Жанр: Любовные романы
Темный принц
...новил кровную
связь без их ведома и использует ее, отдавая им приказы.
Рейвен устало закрыла глаза. Ее сердце, без так необходимой крови, билось с
трудом, ее легкие кричали от нехватки воздуха.
- Сколько их там?
- Я видел только троих. Один из них Джеймс Словенски. Его брат Евгений,
их предполагаемый лидер, и качок Антон Фабреццо.
- Двое из них останавливались в гостинице с парой американцев. Мы
думали, что они покинули страну. Этот Андре должно быть более могуществен,
чем кто-либо предполагал.
Ее голос становился все тише, а речь — бессвязнее. Отец Хаммер
наблюдал за ее попытками поднять руку и отодвинуть с лица волосы. Ее рука
казалась ей слишком тяжелой, а лицо слишком далеко. Он сделал это за нее,
своими ласковыми пальцами.
-
Рейвен! - Боль звучала в голосе Михаила.
Она не могла ответить ему — это было слишком трудно и отнимало слишком
много сил. Священник пододвинулся так, что ее голова упала ему на руку.
Рейвен дрожала от холода.
- Мне нужно одеяло, чтобы укрыть ее.
- Заткнись, старик, — фыркнул Словенски.
Его глаза через ветровое стекло продолжали всматриваться в небо. Солнце
взошло, но тяжелые тучи закрывали небо, пряча солнечный свет.
- Если она умрет, Андре заставит тебя пожалеть, что не умер вместе с
ней, — настаивал отец Хаммер.
- Мне нужно поспать, — тихо, не открывая глаз, проговорила
Рейвен.
Она даже не вздрогнула, когда пиджак Словенского упал на ее незащищенное
лицо.
Михаил был вынужден найти укрытие от солнца. Без темных очков или еще какой-
либо плотной защиты от лучей, его кожа и глаза горели. Он приземлился ни
нижнюю ветку дерева и принял человеческую форму, прежде чем преодолеть
оставшиеся до земли шесть футов в одном прыжке. Тело Жака лежало под
самым солнцем, кардиган прикрывал его лицо и шею. Даже не взглянув на размер
ран брата, Михаил поднял его и плавно двинулся в сторону пещеры,
расположенной примерно в миле от этого места.
Огромный черный волк, появившийся из-за кустов, присоединился к нему,
вприпрыжку побежав рядом, в его серебристых глазах сверкала угроза. Вместе
они прошли через узкие проходы, пока не нашли большую, заполненную паром
пещеру. Черный волк изогнулся, мех, покрывающий мускулистые руки, исчез, и
Грегори предстал в своей истинной форме.
Михаил очень осторожно положил тело Жака на мягкую землю, поднял
прикрывающую его одежду и тихо выругался. Непролитые слезы обжигали глаза и
комом стояли в горле.
- Можешь спасти его?
Руки Грегори прошлись по телу, по ужасным ранам.
- Он остановил свое сердце и легкие, поскольку только так мог
остановить дальнейшую потерю крови. Рейвен испытывает слабость, так как
поделилась с ним своей кровью. Она смешала свою слюну и землю и плотно
закрыла этой смесью его раны. Что уже начало процесс исцеления. Мне
потребуются твои травы Михаил.
- Спаси его, Грегори. — Тело Михаила покрылось плотным густым
блестящим мехом, согнулось, удлинилось, принимая окончательную форму, но к
этому моменту он уже бежал по лабиринту коридоров, направляясь вверх из недр
земли. Он старался не думать о Рейвен, о том насколько она слаба. Вялость
уже начала овладевать его телом, требуя, чтобы он ушел под землю, чтобы лег
спать.
