Жанр: Любовные романы
Темный принц
... он будет сильно возбужден и
непредсказуем.
Моник помогла Рейвен встать на ноги и обхватила за тонкую талию.
- Что вы сделали с Александром, когда он причинил вам боль?
Рейвен неохотно зашагала назад к каменному дому.
- Я ему ничего не сделала. — Она дотронулась до синяков на своем
горле. Александр все усложнил. Андре не сможет не заметить эти отметины на
ней.
- Вы чувствуете вещи, о которых мы не имеем понятия, — смущенно
предположила Моник.
- Это не совсем приятный дар. Вампир сегодня ночью совершил убийство.
Лишил жизни женщину и ребенка. Я заставила его уйти, и, тем самым, обменяла
наши жизни на их.
- Нет! — Не согласилась Моник. — Вы не имеете никакого
отношения к тому, что он предпочел сделать, точно также как мой муж не несет
ответственности за то, что этот монстр сделал со мной. Александр считает,
что должен был найти способ защитить меня. Он никогда не простит себя. Не
уподобляйтесь ему, Рейвен.
Девушка остановилась на каменной ступеньке и осмотрела купающуюся в лунном
свете землю. Подул ветер и мерцающий серебром свет зловеще потемнел Моник
сделала резкий вдох, вцепилась в Рейвен и попыталась затащить ее в
относительную безопасность дома. Красное пятно, появившееся на ночном
светиле, становилось все больше и больше, затягивая, полностью закрывая
луну. Ветер донес тихий стон, который становился все громче, пока не перешел
в вой. Это волк поднял морду к окрашенной в кровавый цвет луне и
предупреждающе завыл. К нему присоединился второй. Даже сами горы зловеще
загрохотали.
Моник развернулась и побежала к мужу.
- Помолись вместе со мной, помолись.
Рейвен закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
- Не впадай в отчаяние, Моник. У нас есть шанс, если мы сможем
задержать его.
Александр бросил на нее взгляд, в защитном жесте обняв жену, его рука опухла
и выглядела воспаленной.
- Не слушай ее, Моник. Она чуть не задушила меня, перед этим отбросив к
стене с невероятной силой. Она — нежить.
Рейвен раздраженно закатила глаза.
- Я начинаю жалеть, что не обладаю той властью, которой вы меня
наделили. Я бы нашла способ заставить вас замолчать.
- Он боится за нас, — примирительно сказала Моник. — Разве
мы не можем снять с него цепи?
- Он попытается напасть на Андре в тот же момент, когда тот вернется.
— Рейвен скорчила Александру рожицу, не скрывая, как сильно зла на
него. — Это только подтолкнет того к убийству. — Она задрожала,
уставившись воспаленными глазами на Моник. — Он приближается.
Сохраняйте спокойствие, чтобы не произошло. Не привлекайте его внимания.
Снаружи завывал ветер, и с жутким одиноким звуком затих вдалеке, оставив
после себя неестественную тишину. В наступившем вакууме Рейвен могла
расслышать биение своего собственного сердца. Только она шагнула вперед, как
дверь раскололась, разлетевшись на щепки. Свечи вспыхнули ярким пламенем,
отбрасывая на стены тени — причудливые и жуткие, — а затем свет
погас.
- Пошли, Рейвен. Мы должны уходить. — Андре щелкнул пальцами и
протянул руку. Лицо вампира раскраснелось от свежевыпитой крови. Его глаза
злобно светились, а рот жестоко изогнулся.
Рейвен осмотрела Андре своими большими обвиняющими глазами.
- Почему ты пришел ко мне в таком виде? Скажи, что происходит.
Он начал двигаться с размывчатой скоростью, и лишь в последний момент,
Рейвен вспомнила, что тоже способна на такой фокус. Она ощутила на себе его
горячее, мерзкое дыхание, запах смерти, исходящий от него. Его острые как
бритва ногти вцепились в ее руку, когда она попыталась увернуться. Девушка
забилась в угол.
- Не пытайся добиться от меня уступчивости, когда и так все ясно. И ты
пожалеешь о своем вызывающем поведении, — фыркнул он и отшвырнул
церковную скамейку со своего пути так, что она ударилась об стену и
разлетелась на щепки в каких-то дюймах от дрожащей пары.
Тихий стон ужаса вырвался из горла Моник, от чего вампир незамедлительно
повернулся к ним, его глаза были красными и мерцали силой.
- Ты поползешь ко мне, как собака, какой ты и являешься, — его
голос был тихим, завораживающим, глаза — гипнотизирующими.
