Жанр: Любовные романы
Темный принц
... охлаждал ее тело, и, несмотря на это,
раздувал ее желание.
- Это наш мир, малышка. Почувствуй его красоту, услышь его зов.
Все это было похоже на ослепительную мечту, как будто они плыли вместе с
легким туманом, становясь непосредственной частью ночи. Над головой среди
листвы и веток деревьев играли в прятки звезды. Луна была неясной, блуждая
за проплывающими облаками. Рейвен везде слышала звуки жизни. Это был и сок
деревьев, и шорох небольших животных, и хлопанье крыльев, и отзвук дикого
крика ночного охотника, упустившего свою жертву.
Михаил поднял голову и прокричал, издав звук полный дикой радости. Раздался
ответный крик. Рейвен смогла почувствовать восторг в волчьих ответах. Он
заполнил ее сердце, и находящаяся в ней дикость возросла.
Михаил пронес ее по лабиринту тропинок глубоко в горы, пока они не оказались
перед входом в пещеру уходящую глубоко вниз.
- Услышь это, — приказал он, шагнув в темные сумерки. —
Услышь, как земля поет для тебя.
Это было невероятно, но она могла видеть богатые минеральные жилы,
изгибающиеся по обеим сторонам узких стен, словно в туннель просачивался
солнечный свет. Она могла слышать звук текущей воды, эхом отдающийся через
множество пещер. Летучих мышей, разговаривающих друг с другом, и землю
приветствующую все это.
Михаил уверенно шел к цели, без колебаний шагая через лабиринт туннелей, с
каждым шагом унося их все дальше под землю, пока они не оказались в огромном
наполненном паром гроте. Вода пенисто спускалась вниз, заполняя серию
бассейнов. А вокруг них, подобно драгоценным камням, мерцали кристаллы.
Он подошел к самому дальнему от водопада бассейну, вода в котором пузырилась
подобно газировке, была теплой и пенилась вокруг их кожи. Он погрузился в
бассейн, продолжая держать Рейвен на руках, и пар окутал их.
Пузырьки пощипывали чувствительную кожу, танцуя и дразня, подобно сотне
маленьких пальчиков, пенясь и лаская, подобно прикосновениям язычка.
Ленивыми томными движениями Михаил начал мыть ее изящное тело, ее небольшие
ступни, ее икры и бедра. Рейвен шевельнулась в его руках, закрыв глаза и
отдаваясь чистейшей чувственности. Карпатская кровь горячо текла в ее венах.
Карпатские потребности и желания боролись с человеческими ограничениями и
запретами, на которых настаивало ее сознание.
Его руки скользили по ее плоскому животу в чуткой любящей ласке, его пальцы
с трепетом прошлись по каждому шраму, стирая последние следы припарок и
крови. Он уделил тщательное внимание каждому ее ребру, спине, и наконец,
лицу и волосам. Михаил был так нежен, что ей хотелось заплакать. Он ни разу
не дотронулся до нее интимно, и, тем не менее, разжег медленный огонь в ее
крови, растекающийся по ее телу. Она страстно желала его. Нуждалась в нем.
Рейвен открыла свои синие глаза — они были сонными, сексуальными,
потемневшими от желания. Откинув голову, она взглянула на него, а затем
пошевелилась, чтобы ополоснуть его тело. Она не собиралась быть такой
доброй. Целью каждого ее прикосновения было поддразнить его, воспламенить.
Кончики пальцев зарылись в его спутанные волосы, почти достигающие его
плоского живота, чувственно скользили по твердым мускулам его груди, смывая
каждую каплю крови с его кожи. Ее было так много. Это встревожило ее, и она
захотела, чтобы он взял питание от нее, восполнил то, что потерял.
Незначительная часть Рейвен понимала, что данная мысль должна была быть
отвратительна для нее, но, тем не менее, ее тело так отчаянно нуждалось в
его, она так страстно желала почувствовать на себе его губы, ощутить его
голод. Ее руки соскользнули ниже, прошлись по его плоскому животу,
спустились по краю его тазовых костей.
Рейвен почувствовала его быстрый вдох, напряжение каждой его мышцы. Низкое
рычание прогромыхало глубоко в его горле, посылая огненные частички
танцевать в ее крови. Ее пальцы нашли очевидное свидетельство его
сексуального возбуждения, дразня и соблазняя, интригующе скользя кончиками
пальцев, ее ладонь прошлась по всей его длине, обхватывая и пробуя на вес.
