Жанр: Любовные романы
Темный принц
...ти. Это порадует меня. — Он усмехнулся ей, его мужское веселье
поддразнивало ее.
Ее пальцы с нежностью прошлись по твердой линии его челюсти.
- Как тебе удается повернуть все в свою пользу?
Его руки нашли обнаженную кожу ее бархатно-нежных бедер.
- У меня нет на это ответа, малышка. Возможно, это просто талант?
— Он повернул голову и носом отвел в сторону полу своей рубашки, чтобы
уткнуться в ее тело.
Низкий звук вырвался из глубин горла Рейвен, как только его язык дотронулся
до нее. Она услужливо раздвинула ноги, чтобы принять его, предоставляя ему
больший доступ к своему телу, запутавшись своими пальцами в его густых,
кофейного цвета, волосах.
Михаил глубоко вошел в нее, от чего ее охватила дрожь восторга. Он мог
чувствовать, как по его крови распространяется пламя; быстрый, дикий восторг
и радость пели в его венах. Его руки обхватили ее за бедра, притягивая ближе
к себе, чтобы он мог войти еще глубже. Он собирался воспользоваться шансом
дать ей наслаждение. Она была его женщиной, его Спутницей Жизни и никто не
сможет доставить ей такого экстаза, кроме него.
Глава 12
В спальне, расположенной ниже уровня земли, было столь же молчаливо и тихо,
как в могиле. Михаил и Рейвен лежали рядом на огромной кровати, их тела были
переплетены. Одна нога Михаила лежала поверх ее бедер, его большое тело
защищающе изогнулось вокруг нее, его руки прижимали ее к своему сердцу. В
спальне стояла абсолютная тишина, не было слышно даже звука дыхания. По всем
признакам они казались ушедшими из жизни.
Создавалось ощущение, что и сам дом погрузился в сон, в молчание, словно
затаил дыхание и ожидал прихода ночи. Проникая сквозь окна, солнечный свет
освещал многовековые произведения искусства, кожаные обложки книг. У входа
мерцала мозаика, а темному деревянному полу солнце придавало светлый цвет.
Без всякого предупреждения дыхание Михаила зашлось в длительном, тихом и
затяжном шипении, словно у змеи, свернувшейся и готовой напасть. Его темные
глаза распахнулись — со злостью, сверкая животным голодом, яростью
пойманного в ловушку волка. Его тело было вялым, его невероятная сила была
ослаблена сильнейшей потребностью во сне. Настроенный на смену дня и ночи,
он знал, что сейчас был полдень, и суровое безжалостное солнце было на пике
своей смертельной активности.
Что- то было не так. Что-то проникло сквозь глубокие слои сна и выдернуло
его из так необходимого ему забытья. Его пальцы сжались, похожие на когти,
ногти оставили порезы на находящемся под ним матрасе. Слишком много часов до
убывания солнечного света. Он просканировал окрестности, будучи дотошным в
своих поисках. Дом завибрировал от внезапного напряжения, воздух стал
тяжелым. Само основание, казалось, вздрогнуло от невидимой угрозы.
За оградой из кованого железа находился Руди Романов, который вышагивал взад
и вперед, черная ярость была в его сердце, в его душе. Каждый раз,
приближаясь к ограде, он в бешеном раздражении ударял по ней бейсбольной
битой.
- Дьявол! Нежить! — Слова летели по воздуху в направлении дома.
Михаил низко зарычал, и хотя его тело все еще находилось под воздействием
сна, но все инстинкты полностью пробудились. Его губы раздвинулись в
рычании, отчего показались клыки. И тихое длительное шипение раздалось
вновь.
Обвинения ударяли по его голове с силой, испытываемого Руди гнева.
- Я нашел доказательства правоты своего отца. Он собирал их в течение
многих лет. Все! Там все! Список ваших слуг. Вы — дьявол, глава
монстров. Убийца! Нечисть! Вы превратили эту прекрасную женщину в свою
личную рабыню! Она бы использовала меня, чтобы пополнить ваши ряды.
Безумие печали и ярости смешалось с фанатичным желанием отомстить. Руди
Романов поверил в записи своего отца и пришел убить главу вампиров. Михаил
понимал всю опасность: весь воздух был наполнен ею. Он позвал Рейвен,
прикоснувшись к ее сознанию своим, с любовью, нежной лаской.
