Жанр: Любовные романы
Руби
... пищи на протоке к Марди-Гра и балу,
относительно которого у Дафны были к Жизель вопросы. Жизель описала костюмы
и музыку, упомянула об известных Дафне людях. Похоже, они с Дафной сходились
во мнениях относительно некоторых семей, их сыновей и дочерей. Устав слушать
сплетни, отец начал говорить со мной о моих художественных занятиях.
— Я уже разузнал по поводу учителя. Мадам Анри из Галлиер-Хаус
порекомендовала одного преподавателя из Тулана, который дает частные уроки.
Я переговорил с ним, и он согласился познакомиться с Руби и посмотреть ее
работы.
— А почему же мне не наняли учителя пения? — заныла Жизель.
— Да ты никогда не проявляла особого интереса к пению, Жизель. Каждый
раз, когда я просил тебя пойти к учителю, у тебя находился предлог, чтобы
этого не делать, — объяснил отец.
— Да, но преподавателя можно было пригласить и сюда, —
упорствовала Жизель.
— Она бы пришла, — сказал отец, глядя на Дафну.
— Конечно, а почему бы и нет. Хочешь, чтобы отец опять позвонил
ей? — спросила мать.
— Нет, — заявила Жизель. — Теперь слишком поздно.
— Почему? — поинтересовался отец.
— Просто поздно, — надулась девушка.
Когда обед закончился, отец решил показать мне комнату, которую он выбрал
под художественную студию. Он подмигнул Дафне, и на ее губах появилась
натянутая улыбка. Жизель неохотно поплелась за нами. Отец повел нас в
глубину дома, и когда он распахнул дверь, комната предстала перед нами —
настоящая художественная студия, в которой уже стоял мольберт, были
разложены краски, кисти, различная глина — все, что мне могло понадобиться
или что я мечтала иметь. На мгновение я онемела.
— Пока вы с Дафной ходили по магазинам, я распорядился все
приготовить, — признался отец. — Тебе нравится?
— Нравится? Я влюблена во все это! — Я вихрем пронеслась по
комнате, осматривая ее. Здесь была даже стопка книг по живописи, где
описывалось все, начиная с простейших вещей и заканчивая сложнейшими и
замысловатыми. — Это... чудесно!
— Я решил, что при таких способностях, как у тебя, нам не следует
терять времени. Как ты думаешь, Жизель? — Я повернулась и увидела ее у
двери натянуто улыбающейся.
— Ненавижу уроки рисования в школе, — заметила девушка. Она
заговорщицки посмотрела на меня и добавила: — Я пошла к себе в комнату.
Приходи, как только сможешь. Нам нужно кое-что приготовить к вечеру.
— К вечеру? — удивился отец.
— Просто девчачья болтовня, папа, — ответила Жизель и вышла. Отец
пожал плечами и подошел со мной к полкам с различными материалами.
— Я сказал Эмилю в художественной лавке, чтобы он дал мне все, что
понадобится для полного оборудования художественной студии, — объяснил
отец. — Ты довольна?
— О да. Здесь очень много всего, чего я раньше никогда не видела и тем
более не пользовалась.
— Поэтому нам и нужен преподаватель, и как можно скорее. Надеюсь, как
только он увидит эту студию, у него появится желание с тобой заниматься. Не
говоря уже о том, что он увидит твои работы, — отец просиял улыбкой.
— Спасибо... папа, — пробормотала я. Его улыбка стала еще шире.
— Мне приятно слышать это, — сказал он. — Я верил, ты
почувствуешь, как здесь желанна.
— О да, я чувствую. Я просто потрясена.
— И счастлива?
— Очень счастлива, — ответила я и привстала на цыпочки, чтобы
запечатлеть поцелуй на его щеке.
Глаза отца сияли еще больше.
— Ну что ж, — произнес он. — Ну что ж. — Его глаза
увлажнились. — Думаю, мне стоит пойти и посмотреть, что там замышляет
Дафна. Владей своей студией и пиши здесь замечательные картины, —
добавил он и ушел.
