Жанр: Любовные романы
Темный принц
...дет за вами ранним вечером.
- Вы не знаете...
- Почему бы ему вытаскивать меня из кровати в такой час? Я старый
человек, дитя. Мне нужен отдых. Вам следует подумать, воспользоваться своим
интеллектом.
- Но эти ощущения такие реальные — словно он умер, и я потеряла
его навеки.
- Но вы знаете, что это не так, — здраво возразил он. —
Михаил выбрал вас для себя. То, что вы разделяете с ним — то же самое
его люди разделяют со своими супругами. Они считают физическое и душевное
объединение само собой разумеющимся. Он лелеют его, и за все время, что я
знаю их, я понял, что оно так сильно, что один едва может пережить потерю
второго. Люди Михаила большей частью принадлежат земле, они дикие и
свободные подобно животным, но с необыкновенными способностями и совестью.
Он внимательно всмотрелся в ее зареванное лицо, в ее печальные глаза. Ей все
еще трудно было дышать, но он почувствовал, что слез стало меньше.
- Вы слушаете меня, Рейвен?
Она кивнула, отчаянно стараясь ухватиться за его слова, восстановить свое
благоразумие. Этот мужчина знал Михаила, знал его в течение многих лет. Она
могла почувствовать его привязанность к нему, и он был уверен относительно
его силы.
- По какой-то причине Бог дал вам способность образовать как
ментальную, так и физическую связь с Михаилом. А вместе с этим и внушающую
страх ответственность. Вы буквально держите его жизнь в своих руках. Вы
должны взять вверх над этим чувством и воспользоваться мозгами. Вы знаете,
что он не умер. Он сказал вам, что вернется. Он послал меня к вам, боясь,
что вы можете причинить себе вред. Подумайте — в чем причина. Вы
человек, а не животное, воющее при потере своей пары.
Рейвен попыталась осознать то, что он говорит. Она чувствовала себя так,
словно оказалась в глубокой яме и не могла из нее выбраться. Она
сосредоточилась на каждом его слове, заставляя их проникать в свое сознание.
Глубоко вдыхая воздух в свои горящие легкие. Было ли это возможно?
Черт его побери, за то, что заставляет ее пройти через все это, за
то, что знал, что это может случиться. Могла ли она действительно так далеко
зайти? Рейвен смахнула слезы с лица, решительно беря себя в руки. Она была твердо
настроена отодвинуть горе в сторону на достаточное расстояние, чтобы
впустить здравую мысль. Она могла чувствовать, как это съедает ее, поджидая
на грани сознания, чтобы полностью поглотить.
- А почему я не могу ничего ни съесть, ни выпить, кроме воды? —
Она потерла виски, не заметив, как тревога прошлась по обветренным чертам
священника.
Отец Хаммер прокашлялся.
- Как давно это происходит с вами, мисс Уитни?
Ужасная пустота свернулась в ее желудке, в ее сознании, ожидая возможности
вскочить и вновь погрузить в нее свои зубы. Она боролась за контроль над
самой собой, и, подняв подбородок, проговорила.
- Рейвен, пожалуйста, называйте меня Рейвен. Кажется, что вы и так
знаете обо мне все. — Она постаралась подавить дрожь. Вытянув руки,
она уставилась на них, наблюдая, как они дрожат. — Разве это не глупо?
- Пойдемте в мой дом, дитя. Скоро наступит рассвет. Вы можете провести
со мной целый день. Я посчитал бы это большой честью.
- Он знал, что это произойдет со мной, не так ли? — Тихо спросила
Рейвен, начиная понимать. — Именно поэтому он прислала вас. Он боялся,
что я на самом деле могу причинить себе вред.
Эдгар Хаммер медленно выдохнул.
- Я тоже боюсь, дитя. Они не такие, как мы.
- Вот что он пытался сказать мне. Но я не такая как они. Почему это
произошло со мной? — Спросила Рейвен. — В этом нет никакого
смысла. Почему он думал, что это произойдет?
- Вы прошли с ним через ритуал. Вы его вторая половинка. Свет в его
тьме. Один не может жить без другого. Пойдем со мной, Рейвен, вернемся в мой
дом. Мы вместе посидим и поговорим о Михаиле, пока он не придет за тобой.
Глава 8
Рейвен колебалась. Но сама мысль побольше узнать о Михаиле была заманчивой.
Очень заманчивой.
