Жанр: Любовные романы
Руби
...ая. Жизель
схватила меня за руку и потянула за собой, не проявляя ни малейшего
сожаления по поводу того, что совсем недавно сказала обо мне отцу и Дафне.
Ложь действительно плавала по этому дому так же легко, как воздушный шарик.
— Вы больше не собираетесь разыгрывать нас, кто из вас кто? —
спросил Мартин, с улыбкой открывая перед нами дверцу спортивного автомобиля
Бо.
— Теперь, при свете дня, — возразила Жизель, — вам самим
очевидно, что Жизель — это я.
Мартин взглянул на меня, потом на нее и кивнул.
— Да, пожалуй, — решил он, но сказал это так, что было трудно
понять, кому из нас он делает комплимент. Бо засмеялся. Недовольная Жизель
заявила, что мы с ней будем сидеть сзади.
Мы втиснулись на небольшое заднее сиденье спортивного автомобиля Бо и
придержали наши береты, когда он рванул от бровки тротуара. Автомобиль
быстро мчался по улицам, мы визжали. Голос Жизель был более громким и
радостным, чем мой. Я визжала в основном от страха при каждом резком
повороте машины. Думаю, мы представляли собой интересное зрелище: близнецы с
рубиново-рыжими волосами, развевавшимися и полыхавшими как пламя на ветру.
Люди останавливались и наблюдали, как мы проносились мимо. Молодые люди
свистели и завывали нам вслед.
— Разве ты не в восторге от такой реакции? — прокричала Жизель мне
в ухо. Из-за шума мотора и из-за ветра, со свистом проносившегося мимо нас,
мы вынуждены были кричать, чтобы услышать друг друга, хотя сидели рядом.
Я не знала, что ответить. Помню, время от времени на протоке, когда я шла по
городу, проезжающие в легковых автомобилях и грузовиках мужчины так же
свистели и кричали мне что-то. Когда я была маленькой, это мне казалось
забавным, но однажды я сильно перепугалась, когда мужчина в грязном
коричневом пикапе не только кричал мне, но еще и замедлил скорость и ехал за
мной по дороге, уговаривая сесть к нему в машину. Обещал подвезти до города,
но в том, как хитро он на меня поглядывал, было что-то, что заставило мое
сердце тяжело забиться. Я просто тогда убежала обратно домой, а он уехал. Я
боялась рассказать об этом бабушке Катрин, потому что не сомневалась, что
она запретит мне ходить в город одной.
Однако я знала девушек моего возраста и даже старше, которые могли
прохаживаться вдоль улицы изо дня в день в одно и то же время и не вызывали
ни у кого желания взглянуть на них дважды. Внимание мужчин и льстило и
пугало одновременно, но казалось, что моя сестра-близнец просто купалась в
этом удовольствии и удивлялась, что я не испытываю такого же чувства.
Наша поездка во Французский квартал совершенно отличалась от той, что
устроил мне отец, потому что Бо, Мартин и Жизель показали мне то, чего я не
видела, хотя гуляла с отцом по тем же улицам. Может, все дело было в том,
что теперь мы разгуливали по кварталу в более позднее время дня. Женщины,
которых я видела теперь слоняющимися у входов в джаз-клубы и бары, были
одеты в то, что, по-моему, являлось просто нижним бельем. На их лицах было
наложено столько косметики, особенно столько румян, губной помады и теней,
что они, эти женщины, напоминали клоунов.
Бо и Мартин глазели на них с интересом, с неприятной такой застывшей
улыбкой. Время от времени один из них наклонялся к другому и шептал что-то,
что вызывало у обоих истерический смех. Жизель все время толкала кого-нибудь
из них локтем и смеялась сама.
Дворы казались более темными, тени более густыми, музыка более громкой.
Мужчины, а иногда и женщины, зазывали у входов в неярко освещенные бары и
рестораны, уговаривая прохожих зайти и насладиться наилучшим джазом,
наилучшими танцами и наилучшей в Новом Орлеане пищей. Мы остановились у
прилавка, чтобы купить
сандвич бедняка
, и Бо ухитрился раздобыть для всех
пива, хотя никто из нас еще не был совершеннолетним. Мы сидели за столиком у
тротуара, ели и пили, а когда на другой стороне улицы показались двое
полицейских, мое сердце забилось в ожидании, что все — нас сейчас арестуют.
