Жанр: Любовные романы
Руби
... Дафна было
поморщилась, но моя поспешная поправка ей понравилась.
— Все будет хорошо, — сказал отец. — Ты ко всем привыкнешь и
не успеешь оглянуться, как обрастешь новыми друзьями.
— Только непременно выбирай себе подходящих друзей, Руби, —
предупреждала Дафна. — В последние годы кто только не понаехал в этот
район, и далеко не все из них имеют такое происхождение и воспитание, как
креолы из хороших семей.
Я в панике затрепетала. Как я смогу отличить креола из порядочной семьи?
Дафна почувствовала мою тревогу.
— Если у тебя возникнут сомнения, справься вначале у Жизель, —
добавила она.
Жизель посещала, а теперь предстояло посещать и мне, школу имени Борегара,
названную так в честь генерала Конфедерации, о котором мало кто из учеников
что-либо знал или хотел узнать. Его статуя в полный рост, с высоко поднятой
шпагой наголо в течение многих лет подвергалась осквернению армией юных
вандалов, местами она была страшно заляпана, камень кое-где выщербился и
потрескался. Статуя стояла в центре площади перед главным входом.
Мы приехали сразу после того, как прозвенел первый звонок, объявляющий о
начале занятий. Трехэтажная школа из красного кирпича выглядела огромной и
строгой, ее массивное здание отбрасывало длинную темную тень на живую
изгородь — цветы, яворы, дубы и магнолии. Припарковав машину, мы направились
прямо к кабинету директора. Перед его кабинетом находился еще один, где
сидела пожилая дама — видимо, секретарь. Казалось, она едва справлялась с
кучей бумаг, телефонными звонками и вопросами школьников, которые подходили
к ее столу с кучей проблем. Пальцы дамы были в синих пятнах, потому что она
пропускала множество бумаг через ротатор. Синяя полоска у нее была заметна
даже на правой стороне подбородка. Я уверена, еще утром, придя на работу,
она выглядела строгой и чопорной, но сейчас пряди ее подсиненных седых волос
сбились в сторону, как оборванные струны, а очки чуть не сваливались с
переносицы.
Когда мы вошли, секретарь подняла глаза, увидела Дафну, отвернулась от
учеников и попыталась поправить волосы, но вдруг увидела пятна на пальцах,
села и поспешно спрятала руки под стол.
— Доброе утро, мадам Дюма, — сказала она. — Месье, —
кивнула она отцу, и тот улыбнулся. Затем дама сверкнула улыбкой в мою
сторону. — А это наша новая ученица?
— Да, — проговорила Дафна. — У нас назначена встреча с
доктором Стормом на восемь часов, — добавила она, взглянув на стенные
часы, только что пробившие восемь.
— Конечно, мадам. Я доложу ему, что вы прибыли, — сказала
секретарша, вставая. Она постучала в дверь кабинета директора, слегка
приоткрыла ее, чтобы только туда проскользнуть, и тихо прикрыла за собой.
Школьники, находившиеся в кабинете, вышли оттуда, их глаза были прикованы ко
мне так неотрывно, что я почувствовала, будто у меня на носу была бородавка.
Когда они вышли, я стала рассматривать полки с аккуратно расставленными
брошюрами, афиши, объявляющие спортивные и театральные события, развешанные
памятки и положения пожарной службы, инструкции по гражданской обороне и
правила поведения в школе и за ее пределами. Я заметила, что курение
подчеркнуто запрещалось и что вандализм, несмотря на состояние статуи
Борегара, был проступком, за который выгоняли из школы.
Секретарша появилась вновь и, держа открытой дверь, объявила:
— Доктор Сторм готов принять вас.
Перед столом директора для нас были поставлены три стула. Я чувствовала себя
так, будто проглотила дюжину живых бабочек, и завидовала Дафне за ее манеру
держаться и за уверенность в себе, когда она проходила в кабинет. Директор
встал, чтобы поздороваться с нами.
