Жанр: Любовные романы
Темный принц
...Михаил, но всю свою жизнь я была свободной. Изменение
крови не способно изменить того, кем я являюсь.
Он прошелся по полу с быстрой, скользящей энергией, полной власти и
координации.
- Я не испытываю предубеждений, — начал отрицать он.
- Конечно, испытываешь. Ты смотришь на мою расу с некоторой долей
презрения. Был бы ты счастлив, если бы я питалась, используя кровь Романова?
Это приемлемо? Использовать его для пищи, а не для нескольких дружеских
слов?
- Мне не понравилось, как ты меня изобразила, Рейвен. — Михаил
пересек комнату, протянув руку за плащом.
Спальня была теплой и наполнена естественными запахами — деревом и
полем.
Неохотно, Рейвен стянула плащ со своих плеч. Михаил нахмурился, когда
увидел, что она была одета всего лишь в его белую рубашку. И хотя концы
достигали колен и прикрывали ее ягодицы, большая часть ее ног все равно
оставалась открытой, прямо до бедер. Эффект был невероятно сексуальным,
особенно с длинной распущенной копной ее волос, волнами спускающейся до
кровати и обрамляющей ее. Михаил тихо выругался, несколькими избранными
словами на своем родном языке, благодарный, что не понял раньше, что под
плащом на ней ничего кроме его рубашки нет. Он, возможно, вырвал бы Романову
горло. Мысль об Рейвен, приближающейся к молодому парню, улыбающейся ему,
гипнотизирующей его своими соблазнительными глазами, наклоняющейся к его
горлу, дотрагивающейся до него своим ртом, своим языком, своими зубами... У
него в животе все сжалось от отвращение при виде этой картины.
Он провел рукой по волосам, убрал плащ в стенной шкаф и наполнил антикварные
кувшин и миску теплой водой. Только взяв свое воображение под жесткий
контроль, он смог ей ответить в своей обычной нежной манере.
- Нет, малышка, обдумав эту мысль, я не могу сказать, что был бы
счастлив, если бы ты питалась от него.
- Разве не это, мне предполагается делать? Разве Карпатские женщины не
охотятся на ничего не подозревающих мужчин? — В ее голосе
чувствовались непролитые слезы.
Михаил поставил воду рядом с кроватью и встал перед ней на колени.
- Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, Рейвен, но они в таком
смятении. — Очень нежно он начал обмывать ее ступни. — Больше
всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Но я чувствую необходимость защищать
тебя. — Его руки были очень ласковыми, а прикосновения мягкими, когда
он удалял каждое пятнышко грязи.
Рейвен пригнула голову, потирая свои виски.
- Я знаю, чего ты хочешь, Михаил, и я даже понимаю суть твоей
потребности так поступать, просто я всего-навсего хочу быть самой собой. Я
импульсивна и следую принятым решениям. Если я решу, что хочу запустить
воздушного змея, то в следующий момент сделаю это.
- Почему ты не осталась внутри? Я прошу совсем немного времени, чтобы
справиться со своим ужасным страхом за твою безопасность. — Его голос
был таким невероятно мягким, что у нее на глаза навернулись слезы.
Она дотронулась до его кофейного цвета волос кончиками пальцев, чувствуя
боль в горле.
- Я хотела выйти на веранду и глотнуть свежего воздуха. У меня не было
никакой иной мысли, но ночь просто взывала ко мне.
Михаил поднял на нее свой взгляд, его темные глаза потеплели от испытываемых
к ней чувств.
- Это была моя ошибка, мне бы следовало установить охрану, чтобы
защитить тебя.
- Михаил, я способна присмотреть за собой сама. — Ее синие глаза
были очень серьезны, убеждая его в правдивости ее слов. Ему действительно не
следовало беспокоиться.
Михаил постарался не улыбнуться. Она была слишком хорошей, всегда веря в
лучшее в каждом человеке. Его пальца обвились вокруг ее небольших икр.
- Ты красивейшая женщина в мире, Рейвен. Неужели ты считаешь иначе?
Рейвен выглядела возмущенной.
- Естественно считаю. И не улыбайся так, Михаил, я серьезно. Я могу
быть невзрачной, если это будет необходимо. В любом случае, какое это имеет
отношение к тому, о чем мы разговариваем?
Его рука двинулась вверх по ее грудной клетке, скользя под тонким шелком его
рубашки.
