Жанр: Любовные романы
Руби
...когда подали счет и мы поднялись, чтобы уйти. Я
решила, что прошла через этот элегантный званый обед, не допустив ничего,
что осудила бы Дафна. При всех обстоятельствах я стремилась пользоваться
успехом в глазах этой женщины, уж не знаю почему, ведь чаще она была ко мне
недоброй, ее восхищение и одобрение оставались очень важны для меня. Как
будто я хотела добиться уважения королевской особы.
— Еще рано, — сказал Бо, когда мы вышли из ресторана. —
Может, нам немного прокатиться?
— О'кей.
Я не имела понятия, куда мы едем, но прежде чем успела опомниться, мы
выехали из оживленной части города. Бо говорил о местах, которые он посетил,
и о тех, куда хотел бы поехать. Когда я спросила его, чего он хочет добиться
в жизни, он ответил, что серьезно подумывает стать врачом.
— Это было бы прекрасно, Бо.
— Конечно, — добавил он, улыбаясь, — сейчас я просто болтаю.
А как только я узнаю, что для этого нужно, то, вероятно, как обычно, дам
задний ход.
— Не говори о себе так, Бо. Если ты действительно захочешь сделать что-то, то добьешься своего.
— По-твоему, это легко, Руби. Да и вообще, ты каким-то образом
справляешься с самыми трудными и требующими усилий вещами, будто это
пустяки. Смотри, ты уже выучила свою роль в пьесе, и ты помогла многим
ученикам приобрести уверенность в себе... включая и меня... — Бо
покачал головой. — Жизель всегда все упрощает, всегда принижает то, что
мне нравится. Она такая... она иногда такая недобрая.
— Может быть, она не так счастлива, как делает вид, — размышляла я
вслух.
— Да, возможно, дело в этом. Но у тебя есть все основания быть
несчастливой, однако ты не даешь почувствовать другим людям, как
несчастлива.
— Этому меня научила бабушка Катрин, — улыбнулась я. — Она
научила меня надеяться и верить в хорошее.
Бо состроил гримасу непонимания.
— Выходит, она просто чудо, но ты только подумай — она же из той
кайенской семьи, что купила похищенного младенца, ведь так? —
воскликнул молодой человек.
— Да, но... она узнала об этом только много лет спустя, — быстро
отпарировала я. — И к тому времени было уже слишком поздно.
— А-а...
— Где мы сейчас? — спросила я, выглядывая из окошка и замечая, что
мы едем по шоссе, окруженному топями.
— Просто приятное место, куда мы иногда приезжаем. Дальше впереди
красивые виды, — ответил Бо и свернул на боковую дорогу, которая
привела нас к открытому полю, откуда открывался вид на огни Нового
Орлеана. — Красиво, правда?
— Да, красиво.
Я размышляла, привыкну ли когда-нибудь к высоким зданиям и морю огней. Я все
еще сильно ощущала себя чужой.
Бо выключил двигатель, но оставил радио, передававшее нежную лирическую
песню. Хотя небо было почти сплошь затянуто облаками, звезды все же
проглядывали вниз через любой разрыв между ними, ярко сверкая на фоне
темного неба. Бо повернулся ко мне и взял мою руку.
— Какие свидания были у тебя на протоке? — спросил он.
— Мне кажется, у меня и не было настоящего свидания. Я ходила в город
поесть мороженого. И один раз с молодым человеком была на танцах. На fais
dodo, — добавила я.
— О, да-да.
Я не могла видеть лицо Бо в темноте, и это напомнило мне о нашем вечере у
бассейна. Так же как и тогда, мое сердце затрепетало без какой-либо видимой
причины. Я заметила, как рука Бо и весь его торс двинулись ко мне, а потом
почувствовала, как его губы нашли мои. Это был короткий поцелуй, но за ним
последовал глубокий стон, а его руки обхватили мои и крепко прижали меня к
его груди.
— Руби, — прошептал он, — ты внешне похожа на Жизель, но ты
намного мягче, намного прекраснее, и мне очень легко найти разницу между
вами даже при беглом взгляде.
