Жанр: Любовные романы
Темный принц
...был, что присел под деревом всего в нескольких сотнях футах от
лачуги, принадлежащей Гансу и Хейди Романовым. Михаил подавил желание
рассмеяться.
-
Ты не найдешь ни одной .
-
И почему я не удивлена ? — На этот раз контакт разорвала Рейвен.
На краткий момент он позволил себе роскошь быть окутанным ее теплом, ее
смехом, ее любовью. Почему Господь выбрал это время, — когда Михаил
испытывал свой самый темный час, чтобы послать ему такой подарок, — он
не имел ни малейшего понятия. То, что он собирался сделать, было неизбежно,
дальнейшее существование его расы зависело от этого. Зверское уродство этого
наполняло его отвращением. Ему придется вернуться к ней со смертью на своих
руках, смертью более чем одного человека. Он не мог избежать этого, не мог
переложить эту работу на кого-либо еще. Он сожалел не о том, что придется
забрать жизнь убийц Ноэль, а о необходимости попросить Рейвен жить с его
деяниями. Это будет не первый раз, когда он забирает жизнь.
Вздохнув, он изменил форму. Маленький грызун с легкость пробежал сквозь
листья, лежавшие на земле, и пересек открытое пространство возле лачуги. До
его слуха донеслось хлопанье крыльев и грызун замер. Михаил предупреждающе
прошипел, и сова, плавно скользившая, чтобы напасть, повернула прочь. Грызун
скользнул под безопасные деревянные ступени, и, слегка щелкнув хвостом,
начал искать трещину или дыру в стене, чтобы проникнуть внутрь.
Михаил уже уловил два знакомых запаха. У Ганса были гости. Грызун
протиснулся сквозь щель между двумя рассохшимися досками и обнаружил, что
оказался в спальне. В полном молчании создание пересекло пол по направлению
к двери. Михаил позволил запахам хозяев пройти сквозь тело грызуна. Он
двигался осторожно, время от времени останавливаясь, пока не занял место в
темном углу комнаты.
Хейди Романова сидела на деревянном стуле прямо напротив него, тихо плача и
сжимая в руках четки.
Ганс смотрел на троих мужчин, а между ними на столе лежала развернутая
карта.
- Ты ошибся, Ганс. Вы все ошиблись насчет Ноэль, — всхлипывая,
сказала миссис Романова. — Ты сошел с ума и привел сюда этих убийц.
Бог мой, вы убили невинную девочку, молодую мать. Ваши души потеряны.
- Заткнись, старуха, — яростно закричал Ганс, его лицо
превратилось в маску фанатизма. Он горел этим — крестоносец,
сражающийся на святой войне. — Я знаю, что видел. — Он
прервался, бросив быстрый взгляд вправо и влево, поскольку странная тень,
наподобие крылатого создания, казалось, пронеслась над лачугой.
На какой- то момент все в комнате замерли. Михаил смог почувствовать их
страх, смог услышать внезапно участившееся биение их сердец. Внутри дома,
Ганс повесил над каждым окном и над каждой дверью связку чеснока. Он
медленно встал, облизав внезапно пересохшие губы и обхватив рукой крест,
висевший у него на шее, направился к окну, чтобы убедиться, что связка на
месте.
- Что насчет этого? Той тени, которая пронеслась прямо сейчас? Вы все
еще думаете, что я совершил ошибку, потому что мы обнаружили ее в постели, а
не спящей под землей?
- Там не было ничего — ни грязи, ни защиты, — неохотно
сказал темноволосый иностранец.
Михаил опознал мужской след. Ассасин. Один из гостиницы. Находясь внутри
тела грызуна, чудовище выпустило и согнуло когти. Они убили Ноэль не будучи
даже уверенными, что она была тем, кем они думали.
- Я знаю, что видел, Евгений, — заявил Ганс. — После того,
как Хейди ушла, женщина начала терять кровь. Я пришел, чтобы проводить Хейди
домой, потому что в лесу опасно. Я собирался сказать мужу, что приведу Хейди
назад, чтобы она помогла. Но он был очень взволнован и не увидел меня, когда
я заглянул. Я видел это собственными глазами. Она выпила так много, что он
ослаб и стал бледным. Я ушел и сразу же связался с вами.
Евгений кивнул головой.
- Вы сделали все правильно. Я приехал, как только смог и привел
остальных. Если они научились щениться, то нас скоро заполонят дьяволы.
Огромный человек в комнате тревожно пошевелился.