Какое-то время я оставалась на месте, пораженная всем увиденным. Из окна
открывался красивый вид на раскинувшиеся дубы и сад. Комната выходила на
запад, так что я могла рисовать солнце на последнем отрезке его пути по
небу. Сумерки всегда были для меня на протоке великолепным временем. Я очень
надеялась, что и здесь они будут столь же великолепны, потому что верила —
все самое дорогое и заветное будет со мной всегда, где бы я ни была и на что
бы ни смотрела сквозь окна. Мои картины жили внутри меня, ожидая только,
чтобы их выпустили наружу.
Мне показалось, что прошло не так уж много времени, прежде чем я покинула
комнату и поспешила наверх к Жизель. Я постучала в дверь.
— Да, давно пора, — сказала она, быстро втягивая меня в комнату и
закрывая дверь. — У нас не так много времени, чтобы составить план.
Ребята будут здесь через двадцать минут.
— Не думаю, что смогу сделать это, Жизель, — простонала я.
— Конечно, сможешь, — заявила она. — Мы будем сидеть за
столом у бассейна, когда придут молодые люди, и у нас будут бутылки кока-
колы и стаканы со льдом. Как только ребята приблизятся, ты представь меня
Мартину. Просто скажи:
Я хочу, чтобы ты познакомился с моей сестрой Руби
.
Затем ты вынешь это из-под стола и нальешь в коку, — сказала Жизель и
выхватила из корзинки бутылку рома. — Непременно налей, по крайней
мере, вот столько в каждый стакан, — добавила она, держа большой и
указательный пальцы на расстоянии добрых двух дюймов друг от друга. —
Как только Бо это увидит, он сразу решит, что ты — это я, — язвительно
усмехнулась девушка.
— И что потом?
— Потом... что произойдет, то произойдет. В чем дело? — резко
спросила Жизель, отодвигаясь. — Разве ты не хочешь притвориться, что ты
— это я?
— Дело не в том, что я не хочу, — проговорила я.
— Да? Что же тогда?
— Я просто думаю, что не смогу быть тобой, — призналась я.
— Почему нет? — настаивала Жизель, глаза ее потемнели и сузились
до щелочек от гнева.
— Я знаю недостаточно, — ответила я. Это ей понравилось, и она
расслабила плечи.
— Просто не говори слишком много. Пей и всегда, когда Бо что-нибудь
скажет, кивай и улыбайся. Я, например, смогу быть тобой, — заявила она.
И голосом, который, как она предполагала, был имитацией моего, сказала: — Я
просто не могу поверить, что я здесь. Пища та-а-а-кая хорошая, дом та-а-а-
кой большой, и я сплю в настоящей кровати без моски-и-и-тов и грязи.
Жизель засмеялась. Неужели я и в самом деле выглядела такой в ее глазах?
— Перестань быть такой серьезной, — потребовала она, когда я не
рассмеялась над ее передразниванием. Жизель опустила бутылку рома в
корзинку. — Пошли, — скомандовала она, хватая корзинку и беря меня
за руку. — Будем дурачить некоторых самодовольных молодых креолов до
тех пор, пока они не попросят пощады.
Я последовала за сестрой вниз по лестнице, тащась за ней, как воздушный змей
на веревке. Сердце у меня тяжело стучало, мысли путались. Никогда еще у меня
не было такого напряженного дня. И уж конечно, я не могла себе даже
вообразить, чего следует ожидать от вечера.
Глава 14
Кто-то плачет — Сядем вон там, — сказала Жизель и указала на шезлонги в дальнем
конце бассейна у кабины для переодевания.
Мы расположились довольно далеко от внешнего освещения дома, так что были
прикрыты мягкой тенью. Вечер был теплым, таким же теплым, каким он мог быть
на протоке, только сегодня без прохладного ветерка, который проходит по
каналам с залива. Небо закрывали облака, и казалось вполне вероятным, что
пойдет дождь.
Жизель поставила корзинку с бутылкой на стол, там же я опустила ведро со
льдом, коку и стаканы. В качестве подготовки к нашей проделке Жизель решила
для храбрости подлить рома в коку еще до прихода молодых людей. Она
подливала сама, и мне показалось, что рома получилось больше, чем коки. Я
решила предупредить ее о воздействии алкоголя. У меня ведь был на этот счет
грустный опыт.