Собрав всю свою силу воли, за сотни лет, доведенную до железной, Михаил
вырвался на открытое пространство и побежал. Тело волка было создано для
скорости, и он воспользовался этим, мчась так быстро насколько это было
возможно, сузив глаза до крошечных щелок. Лапы ударяли по земле; перед
прыжком через гниющие бревна задние ноги зарывались в землю. Он не замедлял
своего бега, мчась через овраги и по камням.
Закрытое тучами небо помогало уменьшить влияние солнца, но его глаза все
равно слезились, когда он достиг хижины. Ветер изменился, принося
отвратительный запах пота и страха.
Мужчина . Зверь
тихо зарычал, вся так долго сдерживаемая в нем ярость взорвалась в
раскаленном добела бешенстве. Волк остановился, пригнув тело к земле,
— самый настоящий хищник.
Волк подбирался с подветренной стороны, скользя через густо разросшиеся
кусты, подкрадываясь к двум мужчинам, поджидающим в засаде. Ловушка для
него. Естественно предатель знал, что Михаил явится, чтобы помочь брату.
Вампир оказался хитрым и готовым воспользоваться любым шансом. Предатель
залег в ожидании, подпитывая фанатизм Ганса Романова. Скорее всего, именно
немертвый и приказал Гансу убить свою жену. Волк крадучись, на самом животе,
пополз вперед, пока до самого крупного из мужчин осталось не более фута.
- Мы пришли слишком поздно, — прошептал Антон Фабреццо, чуть
приподнявшись, чтобы взглянуть на тропинку перед хижиной. — Здесь
точно что-то произошло.
- Чертов грузовик, нашел время перегреться, — пожаловался Дитер
Ходкинс. — Повсюду кровь и сломанные ветки. Все верно, здесь была
драка.
- Ты думаешь, что Андре убил Дубрински? — Спросил Антон.
- Это наша работа. Но солнце встало. Если Дубрински и жив, то сейчас
где-нибудь спит в своем гробу. Можем проверить хижину, но я не думаю, что
там мы что-нибудь найдем, — с раздражением ответил Дитер.
- Андре будет недоволен нами, — выразил вслух свою тревогу Антон.
— Он страстно желает видеть Дубрински мертвым.
- Ну, ему следовало обеспечить нас приличным грузовиком. Я говорил ему,
что мой сломан, — нетерпеливо отрезал Дитер. Он верил в вампиров и в
то, что его святой долг истреблять их.
Дитер осторожно встал, внимательно вглядываясь в окружающий его ландшафт.
- Пошли, Фабреццо. Может нам повезет и Дубрински находится в хижине,
лежа в своем гробу.
Антон нервно рассмеялся.
- Я вбиваю в него кол, а ты отрубаешь голову. Убийство вампиров —
грязное дело.
- Прикрой меня, а я схожу на разведку, — приказал Дитер.
Он шагнул через густую листву, держа в руке винтовку. Кусты перед ним
раздвинулись, и он оказался лицом к лицу с огромным, мускулистым волком. Его
сердце чуть не остановилось, он замер, на минуту потеряв способность
двигаться.
Мерцающие жестокостью черные глаза были покрасневшими и слезились.
Заблестели острые белые клыки, сверкая от слюны. Волк удерживал его своими
черными глазами около тридцати секунд, от чего в сердце Дитера поселился
страх. Без всякого предупреждения он нанес удар — раскрыв пасть и
наклонив морду, схватил его за щиколотку сапога и со всей своей невероятной
силой сжал, сминая кожу и кости с громким тошнотворным треском. Дитер
вскрикнул и упал. Волк тотчас же отпустил его и отпрыгнул назад, посмотрев
на него безразличным взглядом.
Со своего места в кустах Фабреццо мог видеть, как Дитер Ходкинс с криком
свалился, но не смог понять почему. От ужаса в голосе Ходкинса, его охватила
дрожь страха. Антону потребовалась минута, прежде чем он смог спросить.