Он опять поцеловал меня в губы, а потом прижался губами к моему носу. Мои
глаза были закрыты, и я чувствовала, как его губы нежно скользят по моим
щекам. Он поцеловал мои глаза, затем лоб и, прижав к себе, запечатлел на
моих губах долгий требовательный поцелуй, который послал невидимые импульсы
по моей груди, вниз по животу, повергая в трепет меня всю, до самых кончиков
пальцев.
— О Руби, Руби, — повторял Бо. Его губы касались моей шеи, и,
прежде чем я опомнилась, он прижался ими к верхней части моей груди и быстро
переместился в небольшую ложбинку чуть ниже. Я не в силах была
сопротивляться, я застонала и позволила себе соскользнуть пониже на сиденье,
а Бо надвинулся на меня, его руки нашли дорогу к моей груди, пальцы умело
расстегнули молнию настолько, что платье немного спустилось.
— Бо, я...
— Ты прекрасна, прекраснее, чем Жизель. Твоя кожа как шелк по сравнению с ее наждачной бумагой.
Его пальцы нашли застежку бюстгальтера и, прежде чем я сообразила, что он
делает, расстегнули ее. Мгновенно его губы переместились на грудь, отстраняя
бюстгальтер, открывая грудь все больше и больше, пока не добрались до
сосков, поднявшихся, твердых, ожидающих, несмотря на внутренний голос,
пытавшийся удержать тело от такой податливости. Казалось, существовало две
Руби — здравомыслящая, спокойная, рассудительная и неистовая, чувственная,
жаждущая любви.
— У меня в багажнике есть одеяло, — прошептал Бо. — Мы можем
расстелить его и полежать под звездами, и...
И что? — наконец подумала я. — Ласкать и обнимать друг друга,
пока не будет пути назад?
Внезапно разъяренное лицо Дафны сверкнуло передо
мной, и я вновь как бы услышала ее слова:
...Ищут девушек, которые менее разборчивы и более доступны... Так это или
не так, но у кайенских девушек определенная репутация
.
— Нет, Бо. Мы слишком спешим и заходим слишком далеко. Я не
могу... — воскликнула я.
— Мы просто ляжем, и нам будет удобнее, — предложил он шепотом.
— Мы на этом не остановимся, и ты это знаешь, Бо Андрис.
— Ну, Руби. Ты ведь делала это и раньше, да? — спросил он с
жесткостью, которая резанула меня по сердцу.
— Никогда, Бо. Все не так, как ты думаешь, — ответила я с
негодованием. Мой тон заставил его пожалеть о своем заявлении, но не
переубедил.
— Тогда позволь мне быть первым, Руби. Я хочу быть у тебя
первым, — умолял он.
— Бо...
Он продолжал скользить губами по моей груди, побуждая и подбадривая меня
своими пальцами, своими прикосновениями, своим языком и горячим дыханием, но
я усилила сопротивление, подогретое обвинениями и домыслами Дафны. Я не
хотела вписаться в образ кайенской девушки, который она себе вообразила. Не
намерена была никому доставить такого удовольствия.
— В чем дело, Руби? Я не нравлюсь тебе? — простонал Бо, когда я
отодвинулась и загородила грудь платьем.
— Нравишься, Бо. Ты мне очень нравишься, но я не хочу теперь этого
делать. Я не сделаю того, чего все от меня ожидают... даже ты, —
добавила я.
Парень внезапно отодвинулся, его огорчение быстро перешло в гнев.
— Ты дала мне понять, что я тебе действительно нравлюсь, —
утверждал он.
— Так оно и есть, Бо, но почему мы не можем остановиться, когда я прошу
тебя об этом? Почему мы не можем просто...
— Просто мучить друг друга? — язвительно спросил он. — Ты так
поступала со своими парнями на протоке?
— У меня не было парней. Не так, как ты думаешь, — ответила я. Бо
помолчал немного. Затем глубоко вздохнул.
— Прошу прощения, я не имел в виду, что у тебя были дюжины парней.
Я положила руку на его плечо:
— Может, нам стоит получше узнать друг друга, Бо?
— Да, конечно. Именно этого я и хочу. Но нет лучшего пути для этого,
чем заняться любовью, — предложил он, вновь поворачиваясь ко мне. Его
слова звучали очень убедительно. И какая-то часть во мне желала быть
убежденной, но я удерживала эту часть под надежным укрытием, за закрытой
дверью.
