Жанр: Любовные романы
Темный принц
...твечала на его нежные вопросы. Он знал о том, что она
там, только по небольшому съежившемуся мерцанию в уголке своего сознания.
Прошло некоторое время, прежде чем он начал осознавать слабое изменение
силы, рябь узнавания, подобно поисковому кристаллу, глазу, раскрывшемуся в
земле рядом с ними. Они были больше не одни. Присутствующий дотронулся до
него, вошел в его сознание. Мужчина. Могущественный. Грегори.
-
Все хорошо, мой друг . — Холодная угроза
сквозила в его сознании. Они знали друг друга очень хорошо, поскольку веками
противостояли вместе всякому злу.
Грегори не спрашивал, и Михаил был поражен, действительно поражен, тем, что
мог поддерживать контакт. Рейвен и он находились глубоко в недрах земли.
Солнце все еще было высоко в небе и все Карпатцы были слабы. Как Грегори мог
совершить такой подвиг? Это было неслыханно, даже в легендах и мифах
прошлого, о таком не упоминалось.
-
Твоя женщина нуждается во сне, Михаил. Позволь мне помочь
тебе .
Грегори был очень далеко, это Михаил смог определить, тем не менее, связь
между ними была очень сильна. Послав Рейвен в сон, Грегори получит некое
подобие власти над ней. Михаил замер в нерешительности. Доверяет ли он
Грегори? Сила, которой обладал Грегори, была феноменальной.
Раздался низкий, невеселый смех.
-
Она не переживет этот день, Михаил. Даже будучи запертой с
тобой, ее человеческие ограничения возьмут вверх над ее желанием помочь
тебе. -
А ты сможешь сделать это? Даже на таком расстоянии? Ты
сможешь благополучно погрузить ее в сон? Прекратить ее мучения? В этом не
будет никакой ошибки ? — Михаил обнаружил, как ему хочется
поверить во все это.
Грегори был их целителем. Если он сказал, что Рейвен не сможет пережить
погружение в землю, то это только подтверждало его собственные мысли.
- Да, через тебя. Ты единственное существо на земле, которому я
присягнул на верность. У тебя всегда есть моя преданность. Я рассчитываю на
тебя, поскольку ты моя семья и мой друг. Пока твоя женщина или какая-то
другая не подарят мне Спутницу Жизни, ты единственный человек, стоящий между
мной и темнотой. Грегори никогда не признался бы в этом, если бы не считал ситуацию
чрезвычайно опасной. Он предоставил Михаилу единственную причину, по которой
он мог ему доверять.
Привязанность и сожаление поднялись в его душе, смешиваясь.
-
Спасибо, Грегори, я у тебя в долгу .
- Мне хочется, чтобы ты стал отцом моей Спутницы Жизни. —
В его голосе прозвучали какие-то странные нотки, которые Михаил
не смог определить, словно Грегори подстраховывался, чтобы его желание
исполнилось.
- У меня чувство, что дочь Рейвен будет тем еще наказанием.
— Михаил проверил свою интуицию
. - Не сомневаюсь, что смогу ответить на вызов. —
Реплика Грегори была намеренно туманной. —
Я
погружу твою Спутницу Жизни в сон, присущий нашему народу, чтобы она не
испытывала мучений от своих человеческих ограничений .
Команда Грегори была четкой, властной, которую невозможно было игнорировать.
Дыхание покинуло Рейвен с тихим вздохом. Ее сердце замедлилось, пропустило
удар, остановилось. Ее сознание закрылось, не пропуская ужас, ее тело
раскрылось навстречу исцеляющей силе богатой земли.
-
А теперь спи, Михаил. Я узнаю, если вас побеспокоят
.
- Тебе не стоит охранять меня, Грегори. Ты и так сделал очень
многого для наших людей, вещи о которых они даже не знают. Я никогда не
смогу возвратить тебе свой долг. - Я не могу иначе, да и не хочу. — Отрезал
Грегори
. Наконец- то, Михаил позволил себе такую роскошь, как сон, позволяя земле
воспользоваться шансом и до краев наполнить его колоссальной силой. Он
нуждался в силе, которую давала ему земля, чтобы осуществить свое возмездие.
Плотнее прижав Рейвен к себе, Михаил одновременно сделал последний вдох, не
сомневаясь, что угрожающая им опасность прошла.
Солнце, казалось, светило очень долго, прежде чем скрылось за горизонтом.
Цвет неба стал кроваво-красным, окруженным оранжевыми и розовыми тенями.