- Что случилось? Мне ничего не видно. — Он даже и не пытался
посмотреть, отползая глубже в кусты, доставая пистолет и кладя палец на
спусковой курок, готовый стрелять во все, что движется. Ему хотелось
рявкнуть на Дитера, чтобы тот заткнулся, но продолжал молчать, его сердце
тревожно билось.
Дитер попытался перевести ружье в боевое положение. Между болью и ужасом от
тех черных злобных глаз, он не смог достаточно быстро приблизиться к стволу.
Эти глаза были слишком умны, неся в себе гнев и ярость. Этот смертельный
взгляд был очень личным. И это были глаза смерти, загипнотизировавшие его.
Он не мог отвести взгляд, даже когда волк бросился на его открытое горло. Но
последнего он не почувствовал, радостно приветствуя конец. Смертоносные
глаза, в последний раз уставившиеся в его, изменились, стали печальными,
словно волк сожалел о совершенном убийстве.
Волк покачал лохматой головой и с легкостью последовал в кусты за Антоном
Фабреццо. Он слышал, как с гулким стуком от ужаса билось сердце, взрываясь
жизнью. Он слышал, как кровь горячо струилась по телу, вдыхал страх и пот.
Радость охватила волка, жажда крови, убийства. Михаил продвигался вперед,
думая о Рейвен, об ее сочувствии и храбрости, после чего жажда убийства
испарилась. Сквозь небольшое отверстие в гуще облаков проник лучик солнца, и
тысяча игл впилась в его глаза.
- Мне нужны те травы, Михаил. Солнце поднимается все выше, и время
отпущенное Жаку истекает. Завязывай с этим. Волк подождал пока облака встанут на место и лишь затем нагло вышел на
открытое место, преднамеренно повернувшись спиной к Фабреццо. Глаза Антона
сузились, и дьявольская улыбка искривила его губы. Рука подняла пистолет, а
палец нашел курок. Но прежде чем он смог нажать на курок, волк перевернулся
в воздухе и врезался в грудь Антона, ломая кости, прорываясь к самому
сердцу.
Волк перепрыгнул через тело, все его движения выдавали пренебрежение, когда
он побежал к хижине. Его глаза непрестанно слезились, подобно текущей воде,
и не имело значения, насколько сильно он щурился. Вялость,
распространяющуюся по всему его телу, было трудно игнорировать. Сознавая о
том, что время уходит, волк взбежал по лестнице к двери. Несколько когтей
согнулись, превращаясь в пальцы, чтобы он смог обхватить дверную ручку и
толкнуть тяжелую дверь. Потребность во сне была всепоглощающей, но Жак
нуждался в травах.
Деформированной когтистой рукой он повесил сумку с драгоценными травами на
свою мощную мускулистую шею, и в волчьем обличье побежал назад, стараясь
обогнать восходящее солнце, которое уничтожало густое облачное покрытие.
Неожиданно раздался грохот грома. Плотные тучи, тяжелые от дождя, поплыли по
небу, обеспечивая Михаилу защиту от солнца. Шторм над лесом быстро набирал
силу, сильный ветер подбрасывал листья, покачивал ветки. Вспышка молнии
прорезала небо огненным всполохом танцующего огня. Небо потемнело от
зловещего водоворота клубившихся облаков. Михаил пронесся по пещерам,
торопясь по узкому лабиринту проходов к главной пещере, на бегу меняя свою
форму.
Прохладные серебристые глаза Грегори скользнули по Михаилу, когда он,
наконец, передал ему травы.
- Просто удивительно, как тебе только удавалось завязывать шнурки на
туфлях без моей помощи на протяжении всех этих веков.
Опустившись на пол рядом со своим братом, Михаил одну руку положил на свои
горящие глаза.
- Более удивительно то, что ты умудрился остаться в живых после всех
своих хвастливых выступлений.