Александр рванулся из цепей, стараясь остановить Моник, которая, повинуясь,
опустилась на пол в чувственной и раболепной манере. Рейвен же спокойно
пересекла комнату и опустилась на колени рядом с Моник.
- Услышь меня, Моник. Не делай этого. — Ее сине-фиолетовые глаза
уставились прямо в глаза старшей женщины. Голос Рейвен был красивым, чистым,
тихим и околдовывающим. На его фоне голос вампира казался мерзким и
отвратительным. Смущение, замешательство и стыд проступили на лице Моник.
Вампир перешел к действиям. Преодолев расстояние до Рейвен одним прыжком, он
схватил ее за волосы, отдергивая назад, почти лишая точки опоры под ногами.
Мир вокруг них взорвался жизнью. Сама ночь, казалось, пребывала в ярости,
ветер кричал и завывал, проносясь через открытое пространство, чтобы ударить
в стекла. Темное торнадо спустилось с бурлящего неба и пробило крышу
строения; крутящаяся масса поднимала мебель и разбрасывала накопленные за
долгие годы сокровища.
Моник громко завопила и пододвинулась поближе к Александру, и они обняли
друг друга. Голоса что-то шипели и шептали, что-то бормотали: сердито,
обвинительно, осуждающе. Гора зловеще загрохотала, отчего самая дальняя
стена лопнула, осыпавшись камнями и известкой, словно от взрыва динамита.
Михаил стоял в самом центре свирепого шторма, его черные глаза были такими
же холодными, как сама смерть. Он был высоким и элегантным, несмотря на алое
пятно, расплывающееся по его шелковой рубашке. Его тело было расслабленным и
неподвижным. Он поднял руку, и рев ветра затих. Михаил довольно долго
рассматривал Андре, а затем произнес.
- Отпусти ее. — Его голос был тихим, но вселял настоящий ужас в
сердце тех, кто его слышал.
Пальцы Андре судорожно сжались в шелковистых волосах Рейвен.
Ответная улыбка Михаила была жестокой.
- Ты желаешь, чтобы я добился твоей уступчивости? Чтобы ты мог
приползти ко мне, умоляя о смерти, точно так же, как ты заставлял делать
свои жертвы?
Пальцы Андре разжались, и его рука дернулась, как у марионетки. Он с ужасом
уставился на Михаила, так как никогда еще не встречал такой силы, такого
ментального воздействия на
Карпатца .
-
Подойди ко мне, Рейвен . — Михаил не
отрывал глаз от вампира, удерживая его в беспомощном состоянии одним своим
сознанием. Его ярость была так велика, что он едва осознавал, что Грегори
слился своим сознанием с его, помогая ему.
Один за другим появлялись мужчины-Карпатцы, их лица превратились в маску
осуждения. Рейвен чувствовала, как страх завладевает человеческой парой,
приближая их к безумию. Она, пошатываясь, подошла к ним и защищающе обняла
Моник.
- Он спасет нас, — прошептала она им.
- Он такой же, как и остальные, — прохрипел Александр.
- Нет, он хороший. Он спасет нас. — Рейвен сказала им об этой
простой истине со всей своей уверенностью.
Неожиданно Михаил отпустил вампира. Андре огляделся и его рот сардонически
сжался.
- Неужели тебе для охоты нужна армия?
- Тебе будет вынесен приговор за все твои преступления, Андре. Если мне
это не удастся, то приговор выполнит другой. — Михаил ткнул пальцем в
двух Карпатцев и кивнул в сторону Рейвен. Его высокая фигура излучала власть
и уверенность. — Ты не ребенок, Андре. — Его голос был ровным,
низким и бархатисто-мягким. — Неужели ты надеешься победить того, кто
сражался во многих битвах, но я, так и быть, предоставлю тебе шанс, которого
ты так добивался. — Его черные глаза сверкали от ледяной ярости.
- Возмездие, Михаил? — Саркастически спросил Андре. — Как
похоже на тебя. — Он бросился вперед, острые как бритва когти
удлинились, с клыков капало.
Михаил просто растворился, и вампир обнаружил, что вылетел из дома и
оказался лежащим на земле, зловещая ночь сомкнулась над ним, а мужчины-
Карпатцы встали вокруг него в большом свободном круге. Андре повернулся в ту
сторону, куда глядели остальные. Михаил стоял в нескольких футах от него,
черная ярость горела в его немигающих глазах.