Появившуюся луну, подобно тонкой вуали, закрыли облака. А окружившее луну
кольцо было подобно какому-то ужасному предзнаменованию. Лес был темным,
пугающе молчаливым. Усики тумана низко стелились по земле вокруг деревьев и
кустов. Легкий ветерок лениво гнал облака, ласкал тяжелые ветки и пытался,
правда, напрасно, рассеять запах дыма, который стойко затянул лес. Ветерок
дотронулся до темного пепла и сгоревших балок, почерневших камней —
всего, что осталось от того, что когда-то было домом Михаила Дубрински.
Двое волков обнюхали потемневшие остатки, подняли свои морды к небу и
печально завыли. Сквозь лес им ответила остальная стая, пением выражая свою
печаль. Через несколько минут эхо отданного им долга затихло в дали. Двое
волков оббежали обуглившиеся руины и, учуяв две неясные тени, в тревоге
резко остановились возле кованных железных ворот.
Животные резко развернулись и побежали прочь, найдя нечто зловещее в двух
безжизненных фигурах. Они быстро пронеслись назад в темноту леса. Молчание
вновь укрыло горы подобно покрывалу. Лесные создания предпочли попрятаться в
своих логовах и норах, чем столкнуться с запахом пепла и смертью дома того,
кто так долго был их частью.
Внизу под землей лежало два тела — без движения, безжизненно. В тишине
одно сердце начало биться. Сильно, ритмично. Кровь стремительно начала
бежать по венам. Долгое тихое шипение возвестило о начале работы легких.
Темные глаза раскрылись, и Михаил обследовал землю над их головами. Было
далеко за полночь. Огонь был потушен, пожарные, следователи и любопытные
искатели давно ушли домой.
Наверху он почувствовал присутствие Жака и Грегори. Больше никого, ни людей,
ни Карпатцев, поблизости не наблюдалось. Михаил перенес все внимание на
Рейвен. Каким бы великим не было искушение скомандовать Грегори разбудить
ее, он понимал, что это было бы эгоистично и не в ее интересах. Пока ее
полностью не поднимут из земли, Рейвен лучше оставаться спящей. Ей не нужно
напоминание об ее ужасном суровом испытании. Он сжал руки вокруг ее
неподвижного, прохладного тела, прижимая к своему сердцу в течение довольно
долгого момента.
Прорвавшись через земную кору, Михаил, как только появился на ночном
воздухе, испытал легкую дезориентацию. Когда он оказался в состоянии, то
поднялся в воздух, что позволило бы ему лучше защитить Рейвен, если бы в
этом возникла необходимость. Воздух ворвался в его легкие, обдувал его тело.
В свете луны серебром замерцали перья, раскрылись огромные крылья,
достигающие в длину добрых шесть футов, и с силой взмахнув, подняли в небо
невероятно огромную сову, где та сделала круг над темным лесом, ища врага,
который оказался достаточно глуп, чтобы угрожать ему.
Михаилу требовалась свобода, которую могло дать только небо, чтобы
избавиться от унылых отзвуков перенесенного Рейвен ужаса, который все еще
сильным эхом отдавался в его голове. Он резко направился к земле,
приблизившись к ней настолько близко, насколько мог, прежде чем раствориться
в тумане. Поток капель пролился через деревья, а затем собрался воедино,
формируя тело огромного волка. Он бежал легко, поддерживая невероятную
скорость, уклоняясь от кустарников, деревьев, и, перепрыгнув через поляну,
вновь поднялся в воздух, подобно стреле, выпущенной из лука.
Когда его сознание наконец-то стало более-менее ясным и спокойным, Михаил
рысью понесся по направлению к потемневшим руинам, вновь принимая свою
собственную мужественную человеческую форму, и, полностью одетый, шагнул
навстречу брату. Он прекрасно сознавал, что вся природа, все, чьей частью он
был, могла чувствовать его ледяную ярость. Она находилась глубоко внутри
него, кипя, внося дисгармонию в окружающий воздух, в лес. Его врагам не
удастся сбежать.
Жак медленно выпрямился, словно провел в ожидании много часов. Его рука
прошлась по задней части его шеи, потерев основание. Михаил и Жак уставились
друг на друга с темной грустью в своих глазах. Жак сделал шаг вперед и
потянулся к Михаилу с несвойственной ему привязанностью. Пожатие было
кратким и сильным, когда два крепких дуба обменялись объятиями. Михаил знал,
что Рейвен бы рассмеялась над ними обоими за это.