-
Проснись, любовь моя. Мы в опасности. Появившееся дыхание Рейвен было тихим и ровным. От его предупреждения,
наполнившего ее сознание, она автоматически просканировала спальню. Ее тело
чувствовало себя вялым и безжизненным, потребность во сне была слишком
сильна. Ее сознание казалось притупленным, непонимающим.
- На улице за стенами Романов. Она моргнула, стараясь пробиться сквозь туман.
-
Ганс Романов мертв .
- Но его сын жив. Он снаружи и я могу чувствовать его ярость и
ненависть. Он представляет для нас опасность. Мы проснулись, несмотря на
высоко стоящее в небе солнце. Он не может войти, но и мы не можем выйти.
Потребовалась большая концентрация и невероятное усилие, чтобы потереться
лицом об путаницу волос на его груди. Она ради пробы прочистила горло.
- Я могу ответить из-за двери, и посмотреть чего он хочет. Я скажу ему,
что ты на работе. Он почувствует себя глупо и оставит нас одних.
Он прижал ее голову к себе. Она все еще продолжала думать, как человек, не
сознавая об ужасной цене бессмертия.
-
Ты все еще очень слаба и не слышишь его. Состояние его
рассудка внушает опасность . — Она не имела представления о
той цене, которую вынуждена платить за любовь к нему. Солнце уничтожит ее,
даже если она найдет силы подняться.
Рейвен изогнулась в его руках подобно кошке, ее потребность во сне была
подавляющей.
-
Послушай меня, малышка. Ты не должна спать !
— Команда была властной.
Руки Михаила обвились вокруг нее со всей силой его любви, его потребности
защитить ее.
Рейвен пробудилась достаточно для того, чтобы просканировать окружающее ее
пространство. Чернота ярости Руди Романова была подобна живому существу,
подобно требовательной смерти. Ее сила ударяла ей в голову.
-
Он сумасшедший, Михаил . — Она подняла
руку в медленном тяжелом движении, стараясь отодвинуть тяжелую массу волос.
Воздух был очень плотным или она была настолько слабой, что простое движение
потребовало полной сосредоточенности. —
Прошлой ночью он был
таким милым, печалился о своей матери. Теперь же он уверен, что мы его
враги. Он образованный мужчина, Михаил. Неужели это я подвергла нас
опасности? Может быть, я сделала что-то или сказала что-то, что заставило
его стать таким подозрительным . — Сознание Рейвен было
омрачено виной.
Его подбородок потерся об ее макушку.
-
Нет, он что-то нашел среди бумаг своего отца. Прошлой
ночью он не был подозрительным, он горевал. И это что-то убедило его, что
нападки его отца были полностью обоснованы. Он поверил, что мы вампиры
.
-
Я не думаю, что кто-нибудь поверит ему, даже если он и
покажет им свидетельства, которые он предположительно имеет. Все подумают,
что в шоке . — Она беспокоилась за безопасность Руди точно
также, как и за их собственную.
Пальцы Михаила с нежностью прошлись по ее щеке. Это было так похоже на нее
— испытывать сочувствие к мужчине, вся сущность которого стремилась
убить их. Неожиданно, его тело резко навалилось на нее. Дом вздрогнул,
тихонько скрипнув на долю секунды, прежде чем первый взрыв отдался в их
ушах. Над ними, на первом этаже, в окнах вышибло стекла, антикварная мебель
разлетелась на кусочки. Один удар сердца. Два удара сердца. Еще один взрыв
сотряс дом, разрушив стену с северной стороны.
В темноте блеснули клыки Михаила, раздавшееся шипение было обещанием
безжалостного возмездия. Запах дыма, едкий и вонючий, проникал через потолок
в их спальню, где сворачивался и собирался в ядовитое, обжигающее глаза
облако. Над их головами пламя начало потрескивать и с жадностью лизать книги
и картины — прошлое Михаила, его настоящее. Оранжево-красные язычки
алчно поглощали имущество, которое Михаил собирал на протяжении долгих веков
своего существования. Руди хотел уничтожить все, явно не понимая, что у
Михаила много домов, много сокровищ.
-
Михаил ! — Она почувствовала его
страдания от гибели его любимого дома, горящего прямо над ними. Вонючие
запахи ненависти, страха и дыма смешались.
- Мы должны спуститься ниже. Дом, в конечном счете, рухнет.
— Жестокость, которую он чувствовал, эхом отдалась в ее
сознании.