Но полицейские, похоже, не замечали нас или не обращали внимания.
Потом мы носились из магазина в магазин, развлекаясь сувенирами, игрушками и
новинками. Жизель завела нас в один небольшой магазинчик, который
рекламировал
чрезвычайно сексуальные товары
, раньше я видела их только на
витринах. Предполагалось, что право входить в магазин имеют только лица
старше восемнадцати лет, но продавец нас не выгнал. Молодые люди задержались
у журналов и книг, ухмылялись и хихикали. Жизель заставила меня взглянуть на
модель мужского полового органа, сделанного из твердой резины. Когда она
спросила продавца, можно ли ей посмотреть это поближе, я выбежала из
магазина.
Через несколько минут вышла и Жизель с друзьями, смеясь надо мной.
— Думаю, папа не водил тебя сюда, когда показывал Французский
квартал, — съехидничала Жизель.
— Как отвратительно, — сказала я. — Почему люди покупают
такие вещи?
Мой вопрос вызвал еще больший смех у Жизель и Мартина, но Бо только
улыбнулся.
На следующем углу Мартин попросил нас подождать, а сам подошел к мужчине,
одетому в черный кожаный жилет, под которым не было рубашки. На руках и
плечах мужчины виднелась татуировка. Он выслушал Мартина, и оба они
углубились в переулок.
— Что делает Мартин? — спросила я.
— Кое-что достает для нас на потом, — сказала Жизель, посмотрела
на Бо и улыбнулась.
— Достает что?
— Увидишь.
Появился Мартин и довольно нам подмигнул.
— Куда прикажете теперь? — спросил он.
— Давай покажем ей Сторивилль, — решила Жизель.
— Может, лучше поехать в приличные магазины, пассаж у океана? —
предложил Бо.
— О, но это не повредит ей. Кроме того, нужно же ее развивать, если она
собирается жить в Новом Орлеане, — настаивала Жизель.
— Что такое Сторивилль? — спросила я и представила себе место, где
люди продают книги и предметы, связанные со знаменитыми историями. — Что же
там продается?
Мой вопрос вызвал у всех троих еще один приступ смеха.
— Не понимаю, почему вы смеетесь над всем, что я говорю и о чем
спрашиваю? — возмутилась я. — Если бы кто-нибудь из вас приехал на
протоку и отправился со мной на болота, вы бы тоже задавали массу глупых
вопросов. И уверяю вас, были бы намного больше напуганы, чем я, —
добавила я, и это стерло улыбки с их лиц.
— Она права, — заметил Бо.
— Ну и что. Ты теперь в городе, а не на болоте, — возразила
Жизель. — И я лично не собираюсь когда-либо ехать на протоку.
Пошли, — добавила она, резко хватая меня за руку, — мы отведем
тебя в кой-какие магазины, и ты скажешь нам, что, по-твоему, там продают.
Ее вызов восстановил улыбку на лице Мартина, но Бо все еще казался
озабоченным. Я позволила Жизель вести меня за собой, не в состоянии
справиться с собственным любопытством, пока мы не добрались до угла и не
взглянули через улицу на то, что показалось мне рядом причудливых домов.
— А где магазины? — спросила я.
— Посмотри вон туда, — показала Жизель. Она протянула руку в
направлении внушительного четырехэтажного здания с эркерами по бокам и
куполом на крыше. Здание было окрашено в тусклый белый цвет. Роскошный
лимузин остановился у бровки, и шофер быстро вышел из машины, чтобы открыть
дверцу очень почтенному пожилому мужчине. Мужчина важно поднялся по
нескольким ступенькам парадной лестницы и позвонил. Через мгновение большая
дверь открылась.
Мы стояли достаточно близко, чтобы услышать музыку, лившуюся оттуда, и
увидеть женщину, которая приветствовала джентльмена. Это была высокая дама с
темно-оливковой кожей. На ней было платье из красной парчи, на шее и руках
блестели, видимо, искусственные бриллианты. Они, конечно, должны были быть
искусственными — слишком уж были большими. Но что любопытно, на голове у
женщины красовался плюмаж из высоких перьев.