— Уж не собираешься ли ты мне сказать теперь, что хочешь, чтобы мы
остались просто добрыми друзьями, а? — добавил Бо с явным сарказмом,
видя мое сопротивление.
— Нет, Бо, ты мне нравишься. Я бы солгала, если бы сказала
иначе, — призналась я.
— Так что же?
— Давай не будем с этим торопиться, чтобы не пожалеть потом обо
всем, — добавила я. Казалось, эти слова отрезвили его. Молодой человек
застыл на какой-то момент, а затем откинулся назад. Я начала застегивать
бюстгальтер.
Внезапно Бо расхохотался.
— Что? — спросила я.
— В первый раз, когда я привез сюда Жизель, она набросилась на меня, а
не я на нее, — сказал он, включая двигатель. — Вы очень, очень
разные, это уж точно.
— Думаю, ты прав.
— Как сказал бы мой дед, viva la differance — да здравствует
различие! — воскликнул Бо и вновь рассмеялся, но я не была уверена, что
именно он хотел этим сказать — нравилось ли ему больше поведение Жизель или
мое.
— Хорошо, Руби, — сказал он, выводя машину на главную
дорогу, — я последую твоему совету и поверю твоему предсказанию.
— Какому?
— Если я действительно пожелаю сделать что-нибудь, — проговорил
он, — то сделаю это. Со временем.
В отблеске встречных машин я увидела, что он улыбается.
Бо был так красив, и он действительно мне нравился, и я очень хотела его, но
все же была рада, что не поддалась и осталась верной самой себе, а не тому
представлению, какое сложилось обо мне у других.
Когда мы подъехали к дому, Бо проводил меня до двери и развернул к себе,
чтобы поцелуем пожелать мне спокойной ночи.
— Я приеду завтра во второй половине дня, и мы сможем прорепетировать
наши реплики в пьесе, хорошо? — спросил он.
— Я была бы очень рада. Я чудесно провела время, Бо. Спасибо.
Юноша рассмеялся.
— Почему ты смеешься надо всем, что я говорю, — обиделась я.
— Не могу удержаться. Все время сравниваю тебя с Жизель. Она бы
ожидала, чтобы я поблагодарил ее за то, что она позволила мне потратить
целое состояние на обед. Я не смеюсь над тобой, — добавил он. — Я
просто... удивлен тем, что ты делаешь и говоришь.
— Тебе это нравится, Бо? — Я встретилась со взглядом его голубых
глаз и почувствовала, что горю в ожидании желанного ответа.
— Думаю, да. Думаю, что действительно это так, — решил Бо, будто
впервые сам понял это. Уходя, он еще раз поцеловал меня. Некоторое время я
смотрела на него, мое сердце теперь было переполнено счастьем. Потом я
позвонила, чтобы вызвать Эдгара. Он открыл так быстро, что я подумала, он в
ожидании стоял прямо за дверью.
— Добрый вечер, мадемуазель.
— Добрый вечер, Эдгар, — пропела я и направилась к лестнице.
— Мадемуазель.
Я повернулась, все еще улыбаясь своим воспоминаниям о Бо и его словах на
ступеньках крыльца.
— Да, Эдгар?
— Мне приказали передать вам, чтобы вы направились прямо в кабинет,
мадемуазель, — проговорил дворецкий.
— Простите?
— Ваш отец, мать и мадемуазель Жизель ожидают вас там, — объяснил
он.
— Жизель уже дома?
С удивлением, полная беспокойства, я направилась в кабинет. Жизель сидела на
одном из кожаных диванов, а Дафна — в кожаном кресле. Отец смотрел в окно,
стоя спиной ко мне. Он повернулся, когда Дафна сказала:
— Входи и садись.
Жизель сверкала на меня полными ненависти глазами. Неужели она подумала, что
я наябедничала на нее? Или, может быть, отец и Дафна каким-то образом узнали
о том, что произошло на пижамной вечеринке?
— Ты хорошо провела время? — спросила Дафна. — Вела себя, как
положено, и делала все, как я тебе говорила?
— Да.