Рейвен попыталась принять сидячее положение, но ее движения были болезненно
медленными.
-
Нам следует выбраться из дома. Спустившись ниже, мы только
попадем в ловушку между землей и пламенем. -
Солнце в самом зените. Мы должны уйти под землю
. — Его руки ощутимо сжались вокруг нее, словно этим он мог
придать ей храбрости перед столкновением с лицом того, что они собирались
сделать. —
У нас нет выбора .
- Ты иди, Михаил, — проговорила она.
Страх вцепился в нее. Она была беспомощна в своем нынешнем состоянии. Даже
если бы ей удалось заставить себя спуститься в подвал, то она никогда бы не
смогла зарыться в землю, не смогла бы похоронить себя живьем. Она сойдет с
ума, прежде чем придет время возвращаться на поверхность. Она совершенно
точно не могла заставить себя совершить это действие, но это было
необходимо, чтобы вселить в Михаила мужество сделать то же самое. Он был
важнее, каждый из его людей нуждался в нем.
- Мы пойдем вместе, любимая. — Он добавил в свой
голос силу, которая не отразилась на его мускулистом теле. Его конечности
были словно налиты свинцом. Ему потребовались невероятные усилия, чтобы
стащить самого себя с кровати; его тело тяжело упало на пол. —
Давай, мы сможем сделать это. Дым стал плотнее, и комната нагрелась подобно духовке. Потолок над головой
стал зловеще темнеть. Дым причинял боль ее глазам, жаля достаточно сильно,
что она вполне могла получить ожог.
-
Рейвен! - На этот раз это была властная
команда.
Она скатилась с кровати, приземлившись довольно-таки тяжело, отчего у нее
вышибло дух.
-
Он пребывает слишком быстро . — Тревожные
колокольчики пронзительно звенели у нее в голове. Здесь было так много дыма,
а над ними трещал дом.
Рейвен перетаскивала себя, дюйм за крошечным дюймом, следуя за болезненно-
медленными передвижениями Михаила по полу. Они даже не могли ползти. Они
были так слабы, что не могли встать на колени. Они скользили, вытянувшись во
всю длину своих тел, используя свои руки для того чтобы передвигать себя
вперед, пока не оказались перед спрятанным входом в подвал. Рейвен сделала
бы что угодно, лишь бы Михаил оказался в безопасности убежища.
Тепло поглощало воздух в комнате так, что их тела прямо-таки купались в
поту; их легкие устали и горели. Даже совместными усилиями, казалось,
невозможно было поднять крышку люка.
-
Сосредоточься . — Объяснял Михаил.
—
Делай это желанием .
Она отбросила все: свой страх, дым, огонь, агонию и ярость Михаила от того,
что горит его дом, хищное животное, поднимающееся в нем. Она сузила все свои
мысли на тяжелой двери, сфокусировалась, нацелилась. И та с бесконечной
медлительностью начала двигаться, протестующее скрежеща металлом по дереву,
но неохотно повиновалась. Михаил делился с ней своей силой. Когда дверь,
наконец, распахнулась, раскрывая зияющую пропасть внизу, они изнуренно
прислонились друг к другу, урывая момент, их сердца бешено колотились, их
легкие горели огнем от клубившегося вокруг них дыма.
На потолок, над их головами, с крыши посыпались обломки. Огонь ревел подобно
гигантскому монстру, яростным пожарищем, громким и жутким. Рука Рейвен
проскользнула в руку Михаила. Он сжал свои пальцы вокруг ее.
-
Крыша упала, потолок над нами вскоре тоже упадет
.
-
Ты иди, Михаил. Я подожду здесь так долго, как смогу
. — Отверстие в полу было таким же пугающем, как и сам
пожар.
- Мы пойдем вместе. — Приказ Михаила прозвучал
как закон.
Рейвен смогла почувствовать произошедшие в нем изменения. Он не был больше
человеком, а стал Карпатцем в полном смысле этого слова — зверь внутри
него собирался с силами, выжидая. Враг разрушил его дом, его имущество,
угрожал жизни его паре. Медленное смертельное шипение вырвалось у Михаила.
От этого звука ее сердце заколотилось. С Рейвен он всегда был нежным и
добрым, ласковым и любящим. Но сейчас хищник вырвался на свободу.