- Я никогда не слышал, чтобы вампиры размножались. Они убивают живых,
чтобы пополнить свои ряды. Они спят под землей и охраняют свои логова. Вы
сработали быстрее, чем мы смогли все тщательно изучить.
- Курт, — запротестовал Евгений, — мы увидели возможность и
воспользовались ею. И каким образом ее тело внезапно исчезло? После того,
как мы это сделали, мы сбежали. Муж и ребенок с тех пор не появлялись. Мы
знаем, что женщина мертва — мы убили ее — и все же нет никакой
шумихи по поводу ее смерти.
- Мы должны найти мужа и ребенка, — заявил Ганс. — И
остальных, мы должны уничтожить их. — Он нервно выглянул сквозь
треснувшее стекло в ночь и издал тихий вопль тревоги. — Смотри,
Евгений — волк. Этот чертов Дубрински защищает их на своей земле.
Однажды они заполонят нашу деревню и утащат детей. — И он потянулся к
винтовке, прислоненной к стене.
Евгений вскочил.
- Подожди, Ганс! Ты уверен, что это волк? Настоящий волк? Почему бы это
волк вышел из леса и уставился на твой дом?
- Кто такой этот Дубрински, если позволяет себе держать волков? — Потребовал ответа Курт.
- Он принадлежит Церкви! — Прошипела Хейди, шокированная тем, что
они имели ввиду. — Он хороший человек, каждое воскресенье ходит в
церковь. Отец Хаммер один из его ближайших друзей. Они часто ужинают вместе
и играют в шахматы. Я видела это своими собственными глазами.
Ганс отмахнулся от ее доводов.
- Дубрински самый настоящий дьявол. Посмотри, волк крадется через
кусты, наблюдая за домом?
- Я говорю тебе, что это неестественно. — Понизив голос, сказал
Евгений. — Он один из них.
- Они не могли узнать, что это были мы, — опроверг его Ганс, но
дрожащие руки выдали его страх. Он вскинул винтовку на плечо.
- Ты должен попасть с первого выстрела, Ганс, — предупредил
Евгений.
Грызун пробежал по полу в спальню и протиснулся через небольшую щель.
Покинув тело грызуна, Михаил потянулся в ночь с предупреждением, на ходу
меняя форму и превращаясь в огромного черного волка с горящими местью
глазами.
Он одним движением пересек расстояние и прыгнул на более мелкого волка.
Только его тяжелое тело врезалось в меньшее, как он почувствовал, как пламя
обожгло его кожу. Меньший волк исчез в густом лесу. И хотя кровь вытекала из
его крестца, огромный волк не издал ни звука, не убежал. Вместо этого, он
повернул свою большую голову и уставился на дом горящими как уголь глазами,
уставился с обещанием мести. Расплаты. Темным обещанием смерти.
-
Михаил ! — Резкий крик Рейвен прозвучал у
него голове.
Черный волк еще некоторое время смотрел, удерживая Ганса Романова в своей
власти, а затем развернулся и просто растворился в ночи, не давая никому из
мужчин никакой возможность даже попытаться выследить его. Огромный волк
появился из ниоткуда, прыгнув, чтобы защитить более мелкого. Он не был
обычным волком, и ни один из них не хотел последовать за ним в лес.
Михаил поспешил скрыться в безопасной чаще леса прежде, чем боль и потеря
крови заставят его вновь принять человеческий облик. Он пошатнулся,
запнувшись об толстую ветку дерева, и резко сел.
-
Михаил! Пожалуйста! Я знаю, что ты ранен. Где ты? Я могу
чувствовать твою боль. Позволь мне прийти к тебе. Позволь помочь тебе
.
Кусты позади Михаила затрещали. Но он не потрудился обернуться, зная, что
это был Байрон — пристыженный, сконфуженный, полный раскаяния.
- Михаил. Господи, я сожалею. Плохо?
- Довольно плохо. — Михаил зажал рану рукой, чтобы остановить так
легко вытекающую кровь. — Что ты здесь делаешь, Байрон? Это
сумасшествие, полное безрассудство.
- Михаил! — Страх и слезы Рейвен заполнили его
сознание.
- Успокойся, малышка. Это царапина, не более того. - Позволь мне прийти к тебе. — Она умоляла его, и
это разрывало ему сердце.
Байрон оторвал кусок от своей рубашки и перевязал бедро Михаила.
- Я сожалею. Я должен был послушаться тебя, должен был знать, что ты
будешь охотиться. Но я подумал... — он замолчал, выглядя неловко.