- Мы разговариваем обо мне, стремящемся защитить одну персону, которая
очень важна для меня и которая может видеть в любом человеке только хорошее.
- Не в любом, — начала отнекиваться она, пораженная, что он так
думает. — Я знала, что Маргарет Саммерс относилась к фанатикам.
Его рука двинулась вверх, чтобы приласкать нижнюю сторону ее мягкой груди,
обхватить ее ладонью. Его глаза потемнели и стали глубокими от нахлынувших
на него эмоций.
- Ты защищала ее, насколько мне помниться.
От его рассеянного, медленного исследования ее тела, у нее чуть не
остановилось дыхание. Это чувство было больше, чем физическим. Она
чувствовала его внутри себя, восхищающегося ею, даже когда он стремился
заставить ее согласиться со своей волей. Она чувствовала его в своем теле
— ласкающим ее сознание, ласкающим ее сердце. Она чувствовала его
чувства к себе, все нарастающие и нарастающие, пока полностью не поглотили
его.
Михаил тихо вздохнул.
- Я никогда ничего с тобой не добьюсь, не так ли? У тебя есть способ
умиротворить меня. Но я лидер среди своих людей, Рейвен. Я не могу поступать
иначе. У меня нет выбора, кроме как прибегать к приказам.
Ее брови взлетели.
- Приказам? — Переспросила она. — Ты думаешь, что сможешь
отдавать приказы
мне ?
- Именно так. И только открытое обращение ко мне за помощью, не
позволяет мне стать посмешищем среди моих людей. Если конечно, у тебя нет
лучшей идеи. — При этом в глубинах его глаз плескался смех.
- Как я могу развестись с тобой?
- Сожалею, малышка, — ласково ответил он. — Но я не понимаю
этого слова. Пожалуйста, повтори на моем языке.
- Ты же знаешь, что говоришь по-английски намного лучше, чем я говорю
на твоем языке, — проговорила она. — Как один Спутник Жизни
может расстаться с другим? Отделиться. Разъехаться. Не быть больше вместе.
Вспышка юмора в глубинах его глаз перешла в полнейшее веселье.
- У нас нет такого понятия, да если бы и было, Рейвен, — он очень
близко наклонился к ней, его дыхание касалось ее щеки, — я никогда бы
не позволил тебе уйти.
Рейвен выглядела невинной с широко раскрытыми глазами. Его рука лежала на ее
груди, его большой палец ласкал ее сосок, от чего ей становилось трудно
дышать.
- Я просто пыталась тебе помочь. В наши дни член королевской семьи
имеет так мало прав на выбор. Тебе следует побеспокоиться, что скажет
общество. И ты можешь положиться на мою помощь, Михаил, когда дело дойдет до
обдумывания подобных вопросов.
Он рассмеялся тихо, по-мужски дерзко.
- Как мне кажется, я должен быть благодарен за такую невероятно умную
Спутницу Жизни. — Его пальцы расстегнули пуговицу на белой рубашке.
Всего лишь одну, расширяя проем на ее груди и предоставляя ему больше
пространства для ленивого исследования.
У Рейвен в горле перехватило дыхание. Он не делал ничего особенного, просто
дотрагивался до нее, но его прикосновение было таким нежным и любящим, что
она внутри просто таяла.
- Я действительно пытаюсь понять твой образ жизни, Михаил, но мне
кажется, что мое сердце еще не может принять его. — Она постаралась
быть правдивой. — Я ничего не знаю о ваших законах или традициях. Я
даже точно не знаю, что ты, что я. Я думаю о себе как о человеке. И мы даже
не женаты в глазах Господа или людей.
На этот раз Михаил откинул голову назад и расхохотался громко, от души.
- Ты думаешь, что бледная церемония людей может связать нас сильнее,
чем истинный карпатский ритуал? Тебе действительно много чего надо узнать о
нашем образе жизни.
Ее маленькие белые зубки прошлись по ее нижней губе.
- Приходило ли тебе в голову, что я, возможно, не чувствую себя
связанной по карпатским законам и ритуалам? Ты так мало обращаешь внимания
на вещи, которые я считаю священными.
- Рейвен! — Он был поражен и не стал скрывать этого. —
Неужели ты так думаешь? Что я не обращаю внимания на твои верования? Это не
так.
Она наклонила голову так, что ее шелковистые волосы упали ей на лицо,
скрывая его выражение.