- Думаю, что сейчас, когда я знаю, что со мной происходит, могу
справиться с этим сама. Уже очень поздно, Отец, и я испытываю чувство стыда
из-за того, что вам пришлось сидеть здесь на холоде и наблюдать за мной.
Отец Хаммер погладил ее по запястью.
- Какая чепуха, девочка. Я наслаждался этим небольшим поручением. В мои
годы, редко кто с нетерпением ожидает необычного. По крайней мере,
спуститесь вниз и побудьте со мной немного. Миссис Галвенстейн разожгла в
гостиной камин.
Рейвен решительно покачала головой, инстинктивно защищая Михаила. Среди стен
гостиницы скрывались многие из его врагов. Она бы никогда не поставила его в
опасное положение и не имеет значения, насколько трудные времена при этом ей
пришлось бы пережить самой.
Эдгар Хаммер тихо вздохнул.
- Я не могу покинуть вас, Рейвен. Я дал слово Михаилу. Он столько всего
сделал для моего прихода, для людей в деревне, а в ответ просит всего
ничего. — Священник задумчиво потер свою челюсть. — Я должен
остаться, дитя, на случай если вам станет хуже.
Рейвен с трудом сглотнула. Где-то в этом здании спит Маргарет Саммерс.
Рейвен смогла бы защитить себя, даже испытывая такое сильное горе, но в тоже
время она с легкостью могла прочитать испытываемое отцом Хаммером
неподдельное беспокойство. И если она смогла сделать это, то также сможет и
Маргарет. Приняв решение, Рейвен подхватила свою куртку, смахнула с лица
слезы и направилась вниз по ступеням прежде, чем смогла передумать. Самым
главным для нее сейчас было защитить Михаила. Эта потребность была такой
естественной, была частью ее души.
Оказавшись на улице, Рейвен сразу же застегнула молнию на своей куртке до
самого подбородка, так как сразу же по возвращении в комнату она переоделась
в выцветшие джинсы и университетскую олимпийку. Туман был везде —
плотный, поднимающийся над землей на фут или около того. Было очень
холодно. Она взглянула на священника. Его английский был слегка необычным,
но ум и честность сияли на его обветренных чертах и в потухшей синеве его
глаз. От сидения на балконе он замерз, поскольку был слишком стар, чтобы его
можно было выдернуть из теплого дома и попросить выполнить такое поручение в
середине ночи.
Она отбросила назад выбившиеся пряди волос, одновременно заставляя себя
спокойно идти через деревню. Все выглядело таким мирным, но она знала, что
группа фанатиков убивает тех людей, которые, как они полагали, являются
вампирами. У нее было тяжело на сердце, которое болело. Ее сознание
нуждалось в успокаивающем мысленном прикосновении Михаила. Она взглянула на
находившегося рядом с ней старого человека. Его походка была быстрой, его
манеры были спокойными и успокаивающими. Это был человек, проживший долгие
годы в мире с собой и окружающими.
- Вы уверены, что он жив? — Вопрос вырвался у нее прежде, чем она
смогла остановить его, и как раз тогда, когда она так гордилась собой за то,
что выглядит нормальной.
- Абсолютно, дитя. У меня создалось впечатление, что он будет
отсутствовать сегодня целый день вплоть до сумерек и с ним невозможно будет
связаться обычным способом. — Он усмехнулся ей заговорщической
улыбкой. — Что касается меня, то я использую его пейджер. Устройства
просто очаровывают меня. Когда я прихожу к нему в гости, то играю на его
компьютере так часто, как только могу. Однажды я заблокировал его, и ему
потребовалось немало время, чтобы понять, что я сделал. — Он был до
смешного доволен этим. — Естественно, вы понимаете, я мог бы сказать
ему, но это было бы не так забавно.
Рейвен рассмеялась, не смогла удержаться.
- Наконец-то, родственная душа. Я так рада, что еще кто-то, кроме меня,
доставляет ему неприятности. Он нуждается в этом, вы знаете? Все эти люди
раболепствуют перед ним, что очень плохо для него. — Ее руки так
замерзли, что она засунула их в карманы.
- Делаю все, что в моих силах, — признался священник, — но
нам не следует говорить ему об этом. Некоторые вещи лучше оставить между
нами.
Она улыбнулась ему, немного расслабившись.
- Полностью согласна с вами. Как давно вы знаете Михаила? — Если
она не может дотянуться до него, дотронуться до него, возможно, она сможет
смягчить открытую свежую рану, разговаривая о нем.