Доктор Лоренс Сторм, как это было указано на дверной табличке, оказался
невысоким полным человеком с круглым лицом и отвислыми щеками, которые
спускались ниже линии подбородка на полдюйма или около того. У него были
толстые резиновые губы и выпученные мутно-коричневые глаза, которые
напоминали мне глаза рыбы. Позже Дафна, знавшая, по-видимому, все о любом
человеке, занимающем более или менее значительное положение, рассказывала,
что директор школы страдал от болезни щитовидной железы. И еще она меня
уверяла, что из всех директоров средних школ в городе он со своей степенью
доктора философии производит наилучшее впечатление.
Доктор Сторм гладко причесывал свои бледно-желтые волосы с пробором
посередине. Он протянул свою пухлую маленькую ручку, и отец быстро пожал ее.
— Месье Дюма и мадам Дюма, — произнес он, кланяясь Дафне. —
Вы оба прекрасно выглядите.
— Благодарю вас, доктор Сторм, — сказал отец, но Дафна, чтобы
покончить с чувством неловкости по поводу своей миссии, которую ей пришлось
выполнять, прямо приступила к делу.
— Мы прибыли сюда, чтобы записать в школу нашу дочь. Я уверена, все
обстоятельства вам уже известны, — добавила она.
Густые брови доктора Сторма взвились вверх, как две потревоженные гусеницы.
— Да, мадам. Садитесь, пожалуйста, — предложил он, и мы сели.
Директор немедленно начал перебирать бумаги. — Я приказал к вашему
приходу подготовить все необходимые документы. Как я понимаю, вас зовут
Руби? — спросил он и впервые взглянул на меня.
— Да, месье.
— Доктор Сторм, — поправила Дафна.
— Доктор Сторм, — проговорила я. Мужчина изобразил напряженную
улыбку.
— Ну что ж, Руби, — продолжал он. — Добро пожаловать в нашу
школу. Надеюсь, учеба у нас покажется вам по-настоящему приятным и полезным
приобретением знаний. Я записал вас во все классы вместе с вашей сестрой,
так что она сможет помочь вам догнать остальных. Мы постараемся получить
сведения о вашей дочери из ее предыдущей школы, — обратился директор к
отцу, — и будем вам благодарны за любую помощь в этом деле, месье.
— Разумеется, — согласился отец.
— Вы ведь посещали в этом году школу, не так ли, Руби? — спросил
директор.
— Да, доктор Сторм. Я всегда посещала школу, — подчеркнула я.
— Очень хорошо, — сказал он, затем сложил на столе руки и нагнулся
вперед, при этом тело его приподнялось вверх внутри пиджака так, что плечи
будто расширились. — Но я предполагаю, что вы найдете наш учебный
процесс несколько иным, дорогая. Начать с того, что школа Борегара считается
одной из лучших в городе, одной из наиболее передовых. У нас самые лучшие
учителя и у нас, естественно, самые лучшие результаты.
Он улыбнулся отцу и Дафне и продолжал:
— Нет необходимости напоминать о том, что у вас, Руби, довольно
необычное положение. Ваша, так сказать, известность, обстоятельства вашей
жизни, я уверен, определили ваше появление. Вы станете объектом сильнейшего
любопытства, сплетен и тому подобного. Короче говоря, вы станете центром
внимания на какое-то время и, к сожалению, именно это и затруднит вашу
адаптацию.
— Но не сделает ее невозможной, — поспешно добавил он, увидев
панику, отразившуюся на моем лице. — Я всегда буду рад посоветовать и
помочь вам любым возможным способом. Просто приходите в эту канцелярию и не
стесняйтесь обращаться ко мне с любым вопросом. — Его резиновые губы
растягивались и растягивались до тех пор, пока не стали тонкими, как
карандаш, и уголки их скрылись в пухлых щеках.
— Вот наше расписание, — сказал директор, вручая мне лист
бумаги. — Я попросил одну из наших лучших учениц помочь вам сегодня на
занятиях. — Доктор Сторм повернулся к отцу и Дафне. — Это одна из
обязанностей наших лучших учеников. Я думал попросить Жизель, но решил, что
это может только привлечь больше внимания к ним обеим. Надеюсь, вы такого же
мнения.
— Конечно, доктор Сторм.