Заглянув вовнутрь, я увидела широкий вестибюль, хрустальные люстры, зеркала
в золоченых рамах и бархатные кушетки. Чернокожий пианист пробегал пальцами
по клавишам и подпрыгивал на стуле. Прежде чем дверь закрылась, я успела
заметить девушку, на которой не было ничего, кроме трусиков и бюстгальтера.
Она несла поднос с бокалами для шампанского.
— Что это за дом? — спросила я затаив дыхание.
— Это дом Лулу Уайт, — ответил Бо.
— Не понимаю. Что это, вечеринка?
— Только для тех, кто платит, — ответила Жизель. — Это
публичный дом, бордель, — добавила она, когда я не поняла сразу. Я
вновь уставилась на большую дверь. Через некоторое время она вновь
открылась, и на сей раз появился джентльмен, сопровождающий молодую женщину
в ярко-зеленом платье с декольте, доходящем почти до пупка. Какое-то время
лицо женщины было спрятано веером из белых перьев, но потом она отвела веер
в сторону, я увидела ее лицо и почувствовала, что мой рот открывается.
Женщина довела мужчину до ожидающего его автомобиля и одарила его смачным
поцелуем, после чего он сел на заднее сиденье машины. Когда автомобиль
отъехал, женщина подняла глаза и увидела нас. Это была Энни Грей,
квартеронка, моя попутчица в автобусе по дороге в Новый Орлеан, которая с
помощью колдовства вуду разыскивала адрес моего отца. Она немедленно узнала
меня.
— Руби, — закричала она и помахала рукой.
— Ого, — проговорил Мартин.
— Она знает тебя? — удивился Бо. Жизель просто отступила в
удивлении назад.
— Привет, — крикнула я.
— Вижу, ты удачно отыскала свою дорогу в городе, а?
Я кивнула, мое горло сжалось. Энни оглянулась на дверь.
— Моя тетя работает здесь, а я просто немного ей помогаю, —
объяснила она. — Но скоро я получу настоящую работу. Ты нашла своего
папу, да? — Я кивнула. — Привет, мальчики, — продолжала Энни.
— Привет, — отозвался Мартин. Бо просто кивнул.
— Мне пора, — сказала Энни. — Только подожди немного и
увидишь. Я очень скоро буду петь в одном заведении, — добавила она и
поспешила обратно по ступенькам. В дверях она повернулась и помахала рукой,
а потом скрылась внутри.
— Не могу поверить. Ты ее знаешь? — воскликнула Жизель.
— Я познакомилась с ней в автобусе, — начала объяснять я.
— Ты знакома с настоящей проституткой, — продолжала она, — и
заявляешь, что не знаешь, какой это район?
— Я не знала, — запротестовала я.
— Маленькая мисс Ханжа знакома с проституткой, — продолжала
Жизель, обращаясь к молодым людям. Оба они взглянули на меня, будто только
что со мной познакомились.
— Я не знаю ее по-настоящему, — настаивала я, но Жизель лишь
улыбнулась. — Я не знаю ее.
— Пошли, — скомандовала Жизель.
Мы быстро пошли обратно, довольно долго никто не проронил ни слова. Мартин
поглядывал на меня, улыбался и покачивал головой.
— Куда мы пойдем по нашему делу? — спросил Бо после того, как мы
вновь уселись в его машину.
— Ко мне домой, — сказала Жизель. — Мать, вероятно, ушла куда-
нибудь в гости на чай, а папа наверняка еще на работе.
— По какому делу? — не поняла я.
— Подожди и увидишь, — сказала сестра и добавила, обращаясь к
ребятам: — Возможно, она знает все и об этом. Ведь знает же она проститутку.
— Я же сказала, что на самом деле ее не знаю. Я просто сидела с ней
рядом в автобусе, — настаивала я.
— Ей было известно, что ты ищешь отца. Это говорит о том, что вы
знакомы по-настоящему, — поддразнивала Жизель. — Вы не работали
где-нибудь вместе, а?
Мартин резко повернулся к нам. В его глазах были смех и любопытство.
— Прекрати, Жизель, — оборвала я сестру.
Бо отъехал от тротуара и помчался по улице, смех Жизель утонул в реве
двигателя. Эдгар встретил нас у дверей.