— Человек, которого я называла своим дедом, — алкоголик, —
сказала я Жизель. — Пьянство отравило его мозг.
Я описала случай, когда отправилась на пироге в его болотную хижину и
увидела, как он впал в бешенство на галерее своего дома. Затем рассказала и
о других случаях, когда дед буйно веселился и бредил, как он разбивал вещи,
отрывал доски от пола и заканчивал тем, что засыпал в своей собственной
грязи, и ему было все равно.
— Думаю, нам едва ли это грозит, — заявила Жизель. — Кроме
того, не считаешь же ты, что я стянула ром впервые? Все мои друзья делают то
же самое, и ни один из них не бывает таким, как тот старик, которого ты
описала, — упорствовала она.
Когда я раздумывала, брать ли мне стакан рома с кокой, Жизель уперла руку в
бок и нахмурилась:
— Только не говори мне, что собираешься предстать старой размазней и
откажешься от веселья, когда я пригласила сюда мальчиков специально для
того, чтобы у тебя появился молодой человек.
— Я не отказываюсь выпить немного. Просто я...
— Просто выпей и расслабься, — настаивала она. — Вот! —
Жизель сунула мне стакан в руку. С неохотой я взяла его и стала потягивать
напиток, в то время как моя сестра делала большие глотки. Я не могла не
поморщиться. По вкусу напиток показался мне похожим на один из травяных
настоев бабушки Катрин. Жизель бросила на меня тяжелый пронзительный взгляд
и покачала головой.
— Думаю, тебе не очень-то весело жилось на протоке. Много работы и
никаких развлечений — все это делает Джека тупицей, — изрекла Жизель и
засмеялась.
— Джека?
— Это просто такая поговорка. В самом деле, — драматически
воскликнула она и вскинула вверх руку, — ты словно из другой страны.
Чувствую, мне придется делать то же, что делает мать: учить тебя говорить и
двигаться. — Она сделала еще один большой глоток. Даже дедушка Джек не
выпивал свой ром так быстро, подумала я. Интересно, была ли Жизель на самом
деле такой искушенной, какой старалась показать себя?
— Эй, там! — услышали мы голос Бо и повернулись к двум силуэтам,
приближающимся к нам от угла дома. Мое сердце забарабанило в ожидании.
— Только помни: делай и говори только то, что я сказала, —
прошипела Жизель.
— Ничего не выйдет, — шепотом настаивала я.
— Лучше пусть выйдет, — пригрозила она.
Молодые люди показались уже у бассейна и приближались к нам. Я увидела, что
Мартин был интересным юношей с черными блестящими волосами и почти на дюйм
или около того выше Бо. Он казался более худым, более длинноногим и больше
важничал. Оба они были одеты в джинсы и белые хлопчатобумажные сорочки с
пристегнутыми воротничками. Когда молодые люди вошли в тусклое пятно света,
отбрасываемое ближним фонарем, я заметила, что Мартин носил дорогие золотые
часы на левой руке и серебряный браслет на правой. У него были темные глаза
и улыбка, которая прятала уголок рта в щеку и потому казалась хитрой.
Жизель толкнула меня локтем и ободряюще кашлянула.
— Привет, — сказала я. Мой голос едва не надломился, но я
чувствовала у себя на шее горячее, пахнущее ромом дыхание Жизель и взяла
себя в руки. — Мартин, я бы хотела познакомить тебя с моей сестрой
Руби, — продекламировала я. Трудно себе представить, чтобы кто-то мог
подумать, будто я Жизель, но Мартин взглянул на меня, потом на настоящую
Жизель, затем опять на меня, но с удивлением, исключающим сомнения.
— Вот это да, да вы, ребята, совершенно одинаковы, я бы не отличил одну
от другой.
Жизель глупо рассмеялась.
— О, спасибо, Мартин, — сказала она с дурацкой гнусавостью. —
Это настоящий комплимент.
Я взглянула на Бо и увидела кривую усмешку на его губах. Безусловно, он
понял, что мы вытворяем, решила я, и тем не менее ничего не сказал.
— Бо рассказал мне твою историю, — обратился Мартин к Жизель, то
есть как бы ко мне. — Я бывал на протоке, даже в Хуме, и мог бы видеть
тебя там.