Рейвен проглотила свой страх, закрыв глаза и очистив сознание. Ради Михаила,
она была готова найти возможность спуститься вниз, в темную землю под
подвалом, который располагался ниже. Михаил кружился в ней, сильный как
всегда.
-
Ты сможешь это сделать, любимая. Ты легкая, как перышко, и
также легко ты паришь. - Он создал для нее это ощущение.
Ее тело стало казаться нереальным, легким как сам воздух. Рейвен держала
глаза закрытыми, даже когда почувствовала, как нежно вокруг нее кружится
воздух, как обдувает ее кожу. Она могла чувствовать в своем сознании
Михаила, хотя ее тело стало не более чем мимолетной дымкой, переплетенной с
ним.
Темнота окружила их, ласкала их, несла их вниз к плодородной почве. Рейвен
распахнула глаза, пораженная и обрадованная, обнаружив себя в подвале. Она
спланировала по воздуху как перышко. Это возбуждало. На краткий момент ее
удовольствие вытеснило страх и ужас от огня. Она смогла передвинуть тяжелый
предмет, используя всего лишь силу своего сознания, а теперь она прошла
через воздух, пролетела, словно была легким ветерком. Рейвен прислонилась к
Михаилу, устало.
-
Я не могу поверить, что мы это сделали. Мы действительно
просто проплыли . — В мгновение ока она отодвинула в
сторону творящиеся вокруг них разрушения и радовалась удивлению от того, чем
она стала.
В ответ Михаил просто притянул ее ближе, его руки обвились вокруг нее, ее
изящное тело оказалось окружено и защищено его сильным телом. Возбуждение
спало. Она точно также находилась внутри него, как и он внутри нее, и она
чувствовала ледяной холод его горечи, безжалостной решимости. И это ничуть
не было похоже на белый жар его ярости, это было намного-намного хуже. Этот
Михаил был полностью Карпатцем, таким же опасно-смертельным, как и любой из
мифических вампиров. Абсолютное отсутствие эмоций, сплошная концентрация
железной воли и абсолютной решимости были пугающими. Он будет мстить быстро
и беспощадно. Никакой золотой середины. Романов стал его врагом и его
следует уничтожить.
-
Михаил . — Сочувствие и нежность
успокаивающе заполнили его сознание. —
Потеря своего дома
таким способом — имущества, которое окружало и успокаивало тебя столь
долго — должно быть похоже на потерю части самого себя .
— Она потерлась лицом об его грудь, нежным утешающим жестом. —
Я люблю тебя, Михаил. Мы вместе построим другой дом. Вдвоем. Это
конечно ужасный момент в нашей жизни, но мы сможем построить дом более
крепкий, чем прежде .
Его подбородок опустился на макушку ее головы, его сознание послало ей волны
тепла и любви. Но внутри так и осталась крайняя холодность, которую не
тронули ее слова. Только рядом с Рейвен он чувствовал нежность, со всем
остальным миром это было приравнено к действию — убить или быть
убитым.
Рейвен сделала еще одну попытку.
-
Горе творит странные вещи с людьми. А Руди Романов потерял
обоих родителей. Его мать была жестоко убита его собственным отцом. Вне
зависимости от того, что он нашел, — это заставило его обвинять тебя.
Вполне возможно, что он чувствует вину за то, что считает своего отца
сумасшедшим. То, что он творит — ужасно, но не хуже того, что сделал
ты с теми, кто убил твою сестру. -
Я не думал о сестре, когда напал на ассасинов .
— Некая мрачность сквозила в мыслях Михаила. —
Эти два
случая не стоят сравнения. Ассасины напали на нас первыми. Я бы оставил их в
покое, если бы они не стали преследовать моих людей. Однажды я уже подвел
тебя, малышка. На этот раз я защищу тебя. - Мы здесь в безопасности. Люди из деревни придут и потушат огонь.
Они, возможно, заберут Руди в больницу. Они подумают, что он сумасшедший. И
не надо волноваться, что люди подумают, что мы умерли в огне. Они ведь не
найдут наших тел. Позже мы можем сказать, что навещали Селесте и Эрика,
планируя нашу свадьбу. Она не понимала, и он не решился рассказать ей. Они не были в безопасности.
Огонь ревел над их головами, поглощая основание пола так же быстро, как и
верхний этаж. В скором времени им придется уйти в безопасное убежище земли.
