Она
будет чувствовать себя в безопасности среди людей.
-
Пожалуйста, малышка, скажи свое имя, - спросил
он с серьезной любезностью.
Несмотря ни на что, Рейвен обнаружила, что улыбается.
- Рейвен. Рейвен Уитни .
-
Так что Рейвен Уитни — ешь, отдыхай. Встретимся в
одиннадцать за партией в шахматы .
Контакт резко оборвался. Рейвен медленно выдохнула, прекрасно понимая, что
должна была бы испытывать чувство облегчения, а никак не чувство утраты.
Самое настоящее обольщение звучало в его гипнотическом голосе, его
мужественном смехе в течение всего их разговора. Она испытывала то же самое
одиночество, что и он. Ей не хотелось думать, почему ее тело оживает от
одного прикосновения его пальцев. Вспыхивает. Желает. Требует. И это только
от одного прикосновения его сознания. Обольщение было чем-то большим, чем
просто физическим, оно было чем-то глубоким, естественным — чем-то,
что она не могла точно объяснить. Он словно дотронулся до ее души. Его
потребности. Его темнота. Его ужасное, неотступное одиночество. Она также
желала всего этого. Нуждалась в ком-то, кто бы понял, каково это быть такой
одинокой, такой испуганной, что даже дотронуться до другого существа,
приблизиться слишком близко к нему не можешь. Ей нравился его голос —
утонченность Старого Света, глупое мужское высокомерие. Ей хотелось его
знаний, его способностей.
Ее руки слегка дрожали, когда она открыла дверь, вдыхая воздух коридора. Ее
тело снова принадлежало ей, двигаясь легко и плавно, подчиняясь ее желаниям.
Она сбежала по ступенькам и вошла в столовую.
Занятых столиков, конечно, было намного больше чем прошлой ночью. Обычно,
Рейвен по возможности сторонилась общественных мест, предпочитая избегать
волнений по поводу защиты своего разума от нежелательных эмоций. Но она
сделала глубокий вдох и вошла.
Джейкоб взглянул на нее с доброжелательной улыбкой и поднялся, словно
ожидая, что она присоединиться к группе за их столом. Рейвен заставила себя
улыбнуться в ответ, не представляя, как она выглядит в этот момент —
невинная, сексуальная, полностью недосягаемая. Она пересекла комнату,
поприветствовала Шелли и была представлена Маргарет и Гарри Саммерсам. Соотечественникам-
американцам. Она постаралась, чтобы лицо не выдало поднявшейся в ней
тревоги, поскольку она прекрасно знала, что ее фотография была напечатана
почти во всех газетах и даже показывалась по телевидению в ходе
расследования дела последнего убийцы. Она не хотела быть узнанной, не хотела
вновь пережить тот ужасный кошмар, испытанный ею от исследования странного и
извращенного мужского сознания. Не было более отвратительной темы, чтобы
обсуждать ее за ужином.
- Садись здесь, Рейвен, — Джейкоб элегантно отодвинул для нее
стул с высокой спинкой.
Осторожно, стараясь избегать физического контакта, Рейвен позволила себя
усадить. Это был самый настоящий ад — находиться в непосредственной
близости от такого количества людей. Даже будучи ребенком, она подвергалась
воздействию эмоций, излучаемых окружающими ее людьми. Она чуть не сошла с
ума, прежде чем научилась защищать себя, ставя заграждающие щиты. Это
работало, пока боль или разочарование не становились слишком сильными, или
пока она не прикасалась к другому человеку. Или, как сейчас, когда она
находилась в присутствии очень сильного и дьявольского разума.
Прямо сейчас во время беседы, струящейся вокруг нее, и среди людей, казалось
хорошо проводивших время, Рейвен вдруг ощутила знакомые признаки
перенапряжения. Казалось, осколки стекла впились в ее голову, а в животе все
протестующее перевернулось. Она не могла съесть ни кусочка.