Она обнаружила, что начинает злиться на Михаила. Он должен был подготовить
ее к этому.
Священник взглянул в направлении леса, в направлении дома Михаила, а затем
поднял глаза к небу. Он знал Михаила со времен своей молодости, когда был
еще зеленым священником, направленным прямо из своего родного дома в
крошечную деревушку в середине
нигде
. Естественно, с тех пор он много
переезжал с места на место, но теперь, выйдя на пенсию и работая неполный
день, ему позволили отправиться туда, куда он хотел, в место, которое он
успел полюбить.
Ее синие глаза пристально изучали его.
- Я не хочу ставить вас в такое положение, когда вам придется солгать,
Отец. Я обнаружила, что и так достаточно делаю для Михаила и даже не знаю
почему. Господь знает, он даже не просит меня об этом. — В ее голосе
прозвучали печаль, сожаление, замешательство.
- Я бы не стал лгать, — сказал он.
- А упущение — это то же самое, что и ложь, отец? — Слезы,
искрящиеся на ее длинных ресницах, сделали ее глаза блестящими. — Со
мной что-то происходит, что-то, чего я не понимаю, и это пугает меня.
- Вы любите его?
Она могла слышать громкий звук их шагов в этот предрассветный час. Ритмичное
биение их сердец, кровь, бегущую в их венах. Когда она проходила мимо домов,
то могла слышать храп, скрипы и шелест, звуки занимающейся любовью пары. Ее
пальцы поискали и нашли кольцо Михаила, словно оно было талисманом. Она
сжала его в ладони, словно удерживая там Михаила.
Любит ли она его ? Все в ней восторгалось, приходило в
приподнятое настроение от Михаила. Безусловно, физическая тяга между ними
была сильной, даже взрывной. Но Михаил был загадкой, опасным мужчиной,
жившим в мире теней, и который она, вероятно, не сможет понять.
- Как вы можете любить то, чего не понимаете, то, чего не знаете?
— Даже задавая вопрос, она могла видеть его улыбку, доброту в его
глазах. Она могла слышать его смех, их разговоры, которые длились часами, их
молчание, которое компанейски растягивалось между ними.
- Вы
знаете Михаила и вы необыкновенная женщина.
Вы можете чувствовать его доброту, его сочувствие.
- У него бывают вспышки ревности, и он более чем собственник, —
заметила Рейвен.
Да, она знала его, хорошего и плохого, и она приняла его таким, каким он
был. Но теперь она поняла, что хотя он и открыл для нее свое сознание, она
лишь мельком увидела часть его.
- Не стоит забывать и о такой черте его характера, как стремление
защищать, его сильное чувство долга, — возразил отец Хаммер с легкой
улыбкой.
Рейвен пожала плечами, обнаружив, что ей вновь хочется разрыдаться. Это было
так унизительно для нее — так потерять контроль, при этом зная, что
священник был прав. Михаил не умер, он находится в глубоком, вызванном
лекарствами, сне и свяжется с ней сразу же, как только будет в состоянии.
- Сила того, что я чувствую к нему, пугает меня, Отец. Это ненормально.
- Михаил отдал бы за вас свою жизнь. Он не смог бы причинить вам вреда.
Если я что-нибудь знаю о нем так это то, что вы можете вступить с ним в
отношения, зная, что он всегда будет вам верен, никогда не поднимет на вас
свою руку, и вы всегда будете у него на первом месте. — Эдгар Хаммер
проговорил слова с полной убежденностью. Он был уверен в этом точно так же,
как был уверен, что есть Господь на Небесах.
Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.
- Я верю, что он никогда бы не причинил мне вреда, я знаю, что он не
смог бы. Но как насчет остального? Он обладает столькими необыкновенными
способностями, такой властью. Вероятность злоупотребления таким талантом
огромна.
Отец Хаммер распахнул дверь в свой коттедж и взмахом руки пригласил ее
войти.
- Вы действительно верите в то, что он это сделает? Он их лидер по
крови. Его родословная уходит истоками вглубь веков. Они называют его своим
принцем, хотя сам он никогда не признается вам в этом. Они обращаются к нему
за руководством и рекомендациями, точно также как и моя паства ко мне.
Рейвен нуждалась в каком-либо занятии, поэтому развела огонь в каменном
камине, в то время как священник заваривал в чашках травяной чай.