Он также не был уверен, что их объединенных сил будет достаточно, чтобы
раскрыть землю. Даже если бы это и получилось, он знал, что не смог бы
отправить ее в глубокий сон. У него почти не осталось сил, почти все они
ушли за время дня.
Они либо выживут, либо умрут вместе. Они будут вынуждены лечь в землю.
Рейвен придется пережить похороны живьем еще до окончания этого дня, до
конца которого еще много часов. Руди Романов обрек Рейвен на невыносимую
пытку. Михаил знал ее величайший страх — асфиксию. Его губы дернулись
еще в одном молчаливом рычании. Смерть его дома, — любимого, —
он мог простить, насколько это было возможно, но лежать беспомощным, в то
время как Рейвен испытывает агонию от погребения, — это не заслуживает
прощения.
Все мысли Рейвен были о Михаиле, об его потере. Она испытывала сочувствие к
Романову, она беспокоилась, что его свидетельство может поставить под угрозу
других. Если бы Михаил смог собраться с силами, то поцеловал бы ее. Вместо
этого, он сделал это своим сознанием. Всю свою любовь, все свое понимание ее
сочувствия, ее безоговорочной любви, ее самоотверженности, он вложил в свой
мысленный поцелуй.
Ее глаза расширились, стали темно-фиолетовыми, затем сладко-сонными, словно
он опьянял ее своими поцелуями. Его руки запутались в ее волосах. Таких
шелковистых, таких любимых. На краткий момент он закрыл глаза, смакуя этот
момент, смакуя то, как она, заставляла его чувствовать себя таким любимым,
таким заботливым. Он никогда этого не чувствовал на протяжении всех веков
своего существования, и он был благодарен за то, что смог продержаться
достаточно долго, чтобы испытать радость от единения с истинной Спутницей
Жизни.
Звук огня над головой вновь стал громче. Рухнула балка, разбившись об пол
над ними, и через открытую дверь в подвал посыпались искры, принося с собой
дым и зловонный запах смерти. Смерти их дома.
-
У нас нет выбора, любовь моя . — Михаил
был так нежен, насколько это было возможно. —
Мы должны уйти
под землю. Рейвен закрыла глаза, вновь вернулась паника.
-
Михаил, я люблю тебя . — Ее слова были
наполнены грустью и одобрением. Одобрением не убежищем в земле, а неминуемой
смертью. Она хотела сделать что-нибудь, в чем он нуждался, но этот способ
был за пределами ее возможностей. Земле не удастся поглотить ее.
Михаил не мог тратить время на споры.
-
Подпитай мой приказ своей оставшейся силой. Позволь ей
перетечь из себя в меня, иначе я не смогу открыть землю .
Рейвен была готова сделать что угодно, лишь бы спасти его. Если это означало
отдать ему последние унции своей силы, — что ж так тому и быть.
Без ограничений, с полной любовью и щедростью, Рейвен поделилась с ним своей
силой.
Почва раскрылась прямо рядом с ними, разделившись на части, словно огромный
куб был аккуратно извлечен из земли. Яма лежала раскрытая, свежая и
прохладная, исцеляющая сила земли манила Михаила, но эта же влажная темнота
заставляла ужас и абсолютный страх подниматься в Рейвен.
Она старалась доблестно удерживать свой ум в спокойном состоянии.
-
Иди первым . — Рейвен знала, что не
сможет последовать за ним. Она также знала, что он обязан поверить, что она
так и сделает, в противном случае нет никакого способа спасти Михаила.
За считанные секунды Михаил перекатился, обхватывая Рейвен руками и перенося
их обоих через край в поджидающие руки земли. Он почувствовал ее молчаливый
крик, эхом отозвавшийся в его сознании, но заставил свое сердце позабыть про
жестокий страх внутри нее и, используя последние унции силы, сосредоточиться
на закрывании земли над ними. Будучи тенью в ее сознании, он с легкостью мог
читать ее намерения — она бы никогда не пошла с ним.
Она все кричала и кричала, звук в его голове был диким и неконтролируемым.
Очевидный, примитивный ужас. Она просила его, умоляла. Но Михаил мог только
держать ее, впитывая волну за волной ужаса. Ее сознание представляло собой
лабиринт паники и хаоса. Сам же он был изнурен, используя свои силы вплоть
до последней унции, чтобы обеспечить их безопасность.