Он застонал от усилия, которое ему потребовалось, чтобы взять себя под
контроль. На этот раз она собиралась принять участие в ритуале. Не было
никакой возможности поспорить о том, что она не знает, что делает. Он шире
раздвинул свои ноги, чтобы удержать свое дрожащее тело, поскольку она
дотронулась своим язычком до его плеча, проследовала за капелькой воды,
которая бусинкой стекала по его шее к груди.
Тело Рейвен сжалось, становясь тяжелее, испытывая желание и пылая. Ее язык
скользнул по коже над его сердцем в ленивой, чувственной манере. Ее кровь
неслась и пела, соответствуя его. И все это время ее руки ласкали,
поддразнивали, обещали. Шелковистая масса ее длинных волос легко касалась
его тела, когда она последовала за капельками воды, опускаясь ниже, еще
ниже. Она почувствовала его дрожь, в то время как пробовала его на вкус;
почувствовала, как его тело подавалось навстречу ее шелковистому рту.
Ощущение власти было невероятным. Его руки запутались в ее волосах, низкое
агрессивное рычание вырвалось из глубин его горла. Найдя его бедра, она
слегка прошлась по ним ногтями, доводя его до крайности, желая, чтобы он
сошел с ума от любви к ней, желая, чтобы он потерял рассудок от страсти.
Дернув ее вверх, Михаил прижал ее к себе. Его руки нашли твердые мышцы ее
ягодиц и обхватили их, массируя.
- Я объявляю тебя своей Спутницей Жизни. — Шепотом проговорил он
слова — заклинание черной магии многовековой давности.
Его рука прошлась вверх по ее спине, вокруг ее полной груди, и спустилась
вниз по ее атласной коже, находя завитки полуночно-черного цвета на ее
лобке.
Рейвен вскрикнула, когда его пальцы дотронулись до нее под бурлящей водой,
дотронулись и начали медленное мучительное исследование. Ее рот напротив его
груди раскрылся, а дыхание стало прерывистым, переходящим в легкие вздохи.
Страстное желание становилось все сильнее, огонь разгорался — что-то
дикое и неконтролируемое в ней рвалось на свободу. Она могла слышать, как в
унисон бились их сердца, слышать, как текла его кровь, ее кровь. Она
чувствовала, как ее тело запульсировало жизнью, потребностью, голодом,
который был таким сильным, что ей требовался весь он, чтобы заполнить ее,
сделать целостной. Она нуждалась в нем не только в своем сознании, она
нуждалась в его эротично-ненасытном аппетите, в его невероятной страсти,
которую он испытывал к ней и которая заставляла его пылать и страстно желать
ее. Она нуждалась в его теле, овладевающем ею, берущем ее дико, без всяких
сомнений. И она нуждалась в его...
крови .
Его рука легла ей на затылок, подталкивая ее к краю воды.
- Я принадлежу тебе, я предлагаю тебе свою жизнь. Возьми то, в чем ты
нуждаешься, то, что ты хочешь. — Он прошептал слова, открывая дверь к
невероятному желанию.
Его пальцы двигались все настойчивее, его тело прижимало к земле ее,
одновременно находясь наполовину в воде.
Под собой Рейвен чувствовала мягкую почву, а сверху ее придавило его тяжелое
тело. Какая-то беспощадность сквозила в его темных чертах, в безжалостном
разрезе его рта и в горящих голодом темных глубинах его глаз. Когда она
коснулась его сознания, то там присутствовала дикость, примитивное
сексуальное возбуждение, животное стремление заклеймить, безжалостно-
неумолимое решение мужчин-карпатцев владеть своей спутницей. Но там также
была и любовь — такая сильная, что она с трудом могла ее постигнуть.
Нежность. Мужское благоговение к одной единственной, которую он когда-либо
хотел.
Михаил раздвинул ее бедра, видя очевидное свидетельство ее готовности в
глубинах ее глаз. Она была горячей, пульсирующей от желания, приглашающей в
свое тело. Он вошел в нее одним мощным ударом, глубоко погружаясь в ее
горячие внутренности. Ее специфический женственный запах смешался с его
мужским, распространяясь и смешиваясь с их желанием. Его язык и зубы плавно
скользили по ее горлу, и, спустившись вниз, обхватили ее ноющую грудь. Его
руки прошлись по ее телу, не пропуская ни одного дюйма, возбуждая, исследуя,
заявляя свои права. Он был груб, его зубы покусывали ее нежную кожу, но язык
облегчал каждую боль. Ему казалось недостаточным быть рядом. Ее тугие ножны
обхватили его, сжимая и обжигая, подпитывая его дикость.