— Вы понимаете, почему у нас нет документов, которые обычно необходимы
при регистрации, — сказала Дафна. — Эта ситуация просто буквально
свалилась на нас.
— О, безусловно, — подтвердил директор. — Не беспокойтесь об
этом. Я воспользуюсь имеющимися у вас сведениями и, как какой-нибудь Шерлок
Холмс, буду действовать на их основании, пока не добуду то, что нам нужно.
Он вновь взглянул на меня и откинулся на спинку стула.
— Я приготовил для вас, Руби, вот эту брошюрку, потому что вы незнакомы
с нашими правилами и инструкциями и, естественно, обнаружите, что у нас
здесь немного другие порядки, — сказал он и поднял пачку скрепленных
бумаг. — Здесь описано все — наши требования к одежде, наши правила
поведения, система отметок, короче, все, что требуется и что не требуется от
вас. Я уверен, — продолжал он, вновь широко улыбаясь, — что при
таком доме и такой семье ни одно из этих правил не покажется вам
затруднительным. Однако, — добавил он уже более серьезно, — у нас
и в самом деле имеются определенные стандарты, которые мы должны
поддерживать, и мы будем их поддерживать. Вы меня понимаете?
— Да, сэр.
— Доктор Сторм, — на сей раз поправил он сам.
— Доктор Сторм. Он вновь улыбнулся.
— Ну что ж, нет смысла откладывать начало ваших занятий. —
Директор поднялся со стула и подошел к двери. — Миссис Эльц,
пожалуйста, пошлите за Кэролайн Хиггинс. — Он возвратился к
столу. — Пока Руби будет в классе, мы сможем просмотреть, что у вас
есть о ней, и я начну действовать. И пожалуйста, не беспокойтесь: что бы вы
мне ни сообщили, все останется строго конфиденциально, — добавил он,
сощуривая глаза.
— Боюсь, — заявила Дафна ледяным тоном, — мы не сможем
сказать вам ничего, что бы вам уже не было известно.
Царственная осанка Дафны и ее аристократический тон были подобны воде,
выплеснутой на разгорающийся костер. Казалось, доктор Сторм съежился на
своем стуле. Его улыбка стала жалкой, превращение из важного администратора
в чиновника от образования было весьма поспешным. Директор начал заикаться,
копаться в бланках и документах и почувствовал облегчение, когда миссис Эльц
постучала в дверь и сообщила о прибытии Кэролайн Хиггинс.
— Прекрасно, прекрасно, — проговорил доктор Сторм и вновь поднялся
со стула. — Ну, тогда пойдемте, Руби, давайте начнем ваши занятия.
Он вывел меня из своего кабинета, радуясь, что его отвлекли и хоть на время
избавили от требовательного взгляда Дафны.
— Это Руби Дюма, Кэролайн, — представил меня директор тоненькой
темноволосой девушке с бледной кожей, невзрачным лицом и в толстых очках,
которые были похожи на защитные очки и делали ее глаза слишком огромными.
Рот с тонкими губами, уголки которых были направлены вниз, придавал ей
унылое выражение. Быстрая нервная улыбка мелькнула на ее лице, и она
протянула свою руку. Мы быстро обменялись рукопожатием.
— Кэролайн уже знает, что нужно делать, — сказал доктор
Сторм. — Что вам предстоит в первую очередь, Кэролайн? — спросил
он, будто проверял ее.
— Английский, доктор Сторм.
— Правильно. О'кей, девочки, приступайте. И помните, Руби, дверь моего
кабинета всегда открыта для вас.
— Благодарю, доктор Сторм, — сказала я, следуя за Кэролайн в
коридор. Как только мы отошли на полдюжины шагов от двери, девушка
обернулась ко мне, на сей раз широко улыбаясь и чувствуя себя заметно
свободнее.
— Привет. Пожалуй, я скажу тебе, как меня все называют, чтобы это тебя
не смутило... Меня зовут Муки, — сообщила она.
— Муки? Почему? Девушка пожала плечами.