- Он действительно их принц? — По какой-то причине это потрясло
ее. Вдобавок ко всему прочему, ей придется разобраться в обязанностях перед
королевской семьей. А это никуда не годиться.
- Боюсь, что именно так, дитя, — с сожалением признался отец
Хаммер. — Ему принадлежит последнее слово во всем. Возможно, именно
поэтому он стремиться выглядеть и действовать так, как если бы он в
действительности был важным лицом. У него много обязанностей, и за то время,
что я его знаю, он всегда выполняет все их.
Она села на пол, отбросив с лица тяжелую массу волос.
- Иногда, когда Михаил и я находимся вместе, появляется ощущение,
словно мы две половинки одного целого. Он может быть таким серьезным и
задумчивым, и таким одиноким. Я люблю заставлять его смеяться, люблю
привносить жизнь в его глаза. Но потом он делает такие вещи... — Ее
голос умолк.
Отец Хаммер поставил рядом с ней чашку чая, занимая свое любимое место в
кресле.
- Какие вещи? — Осторожно продолжил он.
Она выдохнула медленно, нервно.
- Почти всю свою жизнь я провела одна. Я всегда делала то, что хотела.
Когда захотелось — собралась и поехала. Я довольно много
путешествовала, и я ценю свою свободу. Я никогда ни перед кем не
отчитывалась.
- И ты предпочитаешь этот образ жизни тому, который могла бы вести с
Михаилом?
Ее руки дрожали, когда она обхватила чашку чая, впитывая тепло.
- Вы задаете трудные вопросы, Отец. Я думала, что Михаил и я сможем
прийти к своего рода какому-то компромиссу. Но все произошло так быстро, что
теперь я не знаю, являются ли те чувства, которые я испытываю, полностью
моими. Он всегда был со мной. Но теперь, ни с того ни с сего, его нет, и я
не могу этого выносить. Посмотрите на меня — я в замешательстве. Вы не
знали меня прежде, но я привыкла быть одна, я полностью независима. Мог он
что-нибудь сделать, что привело бы к этому?
- Михаил никогда бы не заставил тебя полюбить его. Я уверен, что он не
смог бы сделать такую вещь.
Она сделала глоток успокаивающего чая.
- Я знаю это. Но, как насчет теперешнего положения — почему я не
могу находиться вдали от него? Мне нравится находиться в одиночестве, я ценю
свою личную жизнь, но все же без его прикосновений я теряю самообладание. Вы
представляете, как это унизительно для такого человека, как я?
Отец Хаммер поставил свою чашку на блюдце и посмотрел на нее встревоженными
глазами.
- Нет никакой необходимости так себя чувствовать, Рейвен. Я понял, что
имел в виду Михаил, говоря, что когда мужчина их расы встречает свою
истинную Спутницу Жизни, он может сказать ей ритуальные слова и связать их
воедино, как им и следовало бы быть. Если она ею не является, то никакого
эффекта не будет, а если является, то один не может существовать без
другого.
Рейвен прижала руку к горлу в оборонительном жесте.
- Какие слова? Он говорил вам точные слова?
Отец Хаммер с сожалением покачал головой.
- Только то, что однажды сказав их правильной женщине, он привяжет ее к
себе, и она не сможет исчезнуть. Эти слова наподобие нашей свадебной клятвы.
У Карпатцев другие стандарты ценностей, другое понимание правильного и
неправильного. У них нет такой вещи как развод, этого слова даже нет в их
словаре. Два человека — это фактически две половинки одного целого.
- Что если один будет несчастлив? — От беспокойства она переплела
пальцы.
Она помнила, что Михаил говорил что-то необычное. Воспоминания были
смутными, словно это был сон.
- Карпатские мужчины сделают все необходимое, чтобы обеспечить счастье
своей Спутницы Жизни. Я не знаю и не понимаю, как это работает, но Михаил
говорил мне, что связь настолько сильна, что мужчине не остается ничего
иного, кроме как заботиться о счастье своей женщины.
Рейвен прикоснулась к своей шее, ее ладонь задержалась на пульсе.
- Чтобы он ни сделал, это работает, Отец, потому что я не тот тип
женщин, которые бросаются с балкона лишь потому, что находятся всего пару
часов вдали от мужчины.
- Я думаю, что мы оба должны надеяться, что Михаил испытывает то же
самое, — сказал отец Хаммер с небольшой улыбкой.