Его тело двигалось в ее. Медленно, глубоко, заполняя каждую ее частичку,
увеличивая трение, а затем сознательно снижая ритм. Она издала небольшой
плаксивый звук, ее тело требовало облегчения, бархатные мышцы горячо сжали
его.
Расстроенная, Рейвен лихорадочно двигалась навстречу ему, заставляя его
прижиматься ближе, двигаться глубже, быстрее, сильнее. Ее кровь была похожа
на расплавленную лаву, и ей все больше требовался он. Весь он. Она жаждала
более глубокого соединения, жаждала ощутить его рот, питающийся от нее,
обжигающий ее, ставящий на ней свою метку, соединяя их вместе на вечность.
- Михаил, — взмолилась она.
Он поднял голову, голод горел в его темных глазах.
- Я принадлежу тебе, Рейвен. Возьми от меня то, в чем ты нуждаешься,
точно так же, как я возьму это от тебя. — Он прижал ее голову к своей
груди, и все внутри у него сжалось, когда ее язычок прошелся по его мышцам.
И именно в этот момент, — сердцеостанавливающий, интимный, — он
почувствовал осторожное царапание ее зубов. Это была раскаленная добела
боль, синяя молния эротического удовольствия. Он стал еще больше —
огромный и напряженный, возбужденный, в то время как ее зубы глубоко
погрузились в него.
В экстазе Михаил откинул голову назад и издал стон чистого удовольствия. Его
тело пригвоздило ее к земле, мощно погружаясь, все сильнее и сильнее, пока
ее тело не изогнулось вокруг него, обхватывая и крепко сжимая, вновь и вновь
достигая оргазма. Михаил контролировал себя. Ритуал должен был быть
закончен, а обмен сделан добровольно. Сжав ее волосы в своей руке, он
повторил слова, которые должны были связать их воедино.
- Я даю тебе свою защиту, свою верность, свое сознание, свою душу и
тело. И я обязуюсь хранить то же самое, что принадлежит тебе. Твои жизнь,
счастье и благополучие будут защищены и поставлены превыше моих на все
времена. Ты моя Спутница Жизни, связанная со мной навечно и всегда
находящаяся под моей защитой.
Он потянул ее за волосы, заставив поднять голову, наблюдая через
полуприкрытые глаза, голодные и настороженные, как она закрывает ранки от
укусов своим языком, посылая пламя танцевать по его разгоряченной коже. А
затем он поцеловал ее с каждой унцией мужского превосходства, которой
обладал. Его рот обжигающе прошелся по ее горлу, остановившись на бешено
бьющемся пульсе. Его руки сжались вокруг ее бедер. Его тело покоилось в
разгоряченных загадочных глубинах ее женственности. Он ждал.
Она повернула голову, предлагая свое горло.
- Возьми свое, Михаил. Возьми то, в чем ты нуждаешься.
Она пробормотала слова, затаив дыхание в агонии ожидания и потребности. Она
дрожала от ожидания, от страстного, присущего Карпатцем, эротического
голода.
И как только его бедра мощно подались вперед, его зубы глубоко погрузились в
нее. Она вскрикнула, обвив его руками, выгибаясь ему навстречу, когда он
утолял свою жажду, когда его тело дико входило в ее, ставя свое клеймо,
заявляя на нее свои права и унося их за пределы земли. Ее тело сжало его
крепко, настойчиво. Михаил отринул любое притязание на контроль и взял ее
так, как хотел, — все двигаясь и двигаясь, пока она не стала дикой и
разгоряченной, требовательной, пока ее хныканье и сладкий пряный вкус ее
крови не подвели его возбужденное тело к краю. Он излился в нее, впервые в
жизни ощутив полное пресыщение, полное удовлетворение. Они лежали
соединенные, их сердца бились в унисон, а легкие работали, словно
принадлежали одному человеку; остаточные отголоски сотрясали и покрывали
рябью их тела. Михаил перевернулся так, чтобы его большое тело оказалось под
ее изящным. Ее груди были мягкими и теплыми, укрытыми спутанными волосами,
которые спускались до самого его живота. Ее голова покоилась на его груди.
Михаил ласкал ее волосы, позволяя его всепоглощающей любви растекаться и
окружать ее. Он чувствовал, насколько недолговечным был этот момент, и не
доверял словам. Его сознание было теплым, безопасным раем любви, и он охотно
разделял его.