— Кто-то однажды назвал меня так, и это приклеилось, как липкая бумага
для мух. Если я не отзываюсь, когда кто-нибудь называет меня так, то этот
человек просто не делает второй попытки, — объяснила она тоном,
выражающим покорность. — Во всяком случае, я по-настоящему взволнована
тем, что стала твоим гидом. Все без конца говорят о тебе и Жизель и о том,
что случилось, когда вы были младенцами. Мистер Стегман пытается вести
беседу об Эдгаре По, но никто его не слушает. Все взоры обращены на дверь, а
когда меня вызвали забрать тебя, класс так загудел, что учитель вынужден был
прикрикнуть, чтобы восстановить тишину.
От такой преамбулы я пришла в ужас. Меня пугала одна мысль о появлении в
классе. Но это надо было сделать. С сердцем, бьющимся так сильно, что его
удары отдавались в позвоночнике, я следовала за Муки, едва слушая ее
описание расположения школьных помещений, куда ведут какие коридоры, где
находится кафетерий, гимнастический зал и медпункт, как попасть на площадку
для игр с мячом. Мы задержались у двери кабинета английской словесности.
— Готова? — спросила Муки.
— Нет, но у меня нет выбора, — ответила я.
Девушка засмеялась и открыла дверь.
Будто ветер ворвался в комнату и развернул все головы ко мне. Даже учитель,
высокий мужчина с угольно-черными волосами и узкими темными глазами, замер
на мгновение, держа указательный палец правой руки поднятым вверх. Я
оглядела море любопытствующих лиц и нашла Жизель, сидящую в дальнем правом
углу. На ее лице играла ухмылка. Сестра была окружена молодыми людьми, как и
говорила утром. Но ни Бо, ни Мартина в классе не было.
— Доброе утро, — поздоровался мистер Стегман, быстро обретая
спокойствие. — Нет нужды говорить о том, что мы ожидали вас.
Пожалуйста, займите это место, — указал он на третье место в ближайшем
к двери ряду. Я удивилась, что так близко к преподавателю оказалась
свободная парта, но вскоре обнаружила, что буду сидеть прямо позади Муки, и
решила, что все было заранее подготовлено.
— Благодарю вас, — сказала я и поспешила занять место, раскладывая
учебники, ручки и карандаши, о которых позаботилась Дафна.
— Меня зовут мистер Стегман, — отрекомендовался
преподаватель, — ваше имя мы уже знаем, правда, ребята? —
Послышалось сдержанное хихиканье, все глаза по-прежнему были устремлены на
меня. Учитель протянул руку и взял со своего стола два учебника. — Это
ваши, я уже записал их номера. Вот учебник грамматики, — он поднял
книгу вверх, — и, думаю, об этом стоит напомнить и некоторым из вас —
таким он должен быть всегда, — заявил мистер Стегман, и класс
откликнулся на это уже нескрываемым весельем. — А это учебник по
литературе. Мы находимся в разгаре обсуждения творчества Эдгара Аллана По и
его короткого рассказа
Убийство на улице Морг
, который, я надеюсь, все
прочли за праздники. — Учитель вопросительно оглядел класс. Некоторые
ученики выглядели весьма виноватыми.
Преподаватель вновь повернулся ко мне.
— Сейчас вам нужно только слушать, но мне бы хотелось, чтобы вы
прочитали этот рассказ сегодня же вечером.
— А я читала этот рассказ, сэр, — произнесла я.
— Что? Вы читали? — Я кивнула. — И главный герой...
— Дюпен, сыщик в рассказах По.
— Тогда вы знаете и кто убийца?
— Да, сэр, — улыбнулась я.
— А в чем значение этого произведения?
— Это один из первых американских детективных рассказов, —
ответила я.
— Так-так-так... похоже, наши соседи на протоке не такие уж темные, как
представлялось некоторым из нас, — заметил учитель, пристально глядя на
класс. — На самом деле это определение более подходит как раз этим
некоторым, — добавил он. Мне показалось, что мистер Стегман смотрел на
Жизель. — Я посадил вас подальше от вашей сестры, потому что боялся,
что не смогу вас различить, но теперь вижу, что это не проблема, —
добавил он. Класс уже веселился вовсю. Я боялась оглянуться на Жизель.