Сердце Рейвен неистово забилось в груди, а тело вскрикнуло в мгновенном
протесте. Мысль о страданиях Михаила по любому поводу ужасно расстраивала.
Она постаралась выдавить ответную улыбку.
- Почему-то я уверена, что он обезопасен испытывать что-либо вообще.
Священник изучил ее потемневшее, убитое горем лицо поверх своей чашки.
- Я думаю, что Михаилу очень повезло найти вас. Вы сильны сами по себе, точно так же, как и он.
- Ну, тогда я продвинулась далеко вперед..., — Рейвен протерла
глаза костяшками пальцев, — потому что чувствую себя так, словно
внутри я разбита. И я не очень счастлива с Михаилом.
- Я думаю, что вы и не должны быть, хотя вашим первым желанием было
защитить его. Вы были напуганы мыслью, что Михаил может испытать ту же боль,
что и вы.
- Мне вообще не нравиться, когда кто-либо испытывает боль. В Михаиле
есть что-то печальное, словно он несет на своих плечах всю тяжесть мира
очень долгое время. Иногда я смотрю на его лицо и вижу там такое уныние
— но оно запечатлено не в его глазах, а во всех чертах его лица.
— Рейвен вздохнула. — Мне кажется, что в этом нет никакого
смысла, но он нуждается в ком-то, кто бы убрал эти тени прочь.
- Это интересное мнение, дитя, и я должен сказать, что понимаю, о чем
вы говорите. Я вижу тоже самое в нем. Убрать тени прочь. — Повторил он
эти слова вслух, обдумывая их. — Совершенно точно.
Рейвен кивнула.
- Похоже, он видел слишком много жестокости, слишком много ужасных
вещей, и это затаскивает его все глубже и глубже в темноту. Когда я
приближаюсь к нему, то могу чувствовать это. Он словно страж, стоящий в
воротах перед чем-то дьявольским, злобным, и не дающий монстрам войти, чтобы
остальные из нас могли прожить свои жизни и никогда не узнать, что нам даже
угрожали.
У отца Хаммера перехватило дыхание.
- Вы видите его таким? Стражем на воротах?
Рейвен кивнула.
- Эта картина такая яркая в моем сознании. Я знаю, что возможно это и
звучит несколько мелодраматично для вас...
- Жаль, что я не могу сказать эти слова лично ему, — тихо
проговорил священник. — Он много раз приходил сюда, ища успокоения, и
все же я никогда не знал, что точно сказать. Я молил Бога, чтобы он помог
ему найти ответ, Рейвен, и возможно он послал вас.
Она дрожала, непрерывно борясь с мукой в своем сознании, с потребностью
дотронуться до Михаила, с мыслью, что он, возможно, покинул землю. Рейвен
сделала глубокий, успокаивающий вдох, благодаря за это священника.
- Я не думаю, что являюсь ответом Господа на что-либо, Отец. Прямо
сейчас мне хочется свернуться в клубочек и зарыдать.
- Вы можете это себе позволить, Рейвен, потому что знаете, что он жив.
Рейвен потягивала чай. Он был горячим и вкусным. Он вернул некоторое тепло в
ее внутренности, но никак не мог согреть ту ужасающую пустоту, холодную и
цепкую как лед, что поглощала ее душу. Медленно, дюйм за дюймом, эта черная
дыра увеличивалась.
Она постаралась сконцентрироваться на других вещах, получить удовольствие от
своего разговора с человеком, который знал и уважал, и даже был сильно
привязан к Михаилу. Рейвен сделала еще один глоток чая, отчаянно стараясь
сохранить здравый смысл.
- Михаил — незаурядный человек, — сказал отец Хаммер,
надеясь отвлечь ее. — Он один из самых великодушных людей, которых я
когда-либо встречал. Его чувство правильного и неправильного огромно. Он
словно сделан из стали.
- Понимаю, — подтвердила Рейвен.
- Не сомневаюсь в этом. Михаил — это такой человек, которого
немногие захотят иметь своим врагом. Но он также верный и заботливый. Я
видел, как он восстановил эту самую деревню почти своими собственными руками
после одной катастрофы. Для него важен каждый человек. Михаил так
великодушен.
Она подтянула колени и начала раскачиваться взад и вперед. Дышать было так
трудно — было настоящим мучением сделать каждый отдельный вдох,
втянуть воздух в легкие.