Грегори пребывал в прежнем положении — сидя на корточках и пригнувшись
низко к земле — его неподвижное тело могло посоперничать с широким
стволом дерева. Он был полностью неподвижен, его потемневшее лицо не
выражало никаких эмоций. Его глаза были подобны обломкам серебра, напоминая
постоянно движущуюся ртуть в гранитной маске. Грегори поднялся медленно, с
плавной силой и явной опасностью.
- Спасибо, что пришел, — просто проговорил Михаил Грегори. Своему
старому другу. Своей правой руке. Их величайшему целителю, безжалостному
охотнику на нечисть.
- Романова доставили в госпиталь и дали успокоительное, — тихо
сказал Жак. — Я сказал горожанам, что ты и Рейвен уехали на несколько
дней. Ты популярен среди деревенских жителей и все они возмущены тем, что
произошло.
- Сможем ли мы возместить ущерб, нанесенный нашему народу? —
Спросил Михаил.
- Мы можем уменьшить его, — правдиво ответил Грегори. — Но
Романов уже отослал найденные им свидетельства нескольким людям. Мы должны
приготовиться к обороне. Весь наш образ жизни будет изменен навсегда.
— Грегори небрежно пожал широкими плечами.
- Его доказательства?
- Отпечатки пальцев, фотографии. Он был в ужасно нервном состоянии.
Доктора верят, что он совершенно не в себе и опасен не только для себя, но и
для окружающих. Картины, которые я вытащил из его сознания перемешаны. Его
родители, но в основном его мать. Очевидно, именно он обнаружил ее тело.
Твой дом. Чувство вины. Огонь. — Грегори всмотрелся в небо над своей
головой, медленно и осторожно скользя своими бледно-серебристыми глазами.
Его грубые черты продолжали оставаться совершенно неподвижными и суровыми.
Грегори излучал опасность. Все его тело, его манера держаться говорили о
власти, об угрозе. И в тоже время выражение лица Грегори было пустым. Михаил
чувствовал монстра внутри него, дикого и неприрученного, затаившегося прямо
под поверхностью, стремящегося вырваться на свободу. Их глаза встретились в
каком-то безнадежном понимании. Еще одна война. Больше убийств. Чем больше
мужчина убивает, тем опаснее становятся шепоты силы, призывы стать вампиром.
Жестокость была единственной вещью, которая позволяла многовековому мужчине
ощущать скоротечность времени. Что само по себе было ужасным стимулом для
каждого в темном безнадежном мире.
Грегори отвел взгляд, не желая видеть сочувствие на лице Михаила.
- У нас нет выбора, кроме как вызвать к нему недоверие.
- Но прежде всего, Рейвен должна находиться в безопасности и под
защитой, пока мы занимаемся данной проблемой, — резко проговорил
Михаил.
- Твоя женщина очень хрупка, — тихо предупредил его Грегори.
— Доставь ее на поверхность и одень, прежде чем я разбужу ее.
Михаил кивнул. Грегори с легкостью прочитал его намерения. Он бы ни за что
не захотел, чтобы она проснулась в месте, которое отдаленно напоминало бы
холодную могилу. Жак и Грегори отошли к лесу, предоставляя Михаилу
уединение. Лишь после того как Рейвен оказалась в безопасности его объятий,
Михаил подумал о том, чтобы одеть ее по-американски. Используя естественные
волокна, которые легко поддавалась воздействию Карпатцев, он создал синие
джинсы и рубашку с длинными рукавами.
-
Грегори. Рейвен, задыхаясь, проснулась, вцепилась в свое горло, отчаянно стараясь
втянуть воздух в свои горящие легкие. Она была смущена, охвачена паникой,
отчаянно борясь.
- Почувствуй воздух на своей коже, — тихо приказал Михаил, его
рот прижался к ее уху. — Почувствуй ночь, ветер. Ты в безопасности в
моих руках. Ночь прекрасна, цвета и запахи разговаривают с нами.
Сине- фиолетовые глаза Рейвен занимали почти все лицо, ничего не видя,
ничего не понимая. Она сделала глубокий вдох, и постаралась сделаться как
можно меньше. Прохладный ночной воздух потихоньку творил свою магию, снижая
ужасную борьбу в ее горле. Слезы, подобно драгоценным камням, замерцали в ее
глазах, запутались на ее ресницах.