Отец почувствовал облегчение по этому поводу, но все еще казался отчужденным
и обеспокоенным. Мой взгляд скользнул от него к Жизель, та быстро отвела
глаза. Потом я взглянула на Дафну, которая сидела со сложенными на коленях
руками.
— Очевидно, с момента своего приезда ты не все рассказала нам о своем
грязном прошлом, — заявила моя мачеха. Я вновь бросила взгляд на
Жизель. Теперь сестра сидела, откинувшись на спинку дивана и сложив руки, ее
лицо выражало полное довольство собой.
— Не понимаю. Что я вам не рассказала? Дафна ухмыльнулась.
— Ты нам не рассказала о женщине в Сторивилле, с которой ты
знакома, — сказала она, и на мгновение мое сердце остановилось, а затем
начало биться вновь, подгоняемое смесью из страха, гнева и крайнего
разочарования. Я резко повернулась к Жизель.
— Что еще ты наплела? — возмутилась я. Сестра пожала плечами.
— Я просто рассказала, как ты отвезла нас в Сторивилль, чтобы
познакомить со своей приятельницей, — заявила она, бросив взгляд
полнейшей невинности на отца.
— Я? Отвезла вас? Но... — начала я заикаться.
— Откуда ты знаешь эту проститутку? — потребовала ответа Дафна.
— Я не знаю ее, — воскликнула я. — Во всяком случае, не так,
как она вам доложила.
— Она знала твое имя, не так ли? Ведь знала?
— Да.
— И она знала, что ты искала Пьера и меня? — Дафна вела
перекрестный допрос.
— Это правда, но...
— Откуда ты знаешь ее? — твердо потребовала ответа мачеха. Горячая
волна прихлынувшей крови обожгла мне щеки.
— Я познакомилась с ней в автобусе, когда ехала в Новый Орлеан, и я не
знала, что она проститутка, — выкрикнула я. — Она сказала, что ее
зовут Энни Грей, и когда мы прибыли в Новый Орлеан, она помогла мне найти
этот адрес.
— Она знает этот адрес. — Дафна кивнула папе Он закрыл глаза и
закусил нижнюю губу.
— Она сказала мне, что едет сюда, чтобы стать певицей, — объясняла
я. — Она все еще пытается найти работу. Ее тетка обещала ей, и...
— Ты хочешь, чтобы мы поверили, будто ты думала, она только певица в
ночном клубе?
— Это правда. — Я повернулась к папе. — Это именно так.
— Хорошо, — сказал он. — Может, так оно и есть.
— Какая разница? — заметила Дафна. — Теперь уже семьи Андрис
и Монтень наверняка знают, что твоя... наша дочь познакомилась с подобной
персоной.
— Мы объясним, в чем дело, — предложил отец.
— Ты объяснишь, — возразила Дафна. Затем она вновь повернулась ко
мне. — Она обещала связаться с тобой и сообщить свой адрес?
Я вновь взглянула на Жизель. Она не упустила ни одной подробности. Сестра
зло усмехалась.
— Да, но...
— Не смей больше никогда даже кивнуть этой женщине, если увидишь ее,
тем более не принимай никаких писем или звонков по телефону, поняла?
— Да, мэм. — Я опустила глаза, слезы, такие холодные, что
заставляли меня дрожать, катились по моим щекам.
— Тебе следовало рассказать нам об этом, чтобы мы были готовы, если
вдруг об этом зайдет разговор. Есть ли еще какие-нибудь грязные секреты?
Я быстро покачала головой.
— Прекрасно. — Дафна посмотрела на Жизель. — Вы обе
отправляйтесь спать, — приказала она.
Я медленно поднялась и, не дожидаясь Жизель, направилась к лестнице. Я с
трудом поднималась наверх, голова моя была опущена, а на сердце была такая
тяжесть, будто на него опустили кусок свинца.
Пританцовывая, меня обогнала Жизель, на ее лице играла самодовольная улыбка.
— Надеюсь, что вы с Бо хорошо провели время, — язвительно заметила
она, проходя мимо.
Неужели моя мать и мой отец, соединившись, создали такое злобное и полное
ненависти существо?