Михаил вдохнул ночной воздух, медленно двигаясь через небольшой городок, в
поисках того, что ему было нужно. Не женщина. Он не смог бы вынести
прикосновения к коже другой женщины. Он проснулся опасным в своем сильном
сексуальном состоянии и был невероятно близок к обращению. Он мог потерять
над собой контроль. Поэтому лучше всего, если это будет мужчина. Он с
легкостью двигался среди людей, отвечая на приветствия тех, кто его знал. Он
был всеми уважаем, с ним считались.
Споткнувшись позади молодого человека — подходящего физически и
сильного, чей запах говорил о здоровье, а в венах бурлила жизнь —
Михаил, после непродолжительной ничего не значащей беседы, отдал мягкий
приказ, дружески обхватив его через плечо. И в глубокой тени он, склонив
свою голову, хорошо удовлетворил свой голод. Он был осторожен, стараясь
держать все свои эмоции под жестким контролем. Этот молодой человек ему
понравился, он знал его семью. Он не мог совершить ошибку.
Первая волна ее страданий ударила по нему как раз в тот момент, когда он
поднял голову.
Рейвен . Он неосознанно устремился к
ней, мягко дотрагиваясь своим сознанием до ее, стараясь убедить себя, что
она все еще с ним. Встревоженный, он быстро закончил свое дело, освобождая
молодого человека от своего влияния и внушая ему продолжение разговора,
дружески смеясь и с легкостью принимая рукопожатие, поддерживая мужчину,
когда у него слегка закружилась голова.
Михаил открыл свое сознание, сосредоточившись на связывающей их нити, и
последовал по ней. Прошли годы с того момента, когда он пользовался этим в
последний раз, и навыки почти позабылись, но он смог увидеть то, что хотел.
Рейвен сидела за столом в окружение двух пар. Внешне она выглядела
прекрасной, безмятежной. Но он знал, что это не так. Он смог ощутить ее
замешательство, невыносимую боль, поселившуюся в ее голове, ее желание
подняться и сбежать ото всех. В ее глазах — цвета блестящих сапфиров
— сквозила боль, ее лицо побледнело. Напряжение. Он поразился, какой
сильной она оказалась. И дело было не в психическом всплеске — никто,
кроме него, даже обладая телепатическими способностями, не смог бы
определить какую боль она испытывает.
А затем, мужчина, сидящий рядом с ней, наклонился вперед, глядя прямо ей в
глаза. На его лице застыло явное желание, страсть горела в его глазах.
- Пойдем, прогуляемся, Рейвен,
-
предложил он, а его рука, скользнув под столом, остановилась на
ее колене.
И сразу же, испытываемая Рейвен головная боль, увеличилась во много раз,
почти раскалывая ее череп, и вызывая резь в глазах. Она резко выдернула свою
ногу из-под руки Джейкоба. Его внутренние демоны подпрыгнули, взревев от
ярости, и вырвались на свободу. Михаилу еще никогда не приходилось
испытывать такой ненависти, как в этот момент. Она захлестнула его, подчиняя
себе, становясь им. То, что кто-то, подобно этому человеку, мог причинить ей
боль, так небрежно, даже не сознавая и не задумываясь об этом. То, что кто-
то осмелился дотронуться до нее, когда она так уязвима и беззащитна. То, что
этот человек осмелился положить свою руку на нее. Он с шумом пронесся по
небу, и прохладный воздух еще сильнее раздул его ярость.
Рейвен ощутила силу его гнева. Воздух в комнате стал более напряженным, с
наружи поднялся ветер, кружась с нечеловеческой жесткостью. Ветки деревьев
барабанили по стенам здания, а ветер угрожающе стучал по стеклам. Несколько
официантов столкнулись, с испугом всматриваясь во внезапно наступившую
темную беззвездную ночь. Комната неожиданно погрузилась в неестественную
тишину, как будто все одновременно задержали дыхание.
Джейкоб начал задыхаться, обеими руками хватаясь за горло, словно стараясь
отодвинуть сильные пальцы, сдавливающие его. Его лицо начало краснеть,
покрываясь пятнами, его глаза начали выдаваться вперед. Шелли закричала. К
ним подбежал молодой официант, чтобы помочь задыхающемуся мужчине. Стоявшие
поблизости люди, вытягивали шеи, стараясь рассмотреть, что происходит.