Испытанное наслаждение надолго выбило их из реальности. Рейвен могла только
упиваться мощной реакцией своего тела. Каждая крошечная клеточка была полна
жизни и кричала от удовольствия. Казалось невозможным, что она могла
испытать такой экстаз.
Она медленно пошевелила рукой, отодвигая свои волосы в сторону. Это
небольшое движение заставило ее мускулы сжаться вокруг него. Вокруг Михаила.
Кем же был этот человек, с такой легкостью захвативший ее жизнь и овладевший
ее телом? Рейвен подняла голову и изучила его лицо. Такое мужественное.
Такое мрачное и загадочное. Его глаза хранили так много секретов, его рот
был таким чувственным, что у нее перехватывало дыхание.
- Скажи, что я сделала, Михаил.
Его глаза стали бездонными, настороженными.
- Ты отдала свою жизнь под мою заботу. И смею тебя заверить, малышка,
что в моих руках ты в безопасности.
Кончиком языка она прикоснулась к своим внезапно увлажнившимся губам. Ее
сердце тревожно заколотилось от значительности своего решения. Она все еще
ощущала его вкус в своем рту, его запах на своем теле, его семя, стекающее
по ее ногам, и они все еще были соединены воедино, ее тело сжалось
чувственно, огненно вокруг него.
- Каков я на вкус? — Его голос был низким, притягательным. Его
шепот напротив ее кожи подобен прикосновению пальцев. Прикосновению
фантазии.
Она крепко зажмурила свои глаза, подобно ребенку не желающему признавать что-
либо.
- Михаил. — Ее тело задрожало, сжавшись от звуков его голоса, от
эротического вопроса, заданного им.
Он высвободился из-под нее, меняя свою хватку таким образом, что мог
покачивать ее в своих объятиях, скользя назад в пенящийся бассейн.
- Скажи мне, Рейвен. — Он поцеловал ее горло крошечными
маленькими поцелуями, каждый из которых был таким же крепким, как и вино.
Ее руки обвились вокруг его шеи, а пальцы нашли густую гриву его волос.
- У тебя вкус как у леса, дикий и неприрученный, и такой эротичный, что
сводит меня с ума. — Признание вырвалось у нее как при исповеди в
серьезных грехах.
Пузырьки пенились и лопались на ее чувствительной коже, на их самых интимных
местах. Михаил откинулся, принимая на себя их вес, надежно усадив ее на
своих коленях. Ее округлые ягодицы ласкали его кожу, посылая сладостный
огонь проноситься через их кровь.
- Ты же на вкус как сладкая огненная специя, захватывающая и такая
чувственная. — Его зубы прошлись по задней части ее шеи, послав дрожь
восторга вниз по спине.
Рейвен спокойно лежала в его руках, ее сознание отступило под воздействием
того, что она сделала. Ей всегда будет недостаточно Михаила. Существующая
между ними дикость, казалось, никогда не будет удовлетворена. Рейвен была
неспособна соединить все это воедино, ее мозги просто отказывались
признавать то, чем она возможно стала. Она не представляла, что он имел в
виду, говоря
питаться
. Кроме собственных наблюдений, у нее были только
сведения, которыми с ней поделился Михаил. Включало ли это секс? Он сказал
нет
, но она не могла представить, как можно было брать кровь умышленно.
Рейвен крепко зажмурилась. Она не сможет сделать это с кем-нибудь еще. Она
не сможет брать кровь от человека.
Михаил прижал ее голову к себе, его пальцы успокаивающе погладили ее по
волосам. Он что-то тихо пробормотал, его голос стал низким и притягательным.
Ей требовалось время, чтобы приспособиться к своей карпатской крови, к силе
своих эмоций и насущным потребностям. Она охотно приняла участие в
связывающем ритуале. Она произвела обмен кровью без его молчаливого
давления. Они были безвозвратно связаны, и у нее не было никакой причины
испытывать никчемные человеческие угрызения совести и бояться будущего.
Требовалось время, чтобы позволить своему сознанию медленно принять эту
новую действительность.
Михаил был предельно откровенен сам с собой. После ожидания этой женщины,
длинной в несколько человеческих жизней, он не хотел делить ее с кем-нибудь
еще. Он никогда не думал о питании как об интимном процессе — это была
простая необходимость. Но сама мысль о Рейвен, приникающей к шее другого
мужчины, принимающей его жизненную силу в свое тело, была для него
отвратительна. Всякий раз, давая ей кровь, он чувствовал сексуальный
восторг, всепоглощающую потребность защищать и заботиться о ней. Он не
представлял, что остальные Карпатцы чувствуют к своим Спутницам Жизни, но
знал, что любой мужчина в непосредственной близости от Рейвен будет в
страшной опасности. Это походило на то, как ее человеческое сознание не
позволяло ей принять их способ охоты на людей.