Древний язык, старый как само время, поплыл по пещере. Голос Грегори был
прекрасен, но, тем не менее, властным. Ни у кого не было такого голоса, как
у Грегори. Красивого, гипнотического, завораживающего. Ритуальное песнопение
давало надежду в изменчивом море, в котором сейчас плавал Жак. Богатая
земля, смешанная со слюной Грегори, образовала нечто наподобие ошейника
вокруг израненной шеи Карпатца. Кровь Грегори, древняя и невероятно
могущественная, вливалась в истощенные вены Жака. Грегори смял и смешал
травы, добавляя их в смесь вокруг шеи Жака.
- Я восстановил внутренние повреждения. Но он ослаб, Михаил, хотя его
воля к жизни очень сильна. Если мы положим его глубоко в землю и дадим
время, он исцелится. — Грегори всунул припарку в руку Михаила. —
Положи это на свои глаза. Это поможет, пока мы не опустим тебя в землю.
Грегори был прав. Припарка успокаивала, прохладный лед смягчал огонь. Но где-
то глубоко внутри него начинался еще один ночной кошмар. Черная зияющая
пустота начала растягиваться, подбираться к нему, нашептывая темные
греховные мысли. И не имело значения, как часто его сознание дотрагивалось
до Рейвен, он чувствовал пустоту. Разумом он понимал, что она крепко спит,
но его Карпатская кровь требовала ее прикосновения.
- Тебе следует сейчас же уйти под землю, — заметил Грегори.
— Я установлю защиту и удостоверюсь, что нас никто не побеспокоит.
- Соорудив большую вывеску
Здесь лежит Грегори, не
беспокоить
? — Тихо спросил Михаил, низким предупреждающим
голосом.
Грегори положил тело Жака глубоко в целительную землю, ничуть не
взволнованный сарказмом Михаила.
- Ты точно также можешь написать свое имя и в небе, Грегори.
- Я хочу, чтобы вампир очень четко представлял, кто я такой, кого он
выбрал себе во враги. — Грегори пожал плечами с небрежным проявлением
власти.
Жажда прошлась по коже Михаила подобно укусам от тысячи муравьев, причиняя
острую боль его органам и вгрызаясь в его сухожилия. Он поднял красные
опухшие глаза к грубым, но необычайно чувственным чертам Грегори. В Грегори
чувствовалась такая власть, что она горела в серебре его глаз.
- Ты думаешь, что если теперь у меня есть Рейвен, то я больше не буду
нуждаться в тебе. Ты преднамеренно притягиваешь к себе опасность, находишься
вдали от меня, потому что в глубине сердца веришь, что не сможешь протянуть
долго. Ты с радостью встречаешь опасность охоты, ты ищешь способ покончить
со своей жизнью. Теперь, более чем когда-либо наш народ нуждается в тебе,
Грегори. У нас появилась надежда. Если мы сможем пережить следующие годы, то
у нас есть будущее.
Грегори тяжело вздохнул, отводя взгляд от стали в глазах Михаила, от осуждения, ярко горевшего там.
- Сейчас моей целью является спасение твоей жизни и ничего более.
Тяжело вздохнув, Михаил провел рукой по густой массе своих волос.
- Нашим людям не обойтись без тебя, Грегори, да и мне в том числе.
- Ты так уверен, что я не обернусь? — Улыбка Грегори была
невеселой, насмешливой. — Твоя вера в меня превосходит мою
собственную. Этот вампир не знает жалости, пьян от своей собственной власти.
Страстно жаждет убийства, разрушения. Я все ближе приближаюсь к границе
сумасшествия. Его сила — ничто, лепесток на ветру, по сравнению с
моей. У меня нет сердца, а душа черна. Я не хочу ждать, когда не смогу сам
сделать выбор. Единственное чего я не хочу — это чтобы ты был вынужден
искать меня, чтобы уничтожить. Вся моя жизнь пронизана верой в тебя, твоей
защитой. Я не желаю ждать, когда на меня откроется охота.
Михаил взмахнул усталой рукой, открывая землю над своим братом.