Вместо того чтобы взглянуть на сестру, я опустила глаза. Сердце бешено
колотилось. Учитель же продолжил обсуждение рассказа. Время от времени он
поглядывал на меня, утверждая что-нибудь или ища подтверждения в моих
глазах, а потом дал нам домашнее задание. Я очень медленно повернулась и
посмотрела на Жизель. На ее лице читалась смесь обиды, удивления и
разочарования.
— Ты произвела большое впечатление на мистера Стегмана, — сказала
Муки после звонка. — Я рада, что ты тоже читаешь. Все смеются надо мной
за то, что я много читаю.
— Почему?
— Просто так, — ответила Муки. Жизель догнала нас. Вокруг нее
вилась стайка подруг и приятелей.
— Нет смысла сейчас же знакомить тебя со всеми, — заявила
сестра. — Ты просто забудешь имена. Я сделаю это во время ленча.
Две ее подруги заныли, а некоторые молодые люди выглядели разочарованными.
— Ну хорошо. Познакомься: Билли, Эдвард, Чарльз, Джеймс, —
перечислила она так быстро, что я не была уверена, кому принадлежит какое
имя. — Это Клодин, а это Антуанетт, мои лучшие подруги, — сказала
Жизель, указывая на высокую брюнетку и блондинку приблизительно нашего
роста.
— Трудно поверить, чтобы два человека были так сильно похожи, —
заметила Клодин.
— Но ты же знаешь — они близнецы, — возразила Антуанетт.
— Знаю, что близнецы. Гибсон вон тоже близнецы, но Мэри и Грейс совсем не похожи друг на друга.
— Это просто потому, что они родились в одно время, но они не
абсолютные близнецы, — сказала Муки несколько назидательно. —
Гибсон родились вместе, но они разнояйцевые.
— О, пожалуйста, дай нам отдохнуть, мисс Всезнайка, будь так
добра, — оборвала Муки Клодин.
— Я просто стараюсь объяснить, — оправдывалась Муки.
— В следующий раз, когда нам понадобится ходячая энциклопедия, мы
позовем тебя, — заявила Антуанетт. — Разве тебе не нужно в
библиотеку? — добавила она.
— Я вроде должна сопровождать Руби. Доктор Сторм поручил мне.
— Мы освобождаем тебя от поручения. Исчезни, Муки, — сказала
Жизель. — Если захочу, смогу и сама все показать сестре.
— Но...
— Мне не хочется, чтобы у нее были какие-нибудь неприятности,
Жизель, — попросила я.
— Все нормально. — На лице Муки отразилась благодарность.
— Как хочешь, но не приводи ее с собой к нашему столу в кафетерий. Она
всем испортит аппетит, — заявила Жизель, а девочки, окружавшие ее,
засмеялись.
Бо с Мартином появились из другой части здания и поспешили присоединиться к
нам.
— Ну как дела? — спросил Бо.
— Прекрасно, — ответила Жизель, — не беспокойся, она
находится на попечении Муки. Пошли. — Она взяла парня под руку и
потащила за собой.
— Но... Увидимся на ленче, — крикнул мне Бо.
— Нам лучше поспешить, а то опоздаем на социологию, — предупредила
Муки.
— А мы не хотим опоздать на социологию, — подхватили хором все еще
окружавшие нас друзья и подруги Жизель. Лицо Муки залилось краской.
— Нам куда? — поспешно спросила я, и мы отправились по коридору.
Пока мы шли к кабинету, все ученики откровенно рассматривали меня и
перешептывались. Даже некоторые из учителей стояли у дверей своих кабинетов
и смотрели на меня. А мне хотелось скорей перестать быть чудом и просто
смешаться со всеми остальными.
Урок за уроком — по социологии, естественным наукам и математике — я
обнаруживала, что не так уж сильно отстала, как все от меня ожидали. В
значительной степени это объяснялось тем, что я много читала самостоятельно.
Бабушка Катрин всегда придавала большое значение образованию, особенно
чтению, и поощряла то, что я приносила домой книги из библиотеки. Я
обнаружила, что учителя в школе Борегара не стремились подавить учеников,
были доброжелательны и старались помочь. Как и мистер Стегман, они были
удивлены моими способностями и тем, что я уже знала. И кроме того, казалось,
их весьма обрадовало появление в классе кого-то, кто серьезно относится к их
предмету.