— Мама дома? — спросила его Жизель.
— Нет, мадемуазель, — ответил дворецкий. Жизель бросила
заговорщицкий взгляд на Мартина и Бо, и мы последовали за ней вверх по
лестнице в ее комнату.
— Что мы собираемся делать? — поинтересовалась я, когда сестра
сбросила свой берет и полностью распахнула окна. Бо плюхнулся на кровать, а
Мартин сел у туалетного столика, глупо улыбаясь мне.
— Закрой дверь, — приказала Жизель. Я медленно закрыла. Тогда она
кивнула Мартину, тот засунул руку в карман и вынул то, что, на мой взгляд,
напоминало сигареты, которые дедушка Джек часто скручивал для себя.
— Сигареты? — проговорила я, слегка удивленная и в какой-то мере
успокоенная. Я знала детей на протоке, которые начали курить в десять-
одиннадцать лет. Некоторые их родители даже не возражали, но большинство все
же были против. Мне самой никогда не нравился вкус табака и ощущение во рту
пепельницы. И я терпеть не могла, когда пахло табаком от одежды некоторых
моих школьных друзей.
— Это не сигареты, это косяк.
— Косяк?
Улыбка Мартина стала шире. Бо сел на кровати, брови его поднялись, и на лице
появилось выражение любопытства. Я покачала головой.
— Ты никогда не слышала о конопле, марихуане? — спросила Жизель.
Я округлила губы. Марихуаны я никогда не видела, но знала о ней. На протоке
было несколько лачуг-баров, в которых, как предполагали, происходили
подобные вещи, но бабушка Катрин предостерегала меня, чтобы я никогда не
подходила даже близко к ним. И некоторые дети в школе говорили об этих
притонах, причем считалось, что курили в основном коноплю. Но никто из моих
друзей этим не занимался.
— Конечно, я слышала об этом, — сказала я.
— Но сама никогда не пробовала? — спросила Жизель с улыбкой.
Я покачала головой.
— Может, поверим ей на сей раз, Бо? — поинтересовалась моя сестра.
Молодой человек пожал плечами.
— Это правда, — настаивала я.
— Тогда это будет твоя первая проба, — заявила Жизель. —
Мартин...
Тот поднялся и передал каждому из нас по сигарете. Я замешкалась, брать ли
мне.
— Бери. Она тебя не укусит, — сказал он, смеясь. — Тебе
понравится.
— Если хочешь быть в нашей компании и проводить время с остальными
моими друзьями, ты не должна быть занудой, — заявила Жизель.
Я взглянула на Бо.
— Попробуй хоть один раз, — проговорил он.
Я неохотно взяла сигарету. Мартин дал нам прикурить, и я сделала быструю
затяжку, выдохнув дым, как только он коснулся моего языка.
— Нет-нет-нет, — сказала Жизель. — Это не курят, как сигару.
Ты притворяешься или действительно так глупа?
— Я не глупа, — возразила я с возмущением и взглянула на Бо,
который откинулся на кровать и вдыхал дым марихуаны явно со знанием дела.
— Неплохо, — заявил он.
— Втяни дым и подержи его немного во рту, — учила Жизель. —
Давай, делай так, как я сказала, — скомандовала она, стоя надо мной и
приковав свой каменный взгляд к моему лицу. С большой неохотой я
подчинилась.
— Вот, теперь так, как надо, — похвалил Мартин. Он сидел на
корточках на полу и попыхивал своей сигаретой.
Жизель включила музыку. Все смотрели на меня, поэтому я продолжала втягивать
дым, держать его во рту, выдыхать и понятия не имея о том, что же должно
произойти. Но вскоре в голове появилась необычайная легкость, будто я могла
закрыть глаза и подняться к потолку. У меня, должно быть, сделалось очень
смешное лицо, потому что все трое начали смеяться, только на этот раз, сама
не знаю почему, я засмеялась вместе с ними. Это вызвало у них еще больший
приступ смеха, и я смеялась еще сильнее. Я смеялась так громко, что мой
желудок начал болеть, но как бы он ни болел, я не могла перестать смеяться.