- Ты величайший целитель, величайшая ценность нашего народа.
- И именно поэтому они шепчут мое имя со страхом и ужасом?
Земля под ними внезапно вздрогнула, вздыбившись и опустившись, опасно
пройдясь волнами. Центр землетрясения, очевидно, находился довольно далеко
от них, но не было никаких сомнений, что это последствия яростного вопля
могущественного вампира, обнаружившего, что его логово разрушено.
Немертвый уверенно направлялся в логово, пока не обнаружил тело
первого волка. Каждый поворот или вход в новый коридор был отмечен одним из
его миньонов, пока вся оставшаяся часть стаи не оказалась лежащей у его ног.
Страх перешел в ужас. Это дело рук не Михаила, чье чувство справедливости и
честной игры должно было привести к его падению, а кого-то более Темного.
Грегори .
Вампиру и в голову не приходило, что в игру может вмешаться Темный. Андре со
скоростью молнии покинул свое безопасное любимое логово, прежде чем горы
содрогнулись и пещера обрушилась. Трещины в узком проходе становились все
шире, а каменные стены постепенно сближались друг с другом. От тяжелого
удара гранита об гранит у него чуть не лопнули барабанные перепонки.
Настоящий вампир, совершивший бесчисленное множество убийств, невероятно
чувствителен к солнцу и к ужасной летаргии, которой отмечены тела Карпатцев
во время дня. У Андре было совсем немного времени, чтобы найти безопасную
нору. Когда он вылетел из рушащихся гор, солнце ударило в его спину, от чего
он в агонии заорал. От его дома остались пыль и камни, и по развалинам
землетрясения пронеслось эхо издевательского смеха Грегори.
- Ну, ты и даешь, Грегори, — изумление прозвучало в тихом
голосе Михаила. Он опустился в успокаивающие руки земли. — Вот именно
поэтому твое имя и произносят со страхом и ужасом. Никто не понимает твоего
черного юмора, так как я.
- Михаил?
Михаил остановил руку, закрывающую над ним одеяло из почвы.
- Я не буду подвергать опасности ваши с Жаком жизни, бросая свои
вызовы. Вампир не сможет преодолеть мою защиту.
- Я никогда не боялся Андре. И я знаю, что твои заклинания сильны. Мне
кажется, что у нашего друга сейчас другие проблемы — где найти место,
чтобы укрыться от солнца. Этим днем он не побеспокоит нас.
Глава 14
Отец Хаммер расхаживал вдоль окружающих их стен. В них не было окон, а сама
темница была построена невероятно прочно. Стены были очень толстыми и
звуконепроницаемыми, в чем у него не было никаких сомнений. Ни один лучик
света не проникал сквозь стены, кромешная тьма действовала угнетающе. Всеми
имеющимися в наличии одеялами, священник накрыл холодное, как лед, тело
Рейвен, не сомневаясь, что она умерла от потери крови. Он не мог обнаружить
ни пульса, ни звука дыхания с того момента, как их втолкнули в эту комнату.
Перекрестив ее и отслужив панихиду, отец Хаммер начал тщательно исследовать
комнату, в надежде найти способ сбежать.
Вампир, Андре, будет использовать Рейвен, чтобы заманить Михаила в это
место. Эдгар, прекрасно зная Михаила, не сомневался, что этот план удастся.
Михаил придет, и тогда, Царство небесное Словенски.
Тихий звук, хриплое содрогание заработавших легких, привлекло его внимание.
Отец Хаммер на ощупь подошел к Рейвен. Под кучей одеял ее тело
неконтролируемо дрожало. Ее кожа была такой же ледяной, как и прежде.
Священник обнял ее, ища утешения для них обоих.
- Чем я могу помочь вам?
Рейвен открыла глаза. Несмотря на темноту, она все прекрасно видела, и,
осмотрев мощное строение их камеры, перевела взгляд на встревоженное лицо
отца Хаммера.