Айдан подошел к Рейвен, его блестящие глаза — золотые и пронзительные,
— пристальным взглядом прошлись по смертным, съежившимся позади нее.
- Пойдем с нами, — резко приказал он, — Михаил желает,
чтобы мы проследили за твоей безопасностью.
Рейвен не узнала его, но печать уверенности, которую он нес, его полное
самообладание были ей знакомы. Его голос был низким и гипнотическим, почти
завораживающим.
- Вы видели, куда Андре положил ключ? Нам нужно освободить Александра.
— Спросила Рейвен Моник, пытаясь обойти Карпатцев, стоящих у нее на
пути.
Без всякого предупреждения, глаза Рейвен расширились, и она схватилась за
бок, сдавленный крик застрял у нее в горле. Она тяжело опустилась на пол и
изогнулась в агонии, темно-красное пятно появилось на ее лбу, и кровь тонкой
струйкой начала стекать на глаза. Моник бросилась на пол рядом с молодой
женщиной. Но Рейвен этого не увидела. Ее уже не было в стенах дома, она
ничего не знала об Айдане или Байроне, и даже о Моник и Александре. Она была
снаружи, где ей светила кроваво-красная луна, перед лицом демона невероятной
власти и силы. Перед демоном, чьи глаза горели красным пламенем, чья улыбка
сама по себе была жестокой. Он был совершенно безжалостен. Он был высоким,
грациозным, невероятно уверенным в себе, и она знала, что он убьет ее. Какая-
то животная красота была в том, как он двигался. Смерть и вечные муки горели
в этих бездушных глазах. Он был совершенно непобедимым. Он нанесет ей
смертельную рану и ускользнет с немыслимой скоростью. В нем не было ни
сострадания, ни сочувствия. Он был безжалостным, жестоким, беспощадным и не
имел угрызений совести.
-
Увидеть его таким, каков он есть, — убийцей,
охотником, как на людей, так и на Карпатцев . — Шептал в ее
сознании Андре. —
Узнай его монстром, каков он и есть. Перед
тобой он предстает в образе образованного человека, но при этом контролирует
тебя своим сознанием. А вот это — настоящий Михаил Дубрински. Он
охотился на сотни из нас — своих людей — возможно, на тысячи, и
убивал. Он убьет и нас и не почувствует ничего, кроме радости от своей
безграничной власти .
Сознание Андре полностью слилось с ее, так что она смотрела его глазами,
чувствовала его ненависть и страх, чувствовала его боль от ответного удара
Михаила, когда Андре напал на него. Рейвен старалась вырваться из той
хватки, которой вампир держал ее сознание, но Андре понимал, что умрет,
поэтому полный решимости вцепился в нее. Она была его последней местью. С
каждым полученным Андре ударом, с каждой обжигающей раной, которую Михаил
нанесет ему, Рейвен будет ощущать туже самую боль. По крайне мере, с помощью
этой боли вампир сможет-таки одержать победу.
Рейвен ясно видела его план, знала, что Михаил почувствовал первоначальную
волну боли, охватившую ее. Она едва могла дышать, но хотела пощадить его,
стараясь отстраниться от него. Но Михаил был намного сильнее и не позволял
ей ускользнуть от него. Она чувствовала его совершенно холодную ярость,
полнейшее отсутствие милосердия, его желание сражаться, потребность убить
изменника. Она ощутила его внезапную нерешительность, когда он понял, что
задумал вампир.
-
Рейвен. Услышь меня . — Грегори.
Спокойствие в эпицентре бури. Его голос был красивым, завораживающим,
успокаивающим
. — Уступи мне. А теперь ты будешь спать.
Грегори не оставил ей выбора в этом вопросе, но, тем не менее, она
добровольно, с признательностью поддалась этому гипнотическому голосу и
немедленно заснула, удаляя последнюю угрозу Михаилу со стороны Андре.
Долгое тихое шипение вырвалось из легких Михаила. Он двигался с такой
скоростью, что его едва было видно. От его удара тело Андре отлетело назад.
Треск, раздавшийся в сверхъестественной тишине, был очень громким. Андре с
трудом поднялся, его мутные глаза дико искали врага.
- Я победил. — Он сплюнул кровь изо рта и прижал дрожащую руку к
груди. — Она видела тебя таким, каков ты есть. То, что ты сделаешь
сейчас, не сможет изменить этого. — Он не отрывал своего пристального
взгляда от тела Михаила, не моргая, не осмеливаясь сделать это.