Глава 18
Колдовство На следующий день мы с Жизель почти не разговаривали друг с другом. Я
закончила завтрак до того, как она сошла вниз, и вскоре после своего
завтрака она уехала с Мартином и двумя подругами. Папа тоже ушел, сославшись
на то, что ему нужно наверстать кое-какую работу в офисе, а Дафну я видела
только мгновение, прежде чем она умчалась с приятельницами по магазинам,
предполагая провести с ними и ленч. Я все утро рисовала в моей студии. Я все
еще чувствовала себя неуютно в таком большом доме. Несмотря на
многочисленные красивые предметы искусства, дорогую французскую мебель и
роскошные гобелены и ковры, дом для меня оставался таким же пустым и
холодным, как музей. В нем легко чувствовать себя одинокой, думала я, бредя
по длинным коридорам на ленч.
И поэтому я была рада, когда после полудня приехал Бо, и мы отправились ко
мне в художественную студию, чтобы разучивать роли в пьесе. Вначале он
осмотрел картины и рисунки, выполненные мной под руководством профессора
Эшбери.
— Ну как? — спросила я, когда Бо перешел от одной картины к
другой, не сказав при этом ни слова.
— Как насчет того, чтобы написать меня? — предложил он, поднимая
взгляд от акварели, изображавшей блюдо с фруктами.
— Тебя?
Подобная мысль удивила меня. На красивом лице Бо появилась медленная улыбка.
— А что? Я надеюсь, это будет намного интереснее, чем что-то
другое. — Его улыбка быстро улетучилась. Внезапно эти улыбающиеся
сапфировые глаза взглянули на меня так, как еще никто на меня не смотрел.
Они так сильно потемнели от неприкрытого желания. — Я даже стал бы
позировать обнаженным, — добавил Бо.
Я знала, что мои щеки стали малиновыми.
— Обнаженным! Бо!
— Это только ради искусства, правильно? — Затем он быстро добавил:
— Художник должен практиковаться, рисуя человеческое тело, ведь так? Даже
мне это известно. Я уверен, что твой учитель скоро отвезет тебя в свою
студию для рисования обнаженной натуры. Я слышал, что студенты и студентки
колледжа позируют ради денег. Или ты уже рисовала кого-то обнаженным? —
спросил Бо с кривой улыбкой.
— Конечно нет. Я еще не готова для такой работы, Бо, — сказала я
почти замирающим голосом. Юноша сделал несколько шагов ко мне.
— Ты думаешь, я недостаточно хорош? Думаешь, ребята из колледжа будут
выглядеть лучше?
— Нет, ничего такого я не думаю. Дело не в этом. Просто...
— Просто что?
— Мне будет слишком неловко рисовать тебя. Прекрати. Мы пришли сюда
разучивать роли, — сказала я, открывая свою копию пьесы. Бо продолжал
смотреть на меня взглядом, полным откровенного желания, и его небесно-
голубые глаза опять потемнели. Мне пришлось сосредоточить взгляд на
страницах пьесы, чтобы он не смог увидеть охватившего меня возбуждения.
Сердце мое заколотилось, когда перед моим внутренним взором промелькнуло
изображение Бо, развалившегося в шезлонге. Я не могла не ощущать дрожи. Я
надеялась, что он не видел, как неловки были мои пальцы, когда
переворачивали страницы сценария.
— А ты уверена? — допытывался он. — Никогда ничего нельзя
знать наверняка, пока не попробуешь.
Я глубоко вздохнула, положила сценарий и строго взглянула на молодого
человека.
— Я уверена, Бо. И, кроме того, не хватает только, чтобы Дафна говорила
еще одну гадость обо мне. Она почти убедила папу — благодаря Жизель, —
что я в некотором роде порочная кайенская девушка.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Бо, быстро садясь рядом со
мной. Задыхаясь, я излила все, описав, как меня допрашивали по поводу Энни
Грей.
— Жизель наябедничала на тебя? — Бо покачал головой. — Думаю,
что она просто ревнует, — сказал он. — Ну что ж, у нее есть
основания для этого, — добавил парень, и его глаза постепенно
теплели. — Ты мне слишком нравишься, чтобы теперь повернуть назад. Ей
придется привыкнуть к этому и утихомириться.