Рейвен постаралась сохранить спокойствие в своем ослабевшем теле. Окружающие
ее эмоции были слишком сильны, чтобы она могла остаться невредимой.
- Отпусти его .
Ответом ей была тишина. Даже не смотря на помощь официанта, отчаянно
применяющего к нему метод Геймлиха, Джейкоб упал на колени, его губы
посинели, а глаза вылезли из орбит.
- Пожалуйста. Я прошу тебя, пожалуйста. Отпусти его. Ради меня.
Неожиданно Джейкоб сделал глубокий вдох, ужасно поперхнувшись, мучительно и
неприятно. Его сестра и Маргарет Саммерс присели рядом с ним, в их глазах
стояли слезы. Инстинктивно, Рейвен двинулась к ним.
- Не дотрагивайся до него! — Раздалась резкая без
всякого ментального воздействия команда, намного более пугающая, чем, если
бы он силой добился ее согласия.
Рейвен находилась в окружении эмоций, исходящих ото всех в этой комнате.
Боль и ужас Джейкоба. Страх Шелли, беспокойство хозяйки гостиницы и
потрясенное состояние других американцев. Они засасывали ее, ударяли по ее и
так уже хрупкому состоянию. Но именно от его всепоглощающей ярости ее голову
словно пронзали сотни иголок. В ее животе все переворачивалось и сжималось,
и Рейвен, почти согнувшись пополам, отчаянно искала дамскую комнату. Если
хоть кто-нибудь ее коснется, попытавшись оказать помощь, она, вероятно,
сойдет с ума.
- Рейвен,
- раздавшийся голос был
теплым, чувственным, ласковым. Спокойствие в эпицентре бури. Черный бархат.
Красивый. Успокаивающий.
Любопытство заставило замолчать всех находившихся в столовой людей, когда
туда вошел Михаил. Он был самим высокомерием, воплощением абсолютной власти.
Он был высоким, темноволосым, мускулистым, но его глаза пылали энергией,
темнотой, тысячей секретов, что немедленно привлекало к нему внимание. Эти
глаза могли загипнотизировать, очаровать, точно также как и его голос. Он
двигался так целеустремленно, что официанты разбегались с его пути.
- Михаил, для нас такая честь, что вы присоединились к
нам,
- хозяйка гостиницы аж задохнулась от удивления.
Он бросил на женщину беглый взгляд, скользнув глазами по ее пышной фигуре.
- Я пришел за Рейвен. Мы договорились встретиться сегодня вечером.
— Проговорил он мягко, но властно, и никто не рискнул вступить с ним в
спор.
- Она вызвала меня на партию в шахматы.
Хозяйка гостиницы кивнула головой, выдавливая из себя улыбку.
- Наслаждайтесь.
Рейвен покачнулась, прижав руки к животу. Ее сапфировые глаза стали
огромными, занимая почти все ее лицо при его приближении. Но прежде чем она
успела сдвинуться с места, он оказался перед ней, протянув к ней руки.
- Не надо. — Она закрыла свои глаза, боясь его
прикосновения.
Она была почти на пределе, она не смогла бы вынести излучаемые им
всепоглощающие эмоции.
Но Михаил, не колеблясь, подхватил ее на руки и прижал к своей крепкой
груди. Его лицо было похоже на высеченную из гранита маску, когда он
развернулся и вынес ее из комнаты. Позади них раздались пересуды и шепот.
Рейвен напряглась, ожидая обстрела всех своих чувств, но он закрыл свое
сознание, и все что она чувствовала — это невероятная сила его рук. Он
вынес ее в ночь, двигаясь плавно и легко, словно ее вес не имел никакого
значения.
- Дыши, малышка, это поможет, — чувство удовлетворения прозвучало
в его теплом голосе.
Рейвен послушалась его совета, слишком изнуренная, чтобы сражаться. Она
приехала в это дикое, уединенное место, чтобы исцелиться, но вместо этого,
оказалась еще более разбитой, чем прежде. Осторожно приоткрыв глаза, она
посмотрела на него через свои длинные ресницы.