- Подумал что? — Слабо повторил Михаил. Рана дьявольски болела.
Он чувствовал слабость и головокружение, но ему как-то надо было успокоить
Рейвен. Она стремилась помочь ему, найти его, она даже пыталась
посмотреть
его глазами. —
Прекрати это, Рейвен. Делай, как я сказал. Я
не один. Рядом со мной один из моих людей. Я скоро снова буду рядом с тобой
.
- Я думал, что ты будешь так увлечен своей женщиной, что возможно не
найдешь времени на охоту. — Байрон опустил голову. — Я чувствую
себя таким дураком, Михаил. Я так беспокоился об Элеоноре.
- Я никогда не отлынивал от своих обязанностей. Защита моего народа для
меня всегда на первом месте. — Михаил даже не мог попытаться залечить
рану, поскольку Рейвен находилась в его сознании.
- Я знаю, знаю. — Байрон провел рукой сквозь свои каштановые
волосы. — После того, что случилось с Ноэль, я не могу позволить,
чтобы то же самое произошло и с Элеонорой. И это был первый раз, когда ты
предупредил одного из нас держаться подальше от женщины.
Михаил выдавил кривую улыбку.
- Это и для меня новый опыт. До тех пор, пока это не перестанет быть
таким новым и необычным, будет лучше, если я буду держать ее так близко к
себе, насколько это возможно. Прямо сейчас она спорит со мной.
Байрон выглядел пораженным.
- Она спорит с тобой?
- У нее есть свой собственный ум. — Он позволил Байрону помочь
себе подняться.
- Ты слишком слаб, чтобы измениться. Тебе нужна кровь и исцеляющий сон.
— Байрон послал призыв к Жаку.
- Я не рискну уходить глубоко. Это оставило бы ее без защиты. Она носит
мое кольцо и на ней стоит моя метка. Одно ошибочное движение, и они ее
убьют.
- Ты нам нужен полный сил, Михаил. — Листья закружились в виде
миниатюрного торнадо, извещая о прибытии Жака.
Жак выругался про себя, становясь на колени рядом с Михаилом.
- Тебе нужна кровь, Михаил, — сказал он тихо и немедленно начал
расстегивать свою рубашку.
Михаил остановил его легким жестом. Его глаза, утратившие вкус к жизни и
наполненные болью, медленно изучали окружающую их местность. Байрон и Жак
замерли, отпуская свои чувства и сканируя лес.
- Здесь никого нет, — тихо прошептал Жак.
- Здесь кто-то есть, — поправил Михаил.
Низкое предупреждающее рычание вырвалось из горла Жака, когда он
инстинктивно встал перед своим принцем. Байрон нахмурился, на его красивых
чертах проступило смущение.
- Я не могу ничего найти, Михаил.
- Я тоже, но за нами наблюдают. — Это утверждение было настолько
уверенным, что ни один Карпатец не рискнул бы оспорить его. Михаил никогда
не совершал ошибки.
- Вызовите Эрика с машиной, — приказал Михаил и откинул голову,
чтобы отдохнуть.
Жак был настороже, и Михаил доверял его суждениям. Он слегка закрыл глаза,
задаваясь вопросом, куда ушла Рейвен. Она больше не ворчала на него. Для
того чтобы поддерживать контакт, ему пришлось бы использовать драгоценную
энергию, — энергию, которую он не мог восполнить прямо сейчас. И все
же это тревожило его — молчание было так несвойственно ей.
Глава 7
Поездка до дома на машине оказалась мучительно болезненной. Тело Михаила
настоятельно требовало крови, чтобы восполнить ту, которую он потерял. С
каждым мгновением его слабость возрастала, а от боли морщинки на лице стали
глубже. Он был Древним, а все Древние испытывают эмоции и переносят
физические раны более сильно. В обычных условиях он бы просто остановил свое
сердце и легкие, чтобы кровь перестала вытекать. А потом за дело бы взялся
целитель, а остальные предоставили бы ему то, в чем он нуждался.
Но Рейвен изменила все это. Рейвен и что-то еще, или кто-то еще, наблюдает
за ними. Он все еще мог чувствовать, как его охватывает тревога. Он знал,
что тот другой наблюдал за ними на расстоянии, даже когда они ехали
несколько миль по направлению к его дому.
- Михаил, — прошептал Эрик, как только они доставили его в
безопасность его дома, — позволь помочь тебе.
Рейвен стояла возле двери, внимательно всматриваясь в бледные черты Михаила.