- Мы так мало знаем друг о друге. Я ничего не знаю о том, кем стала.
Как я могу удовлетворить твои потребности, а ты — мои, если я даже не
знаю что или кто я такая?
Он замолчал, его темные, бездонные глаза изучали ее печальное лицо,
сожаление, сквозившее в ее глазах.
- Возможно, в твоих словах есть доля истины, малышка. — Его руки
прошлись по контурам ее тела — узкой груди, тонкой талии, — и
поднялись вверх, обхватывая ее лицо. — Я смотрю на тебя и понимаю,
какое ты чудо. Это и ощущение твоей кожи, такой мягкой и заманчивой, и то,
как ты двигаешься, подобно струящейся воде, и то, как расчесываешь свои
волосы, которые подобны шелку. Это и ощущение твоего тела, окружающего и
дополняющего мое, дающего мне силу, в которой я нуждаюсь, чтобы продолжать
дело, которое кажется таким безнадежным, но в тоже время и таким
необходимым. Я смотрю на то, как ты сложена, и поражаюсь твоей красоте,
— твое тело само совершенство, созданное специально для меня.
Рейвен тревожно пошевелилась, но его руки держали ее крепко, подняв
подбородок так, что у нее не было иного выбора кроме как встретиться с его
черными глазами.
- Но не твое тело удерживает меня, Рейвен, не твоя безукоризненная кожа
или совершенная комбинация наших тел, когда мы соединяемся. Все дело в том,
что когда я сливаюсь с тобой, то вижу, кто ты на самом деле, и понимаю,
какое в действительности это чудо. Я могу сказать тебе, кто ты. Ты —
сочувствие. Ты — нежность. Ты — женщина, которая настолько
храбра, что готова рисковать своей жизнью ради совершенно незнакомых людей.
Ты — женщина, желающая использовать свой дар, который причиняет тебе
сильную боль, ради пользы других. В том, как ты отдаешься, нет никакого
колебания, вот кто ты. В тебе столько света — он сияет в твоих глазах
и излучается через твою кожу, так что каждый, видя тебя, может увидеть и
твою доброту.
Рейвен могла только беспомощно смотреть на него, потерявшись в его
гипнотических глазах. Михаил взял ее руку, поцеловал ее точно посередине
ладони и просунул под свою рубашку, удерживая точно напротив своего
бьющегося сердца.
- Загляни внутрь меня, Рейвен. Загляни в мое сердце и душу. Слейся
своим сознанием с моим, увидь меня таким, какой я есть. Узнай меня таким,
каков я есть.
Михаил молчаливо ждал. Один удар сердца. Второй. Он увидел ее внезапную
решимость узнать, с чем она оказалась связана, узнать с кем именно она
заключила союз. Ее сознание робко слилось с его, ее прикосновение было таким
легким и деликатным, что было похоже на прикосновение крыльев бабочки. Она
была осторожной, продвигаясь по его воспоминаниям, словно могла открыть что-
то, что причинило бы ему боль. Он почувствовал, как она выдохнула, увидев
собирающуюся тьму, монстра жившего в ней. Пятно на его душе. Смерти и
сражения, за которые он был ответственен. Абсолютное уродство его
существования до того, как она вошла в его жизнь. Одиночество, которое
разъедало его и всех мужчин его расы, бесплодную пустоту, которую они
терпели столетия за столетиями. Она увидела его решимость никогда не терять
ее. Его собственническое чувство, его животные инстинкты. Все чем он был
— все было выложено ей на обозрение. Он ничего не спрятал от нее
— ни убийства, которые совершал сам, ни те, которые заказал, ни свою
абсолютную уверенность, что тот, кто заберет ее от него, больше не жилец.
Рейвен вынырнула из его сознания, ее синие глаза уставились на него. Михаил
почувствовал, как внезапно заколотилось ее сердце. Но в ней не было никакого
осуждения, только абсолютное спокойствие.
- Вот ты и увидела чудовище, с которым оказалась связана навечно. Мы,
прежде всего, хищники, малышка, и темнота в нас уравновешивается только
светом в наших женщинах.
Ее руки обвились вокруг его шеи — нежно, с любовью.