Михаил усилил свое объятие, так, чтобы она смогла почувствовать всю силу его
большого тела. Медленно, дюйм за дюймом, ее тело начало становиться менее
напряженным, так, что она смогла расслабиться. Он дотронулся до ее сознания
с нежной теплой лаской, обнаруживая, что она борется за самоконтроль.
- Я здесь, Рейвен, с тобой. — Сознательно проговорил он вслух,
чтобы как можно больше походить на человека. — Ночь взывает к нам,
приглашает нас, разве ты не слышишь? Послушай сколько красоты в песне
насекомых и прочих ночных созданий. Позволь себе услышать ее. — Он
говорил с ритмичными притягательными нотками, почти гипнотическими.
Рейвен подняла колени и уткнулась в них лбом, согнувшись. Она раскачивалась
взад и вперед, с реальностью ее удерживала только тонкая нить. Она просто
чередовала вдох и выдох, оценивая свою способность делать это,
сосредотачиваясь на самом процессе дыхания.
- Я хочу доставить тебя в безопасное место, подальше отсюда. — Он
широким жестом указал на обуглившиеся руины его некогда красивого дома.
Рейвен продолжала держать голову опущенной вниз. Она просто вдыхала и
выдыхала. Михаил вновь дотронулся до ее сознания. В нем не было мыслей ни об
осуждении, ни о предательстве. Ее сознание было разбито на фрагменты, помято
и неустойчиво, отчаянно стараясь выжить. Ее привычная одежда и его
присутствие давали ей ощущение спокойствия. Его ледяная ярость, его желание
яростного возмездия вновь подняли голову.
- Маленькая сестра. — Жак появился на границе леса, сбоку от
Грегори. Когда Рейвен не подняла глаза, Жак сел рядом с ней, его рука
погладила ее по плечу. — Волки сегодня ночью безмолвствуют. До этого
ты их слышала? Они оплакивали потерю дома Михаила. А теперь они молчат.
Она моргнула, ее потерянный пристальный взгляд сосредоточился на лице Жака.
Она ничего не сказала, но появилось ощущение, что она его не узнала. Она
дрожала, озноб сотрясал ее маленькое тело, запертая между тремя
могущественными мужчинами.
-
Ты можешь стереть ее воспоминания . —
Предложил Грегори, явно не понимая, почему Михаил еще не сделал этого.
- Ей бы это не понравилось. - Она не будет знать об этом. — Грегори добавил
небольшую резкость в свой тон. Когда Михаил не ответил, он просто вздохнул.
- Тогда, позволь мне исцелить ее. Она важна для всех нас, Михаил.
Она напрасно страдает. - Она хотела бы сделать это самостоятельно. - Михаил
прекрасно понимал, что Грегори думает, будто он потерял свой ум, но он знал
Рейвен. У нее была своя храбрость, свои собственные идеи о правильном и
неправильном. Она не поблагодарит его, когда узнает, что он стер ее
воспоминания. А между Спутниками Жизни не может быть лжи, и Михаил был
решительно настроен дать ей время справиться с тем, через что они прошли
вместе.
Михаил дотронулся до бархатной, как лепесток розы, кожи, нежными пальцами прошелся по изящной скуле.
- Ты была права, малышка. Мы построим наш дом вместе, построим его
более крепким, чем когда-либо. Мы выберем место, глубоко в лесу, и наполним
его такой любовью, что она прольется и на наших волков.
Ее сине- фиолетовый взгляд полыхнул внезапным узнаванием, поднявшись к лицу
Михаила. Кончик языка коснулся полной нижней губы. Она выдавила робкую
улыбку.
- Я не думаю, что из меня выйдет Карпатка. — ее голос напоминал
едва ли не писк.
- Вы именно такая, какой и должна быть Карпатская женщина, —
галантно заметил Грегори, тон его голоса был низким и мелодичным, с
успокаивающими исцеляющими нотками. Оба, — и Михаил, и Жак, —
обнаружили, что внимательно вслушиваются в неотразимый тон. — Вы
подходите нашему принцу, чтобы стать его Спутницей Жизни, и я свободно дарю
вам свою верность и защиту, точно так же, как я подарил их Михаилу. —
Тон его голоса сознательно стал низким, просачиваясь в ее фрагментированное
сознание подобно успокаивающему бальзаму.
Растерянный взгляд Рейвен перешел на Грегори. Ее длинные ресницы взметнулись
вверх, глаза стали такими темными, что казались почти пурпурными.