Просто поразительно, что Карпатец оказался
таким
быстрым. Что-то ужасное было в этих беспощадных глазах. Без
Рейвен, бодрствующей и в сознании, в этих глазах не было ни капли жалости
или сочувствия.
Андре сделал осторожный шаг назад, сосредотачивая свое сознание и
нацеливаясь. Огненный свет затрещал и зашипел, а затем ударил в то место,
где до этого стоял Михаил. Грохот был невероятным, удар сотряс землю.
Электрический разряд зашипел и отступил, оставляя позади себя клок
почерневшей и обезображенной земли. Андре закричал, когда что-то ударило его
сзади по голове, и огромная открытая рана появилась на его горле, из которой
на землю фонтаном брызнула яркая отравленная кровь.
Четвертый удар пробил Андре грудь, пройдя сквозь кости и мышцы к сердцу.
Черные безжалостные глаза смотрели в глаза Андре без всякой жалости, когда
Михаил вырывал сердце из его груди. Мужчина с презрением бросил все еще
пульсирующий орган на землю рядом с безжизненным телом, убедившись, что
вампир не сможет вновь подняться. Он стоял над поверженным врагом, стараясь
подчинить монстра, живущего в нем, дикий всплеск радости, пьянящую волну
власти, которая сотрясала его тело. Он не чувствовал своих прежних ран,
только радовался ночи и своей победе.
Дикость в нем опасно увеличивалась, распространяясь подобно жидкому огню.
Поднялся ветер, неся с собой запах.
Рейвен. Кровь Михаила горячо бурлила, клыки ныли, а чувство голода росло. Он
почувствовал людей, один из которых дотрагивался до его Спутницы Жизни.
Жажда крови потрясла его, и Карпатцы сделали шаг назад, поскольку сила, с
которой от него веяло властью, могла сравниться с нахлынувшей на него
потребностью убивать. Ветер кружился вокруг него в постоянном водовороте, но
запах Рейвен оставался неуловимым и слабым.
Рейвен .
Его тело сжалось, пылая.
Рейвен .
Ветер шептал ее имя, и шторм, кипящий в нем, начал утихать.
Сознание Михаила потянулось к свету, уходя из мира жестокости.
- Уничтожьте это, — коротко бросил он, ни к кому конкретно не
обращаясь. Он собрал с неба энергию и очистил свои руки, удалил отравленную
кровь со своего тела. И со всей скоростью направился во внутрь развалин
логова вампира, появляясь из воздуха и склоняясь над Моник, державшей в
своих руках безжизненное тело Рейвен, покачивая его.
Глава 16
Рейвен приходила в себя медленно. Она лежала в постели, одежды на ней не
было. Рядом с ней находился Михаил, его руки запутались в ее густых влажных
волосах. Девушка узнала ощущение, которое ей дарили его уверенные пальцы,
заплетающие ее волосы в косу, чьи движения были спокойными и неторопливыми,
почти непринужденными, и дарили успокоение, невзирая на ее затуманенную
память. Она, по-видимому, оказалась в старом замке, который был небольшим и
непременно ветреным. Но в спальне было тепло, и Михаил наполнил ее ароматом
успокаивающих трав и романтически мерцающими свечами. Он вымыл их обоих,
поэтому их тела пахли только друг другом и травяным мылом, которое он
использовал.
Мужчина ждал, заплетая ее косу, пока она пыталась сориентироваться в
окружающей ее обстановке. Дотронувшись до ее сознания, Михаил обнаружил, что
она смущена и отчаянно цепляется за свое благоразумие. Она боялась его, и
даже больше — боялась доверять своим собственным суждениям.
Рейвен изучила каждый угол комнаты, каждую стену, каждую деталь, в то время
как ее сердце бешено стучало в груди, гулом отдаваясь в ушах. Комната была
красивой. В камине горел огонь, длинные конусовидные свечи испускали легкий
аромат, который смешивался с успокаивающим запахом трав. На столике рядом с
кроватью лежала видавшая лучшие дни Библия. Она ничего не узнавала, но, в
тоже время, все казалось таким знакомым.
Стеганое одеяло, лежавшее на кровати, было толстым и теплым; материал,
касавшийся ее кожи, — мягким. И лишь сейчас она заметила, что была
полностью обнажена. И сразу же почувствовала уязвимость и смущение. У нее
было ощущение, что она принадлежит этому месту вместе с ним. Руки Михаила
выскользнули из ее волос и спустились к основанию шеи, массируя ноющие
мышцы. Его прикосновение было таким родным, вызывая в ее теле тревожные
ощущения.