Его волосы были цвета темных кофейных зерен, черного эспрессо, спускающиеся
по спине и связанные у основания шеи. Его лицо одновременно носило черты
ангела и дьявола, силы и власти, его чувственный рот намекал на жестокость,
его прикрытые глаза были похожи на черный обсидиан, покрытый ледяной коркой,
чистую темную магию.
Она не могла прочитать его, не могла ощутить его эмоции или услышать его
мысли. Такого с ней прежде еще не случалось.
- Отпустите. Я чувствую себя глупо, когда вы несете меня словно какой-
то пират. — Его длинные шаги уносили их глубоко в лес.
Ветки покачивались, шелестели кусты. Ее сердце неконтролируемо билось. Она
напряглась, пытаясь оттолкнуться от его плеч, но эта борьба была бесполезной
с самого начала.
Его глаза собственнически скользнули по ее лицу, но его шаг не замедлился и
он ничего не ответил ей. Это было так унизительно, что он не обратил
никакого внимания на ее сопротивление.
Рейвен позволила своей голове откинуться на его плечо и слабо вздохнула.
- Вы меня похищаете или спасаете?
Крепкие белые зубы блеснули ей в ответ — улыбка хищника, мужское
изумление.
- Возможно, и то и другое.
- Куда вы несете меня? — Она приложила руку к своему лбу, не
желая сражаться как физически, так и психически.
- К себе домой. У нас свидание. Я — Михаил Дубрински.
Рейвен потерла виски.
- Сегодняшний вечер выдался не слишком хорошим для меня. Я себя
чувствую... — Она прервалась, уловив мелькание теней, движущихся прямо
за ними. Ее сердце почти остановилось. Оглянувшись вокруг, она сделала один
вдох, потом второй, третий. Ее рука вцепилась в его плечо. — Отпусти
меня, Дубрински.
- Михаил, — поправил он, даже не замедляя движения. Улыбка
смягчила кончики его губ. — Ты увидела волков? — Она ощутила
безразличное пожатие его широких плеч. — Успокойся, малышка, они не
причинят нам вреда. Это их дом, так как и мой. Между нами достигнуто
взаимопонимание и мир.
Почему- то она поверила ему.
- Ты собираешься навредить мне? — Она задала вопрос мягко, желая
понять.
Его темные глаза вновь скользнули по ее лицу, задумчиво, скрывая тысячи
секретов, и, несомненно, собственнически.
- Я не из тех мужчин, которым нравиться причинять женщинам боль, как ты
вообразила. Но я не сомневаюсь, что наша связь не всегда будет удобной. Тебе
нравиться бросать мне вызов. — Ответил он как можно честнее.
Его взгляд заставил ее чувствовать себя так, словно она принадлежала ему,
словно он имеет на нее все права.
- Понимаешь ли, ты был не прав, причинив боль Джейкобу. Ты мог убить
его.
- Не защищай его, малышка. Я позволил ему жить, потому что об этом
попросила ты, но для меня не составит никакой проблемы завершить начатое.
Приятный. Ни один мужчина не имеет права прикасаться к женщине
Михаила и ранить ее, так как сделал этот тип. Неспособность мужчины понять,
какую боль он причиняет Рейвен — не оправдывает его ошибки.
- Ты не имеешь права так считать. Джейкоб безобиден. Он просто
неравнодушен ко мне, — постаралась спокойно объяснить она.
- Не советую произносить его имя при мне. Он дотронулся до тебя,
прикоснулся к тебе рукой.
Он внезапно остановился прямо посередине чащи леса — такой же дикий и
неприрученный, как и стая волков вокруг них. Он даже не запыхался, пройдя
несколько миль, неся ее на руках. Его глаза были безжалостными, когда он
взглянул на нее.
- Он причинил тебе сильную боль.
У нее перехватило дыхание, когда он склонил к ней свою темноволосую голову.
Его рот оказался всего в нескольких дюймах от ее, так что она смогла
почувствовать его теплое дыхание на своей коже.