- Мне необходима кровь.
- Я буду счастлив стать для вас донором, дитя мое, —
незамедлительно ответил он.
Но она чувствовала его слабость. Да и в любом случае, Рейвен не смогла бы
взять кровь, так как это принято у Карпатцев. Ее сознание автоматически
потянулось к сознанию Михаила. От этого в ее голове вспыхнула боль. Она тихо
застонала, сжимая виски.
- Не пытайся, малышка. — Михаил ответил властно и
успокаивающе
. — Побереги свои силы. Я скоро буду рядом.
-
Жак жив? - От отправки сообщения боль, подобно
осколкам стекла, пронзила ее череп.
- Благодаря тебе. Отдыхай. - Это был приказ —
чистая, властная команда.
Уголки нежного рта Рейвен дрогнули в улыбке.
- Поговорите со мной, отец, отвлеките меня. — Она была очень
слаба, но не желала привлекать внимание священника к этому.
- На всякий случай, я буду говорить тихо, — прямо возле ее уха
сказал Эдгар. — Михаил придет, да вы и сами это знаете. Он ни за что
не оставит нас здесь. — Он растер ее руки, стараясь согреть ее
дрожащее тело.
Рейвен кивнула, что было довольно трудной для нее задачей, поскольку все ее тело напоминало свинец.
- Я знаю, какой он. Он в одно мгновение будет готов отдать за нас свою
жизнь.
- Вы его Спутница Жизни. Без вас, он станет тем самым вампиром из
легенд, — монстром, — с которым не сравнится никто из людей.
Рейвен сражалась за каждый вздох.
- Не верьте в это, отец. И среди нас есть дьяволы во плоти. Я видела
их, преследовала их. Они точно такие же плохие. — Она плотнее
укуталась в одеяло. — Вы когда-нибудь встречали друга Михаила —
Грегори?
- Он тот, кого они называют Темный. Я, естественно, видел его, но всего
один раз. Михаил же часто высказывал вслух свои страхи за него.
Дыхание Рейвен с хрипом вырывалось наружу, — резкий звук в тишине
камеры.
- Он величайший целитель, отец. — Она сделал еще один дрожащий
вдох. — И он верен Михаилу. Вы верите, что для их расы есть надежда?
Священник осенил крестом ее лоб и внутреннюю сторону каждого запястья.
- Вы их надежда, Рейвен. Разве вы об этом не знали?
Михаил дотронулся своим сознанием до ее. Он был близко, связь между ними
были сильна. Он окутал ее своей любовью, притянул в сильные, защищающие
объятия.
- Держись, любовь моя. - Его голос прозвучал бархатно-
черным соблазном нежности в ее сознании.
- Не приближайся к этому дьявольскому месту, Михаил. Дождись
Грегори, - взмолилась она.
- Не могу, малышка. На потолке вспыхнул свет, погас, затем загорелся вновь, словно включили
генератор. Рука Рейвен нашла руку отца Хаммера.
- Я попыталась остановить его, предупредить, но он все равно придет.
- Естественно придет. — Глаза Эдгара заморгали от внезапного
света.
Отец Хаммер тревожился за Рейвен. Ее дыхание стало приглушенным и
затрудненным.
Тяжелая дверь с лязгом и скрипом распахнулась. Джеймс Словенски уставился на
них. Затем его глаза остановились на лице Рейвен, словно оно немилосердно
притягивало его. Ее синие глаза через всю комнату встретились с его.
- Что с вами не так? — Требовательно спросил он.
Слабая, колкая улыбка коснулась ее губ.
- Я умираю. Думаю, это и так прекрасно видно. — Ее голос был
тихим, всего лишь потоком звука, но таким музыкальным, что им невозможно
было не восхищаться.