Он внезапно стал выглядеть намного старше, чем на тридцать лет, как она
определила его возраст. Вокруг его рта залегли белые морщины, но его
сознание было совершенно безмятежным, а дыхание даже расслабленным. Она
молчаливо отступила назад, позволяя им войти.
Отказ Михаила от ее помощи причинил ей боль. Если он предпочел компанию
своих людей, то она не собирается терять свое достоинство, позволяя им
увидеть, как это беспокоит ее. Небольшие зубки слегка прикусили нижнюю губу,
а в глазах застыло беспокойство. Ей только надо лично убедиться, что с ним
все будет хорошо.
Они отнесли Михаила вниз в спальню, и Рейвен последовала за ними.
- Мне вызвать доктора? — Спросила она, хотя уже знала ответ.
Она чувствовала, они хотят, чтобы она ушла, что она каким-то образом мешала
им. Инстинктивно она знала, что Михаил не получит необходимую помощь, пока
она не уйдет.
- Нет, малышка, — Михаил протянул к ней руку.
Она подошла к нему, переплетя свои пальцы с его. Он всегда был таким
сильным, таким физически здоровым, а теперь он выглядел таким бледным и
изнуренным. Рейвен почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.
- Тебе нужна помощь, Михаил. Скажи мне, что надо делать.
Его глаза, такие черные и холодные, внезапно потеплели, когда его
пристальный взгляд остановился на ее лице.
- Они знают, что делать. Это не первая моя рана и не самая худшая,
которую я когда-либо получал.
Небольшая, невеселая улыбка коснулась ее мягкого рта.
- Это — то самое дело, которым ты должен был заняться сегодня
вечером?
- Ты же знаешь, что я охочусь на тех, кто убил мою сестру. — Он
казался уставшим и утомленным.
Рейвен ненавидела спорить с ним, но кое-какие вещи должны быть высказаны.
- Ты сказал мне, что всего лишь прогуляешься, ничего опасного. И нет
никакой необходимости лгать мне насчет того, что ты делал. Я знаю, что ты
большая шишка в этих местах, но знаешь — я тоже выслеживала убийц. И
предполагалось, что мы будем партнерами, Михаил.
Байрон, Эрик и Жак обменялись взглядами, подняв брови. Байрон беззвучно
повторил слово
шишка . Ни один не рискнул улыбнуться,
даже Жак.
Михаил нахмурился, поняв, что обидел ее.
- Я не нарочно сказал неправду. Я всего лишь вышел, чтобы произвести
небольшое расследование. К сожалению, все вышло совершенно по-другому.
Поверь, у меня не было намерения получать рану. Это несчастный случай.
- У тебя есть склонность попадать в неприятности, когда меня нет рядом
с тобой. — Рейвен улыбнулась, но улыбка не затронула ее глаз. —
Насколько плоха твоя нога?
- Царапина не более, ничего такого, о чем стоило бы волноваться.
Она вновь замолчала, ее синие глаза скользили по его лицу рассеянным и
печальным взглядом, словно она погрузилась в себя.
Михаил почувствовал, как что-то глубоко внутри него шевельнулось. У нее был
тот самый взгляд, означающий, что она вновь думает слишком много. Это была
последняя вещь, в которой он нуждался, лежа раненным, и в ее молчании было
что-то такое, что тревожило его. Она не могла покинуть его. И хотя разумом
он понимал это, но сердцем не хотел, чтобы она
хотела
покинуть его, чтобы даже задумывалась об этом.
- Ты злишься на меня. — Проговорил он утверждая.
Рейвен покачала головой.
- Нет, честно, нет. Возможно, разочарована в тебе. — Она
взглянула печально. — Ты сказал, что между нами не может быть лжи, и
сам при первой же возможности солгал. — На краткий момент небольшие
зубки с силой прикусили нижнюю губу. В ее глазах замерцали слезы, но она
нетерпеливо сморгнула их. — Когда ты просил меня доверять тебе,
Михаил, мне показалось, что и с твоей стороны будет точно такое же доверие
ко мне. Тебе следовало бы относится ко мне с большим уважением, по крайней
мере, к моим способностям. Во время выслеживания я использовала психическую
связь. Я выслеживала, используя чьи-то глаза. Некоторые из твоих людей такие
небрежные и самодовольные. Некоторые из вас даже не беспокоятся насчет
ментальных щитов. Все вы настолько высокомерны, что вам даже в голову не
приходит, что человек — существо, не принадлежащее к вашей совершенной
расе — может войти в ваши сознания. Вы выявили одного, похожего на
меня, который приговаривает ваших людей к смерти. Но если я смогла
проникнуть в ваши сознания, он тоже сможет сделать это. Мой вам совет, чтобы
не стало еще хуже, принимайте более серьезные меры предосторожности.