Рейвен пошевелилась в его руках, томно потянувшись.
- Я думала о чем-то грустном, но ты забрал эти мысли, не так ли?
— В ее голосе слышался намек на улыбку.
Он позволил ей высвободиться, наблюдая, как она погружается в пенящуюся воду
и выныривает в нескольких футах от него. Ее огромные глаза прошлись по нему
с очевидным смехом.
- Ты знаешь, Михаил, я начинаю думать, что мое первое впечатление о
твоем характере было верным. Ты высокомерный и властный.
Он поплыл по направлению к ней ленивыми легкими движениями.
- Но я сексуален.
Она отодвинулась подальше, послав на него брызги, получившиеся от удара
ладошкой по поверхности воды.
- Держись от меня подальше. Всякий раз, когда ты приближаешься ко мне,
случается что-то сумасшедшее.
- Сейчас самое подходящее время, чтобы преподать тебе урок за то, что
ты поставила свою жизнь под угрозу. Ты ни в коем случае не должна была
следовать за ассасинами из гостиницы. Ты знала, что я не смог бы услышать
тебя, если бы ты позвала на помощь. — Он продолжал плыть по
направлению к ней, такой же безжалостный, как и акула.
Рейвен предпочла отступить и, выбравшись из бассейна, нырнула в следующий,
размером побольше. Вода оказалась холодной для ее разгоряченной кожи. Она
указала на него пальцем, а ее мягкий рот изогнулся.
- Я говорила тебе, что попытаюсь помочь. В любом случае, если ты
посмеешь читать мне лекцию, у меня не останется иного выбора, кроме как
беспристрастно рассмотреть, как неэтично ты поступил, связав нас без моего
согласия. Скажи-ка мне, если бы я не последовала за ассасинами, и Джейкоб не
нанес бы мне колотые раны, я бы так и осталась человеком, не так ли?
Михаил выбрался из бассейна, вода стекала по его телу, от чего у Рейвен
перехватило дыхание. Он выглядел великолепно, таким мужественным и сильным.
Одним плавным прыжком он поднялся в воздух, и, согнувшись, аккуратно нырнул
в глубокий бассейн. Она обнаружила, что ее сердце бешено забилось, что ее
кровь поет для него. Он вынырнул позади нее, и его руки обхватили ее за
талию, притягивая ближе, его сильные ноги поддерживали их на плаву.
- Ты бы все еще оставалась человеком, — согласился он, его голос
околдовывал черной магией, от чего внутри ее тела появился жар, несмотря на
холодную воду.
- Если бы я осталась человеком, то как бы ты смог остаться со мной в
качестве Спутника Жизни? — Она прижалась своими округлыми ягодицами к
соединению его бедер, наслаждаясь внезапным возбуждением, когда его тело
набухло и напряглось от ее давления, и откинула голову ему на плечо.
- Я бы предпочел состариться вместе с тобой и умереть, когда умрешь ты.
— Его ответ прозвучал хрипло, а одна рука обхватила упругую мягкость
ее груди.
Ее волосы обрушились на его тело подобно шелку, посылая огоньки удовольствия
по его телу.
Рейвен неожиданно подняла голову и развернулась, чтобы взглянуть ему в лицо,
ее синие глаза искали темные глубины его глаза.
- Что ты именно это имеешь в виду, Михаил? Ты бы предпочел остаться со
мной, в то время как я бы старела?
Он кивнул, пройдясь пальцами вниз по ее щеке в нежной ласке.
- Я бы состарился рядом с тобой. Когда бы твое дыхание остановилось, то
же самое произошло бы и со мной.
Она покачала головой.
- Как я могу сопротивляться, Михаил, когда ты похитил мое сердце?
От его усмешки у нее перевернулось сердце, и что-то подпрыгнуло в животе.
- Ты даже не думала сопротивляться мне, малышка. Я твоя вторая
половинка. — Его руки обхватили ее за шею, вынуждая наклониться ближе,
пока его рот не нашел ее и они одновременно не растворились, погрузившись
под прохладную воду природного бассейна.
Прошла уже половина ночи, когда Михаил принес ее обратно в их дом, где
Рейвен поспешно завернулась в одну из его рубашек.