- Как ты поступил с Моник и ее мужем? — Ее пальцы сжали одеяло.
Она старалась не обращать внимание на тепло его тела, когда он придвинулся
поближе к ней, так, что их кожа соприкоснулась, так, что волоски на его
груди терлись об ее спину, а его напряженный член плотно прижимался к ее
ягодицам. Он чувствовал себя хорошо. Он чувствовал себя частью ее.
Михаил поцеловал синяк на ее горле, затем своим бархатистым языком ласково
прошелся по жилке, где у нее бился пульс. Ее тело от предвкушения сжалось.
Но сомнение в сознании осталось.
- Они в безопасности своего дома, любят друг друга, как и положено. Они
ничего не помнят об Андре и зверстве, которое он учинил над ними. Нас они
считают своими хорошими и близкими друзьями. — Он поцеловал еще один
синяк; от легкого, как перышко, поцелуя по ее крови словно заплясало пламя.
Его руки прошлись по ее тонкой талии, скользнули по узкой грудной клетке и
обхватили ее полную грудь. Его сознание дотронулось до ее, но Рейвен
ментально закрылась от него.
- Почему ты боишься меня, Рейвен? Ты видела меня в моем худшем виде
— как убийцу, как носителя справедливости для нашего народа. —
Его большой палец прошелся по ее соску в медленном эротическом
прикосновении, от чего жидкое тепло свернулось внутри нее. — Ты
веришь, что я дьявол? Прикоснись к моему сознанию, малышка. Я не могу ничего
спрятать от тебя. Я никогда не скрывал своей истинной природы от тебя. В
свое время ты смотрела на меня глазами сочувствия и любви. Принятия. Неужели
это все забылось?
Рейвен закрыла глаза, длинные ресницы резко опустились на высокие скулы.
- Я не знаю, во что теперь верить.
- Поцелуй меня, Рейвен. Слейся своим сознанием с моим. Раздели свое
тело так, чтобы мы стали полностью едины. Ты верила мне прежде, поверь и
теперь. Посмотри на меня глазами любви, глазами прощения за то, что я
вынужден делать, за чудовище в моей натуре. Не смотри на меня глазами того,
кто пожелал уничтожить весь наш народ и нас. Отдайся мне. — Его голос
был соблазнительным, — заклинанием черной магии; его руки ласкали
каждый дюйм ее бархатистой кожи. Он решил запомнить каждый изгиб, каждую
впадинку ее тела. Его тело горело от желания, а голод все увеличивался. Ее
голод, его.
Очень нежно, чтобы не вспугнуть ее, Михаил прижал ее изящное тело к одеялу,
а его мускулистое тело накрыло ее подобно покрывалу. Под его изучающими
руками она была такой миниатюрной, такой хрупкой.
- Как получилось, что ты стал моей жизнью, Михаил? Я всегда была одна,
сильная и уверенная. Такое чувство, что ты захватил мою жизнь.
Его ладони скользнули по изгибам ее тела и обхватили лицо.
- Рейвен, ты — моя жизнь. Признаю, я лишил тебе всего, что ты
знала, но тебе не предназначено прожить жизнь в полной изоляции. Я знаю, что
это такое, знаю, каким одиноким может быть существование. Они бы
использовали тебя, они бы погубили тебя. Разве ты не чувствуешь, что
являешься моей второй половинкой, как я твоей? — Его рот прошелся по
ее глазам, скулам, каждому уголку рта. — Поцелуй меня, Рейвен. Вспомни
меня.
Она подняла длинные ресницы и всмотрелась в его черные, голодные глаза своим
синим взором, который постепенно стал темно-фиолетовым. Его глаза, как и
тело, пылали от желания.
- Если я начну целовать тебя, Михаил, то не смогу остановиться.
Его рот нашел ее горло, ложбинку между грудями, на мгновение задержался в
районе сердца, зубами покусывая чувствительную кожу, прежде чем вернуться ко
рту.
- Я — Карпатец, мое существование проходит в мире тьмы. Это
правда, что я почти ничего не чувствую, что моя сущность получает
удовольствие от охоты, от убийства. Побороть нашу дикую натуру мы можем,
лишь найдя свою единственную пару, вторую половинку, свет в нашей тьме.
Рейвен, ты — мой свет, моя жизнь. Но это не снимает с меня
обязательств перед моими людьми. Я должен охотиться на тех, кто угрожает
смертным, на тех, кто угрожает нашим людям. В такие моменты я не имею права
испытывать чувства или моей судьбой станет безумие. Поцелуй меня, слейся
своим сознанием с моим. Люби меня такого, каков я есть.