Каждый раз, когда я останавливалась, стоило мне взглянуть на кого-нибудь из
ребят, как я вновь начинала хохотать.
Внезапно мой смех перешел в плач. Не знаю, почему это случилось. Я
почувствовала, как мое лицо сморщилось и по нему потекли слезы. Прежде чем я
опомнилась, я уже сидела на полу по-турецки и рыдала как ребенок.
— Ух ты, — проговорил Бо. Он быстро поднялся, вырвал сигарету с
марихуаной из моих пальцев и выбросил ее вместе с тем, что осталось от его
сигареты, в туалет Жизель.
— Эй, это хороший товар, — крикнул Мартин, — и к тому же дорогой, — добавил он.
— Сделай что-нибудь, Жизель, — сказал Бо, когда увидел, что мои
рыдания не прекращаются, а только усиливаются. Плечи мои сотрясались, грудь
болела, я не могла остановиться. — Эта штука оказалась слишком крепкой
для нее.
— И что, предполагается, я должна сделать? — воскликнула Жизель.
— Успокой ее.
— Вот ты и успокаивай, — заявила девушка и растянулась на полу.
Мартин захихикал и подполз к ней.
— Прекрасно, — произнес Бо. Он подошел ко мне и взял мою руку.
— Пошли, Руби. Тебе лучше пойти и лечь у себя. Пошли, — настаивал
он.
Все еще плача, я позволила ему поднять меня на ноги и увести из комнаты.
— Это твоя спальня? — спросил он, кивая на соседнюю дверь. Я
кивнула в ответ. Бо открыл дверь и ввел меня в комнату. Он подвел меня к
кровати, я легла и закрыла руками лицо. Постепенно мои рыдания становились
тише и реже, а потом перешли в тихое хныканье. Внезапно я начала икать и
никак не могла остановиться. Бо сходил в ванную и принес стакан воды.
— Выпей немного, — сказал он, садясь рядом со мной и помогая мне
поднять голову. Он поднес стакан к моим губам, и я немного отпила.
— Спасибо, — пробормотала я и начала опять смеяться.
— О нет, — воскликнул парень. — Ну-ка, Руби, возьми себя в
руки. Давай-ка, — уговаривал он меня. Я пыталась задержать дыхание, но
воздух взрывался у меня во рту, раскрывая мне губы. Что бы я ни делала, это
вызывало у меня вновь и вновь приступы смеха. Наконец я слишком изнемогла,
выпила воды, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
— Прошу прощения, — простонала я. — Прошу прощения.
— Все нормально. Я слышал о людях, у которых была такая же реакция, но
никогда не видел ничего подобного. Теперь ты чувствуешь себя получше?
— Я чувствую себя нормально. Просто устала, — добавила я и
позволила себе откинуться на подушку.
— Ты настоящая загадка, Руби, — проговорил Бо. — Кажется, ты
знаешь намного больше о разных вещах, чем Жизель, и вместе с тем так многого
не знаешь.
— Я не лгу.
— Что?
— Я не лгу, просто познакомилась с ней в автобусе.
— А-а. — Некоторое время Бо сидел молча. Я почувствовала, как его
рука коснулась моих волос, а потом ощутила, что он наклоняется и нежно
целует меня в губы. Во время поцелуя я не открыла глаза, не открыла их и
позже. Потом, когда я думала об этом, я не была уверена, случился ли этот
поцелуй на самом деле или это было еще одной моей реакцией на марихуану.
Я была уверена, что почувствовала, как Бо поднялся с кровати, но уже крепко
спала, прежде чем он дошел до двери. Я не просыпалась до тех пор, пока не
почувствовала, что кто-то трясет меня за плечо так сильно, что вся кровать
сотрясается от этого. Я открыла глаза и увидела Жизель.
— Мама послала меня привести тебя вниз, — пожаловалась она.
— Что?
— Они ждут за обеденным столом, глупая.
Я медленно села и выдавила сон из глаз, чтобы посмотреть, который час.
— Наверное, я потеряла сознание, — сказала я, пораженная, что
прошло так много времени.
— Да, наверное, но смотри, не говори им, почему это с тобой случилось,
и ни слова о том, что мы делали, поняла?
— Конечно, не скажу.