- Ты понимаешь, что здесь у меня нет ни единой вещи? — Она не
могла спокойно посмотреть ему в глаза, краснея каждый раз, когда его темный
пристальный взгляд скользил по ее телу. Она все еще могла чувствовать, как
его тело давит на ее, силу его обладания. — Мне необходимо вернуться
обратно в гостиницу. Там все мои вещи.
Его бровь взлетела. Сейчас было не время говорить ей, что в действительности
она не будет больше нуждаться в вещах. Но ее личные вещи, возможно, смогут
облегчить ей переход. Он лениво протянул руку к своей собственной одежде.
- Я уверен, что миссис Галвенстейн доставит твои вещи нам. Я позвоню и
договорюсь, чтобы это было сделано немедленно. Также я на короткое время
буду вынужден уйти, Рейвен. Осталось несколько не выясненных моментов, о
которых следует позаботиться. Здесь же ты будешь в безопасности.
Она с вызовом подняла подбородок.
- Я быстренько оденусь и пойду вместе с тобой. Мне вовсе не хочется
вновь провести день на подобии того, какой был у меня, когда я не могла до
тебя дотянуться. Это был ад. Настоящий ад, Михаил.
И сразу же его темные глаза с нежностью прошлись по ее лицу.
- Я никогда не хотел для тебя этого. Грегори отправил меня в исцеляющий
сон, малышка, и я не мог ответить на твой зов. Это не должно было произойти.
Я послал к тебе отца Хаммера, думая, что буду просто спать, но если
возникнет крайняя необходимость, то смогу проснуться, чтобы ободрить тебя.
- Но все произошло не так.
Он покачал головой.
- Увы, Рейвен. Грегори отправил меня в исцеляющий сон. Никто не может
проснуться, пока Грегори не решит, что пора. Он не знал о тебе, о твоей
потребности в моем прикосновении. Это была моя ошибка, а не его, и я
сожалею.
- Я знаю, — призналась она. — Но теперь-то ты понимаешь,
почему я не могу находиться вдали от тебя. Я боюсь, Михаил, боюсь всего
— себя, тебя, того, что я делала здесь.
- Не в этот раз, малышка, — нежно проговорил он, жалея, что
нельзя поступить иначе. — Необходимо разыскать остальных ассасинов. Я
не могу позволить никакой опасности оказаться рядом с тобой. Здесь ты будешь
в безопасности. Я не сплю и смогу прикоснуться своим сознанием к твоему, что
точно также и с такой же легкостью сможешь сделать и ты, если будет
необходимо. Нет никакой необходимости бояться.
- Я не отношусь к типу
останусь-дома-и-буду-в-безопаснсти
, —
возразила она.
Он развернулся, такой большой и сильный, его лицо представляло собой
неумолимую маску. Михаил выглядел грозным, неукротимым. Рейвен невольно
отступила назад, ее синие глаза потемнели, превращаясь в темные сапфиры.
Михаил незамедлительно взял ее руку и поднес к своему теплому рту.
- Не смотри на меня так. У меня чуть не отобрали твою жизнь. Ты хотя бы
представляешь, каково мне было проснуться от твоего крика? Ощущать твой
страх, знать, что это отвратительное извинение за человека, который наносит
тебе удары? Ощущать, как лезвие вновь и вновь входит в твое тело? Ты почти
умерла на моих руках! Я дышал за тебя, поддерживал твое сердцебиение.
Принимая решение, я знал, что ты возможно никогда не сможешь простить меня
за него. Я не готов был рисковать твоей жизнью. Ты вообще можешь понять это?
Она смогла почувствовать, как задрожало ее тело от силы его эмоций. Его руки
обвились вокруг нее, притягивая ее к нему.
- Пожалуйста, Рейвен, позволь мне подержать тебя в безопасности, по
крайней мере, пока я не сотру это из своего сознания. — Его пальцы
зарылись в густую массу ее иссиня-черных волос.
Михаил притянул ее хрупкое тело к своему большому, прижимая как можно ближе,
словно он мог укрыть ее от дальнейших бед.
Рейвен обвила руками его шею.
- Все в порядке, Михаил. Со мной ничего не случится. — Она
уткнулась носом в его шею, стараясь убедить его, отодвинуть как его страх,
так и свой собственный. — Как мне кажется, нам обоим следует чуть-чуть
измениться.
Его поцелуй был мягким и очень нежным.
- Тебе следует успокоиться. Шести дней сна и исцеления недо
...Закладка в соц.сетях