— Вот было бы здорово, — заявила Жизель. Улыбка Мартина сделалась
шире. — Там на болотах у нас не слишком много интересных молодых людей.
Мартин засиял.
— Шикарно, — проговорил он, вновь переводя взгляд то на меня, то
на Жизель. — Я всегда считал, что Бо действительно везунчик, раз имеет
такую красивую девушку, как Жизель, а теперь есть и вторая Жизель.
— О, я не так красива, как моя сестра, — возразила Жизель, хлопая
ресницами и выкручивая плечо. Гнев, подогретый ромом, разгорячил мою кровь и
заставил тяжело стучать мое сердце. Ужасная ярость охватила меня, в то время
как я сидела и наблюдала, как моя сестра насмехается надо мной. Не выдержав,
я вспыхнула.
— Конечно, ты такая же красивая, как и я, Руби. Если уж на то пошло, ты
даже красивее меня, — возразила я.
Бо рассмеялся. Я стрельнула в него бешеным взглядом, и он насупил брови, с
недоумением глядя на меня. Затем он расслабился, и его взгляд сосредоточился
на стаканах в наших руках.
— Похоже, девочки немножко развлеклись еще до нашего прихода, —
обратился он к Мартину и махнул рукой в сторону соломенной корзинки, ведерка
со льдом и кока-колы.
— Ах, это, — проговорила Жизель, поднимая стакан. — Ну, это
чепуха в сравнении с тем, что мы делаем на протоке.
— Так, — заинтересовался Мартин, — и что же вы делаете на
протоке?
— Мне совсем не хочется смущать городских мальчиков, —
съехидничала Жизель. Мартин улыбнулся Бо, глаза которого просто плясали от
восторга.
— Не могу отказать себе в удовольствии быть смущенным близняшкой
Жизель, — заявил Мартин. Моя сестра рассмеялась и протянула руку, чтобы
парень отпил из ее стакана. Он быстро сел и сделал это. Я повернулась к Бо.
Наши глаза встретились, но он не сделал ничего, чтобы прекратить комедию.
— Я смешаю свой напиток сам. Если ты позволишь, Жизель, —
обратился Бо ко мне.
Жизель уставилась на меня каменным взглядом, и я не посмела открыть свое
истинное лицо.
— Конечно, Бо, — сказала я и откинулась на спинку шезлонга. Как
долго собирается она продолжать игру? Мартин повернулся ко мне.
— Твои родители собираются обратиться в полицию, чтобы схватили этих
людей на протоке? — спросил он.
— Нет, — ответила я. — Те люди умерли, их больше нет.
— Но прежде чем умереть, они мучили меня, — простонала Жизель.
Голова Мартина резко повернулась, и он оказался лицом к лицу с ней.
— Что они делали?
— О, такие вещи, которые я не могу рассказать, особенно молодому
человеку, — проговорила Жизель.
— Ничего подобного! — воскликнула я. Глаза Жизель широко
раскрылись, и она метала в мою сторону яростные взгляды.
— Право, Жизель, — сказала она наиболее надменным тоном. —
Если бы я рассказала тебе все, что случилось со мной, у тебя появились бы
кошмары.
— Ужас, — проговорил Мартин. Он взглянул на Бо, в губах которого
все еще таилась хитрая тонкая улыбка.
— Может, тебе и не следует расспрашивать сестру о ее ужасном
прошлом? — спросил Бо, сидя у моих ног на шезлонге. — Ты только
разбередишь ее воспоминания.
— Ничего, — проговорила Жизель. — Я предпочитаю не вспоминать
о дурном, во всяком случае, сегодня вечером, — добавила она и провела
рукой вниз по левому плечу Мартина. — Ты, значит, никогда не был с
кайенской девушкой, Мартин? — кокетливо спросила она.
— Нет, но я слышал о них.
Жизель наклонилась вперед так, что ее губы почти касались его уха.
— Все это правда, — произнесла она и, смеясь, откинула голову
назад. Мартин тоже засмеялся и сделал большой глоток из стакана Жизель,
допив коктейль. — Жизель, можешь ли ты сделать нам еще одну
порцию? — обратилась она ко мне сладким голосом, отчего у меня
забурлило в желудке.