Тело Рейвен горело желанием и пылало. Потребностью. Голодом. Его сердце
билось сильно, кожа была горячей, а мускулы казались такими твердыми на фоне
ее мягкости. От каждого прикосновения его губ ее тело вздрагивало, словно
получило разряд электрического тока.
- Я не могу лгать тебе, — прошептал он. — Ты знаешь мои
мысли, знакома с монстром, притаившимся внутри меня. Я постараюсь быть
нежным с тобой, прислушиваться к тебе. Ты приручаешь меня, каждый раз, когда
чудовище вырывается на свободу. Рейвен, пожалуйста, я нуждаюсь в тебе. А ты
во мне. Твое тело ослабло — я чувствую твой голод. Твое сознание
разбито на части — позволь мне исцелить тебя. Твое тело взывает к
моему, как мое — к твоему. Поцелуй меня Рейвен. Не предавай нас.
Ее синие глаза, продолжающие всматриваться в его лицо, остановились на его
рте. Тихий вздох вырвался у нее. Его губы приблизились к ее, ожидая ответа.
Именно в ее глазах отразился первый момент полного узнавания. Ее охватила
нежность, и она обхватила его голову своими руками.
- Я боюсь, что выдумала тебя, Михаил. Это как некоторая часть меня,
такая совершенная, что не может быть реальной. Я не хочу, чтобы ты оказался
сном, а кошмар — реальностью. — Она приблизила его лицо на
расстоянии дюйма от своего, а затем поцеловала.
В ушах зашумело у нее, у него. Раскаленное добела тепло проносилось и
танцевало, поглощая ее, поглощая его. Его сознание прикоснулось к ее
осторожно, робко. Не обнаружив сопротивления, он полностью соединил их так,
что его всепоглощающее желание стало ее, так, что дикая необузданная страсть
в нем питала ее. Так, чтобы она поняла, что он настоящий и никогда не
оставит ее одну, не сможет оставить ее одну.
Он питался ее сладостью, исследуя каждый дюйм ее мягкого рта, разжигая
огонь, пока он не вспыхнул и не заревел. Он обхватил ее узкие бедра, такие
маленькие, что они полностью умещались в его руках, и переложил ее под собой
так, чтобы коленом можно было раздвинуть ее бедра, так, чтобы ее рот, такой
горячий и требовательный, скользил по твердым мускулам его груди. Ее язык
прошелся по его пульсу, от чего его тело сжалось и, переполнившись,
загорелось, что он испугался, что может выскочить из кожи.
Одной рукой Михаил схватил ее за толстую косу у основания шеи, прижимая к
себе, а другой рукой стал исследовать шелковистый треугольник завитков. Она
была горячей и влажной от желания. Он тихо пробормотал ее имя, упираясь в ее
кремовое тепло. Ее язык вновь прошелся по нему — в долгой томительной
ласке. От легких покусываний маленьких зубов, его сердце чуть не выпрыгнуло
их груди, а тело не взорвалось. Остро-сладкая боль пронзила его, когда она
нашла местечко на его бьющемся пульсе, и удовольствие, горячее и дикое,
охватило его, когда он вошел в ее тугие бархатные ножны. Михаил чуть не
закричал от охватившего его экстаза, прижимая к себе ее голову и все глубже,
и глубже погружаясь в нее, а его кровь, богатая, горячая, могущественная,
питала ее.
Мужчина едва контролировал себя, обеими руками поднимая ее бедра, чтобы
обеспечить жаркое трение, которое приближало ее к самому краю. Ее внутренние
мышцы сжались вокруг него, когда он нежно отстранил ее рот и не погрузил
зубы в мягкую возвышенность ее груди. Она задохнулась и крепко прижала его
голову к себе, в то время как он жадно питался, а его тело, твердое и
требовательное, овладевало ею. Остатки его страха потерять ее из-за
жестокости этой ночи пролились в ее тело. Жар нарастал, и страсть охватила
их, пока тела не стали мокрыми от пота, пока Рейвен не вцепилась в него, а
ее тело не превратилось в гибкий шелк, раскаленное добела тепло, пока они не
стали единым целым — телом, душой, сердцем и кровью. Его крик, хриплый
и придушенный, смешался с ее тихим горловым писком, когда он поднял их обоих
над обрывом, рассеивая по Небесам, в перекатывающихся океанах.
- Я не могу потерять тебя, ма
Закладка в соц.сетях