За всю свою жизнь — столетия жизни — он никогда не знал что
такое ненависть. Но, лежа здесь, не обладая силами, чтобы отправить ее в
забытье; со своим домом, горящим над их головами, и Рейвен, все ближе
приближающейся к краю безумия рядом с ним, он научился. Он вновь выбрал для
них жизнь, хотя при этом подверг ее таким ужасным страданиям. Помочь ей, он
мог только вновь собравшись с силами. А восстановить потраченное ему
удастся, только отгородившись от нее, обретя силы в бессмертном сне,
присущем его виду, и позволив земле снова наполнить его силами. От этого
новая волна ненависти поглотила его.
-
Рейвен. - Даже их сильная ментальная связь
начала становиться трудной. —
Малышка, замедли ритм своего
сердца по примеру моего. Нет никакой необходимости в воздухе, поэтому не
пытайся дышать .
Она не смогла услышать его, отчаянно стараясь сделать глоток воздуха,
которого здесь не было. Вместе со своей паникой и истерическим страхом, она
ощутила чувство предательства из-за того, что он настоял на своем, навязал
ей свое решение.
Михаил не решился погрузить себя в сон, вместо этого он продолжал оставаться
в полной готовности, его руки — в ее волосах, его тело —
расслабленным, впитывающим исцеляющее богатство земли. Он не оставит ее одну
перед лицом того, что она рассматривает как похороны. Пока она испытывает
страдания, он был решительно настроен оставаться с ней и разделить эту
ужасную ношу. Хаос в ее сознании, казалось, продолжался вечность. Как только
ее тело стало совершенно уставшим, как только истощение проникло через
бессмысленный крик, она начала задыхаться, и этот звук страшно булькал в ее
горле.
-
Рейвен ! — Его тон был резким, властной
командой.
Ее страх был слишком большим, а его сила не больше тени, иллюзорна. Михаил
смог почувствовать, как ее горло закрылось, словно было его собственным,
смог услышать ужасный предсмертный крик.
Он на мгновение отгородил свое сознание, позволяя земле укачать его в своей
колыбели, успокоить, исцелить благоуханием почвы. Она пела ему мягким
шепотом, мурлыкала колыбельную. Она проникала в его тело, оздоравливая,
придавая энергии. Земля давала столь необходимое ему спокойствие, чтобы
встретиться лицом к лицу с ее мучениями.
-
По ч
увствуй меня, малышка,
почувствуй меня .
Ее сознание по-прежнему оставалось хаотичным, она по-прежнему задыхалась.
- Почувствуй меня, Рейвен, дотянись до меня. — Он
был само терпение, тишина, спокойствие в эпицентре бури
. —
Рейвен, ты не одна. Почувствуй меня, в своем сознании. Успокойся и дотронься
до меня, всего лишь на мгновение. Отбрось все, кроме меня. Он почувствовал первое движение, ее первую попытку. Земля пела в нем,
заполняя его клетки пока они не стали напоминать паруса на ветру.
-
Почувствуй меня, Рейвен. В себе, вокруг себя, рядом с
собой. Почувствуй меня. -
Михаил . — Она была измучена, измочалена,
разбита на множество кусочков. —
Я не могу вынести этого,
помоги мне. Я действительно не могу сделать этого, даже ради тебя.
- Отдайся мне полностью. — Он, конечно,
подразумевал исцеляющее богатство почвы, но не желал сообщать ей об этом.
Он позволил ей ощутить движущуюся в нем силу, обещание отдыха и помощи. В
своем сознании он держал только тепло, любовь и впечатление власти. Ей
необходимо было поверить в него, необходимо было слиться с ним, чтобы она
смогла ощутить могущество земли, точно также как это ощущал и он.
Рейвен понимала, что сходит с ума. Она всегда боялась закрытых пространств.
И не имело значения, что Михаил говорил, что она не нуждается в воздухе. Она
знала, что нуждается. Потребовалось несколько попыток и вся дисциплина,
которой она обладала, чтобы заблокировать страх, ужас, правду о том, что она
лежит глубоко под землей. С последним слабым усилием она вползла в сознание
Михаила и отступила от реальности того, чем она стала, и что ей приходиться
делать, чтобы выжить.
Хватка Михаила, которой он удерживал ее, была ненадежной. Рейвен была
легкой, нереальной в его сознании. Очень тихой, почти неподвижной. Она не
принимала исцеляющую силу земли и не боролась с ситуаций, в которой они
оказались. Рейвен не о
...Закладка в соц.сетях