Рейвен отступила от протянутой успокаивающей руки Михаила.
- Я просто пытаюсь спасти ваши жизни, а не мщу. — Только гордость
удерживала ее от того, чтобы не показать им, как она расстроена. Она уже
почувствовала, что потеряла его, их уникальную близость. Каким-то образом
она знала, что в ее жизни уже не будет другого мужчины, другого времени,
когда она сможет смеяться и разговаривать так, как это было с ним. —
Тебе нет необходимости говорить что-либо еще Михаил. Я видела твою небольшую
царапину своими собственными глазами. И ты был прав, вы там были не одни
— за вами наблюдала я. На моем языке честность означает правду.
Рейвен сделала глубокий вдох и сняла кольцо, с сожалением осторожно положив
его на маленький столик возле кровати.
- Я сожалею, Михаил, действительно сожалею. Я знаю, что подвожу тебя,
но я не вписываюсь в ваш мир. Я не понимаю его или его правил. Пожалуйста,
окажи любезность — держись подальше и не пытайся связаться со мной. Мы
оба знаем, что я действительно не подхожу тебе. Я уеду на первом подходящем
поезде.
Она развернулась и направилась к двери. Но та захлопнулась с громким стуком.
Она, не оборачиваясь, уставилась на нее. Воздух звенел от напряжения, от какого-
то темного чувства, которому она не могла дать названия.
- Я не думаю, что если мы продолжим наши отношения, то от этого будет
какой-либо прок. Тебе же прямо сейчас нужна помощь. Очевидно, чтобы они не
намеревались делать, это настолько секретно, что должно держаться в тайне от
посторонних. Такой как я. Позволь мне вернуться домой, которому я
принадлежу, и позволь им помочь тебе.
- Оставьте нас, — приказал он остальным.
Они неохотно повиновались.
- Рейвен, подойди сюда, пожалуйста. Я слаб, и мне потребуются почти все
мои силы, чтобы подойти к тебе самому. — В его голосе прозвучала
мягкость, честность, разбивающая ее сердце.
Она закрыла глаза, противясь силе, звучащей в его голосе, мягкому ласковому
тону, который чувственно скользил по ее коже подобно черному бархату и
проникал в ее тело, оборачиваясь вокруг ее сердца.
- Не в этот раз, Михаил. Мы не только живем в двух различных мирах, у
нас также разные системы ценностей. Мы попытались, я знаю, как тебе этого
хотелось, но я не могу так. Может быть, я никогда и не могла. Все произошло
слишком быстро, и мы действительно не знаем друг друга.
- Рейвен. — Тепло свернулось в самом ее имени. — Подойди ко
мне.
Она прижала пальцы ко лбу.
- Я не могу, Михаил. Если я позволю тебе вновь приблизиться ко мне, я
потеряю уважение к самой себе.
- Тогда у меня нет выбора, кроме как подойти к тебе. — Он перенес
свой вес на руки, используя их, чтобы передвигать свою пораненную ногу.
- Нет! — Она встревожено обернулась. — Прекрати, Михаил. Я
позову остальных. — Она толкнула его назад на подушки.
Его руки с неожиданной силой обхватили ее за шею.
- Ты — единственная причина того, что я сейчас жив. Я говорил
тебе, что буду совершать ошибки. Ты не можешь поставить на мне крест, на
нас. Ты знаешь меня, знаешь все самое важное обо мне. Ты можешь заглянуть в
мое сознание и узнать, что я нуждаюсь в тебе. Я бы никогда не причинил тебе
боли.
- Ты уже причинил мне боль. Обидел. Те люди за дверью — твоя
семья, твой народ. Я же из другой страны, принадлежу к другой расе. Это не
мой дом и никогда им не будет. Позволь мне позвать их и просто уйти.
- Ты права, Рейвен. Я говорил тебе, что между нами не будет лжи, но,
тем не менее, я испытываю потребность защищать тебя от всего жестокого и
пугающего, от всего, что может причинить тебе вред. — Его большой
палец прошелся по ее изящной щеке, скользнул ниже, погладив ее шелковистые
губы. — Не покидай меня, Рейвен. Не губи меня. Твой уход убьет меня.