В течение целого учебного дня учителя получали представление о моих знаниях
и о том, как тщательно я отношусь к занятиям, и это неизбежно приводило к
сравнению меня с Жизель и к упрекам в ее адрес в том, что она относится к
своим занятиям не так серьезно, как я. За всем этим таилась мысль, что
кайенская копия Жизель не была такой уж отсталой и не только не имела
затруднений с учебой, но и преуспела в ней получше других.
Я вовсе к этому не стремилась — ведь я видела, как сильно это расстраивает
мою сестру, но была не в силах что-либо изменить. К тому времени как мы
собрались в кафетерии, Жизель была обижена, рассержена и в ужасном
настроении — злилась и презирала вокруг всех и вся.
— Встретимся после ленча, — сказала Муки, лишь раз взглянув на
Жизель, и заняла отдельный столик.
Бо подошел ко мне сзади и пощекотал между ребер, прежде чем я смогла
возразить против ухода Муки. Я взвизгнула и быстро обернулась.
— Бо, прекрати. Я и так выделяюсь, как краб в гамбо из цыплят.
Парень засмеялся и мягко сверкнул на меня голубыми глазами.
— До меня дошли слухи, что ты всем нравишься, особенно учителям, —
сказал он. — Я знал, что так и будет. Пошли, возьмем что-нибудь на
ленч.
Бо провел меня вдоль очереди, а затем мы отнесли свои подносы к столу, где в
окружении своих друзей сидела Жизель. Она председательствовала за столом,
как королева.
— Я только что рассказывала всем, как тебе приходилось чистить рыбу и
шить маленькие носовые платки, чтобы продавать их у дороги, —
съехидничала она.
Послышалось хихиканье.
— А ты рассказала им о ее художественных способностях и картинах в
галерее? — спросил Бо. Улыбка Жизель погасла. — Во Французском
квартале, — добавил парень, кивая Клодин и Антуанетт.
— В самом деле? — спросила Клодин.
— Да, и у нее теперь учитель из колледжа, потому что он счел ее очень
талантливой, — добавил Бо.
— Бо, пожалуйста, — взмолилась я.
— Нет никакого смысла быть скромной, — возразил парень. — Ты
— близнец Жизель. Ну и действуй соответственно, — добавил он. Все
рассмеялись, но Жизель просто кипела.
Быстро последовали вопросы. Когда я начала рисовать? Каково жить на протоке?
Что из себя представляла тамошняя школа? Часто ли я видела аллигаторов? С
каждым вопросом и с каждым ответом Жизель закипала все сильнее и сильнее.
Она пыталась подшучивать над моей прежней жизнью, но никто не смеялся,
потому что всем очень хотелось послушать мои рассказы. В конце концов она в
раздражении встала и заявила, что намерена выйти и выкурить сигарету.
— Кто со мной? — спросила она.
— Слишком мало времени, — ответил Бо, — кроме того, теперь
Сторм собственной персоной патрулирует местность вокруг школы.
— Ты раньше никогда не боялся, Бо Андрис, — заявила Жизель,
яростно сверкая глазами в мою сторону.
— Я стал старше и мудрее, — съязвил юноша. Все рассмеялись, но
Жизель повернулась на каблуках и прошествовала несколько шагов прочь, прежде
чем обернулась, чтобы посмотреть, кто следует за ней. Но никто не поднялся
со стула.
— Ну как хотите, — заявила она и направилась к двум молодым людям
у другого столика. Оба они подняли головы как по команде, когда девушка
улыбнулась им. Она подействовала на ребят, как приманка, брошенная с
рыбацкой лодки, и они последовали за ней.
В конце дня Бо настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Мы подождали Жизель
у его автомобиля, но она не появлялась, и Бо решил, что мы уедем без нее.
— Она просто назло заставляет меня ждать, — заявил он.
— Но она рассердится, Бо.
— Так ей и надо. Перестань
...Закладка в соц.сетях