Некоторое время мы смотрели друг на друга. На улице утренняя облачность
сгустилась в дождевые тучи и начался сильный ливень, капли постукивали по
стеклам и сбегали вниз, как слезы по чьим-то щекам.
Бо понемногу склонялся ко мне. Я не отодвинулась, и он нежно поцеловал меня
в губы. Я почувствовала, как рассыпалась слабая стена моего сопротивления.
Удивляя самое себя и его, я ответила на его поцелуй. Мы ничего не говорили,
но понимали, что нашей встрече для разучивания ролей суждено сорваться. Ни
он, ни я не могли сосредоточиться на пьесе. Как только я поднимала глаза от
строк и встречалась с его глазами, у меня в голове все кружилось и путалось.
В конце концов Бо взял сценарий пьесы у меня из рук и отложил его в сторону
вместе со своим. Затем он обернулся ко мне.
— Нарисуй меня, Руби, — прошептал он таким полным соблазна
голосом, каким, должно быть, обладал змий-искуситель в раю. — Нарисуй
меня. Давай закроем дверь и сделаем это, — призывал он.
— Бо, я не могла бы... я просто не смогла бы сделать то, что ты
просишь.
— Почему нет? Ты же рисуешь животных, а они без одежды, —
поддразнивал он меня. — И обнаженные фрукты, разве не так?
— Перестань, Бо.
— Это же ерунда, — говорил он, вновь становясь серьезным. —
Мы сохраним это в тайне, — добавил он. — Почему бы нам не сделать
это прямо сейчас? Здесь нет никого, кто мог бы помешать нам, —
проговорил парень и стал расстегивать пуговицы на рубашке.
— Бо...
Не отрывая от меня глаз, он стянул рубашку и поднялся, чтобы расстегнуть
брюки.
— Иди закрой дверь на ключ, — кивнул он.
— Бо, не надо...
— Если ты не закроешь ее и кто-нибудь на самом деле войдет, то...
— Бо Андрис!
Он снял брюки и аккуратно сложил их на спинке шезлонга. Теперь он остался
только в трусиках, он стоял, упираясь руками в бока, и ждал.
— Как я должен позировать? Сидя? С подтянутыми коленями? На животе?
— Бо, я сказала, что не могу...
— Дверь, — ответил он, более отчетливо кивая в ее сторону. Чтобы
заставить меня двигаться быстрее, он засунул большие пальцы за резинку
трусов и начал спускать их с бедер. Я подскочила со стула и бросилась к
двери. Как только я услышала щелчок замка, я поняла, что позволила Бо зайти
слишком далеко. Случилось ли это только потому, что я не знала, как
остановить юношу, или потому, что сама хотела, чтобы это произошло? Я
обернулась и увидела, что парень стоит с трусами в руках, держа их перед
собой.
— Как я должен позировать? — повторил он.
— Сейчас же оденься, Бо Андрис, — приказала я.
— Дело сделано. Уже слишком поздно, чтобы вернуться назад. Просто
начинай.
Бо сел на шезлонг, все еще прикрываясь трусами. Затем он подтянул ноги и
невозмутимо развалился в кресле лицом ко мне.
Быстрым движением он поднял трусы и развесил их на спинке шезлонга. У меня
открылся рот.
— Может, мне опереться вот так на руку? Так подходит, а?
Я покачала головой, отвернулась от него и быстро опустилась на ближайший
стул, потому что мое стучащее сердце превратило ноги в мягкое тесто.
— Ну, начинай, Руби. Нарисуй меня, — требовал Бо. — Это
испытание, чтобы определить, действительно ли ты можешь быть художником и
смотреть на кого-то, видя в нем только объект для рисования, как доктор
отдаляет себя от пациента, чтобы делать то, что ему положено.
— Я не могу, Бо. Пожалуйста. Я не доктор, а ты не мой пациент, —
настаивала я, все еще не глядя на него.
— Это наша тайна, Руби, — прошептал Бо. — Это будет нашей
тайной, — повторял он. — Ну же. Посмотри на меня. Ты можешь
сделать это. Посмотри на меня, — скомандовал он.
Медленно, будто загипнотизированная его словами, я повернула голову и
взглянула на него, на его гладкое мускулистое тело, на то,
...Закладка в соц.сетях