- Какую ужасную борьбу всем вам приходиться вести, а тебе в
особенности. Принимать так много решений относительно жизни и смерти,
выносить приговор друзьям и даже семье, которая должна быть уничтожена,
— все это должно быть немыслимая ноша. Ты сильный, Михаил, и твои люди
поступают правильно, веря в тебя. А монстр, с которым ты ежедневно
сражаешься, является частью тебя, возможно, той частью, которая делает тебя
сильнее и решительнее. Ты смотришь на эту часть себя как на дьявольскую,
когда в действительности она дает тебе твою власть, способности и силу
делать то, что ты должен делать для своего народа.
Михаил склонил голову, не желая, чтобы по выражению его глаз, она поняла,
что ее слова значат для него. В горле встал комок, который грозился задушить
его. Он не заслужил ее, и никогда не будет заслуживать. Она была
бескорыстной, в то время как он почти взял ее в плен и заставил найти
способ, чтобы жить вместе с ним.
- Михаил. — Ее голос был тихим, она прошлась по его подбородку
своим нежным ртом. — Я была одна, пока ты не вошел в мою жизнь.
— Ее губы нашли уголок его рта. — Никто не знал ни меня, ни кем
я являюсь, люди боялись меня, потому что я знала о них такие вещи, какие они
никогда бы не смогли узнать обо мне. — Она сжала руки вокруг него,
успокаивая его, словно он был ребенком. — Действительно ли это так
ужасно, хотеть меня для себя, зная, что я положу конец твоему ужасному
существованию? Ты действительно веришь, что должен осуждать себя? Я люблю
тебя. Я знаю, что люблю тебя полностью и без всяких ограничений. Я принимаю
тебя таким, каков ты есть.
Он провел рукой по своим волосам.
- Сейчас я не могу контролировать свои эмоции, Рейвен. Я не могу
потерять тебя. Ты не представляешь, на что это было похоже — ни
дневного света, ни смеха, — века полного одиночества. Я знаю, что во
мне живет монстр. Чем дольше жизнь, тем сильнее он становиться. Я боюсь за
Грегори. Он примерно на двадцать пять лет младше меня, но уже в течение
нескольких веков несет на себе тяжесть охоты на нечисть. Он изолировал себя
от своего собственного вида. Иногда мы не видим и не слышим о нем по
полвека. Его сила колоссальна, но и темнота в нем все растет. Это холодное
блеклое существование, суровое и безжалостное, когда чудовище внутри всегда
стремится вырваться на свободу. Ты — мое спасение. Хотя, на данный
момент, все это для меня в новинку, и страх потерять тебя еще слишком свеж.
Я не знаю, что сделаю с любым, кто попытается похитить тебя у меня.
Ее рука нашла его, переплетя их пальцы.
- Ноэль родила сына. Элеонора тоже. Среди нас больше нет женщин, чтобы
уменьшить страшную черную пустоту в наших мужчинах. Грегори страдает больше
всех. Он кочует по земле, изучает ее секреты и проводит эксперименты, в
которые никто из нас не старается вникнуть слишком глубоко. Я никогда никому
не рассказывал об этом, но он обладает большей силой и большими знаниями,
чем я. Но у нас никогда не было причин для разногласий — он всегда
появляется в чрезвычайной ситуации — тем не менее, я чувствую его
разочарованность. — Михаил устало потер свои глаза. — Что мне
делать? Рано или поздно он сделает свой выбор. Но в любом случае мы его
потеряем.
- Я не понимаю.
- Максимальная сила приходит к нам при изъятии жизни, пока мы питаемся,
а это так легко, что притягивает к нам наших жертв. Ни один не может
выдержать мрака и отчаяния на протяжении тысячи лет. Грегори живет со времен
Крестовых походов, постоянно сражаясь с монстром внутри себя. Наши Спутницы
Жизни — единственная наша надежда на спасение. И если Грегори не
найдет свою в ближайшее время, он либо будет искать рассвет, либо обернется.
Я боюсь худшего.
- Что значит обернется?
- Убивая ради удовольствия, ради власти, мы становимся вампирами, как
нас и окрестили люди. Мы начинаем использовать женщин не только для питания
— заставляем их становиться нашими рабами, — мрачно ответил
Михаил.
Он и Грегори часто охотились на представителей своего рода и открыли,
насколько развращенным может быть Карпатец, превратившийся в вампира.
- Ты будешь вынужден остановить Грегори? — Страх пронзил ее
подобно горящей стреле. Она начала понимать всю сложность жизни Михаила.
— Но ты же говоришь, что он более сильный.