- Вы помогли нам. — Ее пальцы поискали и нашли пальцы Михаила,
переплетясь с ними, но взгляд не отрывался от лица Грегори. — Вы были
так далеко. Солнце стояло высоко, но, тем не менее, вы обо всем узнали и
оказались способны помочь нам. Для вас это было трудно, я почувствовала это,
когда вы потянулись ко мне, чтобы забрать то, что я не могла вынести.
Серебристые глаза, резко выделяющиеся на темном лице, сузились до разрезов
жидкого серебра. Завораживающие. Гипнотические. Голос понизился еще на одну
октаву.
- Михаил и я связаны: мы вместе делили долгие темные годы пустоты без
единой мысли о надежде. Возможно, ты представляешь надежду для нас обоих.
Рейвен неотрывно и серьезно посмотрела на него.
- Это бы доставило мне удовольствие.
Михаил почувствовал, как волна любви накатывает на него, волна гордости. В
Рейвен столько сочувствия. И хотя ментально она была избита и расплющена, и
хотя сознание Грегори было плотно закрыто от них, а по его резким чертам
было невозможно ничего прочитать, она поняла, что Грегори борется за
выживание, что он нуждается быть втянутым в круг света и надежды. Михаил мог
бы сказать ей, что Грегори похож на воду, утекающую через пальцы, которую
невозможно ни удержать, ни проконтролировать. Он был сам себе закон —
темным опасным мужчиной на краю зияющей бездны безумия.
Михаил скользнул руками вдоль ее плеч.
- Мы собираемся доставить тебя в какое-нибудь безопасное место. —
Тихо проговорил он, словно разговаривал с ребенком.
Пристальный взгляд Рейвен на некоторое время замер на лице Михаила. На этот
раз ее улыбка была естественной, — затронула ее глаза и осветила их
впервые за это время.
- Если бы вы трое могли увидеть себя со стороны. Это очень мило с вашей
стороны защищать меня, словно я фарфоровая куколка, особенно, когда я
чувствую себя на нее похожей, но Михаил присутствует во мне, а я — в
нем. Я чувствую тоже, что чувствует он, знаю его мысли. Хотя он старается
спрятать их от меня. — Она наклонилась, чтобы поцеловать его темную от
щетины челюсть. — Я люблю вас за попытку защитить меня, но я не
слабая. Мне просто нужно было преодолеть те человеческие ограничения в моем
сознании, которые мешают мне. Никто из вас не сможет сделать этого за меня.
Я должна сделать это сама.
Жак протянул Рейвен руку со старомодной галантностью. Она приняла ее и
позволила поднять себя на ноги. Михаил встал рядом с ней, его руки прижали
ее под защиту его тела. Она нуждалась в этом контакте, в его близости, в
твердом ощущении его тела. Грегори исполнял роль охранника, всматриваясь в
воздух, землю, двигаясь так, что его тело постоянно закрывало принца и его
Спутницу Жизни.
Три внушительные фигуры окружили небольшую фигурку, двигаясь как одно целое,
как почетный караул, — их шаги были медленными и ленивыми, их сознания
безмятежны, без единого намека на нетерпение или на их желание взяться за
свою ночную работу. Голод разъедал Михаила, но он также держался в уголке
сознания. Когда ее сознание дотрагивалось до его, она чувствовала только
любовь и обеспокоенность, желание порадовать ее.
Рейвен наслаждалась ощущением мягких листьев под своими ступнями, когда они
шли через лес. Она подняла свое лицо навстречу ветру, глубоко вдыхая все
секреты, которые смог донести и разгласить легкий ветерок. Каждое насекомое,
каждый шорох в кустах, каждое покачивание веток уменьшало ужасный страх на
ее сердце, удаляя пугающие воспоминания как можно дальше в уголки памяти.
- Я могу полностью избавить тебя от них, — тихо предложил Михаил.
Рейвен улыбнулась ему небольшой улыбкой, предназначенной, чтобы подбодрить
его. Ее тело слегка потерлось об его. Она прекрасно сознавала, каким
соблазном это было для него, как двое остальных мужчин посчитали его
сумасшедшим из-за того, что он не воспользовался шансом.
- Ты же знаешь, что я предпочитаю сохранять свои воспоминания. Все их.
Они шли примерно час, Михаил неуловимо направлял ее вверх по извилистой
узкой тропинке вглубь леса и выше в горы. Небольшой домик скрывался за
скалой. Почти у самых стен густо росли деревья. Снаружи он выглядел
маленьким, темным и заброшенным.
Именно Жак и Грегори оказались теми, кто изменил темный интерьер домика. По
мановению руки исчез слой пыли. Полена в камине оказались охвачены пламенем.