— Его глаза были такими выразительными, убедительными, твердо встречая
ее взгляд, не пытаясь скрыть от нее неприглядную правду своего мира, свою
полную уязвимость.
- Михаил, — в отчаянии тихо сказала она. — Я смотрю на
тебя, и что-то глубоко внутри меня говорит, что мы принадлежим друг другу,
что ты нуждаешься во мне, и что без тебя я никогда не буду целостной. Но я
знаю, что это абсурдно. Я прожила почти всю свою жизнь сама по себе и была
довольно счастлива.
- Ты была изолирована ото всех, испытывала боль. Никто не видел тебя,
не знал, кем ты была. Никто не сможет оценить тебя и позаботиться о твоих
нуждах больше, чем я. Не делай этого, Рейвен. Не надо.
Его рука на ее руке притянула ее невероятно близко. Как она могла
сопротивляться Михаилу, когда он был таким привлекательным? Было поздно,
слишком поздно. Его рот уже нашел ее. Его губы были прохладными, мягкими и
такими нежными, что у нее на глазах навернулись слезы. Она уткнулась своим
лбом в его.
- Ты обидел меня, Михаил, действительно обидел.
- Я знаю, малышка, я сожалею. Прости меня.
Небольшая улыбка тронула уголки ее рта.
- Это действительно так легко?
Его большой палец вытер слезинку, бегущую вниз по ее лицу.
- Нет, но это все, что я могу дать тебе в данный момент.
- Тебе нужна помощь, и я знаю, что не являюсь тем человеком, который
может ее оказать. Я пойду. Ты сможешь связаться со мной, когда будешь в
состоянии сделать это. Я обещаю никуда не ходить, пока тебе не станет лучше.
- Рейвен, надень снова мое кольцо себе на палец, — мягко сказал
он.
Она покачала головой, отходя от него.
- Я так не думаю, Михаил. Пускай все остается так, как есть. Позволь
мне все обдумать.
Его рука, приласкав ее затылок, прошлась по ее плечу, вниз по руке, пока его
пальцы не сомкнулись вокруг ее запястья.
- Завтра мне нужно будет выспаться, действительно выспаться. Я хочу
защитить тебя от тех людей. — Он знал, что она подумает, будто он имел
в виду, что они будут мучить его.
Рейвен отбросила спутанный клубок его кофейного цвета волос со лба.
- Со мной все будет в порядке, как и на протяжении всех последних лет.
Ты так занят, заботясь о мире, что не представляешь, что люди могут
позаботиться о себе сами. Я обещаю, что не уеду от тебя и обещаю быть
осторожной. Я не собираюсь прятаться в их шкафах или под их кроватями.
Михаил твердо удержал ее за подбородок.
- Эти люди опасны, Рейвен, они — фанатики. Я обнаружил это
сегодня ночью.
- Они узнали тебя? — Внезапно она перестала дышать. Она
испытывала отчаянное желание позвать его друзей, чтобы они позаботились о
его ранах.
- Ни в коем случае. Да у них и не было возможности узнать. Я выяснил
еще два имени. Евгений — темноволосый, с венгерским акцентом.
- Это должно быть Евгений Словенски. Он прибыл на поезде вместе с
туристической группой.
- Некто по имени Курт? — Он вновь откинулся на подушки,
неспособный более терпеть боль в своем бедре. Она ударяла по его нервным
окончаниям наподобие ржавого лезвия пилы, проходящего через кожу.
- Курт ван Хелен. Он также из туристической группы.
- Там еще и третий мужчина. Никто не называл его по имени. — Его
голос выдавал, насколько он ослаб. — Ему около семидесяти, седые
волосы и тонкие седые усы.
- Это должно быть Гарри Саммерс, муж Маргарет.
- Гостиница превратилась в гнездо ассасинов. Но самое худшее в том, что
акушерка сказала своему мужу, да и всем им, что Ноэль не была нежитью. Как
они смогли поверить в этот абсурд, когда она родила ребенка? Господи! Какая
ужасная бессмысленная трата жизни. — Печаль вновь охватила его,
добавляя тяжести к испытываемой им боли.
Рейвен смогла почувствовать, как это безжалостно отозвалось внутри нее.
- А теперь я пойду, чтобы они смогли помочь тебе, Михаил. Ты слабеешь с
каждой минутой. — Наклонившись, она поцеловала его в лоб. — Я
чувствую их беспокойство.
Он схватил ее за руку.
- Одень мое кольцо себе на палец. — Его большой палец ласкал
...Поділитися у соцмережах