- Вне всяких сомнений. Он свободен передвигаться, и у него больше опыта
в охоте и выслеживании нечисти. Он многому научился, прожив жизнь,
путешествуя по земле. А его невероятная власть только повышается от его
полной изоляции. Грегори мне как брат, а не только друг. Мы с ним вместе с
самого начала. Я не хотел бы потерять его или охотиться на него, не хотел бы
пытаться противопоставить свою силу его. Он провел многочисленные сражения
ради меня, со мной. Мы делились кровью, исцеляли друг друга, защищали друг
друга, когда в этом была необходимость.
- А что насчет Жака? — Она уже чувствовала привязанность к
человеку, настолько похожему на Михаила.
Михаил встал, устало выливая воду.
- Мой брат на две сотни лет младше меня. Он сильный и мудрый, и очень
опасен при определенных обстоятельствах. В его венах течет сильная кровь
древних. Он путешествует, учится, готовясь принять ответственность за наш
народ, если в этом возникнет необходимость.
- Боже, ты несешь на своих плечах все проблемы своих людей. — Ее
голос был очень тихим, в то время как она ласкала его кофейного цвета волосы
своими нежными пальцами.
Михаил осторожно сел, рассматривая ее своими старыми уставшими глазами.
- Мы — вымирающая раса, малышка. Я боюсь, что просто замедляю
неизбежное. Двое из известных нам ассасинов исчезли. Двое остальных
подозреваемых, Антон Фабреццо и Дитер Ходкинс, также пропали. Я послал
сообщение по всем горам, но они словно растворились. Также до меня дошли
слухи об организованной группе охотников, появившейся примерно в это же
время. Если эти люди когда-либо объединятся с настоящими учеными, то станут
еще более опасными.
- Я поняла, что Карпатцы являются частью земли, что их исцеление идет
от нее, точно также как и все их естественные силы. Но, Михаил, возможно,
твоя предвзятость и презрение к человеческой расе не дают тебе рассмотреть
некоторые ее преимущества.
- Ты по-прежнему упорствуешь, считая, что я отношусь ко всему
предвзято. Мне нравятся многие люди. — Михаил обнаружил, что не может
сопротивляться искушению расстегнуть пуговицы на белой шелковой рубашке,
которая скрывала ее обнаженное тело. Что-то глубоко внутри него, какая-то
примитивная потребность, заставляла его смотреть на нее, зная, что он может
сделать это.
Она улыбнулась ему, откидывая волосы назад своим невероятно сексуальным
жестом. От чего рубашка на ее груди разошлась шире, открывая ее
притягательную обнаженную кожу, ее полную грудь, заманчиво выпавшую
навстречу ему, а затем исчезнувшую под облаком эбенового шелка. От этого
вида у него захватило дух.
- Послушай меня, любовь моя. Наличие нескольких друзей и чувства
привязанности к определенным представителям расы не отменяет предвзятости.
Ты так долго живешь со своими способностями, что принимаешь их как должное.
Потому что можешь контролировать человеческое сознание и использовать людей
как скот...
Он задохнулся, шокированный тем, что она могла так подумать. Его рука
обвилась вокруг ее лодыжки, которая была вытянута на кровати.
- Я никогда не обращался с людьми как со скотом. Многие из них числятся
среди моих друзей, хотя Грегори и некоторые остальные думают, что я спятил.
Я наблюдал, как растут люди, и жалел, что не могу почувствовать те же вещи,
что чувствуют и они. Нет, малышка, я не верю, что использую их как скот.
Она вздернула подбородок, внимательно рассматривая его своими сапфировыми
глазами.
- Возможно и не как скот, но я чувствую тоже, что чувствуешь и ты,
Михаил. Ты можешь спрятать это от самого себя, но я-то с легкостью могу это
видеть. — Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова. — Я знаю,
что ты не хочешь чувствовать себя лучшим, но ведь нас так легко
контролировать...
Он фыркнул в знак несогласия.
- Тебя-то я не смог контролировать на каждом шагу. Ты не представляешь,
как часто мне хотелось силой добиться твоего повиновения, особенно когда ты
оказывалась в опасности. Как бы мне хотелось пойти на поводу у своих
инстинктов... но нет, я позволил тебе вернуться в гостиницу.