Зажглись свечи, и аромат леса наполнил помещение.
Рейвен, не сопротивляясь, вошла в домик. Грегори и Жак прошлись по
небольшому строению, обустраивая его настолько, насколько были способны за
такой короткий промежуток времени. А затем удалились под защиту леса,
предоставляя Михаилу и Рейвен время побыть вдвоем.
Рейвен прошлась по деревянному полу, устанавливая между собой и Михаилом
дистанцию. Она все еще была очень слаба, но хотела обходиться без поддержки
Михаила настолько, насколько это было возможно. Она дотронулась до спинки
стула, проходясь по ней пальцами. Привычное ощущение дерева помогло
уменьшить охватившую ее дрожь.
- Спасибо, Михаил, за мои синие джинсы. — Через плечо она
подарила ему слабую улыбку. Загадочную и сексуальную, невинную и невероятно
хрупкую. В глубине ее синих глаз он не нашел ни гнева, ни обвинения —
только любовь к нему сияла там.
- Я счастлив, что они понравились тебе, хотя я все еще считаю, что это
одежда для мужчин, а не для красивой женщины. Я надеялся, что они заставят
тебя улыбнуться.
- Только от того, что на твоем лице появится то страдальческое
выражение. — Она встала возле окна, ее глаза с легкостью пронзали
темноту. — Я никогда больше не хочу пережить это вновь. —
Сказала она резко, со значением. Желая, чтобы он понял, что она серьезна.
Михаил резко втянул воздух, скрывая ответ, готовый сорваться с языка. Вместо
этого он тщательно подобрал слова.
- Наша кровь и, прежде всего, наши тела, приветствуют землю. Раны на
моей ноге прошли за одну ночь. Твои раны, такие глубокие, почти смертельные,
зажили за шесть ночей.
Рейвен наблюдала, как ветер гонит по земле листья.
- Я довольно-таки умна, Михаил. Я смогла лично убедить, что то, что ты
мне говоришь правда. Разумом, я возможно даже принимаю это, восхищаюсь этим.
Но я ни за что не хочу испытать это вновь. Я не могу. Я не желаю, и прошу
тебя принять этот недостаток во мне.
Он прошел разделяющее их расстояние. Его рука обхватила ее сзади за шею и
притянула в его объятия. Он обнимал ее, здесь в старом домике, глубоко в
горах и лесах. Он горевал о потере своего дома, своих книг, горевал о своем
прошлом, но больше всего, он горевал о своей неспособности отдалиться от
Рейвен. Он мог приказывать земле, животным, небу, но, тем не менее, он не
мог заставить себя удалить ее воспоминания, потому что она просила его не
делать этого. Такая невинная, небольшая просьба.
Рейвен подняла голову, изучая темные черты его лица своими серьезными
глазами. Очень нежно она разгладила глубокие морщинки тревоги на его лбу.
- Не печалься обо мне, Михаил, и прекрати брать на себя так много.
Воспоминания полезная вещь. Когда я стану сильнее, я смогу вернуться к ним и
изучить их, взглянуть на них с других углов, и возможно стану чувствовать
себя намного уютнее с вещами, которые мы должны делать, чтобы защитить себя.
— Какая-то нотка юмора слышалась во всем этом, а также хорошая доля
скептицизма.
Рейвен взяла его за руку.
- Знаешь, любовь моя, ты не несешь ответственность за мое счастье, или
за мое здоровье. Всякий раз у меня был выбор, с самой первой нашей встречи.
Я выбрала тебя. Совершенно ясно, в своем сердце и в своих мыслях я выбрала
тебя. Если бы мне вновь пришлось пережить все это, даже зная о том, через
что мне придется пройти, я все равно выбрала бы тебя без колебаний.
Его улыбка могла растопить ее сердце. Обхватив ее лицо руками, Михаил
наклонил голову, прикасаясь своим ртом к ее. Внезапный электрический разряд
проскочил между ними. Во влажном прикосновении его рта Рейвен смогла
почувствовать всю его любовь. Поднявшийся голод был резким и разъедающим.
Звук жарко текущей крови, биение сердец, неожиданное бурное влечение
буквально поглотили их обоих. И хотя его руки обвились вокруг нее,
притягивая ближе к его твердому телу, его нежный рот нес несомненный аромат
его сильной любви. Пальцы Михаила запутались в ее шелковистых волосах,
словно он хотел навечно удержать ее рядом с собой.
...Закладка в соц.сетях