— Хорошо. — Жизель некоторое время смотрела на меня, и ее губы
растянулись в двусмысленной улыбке. — Кажется, ты сильно нравишься
Бо, — заявила девушка. — Он был очень расстроен тем, что
произошло.
Я молча уставилась на нее. Ожидание было тягостным. Жизель пожала плечами.
— Во всяком случае, он начинает мне надоедать, — заявила
она. — Может, и позволю тебе забрать его. А как-нибудь ты и сама
сделаешь что-нибудь приятное для меня, — добавила она. —
Поторопись и спускайся вниз.
Я смотрела, как Жизель выходит из комнаты, и размышляла, как молодому
человеку может нравиться девушка, которая так легко относится к его чувствам
и запросто может отдать его по прихоти кому-то еще и подыскать себе другого?
Или Жизель притворяется, что отдает, а на самом-то деле теряет? Но главное,
хочу ли я этого?
Глава 16
Адаптация Через несколько дней праздники закончились и возобновились школьные занятия.
Несмотря на всеобщие успокаивающие заверения, включая торжественное обещание
Бо по возможности не отходить от меня и еще один амулет на счастье,
подаренный Ниной, я не могла не волноваться и страшно нервничала по поводу
поступления в школу, городскую школу.
Бо заехал за Жизель, чтобы отвезти ее на занятия, но в это первое школьное
утро в Новом Орлеане и Дафна, и отец собирались поехать со мной, чтобы
записать меня в класс.
Я позволила Жизель выбрать для меня блузку и юбку, и опять она решила
позаимствовать один из моих новых комплектов, пока Дафна не купит ей самой
дюжину или около того новых нарядов.
— Я не смогу сидеть рядом с тобой ни на одном занятии, — заявила
Жизель перед тем, как умчаться с Бо. — Я всегда в окружении молодых
людей, любой из которых скорее умрет, чем подвинется. Но не волнуйся, мы
займем тебе место рядом с нами в кафетерии во время ленча, — добавила
она, запыхавшись. Она спешила, потому что Бо уже просигналил дважды, а из-за
нее они уже три раза в этом месяце опоздали в школу и им грозило наказание в
виде отсидки в классе после уроков в течение недели.
— О'кей, — крикнула я ей вслед, нервничая до онемения кончиков
пальцев. Я взглянула на себя в зеркало еще раз и сошла вниз, чтобы подождать
отца и Дафну. Именно в этот момент Нина и сунула мне амулет на счастье — гри-
гри — еще один кусочек черной кошки. И уж конечно, эта кошка была умерщвлена
в полночь. Я поблагодарила женщину и засунула амулет глубоко в сумочку
вместе с кусочком кости, который дала мне Энни Грей. Что может со мной
случиться при всех этих счастливых амулетах? — подумала я.
Через несколько минут Дафна и отец сошли вниз. Дафна выглядела очень
элегантно с зачесанными назад и заплетенными волосами. В ушах у нее блестели
золотые серьги в виде колец, она выбрала хлопчатобумажное платье цвета
слоновой кости с длинными рукавами с манжетами в виде воланов, с высоким
воротом и поясом под грудью. В туфлях на высоких каблуках и с маленьким
зонтиком от солнца в тон платья, Дафна была больше похожа на даму, одевшуюся
для приема в саду, чем на мать, отправляющуюся в среднюю школу, чтобы
записать туда свою дочь.
Отец без конца улыбался, но Дафна серьезно отнеслась к началу моих занятий в
школе в Новом Орлеане и добивалась от меня соответствующего настроения.
— Теперь уже все знают о тебе, — поучала она, когда мы сели в
машину и тронулись по подъездной дороге. — Ты была главной темой
разговоров на всех встречах в бридж, вечернем чае и обедах в Парковом
районе, да и в других местах. Поэтому следует ожидать, что и дети этих людей
тоже проявят любопытство в отношении тебя.
Не забывай, что теперь ты носишь фамилию Дюма. Что бы ни случилось, что бы
ни сказали, держи это в голове впереди всех своих мыслей. Что бы ты ни
сделала и что бы ни сказала, это отразится на всех нас. Ты понимаешь это,
Руби?
— Да, мэм, я хочу сказать, мама, — быстро ответила я.
...Закладка в соц.сетях