- Не надо спорить со мной по этому поводу, Рейвен. Этот мужчина
дотронулся до тебя, причинив тебе боль, и я не вижу причин для его
дальнейшего существования.
Ее глаза осмотрели его твердые безжалостные черты.
- Ты ведь не серьезно, не так ли? — Она не хотела ощущать тепло,
распространяющееся по ее телу от его слов.
Джейкоб действительно причинил ей боль, боль такую сильную, что она почти
перестала дышать, и каким-то образом, когда никто ничего не понял, Михаил
понял все.
- Абсолютно серьезно. — Он снова начал двигаться, шагая
семимильными шагами.
Рейвен затихла, стараясь разрешить эту загадку. Она встречалась со злом,
погружалась в него — в отвратительное, развращенное сознание серийного
убийцы. Хотя этот мужчина так спокойно говорил об убийстве, она не
чувствовала в нем зла. Но она знала, что находится в опасности, серьезной
опасности исходящей от Михаила Дубрински — человека с неограниченной
властью, высокомерного в своей силе, человека, который считал, что имеет на
нее права.
- Михаил? — Ее слабое тело начало заметно дрожать. — Я хочу
вернуться назад.
Темные глаза снова скользнули по ее лицу, замечая тени страха, задержавшиеся
в ее пристальном синем взгляде. Ее сердце колотилось, а изящное тело дрожало
в его руках.
- Вернуться назад, ради чего? Смерти? Изоляции? Тебя с теми людьми
ничего не связывает, так как со мной. Возвращение — это не решение
твоих проблем. Рано или поздно ты не сможешь отвечать их требованиям. Они
постепенно растащат твою душу по частям. Ты в большей безопасности под моей
защитой.
Она ударила по его твердой как стена груди, обнаружив, что ее руки оказались
в ловушке на его теплой коже. Он чуть сильнее сжал ее в своих руках, и
удовольствие теплом распространилось в прохладе его глаз.
- Тебе не одолеть меня, малышка.
- Я хочу вернуться назад, Михаил. — Она постаралась сохранить
контроль над своим голосом, поскольку не была уверена, что говорит правду.
Он знал ее. Он знал, что она чувствует; цену, которую она платит за свой
дар. Влечение между ними было настолько сильным, что она не могла объективно
мыслить.
Впереди замаячил дом — темный, пугающий, беспорядочно выстроенная
каменная громадина. Ее пальцы вцепились в его рубашку. Михаил понял, что она
даже не подозревает об этом нервном жесте, выдающем ее с головой.
- Рейвен, со мной ты в безопасности. Я не позволю никому и ничему
причинить тебе вред.
Она нервно сглотнула, когда он толкнул тяжелые железные ворота и поднялся по
ступеням.
- Прошу. — Он позволил себе потереться подбородком об макушку ее
шелковистых волос, ощутив, как все внутри него перевернулось. — Добро
пожаловать в мой дом, — мягко проговорил он, обволакивая ее своими
словами, словно они были отблеском камина или солнечным светом.
Очень медленно, почти неохотно, он поставил ее на ноги перед порогом.
Михаил потянулся мимо нее, чтобы открыть дверь, а затем отступил.
- Ты входишь в мой дом по своей воле? — Официально спросил он,
обжигая своими глазами ее лицо, скользя по нему, задержавшись на ее губах,
чтобы затем снова вернуться к ее большим синим глазам.
Она была напугана, он мог легко прочитать это — пленница неистового
существа, желающая доверять ему, но не способная устоять на месте, загнанная
в угол, но желающая бороться до последнего вздоха. Она нуждалась в нем почти
также, как он нуждался в ней. Кончиками пальцев он дотронулась до дверного
поема.
- Если я скажу
нет
, ты вернешь меня назад в гостиницу?
Ну, почему она так хочет остаться рядом с ним, если знает, что он так
опасен? Он не
давил
на нее, она была слишком одарена, и могла определить
это. Он выглядел таким одиноким, таким гордым, несмотря на то, что его глаза
горели голодным огнем желания. О
...Закладка в соц.сетях