Потребовалась вся моя сила воли, чтобы справиться с желанием выплеснуть мой
коктейль ей в лицо и убежать в дом. Но это скоро кончится, думала я, и
Жизель останется довольна своим маленьким развлечением за мой счет. Я
поднялась и начала готовить напиток, как она меня научила. Бо не сводил с
меня глаз. Я видела, что Жизель тоже заметила, как он наблюдает за мной.
— Мне ужасно нравится это кольцо, которое ты подарил моей сестре,
Бо, — заявила Жизель. — Когда-нибудь, я надеюсь, красивый молодой
человек подарит мне такое же. Я готова на все ради этого, — добавила
она.
Бутылка выскользнула у меня из рук и ударилась о стол, но не разбилась. Бо
тут же подскочил.
— Осторожно, дай я помогу тебе, — быстро сказал он, подхватывая
горлышко бутылки, чтобы ее содержимое не вылилось на стол.
— О Жизель, нам еще понадобится добрый старый ром, — воскликнула
моя сестра и вновь засмеялась. Моя рука все еще дрожала. Бо быстро взял ее в
свои руки и посмотрел мне в глаза.
— Все в порядке? — спросил он. Я кивнула. — Давай я сделаю
коктейль.
Он смешал коку и ром и передал стакан Жизель.
— Спасибо, Бо, — поблагодарила она. Парень усмехнулся, но ничего
не сказал. — Жаль, что мне трудно говорить о себе, Мартин, —
заявила она, поворачиваясь к юноше, — но, может, ты расскажешь немного
о себе.
— Конечно, — согласился Мартин.
— Давай немного пройдемся, — предложила Жизель и поднялась с
шезлонга. Мартин взглянул на Бо. Тот смотрел без всякого выражения. Ждал,
чтобы увидеть, как далеко зайдет Жизель? Несомненно, он не верил, что она —
это я. Почему же тогда не прекращал этой комедии?
Жизель зарыла свою руку под локоть Мартина, потянула молодого человека к
себе и, посмеиваясь, дала выпить ему рома с колой, будто поила младенца. Он
глотал и глотал, его кадык прыгал от усилий, пока сестра не оторвала стакан
от его губ и не выпила немного сама.
— Какие у тебя сильные руки, Мартин, — восхитилась она. — Я
думала, что только у кайенских парней такие. — Она сверкнула улыбкой в
мою сторону. — И у кайенских девушек, — со смехом добавила она.
Пара повернулась и пошла в глубокую тень. Смех Жизель делался громче и
пронзительнее.
— Да, — проговорил Бо, вновь садясь в мой шезлонг. — Твоя
сестра действительно чувствует себя как дома.
— Бо, — начала я, но он приложил пальцы к моим губам.
— Нет, не говори ничего. Я знаю, как все это было для тебя тяжело,
Жизель. — Он наклонился ко мне.
— Но...
Прежде чем я смогла что-либо сказать, Бо прижал свои губы к моим, вначале
мягко, а потом сильнее, обнял меня и устроил в уголок между своим плечом и
грудью. Свободной рукой он обхватил меня за талию и слегка приподнял. Его
поцелуй и объятия просто ошеломили меня. Когда наши губы разъединились, я
задохнулась. Бо поцеловал кончик моего носа, прислонил щеку к моей и
прошептал:
— Ты права, нам не следует дольше ждать. Я просто не в силах остановить
свои руки. Думаю только о том, чтобы прикасаться к тебе и соединиться с
тобой, — проговорил он и скользнул ладонью правой руки по моему бедру,
вверх по боку, пока не коснулся моей груди. Он прижал свое тело к моему,
откидывая меня назад на шезлонг.
— Подожди... Бо...
Его губы были вновь рядом с моими, только на сей раз он совершил французский
поцелуй, о котором говорила Жизель. Ощущение его языка на моем вызвало
смешанный озноб возбуждения и страха, прокатившегося по всему позвоночнику.
Я сопротивлялась, извиваясь под ним, и в конце концов отклонила голову назад
и освободила свой рот.
— Прекрати, — задохнулась я. — Я не Жизель. Я Руби. Это все
было шуткой.