- Твоя любовь ко мне заставила тебя отступить. — Она потянулась,
чтобы дотронуться до его волос. — Разве не так все должно быть между
людьми? Если ты действительно любишь меня и желаешь мне счастья, то должен
понимать, что я должна делать то, что естественно для меня, что считаю
правильным.
Его пальцы прошлись вниз по ее горлу, по глубокой ложбинке между ее грудями,
заставляя ее дрожать от внезапно нахлынувшего тепла.
- Все так, малышка, но это также верно и для меня. Ты не можешь
поступать по иному, кроме как делать меня счастливым. А мое счастье
полностью зависит от того, находишься ты в безопасности или нет.
Рейвен не смогла сдержать улыбку.
- Так или иначе, но у меня ощущение, что в этом проявляется твоя хитрая
природа. Возможно, тебе следует изучить человеческую изобретательность.
Михаил, ты полностью полагаешься на свои способности, но человечество может
найти иные пути. Мы объединяем два мира. И если мы решим завести ребенка...
Он беспокойно пошевелился, его теплые глаза засверкали.
Она уловила властное карпатское решение, прежде чем он смог скрыть свои
мысли.
-
Ты обязана .
- Если мы в один день решим завести ребенка, — упорствовала она,
игнорируя его властность, — и если это будет мальчик, он будет
воспитан по традициям обоих миров. А если это будет девочка, то она будет
воспитываться со свободой воли и учиться полагаться на свой собственный ум.
Я серьезно, Михаил. Я никогда не соглашусь принести ребенка в этот мир,
чтобы она стала племенной кобылой для какого-либо мужчины. Она будет
сознавать свою собственную силу, и выбирать свою собственную жизнь.
- Наши женщины делают свой выбор, — тихо проговорил он.
- Я не сомневаюсь, что даже есть некий ритуал, который гарантирует, что
она выберет правильного мужчину, — предположила Рейвен. — Ты
дашь мне свое слово, что согласишься с моими требованиями или я не рожу
ребенка.
Его пальцы с изысканной нежностью прошлись по ее лицу.
- Больше всего на свете я хочу твоего счастья. Я бы также хотел, чтобы
и мои дети были счастливы. У нас впереди много лет, чтобы решить все эти
вопросы, целая жизнь, но да, когда мы научимся балансировать между двумя
мирами и поймем, что настало время, я соглашусь на все твои условия.
- Смотри, я прослежу, чтобы ты его сдержал, — предупредила она.
Он мягко рассмеялся, обхватывая ладонью ее щеку.
- С годами твоя сила и власть будет увеличиваться. Но ты уже сейчас
пугаешь меня, Рейвен. Не знаю, выдержит ли мое сердце последующие годы.
Она рассмеялась в ответ, и звук ее смеха был подобен музыке. Его руки легли
на ее грудь, обхватили мягкую выпуклость своими ладонями, и он склонил к ней
голову. Его рот был жарким, влажным и требовательным, его зубы, покусывая,
прошлись по ее чувствительной коже. Прикосновение его волос к ее коже
напоминало скольжение язычков пламени. Тотчас же ее руки обвились вокруг
него, и она расслаблено откинулась на изголовье кровати.
Михаил растянулся на кровати, его голова покоилась на ее коленях.
- Ты сбираешься перевернуть мой прекрасно организованный мир с ног на
голову, не так ли?
Она зарылась пальцами в его волосы, наслаждаясь ощущением от прикосновения
шелковистой массы к обнаженной коже своих бедер.
- Я, несомненно, сделаю все возможное для этого. Твои люди застряли в
колее. Вам необходимо двигаться в этот век.
Он смог почувствовать, как его тело расслабилось, и как мир просочился в
него, гранича с невероятным напряжением. Красота ее внутреннего мира омывала
его. Как он мог придираться к ее потребности помогать кому-либо,
испытывающему боль, когда именно ее невероятное чувство сострадания вытащило
его из мира темных теней и вернуло в мир радости и света? Он может быть и
ощущает боль и гнев, но он, по крайней мере, способен чувствовать. Сильные
эмоции. Радость. Желание. Сексуальный голод. Любовь.
- Ты — моя жизнь, малышка. Мы попросим отца Хаммера поженить нас,
как принято у твоего народа. — Его белые зубы блеснули в улыбке, его
глаза потемнели от удовлетворения. — Я приму брак, как связь, и ты
сотрешь слово
развод и все его значения из своей
памя
...Закладка в соц.сетях