-
Михаил! Где ты ! — Крик вырвался из ее
сердца. Она нуждалась в нем, ей хотелось, чтобы он хотя бы раз ответил ей,
чтобы прикоснулся к ней. Хотя бы раз.
И вновь черная пустота разверзлась перед ней. В отчаянии она с силой
прикусила свою нижнюю губу, приглашая боль, сосредотачиваясь на ней. Она
сильная! У нее есть голова на плечах. Чтобы не поглощало ее, не убеждало ее,
что она не сможет продолжать жить без Михаила, — не сможет уничтожить
ее. Это все не реально.
Внезапно отец Хаммер поднялся на ноги и поставил ее рядом с собой.
- Достаточно, Рейвен. Давайте выйдем наружу и пройдемся по моему саду.
Как только вы почувствуете в своих руках землю, вдохнете свежий воздух, вы
почувствуете себя намного лучше. — Если это не сработает, у него не
останется иного выбора, кроме как преклонить колени и молиться.
Рейвен умудрилась рассмеяться сквозь слезы.
- Когда вы до меня дотрагиваетесь, Отец, я знаю, о чем вы думаете.
Разве священнику полагается ненавидеть вставать на колени?
Он отпустил ее, словно обжегшись, а затем начал смеяться сам.
- В мои годы, дитя, и с моим артритом, я испытываю более сильное
желание ругаться, чем молиться, когда встаю на колени. Вы раскрыли один из
моих величайших секретов!
Несмотря ни на что, они тихо посмеивались, когда выходили под утренние
солнечные лучи. Глаза Рейвен заслезились, протестуя против яркого света. Ей
пришлось закрыть их, поскольку сильная боль пронзила ее голову. Она даже
закрыла рукой глаза.
- Солнце такое яркое! Я едва могу видеть и мне больно открыть глаза.
Разве вас это не беспокоит?
- Михаил, возможно, оставил пару солнечных очков здесь. У него есть к
этому склонность, когда он проигрывает партию в шахматы.
Священник порылся в ящике и вернулся с парой темных очков, специально
созданных для Михаила. Оправа была слишком большой для ее лица, но отец
Хаммер закрепил ее с помощью ленточки. Рейвен медленно открыла глаза. К ее
удивлению оправа была довольно светлой, по сравнению с тем, насколько
темными были сами линзы. Ее глаза мгновенно испытали облегчение.
- Они великолепны, но я не узнаю производителя.
- Их сделал один из друзей Михаила.
Сад был прекрасен. Рейвен опустилась на колени и зарылась руками в
плодородную темную землю, зажав ее в ладонях. Тяжесть на ее сердце частично
ослабла, позволяя чуть большему количеству воздуха войти в ее исстрадавшиеся
легкие. Ей безумно захотелось лечь всем телом в эту мягкую кровать, закрыть
глаза и позволить земле впитаться в свою кожу.
Этот сад принадлежал отцу Хаммеру, который провел с ней долгие утренние
часы. Но полуденное солнце заставило ее искать убежища в его коттедже. Даже
защитные очки не смогли помочь — глаза Рейвен горели, слезились,
болели от сильного солнца. Ее кожа казалась сверхчувствительной, быстро
покрываясь загаром и краснея, хотя до этого у нее никогда не было солнечных
ожогов.
Они вернулись вместе и сыграли две партии в шахматы, прервавшись лишь
однажды, когда Рейвен пришлось сосредоточенно бороться со своими внутренними
демонами. Она была благодарна отцу Хаммеру за его присутствие, поскольку не
была уверена, что смогла бы выжить вдали от Михаила, находясь в одиночестве.
Без него. Она выпила травяной чай, чтобы уменьшить ужасную слабость,
испытываемую ее телом от нехватки пищи.
Послеполуденные часы казались бесконечными. Рейвен удалось справиться с
подступающей пустотой всего лишь несколькими приступами рыданий. К пяти
часам она была измотана, но все же приняла решение, что ради своей
собственной гордости, ей следует провести последнюю пару часов в
одиночестве. Михаил позовет ее часа через два, от силы три, если он говорил
правду. И если Рейвен хочется быть самой собой, вернуть себе независимость и
чувство собственного достоинства, она должна провести эти последние часы
одна.
Даже при почти зашедшем солнце, при облаках, начинающих проплывать над
горизонтом, солнечный свет все еще причинял боль ее глаза, несмотря на
темные очки. Без них она никогда бы не смогла пройти по деревенским улочкам
обратно в го
...Закладка в соц.сетях