— Что?
Я видела по его глазам и глупой улыбке, что он и так все знал. Уперев руки в
его грудь, я оттолкнула Бо. Он выпрямился все еще с притворным выражением на
лице изумления и шока.
— Ты Руби?
— Прекрати, Бо. Ты знал это все время. Я уверена, что это так. Я совсем
не такая девушка, какой меня изображает Жизель. Не стоило тебе поступать
так, — выговаривала ему я. Отрезвленный, Бо покраснел и огрызнулся:
— Но ведь ты поддерживала этот обман?
— Я знаю, что не должна была позволить ей уговорить меня на эту затею.
Но я не думала, что она зайдет так далеко.
Бо кивнул, его тело обмякло.
— Такова моя Жизель... всегда задумывает что-нибудь из ряда вон
выходящее. Мне бы следовало притвориться обманутым еще сильнее. Это
послужило бы ей уроком.
— Что ты хочешь сказать? — Я посмотрела налево и увидела, что
Жизель и Мартин вышли из тени и стояли у беседки. Бо посмотрел в ту же
сторону, и мы увидели, что молодые люди целуются. Глаза Бо сузились, а
подбородок стал твердым.
— Да, иногда она заходит слишком далеко, — его голос звучал
сердито. — Пошли. — Он схватил меня за руку и поднялся.
— Куда? — спросила я, вставая.
— В раздевалку. Это послужит ей уроком.
— Но...
— Все в порядке. Мы просто поговорим. А она пусть думает что хочет. Так
ей и надо, — проговорил он и потянул меня за собой. Бо открыл дверь
кабины, пропустил меня в маленькое помещение и захлопнул дверь так, что
Жизель и Мартин наверняка услышали это. У дальней стены комнатки стоял
топчан, но никто из нас не двинулся от двери. При отсутствии всякого
освещения трудно было что-либо разглядеть.
— Это заденет ее, — говорил Бо. — Мы были здесь раньше, и она
знает почему.
— Мы заходим слишком далеко, Бо. Она возненавидит меня.
— Но, во всяком случае, сейчас она ведет себя не очень-то хорошо по
отношению к тебе, — ответил он.
Разговаривать в этой кромешной тьме было и стран но, и легко. Легко потому,
что, не видя его, не чувствуя на себе его взгляда, я могла расслабиться и
сказать то, что хотела. Мне кажется, то же самое было и с Бо.
— Прости, что разозлилась на тебя раньше, — сказала я. — На
самом деле ты тут ни при чем. Я зря позволила ей уговорить меня на эту
аферу.
— Ты оказалась в невыгодном положении. Жизель при случае всегда любит
воспользоваться преимуществом над людьми. Это меня не удивляет. Но впредь
постарайся оставаться самой собой. Я не так давно тебя знаю, Руби, но думаю,
ты очень хорошая девушка и, несмотря на все эти ужасные вещи, через которые
прошла, ухитрилась остаться доброй. Не разрешай Жизель разрушить это, —
добавил Бо. Через мгновение я почувствовала его руку на моей щеке.
Прикосновение было нежным, но я задрожала от неожиданности.
— Во всяком случае, целуешься ты лучше, — прошептал он.
Мое сердце опять начало тяжело стучать. Его рука лежала на моем плече, а
затем я почувствовала его дыхание на щеке, его губы двигались все ближе и
ближе, пока не нашли мои. На сей раз я не сопротивлялась, а когда его язык
прикоснулся к моему, я позволила своему языку проскользнуть по кончику его.
Бо застонал, но вдруг мы услышали громкий стук в дверь и отскочили друг от
друга.
— Бо Андрис, выходи сию же минуту, слышишь, сию же минуту, —
закричала Жизель. Бо засмеялся.
— Кто это? — крикнул он через закрытую дверь.
— Ты отлично знаешь, кто я, — орала Жизель. — Сейчас же
выходи.
Бо открыл дверь. Жизель отпрянула назад. Недоумевающий Мартин стоял рядом с
ней. Ее руки были сложены, она слегка покачивалась.
— Что вы двое здесь делаете?
— Руби, — начал Бо, — твоя сестра и я...
— Ты знаешь
...Закладка в соц.сетях