Словенски прошел чуть дальше в комнату. Рейвен чувствовала в себе Михаила,
наращивающего силу, власть, притаившегося, готовящегося напасть. Она также
ощутила внезапную тревогу.
- Подожди. Вампир приближается. - Она сделала дрожащий
вдох, втягивая воздух в свои уставшие легкие; звук получился громким и
мучительным.
От сильного небрежного удара Андре, Словенски пролетел через всю комнату.
Вампир встал в дверях, раскрасневшийся после свежего убийства. Его глаза
были тусклыми и таили в себе какое-то презрение, обещание беспощадной
жестокости.
- Доброе утро, моя дорогая. Я — Андре, пришел забрать тебя в твой
новый дом.
Он плавно пересек комнату, явственно наслаждаясь своей властью над всеми
ними. Достигнув ее, его глаза потемнели от ярости.
- Тебе же было сказано получить питание от священника.
- А тебе — убираться в Ад. — Ответила она своим тихим
музыкальным голосом, отчаянно желая ударить его.
- Ты научишься, что мне лучше повиноваться, — фыркнул он. От
злости на ее вызывающее поведение, он схватил священника за перед рубашки и
швырнул об каменную стену. Это было проделано холодно, бесчувственно, без
единой мысли о последствиях. — Если не желаешь использовать его в
качестве пищи, то он нам больше не нужен, правильно? — Улыбка вампира
была невероятно противной.
Тело отца Хаммера тяжело упало на пол, звук раскалывающегося черепа был
отчетливо слышен. Раздался судорожный вздох, словно легкие еще пытались
бороться, но потом послышался тихий выдох, когда легкие прекратили борьбу.
Рейвен проглотила крик, изо всех сил стараясь втянуть в легкие воздух. Ее
горе было таким всепоглощающим, что в первый момент ее сознание отказалось
нормально работать.
- Михаил, я сожалею. Я разозлила его. Это моя вина. Девушка почувствовала, как тепло его любви окружает ее, а прикосновение его
пальцев на ее лице было таким нежным.
- Ни в коей мере, любовь моя. Она ощущала, как его печаль переплелась с ее. Рейвен подняла свои сине-
фиолетовые глаза к лицу вампира.
- И как теперь вы собираетесь контролировать меня?
Вампир склонился над ней, его улыбка была дьявольской, а дыхание —
вонючим.
- Ты научишься. Теперь же ты будешь питаться. — Он щелкнул
пальцами, и Словенски, чуть не споткнувшись, бросился вон из камеры,
вернувшись со стаканом темной, мутной жидкости. Его рука дрожала, когда он
передавал его вампиру, старательно избегая смертельно-острых длинных ногтей.
— Это тебе, моя дорогая, завтрак. — Вампир удерживал стакан
достаточно близко, чтобы она смогла ощутить запах содержимого. Свежая кровь,
сдобренная чем-то еще, какими-то травами, которые она не распознала.
- Наркотики, Андре? Тебе не кажется, что это немного унизительно даже
для тебя? — Она ежесекундно сражалась за каждый вдох, стараясь
выдержать и не упасть на пол и не разрыдаться от горя от смерти священника.
Если бы она не разозлила вампира...
Лицо Андре потемнело, когда она с таким презрением произнесла его имя, но он
ничего не ответил, а просто уставился в ее глаза, наполняя ее принуждением,
необходимостью повиноваться ему.
Испытывая ненависть к нему, страх за Михаила, печаль по Жаку и священнику,
Рейвен собрала всю свою силу, которой обладала, до последней унции и
вступила с ним в ментальную битву. Ее голова почти взорвалась от боли, и
только выступившие на ее лбу кровавые капельки пота, заставили его
отступить.
Свою ярость на ее неповиновение вампир на время засунул подальше. Она была
близка к смерти, и если умрет, то все его планы превратятся в ничто.
- Ты умрешь, если не будешь питаться. Я знаю, что Михаил по
...Поділитися у соцмережах
