Жанр: Любовные романы
Руби
...ачал головой. — Когда я впервые
увидел ее, я подумал, что это ты.
— Я? Как ты мог подумать, что эта... эта... — Жизель указывала на
меня. — Эта личность — я? Посмотри, как она одета. Посмотри на ее
туфли!
— Я подумал, что это маскарадный костюм, — объяснил Бо. Я
чувствовала себя несчастной, слушая, что моя одежда описывалась как какой-то
маскарадный костюм.
— Бо, неужели ты думаешь, что я когда-нибудь надену на себя что-либо
подобное, даже как маскарадный костюм?
— А что плохого в моей одежде? — спросила я, в свою очередь
принимая негодующий тон.
— Она выглядит как самодельная, — объяснила Жизель, снисходя до
повторного разглядывания моей юбки и блузки.
— Она и есть самодельная. Бабушка Катрин сшила и юбку и блузку.
— Видишь? — Жизель вновь обратилась к Бо. Он кивнул и заметил, как
я вскипела.
— Мне лучше пойти и привести ваших родителей.
— Бо Андрис, если ты выйдешь из этого дома и не отвезешь меня на бал
Марди-Гра...
— Я обещаю, мы поедем, как только уладится это дело, — сказал
молодой человек.
— Оно никогда не уладится. Это ужасная, ужасная шутка. Почему ты не
уберешься отсюда, — завизжала она на меня.
— Как ты можешь прогонять ее? — спросил Бо.
— О, ты чудовище, Бо Андрис. Чудовище, раз устроил мне подобную
шутку, — закричала она и убежала обратно вверх по лестнице.
— Жизель!
— Мне очень жаль, — произнесла я. — Я говорила вам, что не
следует мне входить в этот дом. Я не хотела испортить вам вечер.
Бо посмотрел на меня, а потом покачал головой.
— Как будто я в этом виноват? Послушайте, — продолжал он. —
Просто пойдите в гостиную и устройтесь поудобнее. Я знаю, где сейчас Пьер и
Дафна. Это займет всего несколько минут, и они придут, чтобы встретиться с
вами. Не беспокойтесь по поводу Жизель, — добавил он, отступая
назад. — Просто ждите в гостиной.
Бо повернулся и поспешил уйти, оставив меня в одиночестве. Никогда еще я не
чувствовала себя такой чужой. Смогу ли когда-нибудь называть это жилище
своим домом? Я раздумывала над этим, направляясь в гостиную.
Я боялась к чему-либо прикоснуться, боялась ступать по кажущемуся очень
дорогим большому овальному персидскому ковру, который закрывал пол от самой
двери гостиной, раскинулся под двумя большими диванами и дальше. Высокие
окна были задрапированы ярко-красным бархатом с золотыми шнурами, стены
оклеены обоями с изящным цветочным рисунком, причем расцветка обоев
соответствовала тону мягких сидений стульев с высокими спинками и диванов.
Но огромном центральном столе красного дерева стояли две массивные
хрустальные вазы. Лампы на приставных столиках казались очень старинными и
ценными. На всех стенах висели картины — ландшафты плантаций и уличные
сценки Французского квартала. Над мраморной каминной доской висел портрет
важного старого джентльмена с большой бородой и волосами мягкого пепельного
цвета. Казалось, его темные глаза двинулись в мою сторону и замерли в таком
положении.
Я осторожно опустилась на уголок дивана, который стоял справа, и сидела
неподвижно, держась за свой чемоданчик и разглядывая статуэтки и фигурки в
горке для антиквариата и картины на стенах. Я боялась еще раз взглянуть на
портрет мужчины, висящий над камином. Он казался мне немым укором.
Высокие старинные с римскими цифрами напольные часы из орехового дерева,
которые казались старыми, как само время, тикали в углу. За исключением
этого звука, весь дом был погружен в тишину. Временами мне казалось, что
наверху слышны шаги, и я размышляла, не Жизель ли это мечется по своей
комнате.
Мое сердце, которое рвалось и барабанило в грудную клетку с того самого
момента, как я позволила Бо Андрису ввести меня в дом, утихло. Я глубоко
вздохнула и закрыла глаза. Ужасно ли то, что я приехала в этот дом? Могла ли
я разрушить чью-то жизнь? Почему бабушка Катрин была так уверена в
правильности такого шага? Моя сестра-близнец совершенно явно возмущалась
самим фактом моего существования. Что могло удержать моего отца от такой же
реакции? Мое сердце качалось на краю пропасти, готовое броситься туда и
погибнуть, если отец все же откажется от меня.
Вскоре я услышала шаги Эдгара Фаррара — он спешил по коридору, чтобы открыть
входную дверь. До меня донеслись голоса вошедших людей.
— В гостиной, месье, — сообщил Бо Андрис, и через мгновение я
увидела лицо моего отца. Сколько раз сидела я перед зеркалом и воображала
его, перенося черты своего собственного лица на другое, нарисованное,
которое вызывала в своем воображении. Да, у него были такие же мягкие
зеленые глаза; носы и подбородки наши были одинаковой формы. Его лицо
казалось более худым и твердым, лоб мягко обрамляла копна густых каштановых
волос, зачесанных назад.
Он был высоким, не менее шести футов двух дюймов; стройный, крепкий на вид
торс, плечи, изящно переходящие в руки, — телосложение теннисиста,
легко угадываемое под костюмом для Марди-Гра — плотно прилегающей серебряной
одежде, походящей на доспехи вроде тех, что носили средневековые рыцари.
Мужчина держал свой шлем в руках. Его взгляд был прикован ко мне,
неожиданность и удивление на его лице сменились улыбкой счастливого
изумления.
Прежде чем было произнесено хоть одно слово, Дафна Дюма подошла и
остановилась рядом с супругом. Дама была одета в ярко-голубую тунику с
роскошным шлейфом, длинными облегающими рукавами и вышитой золотой каймой.
Туника плотно облегала бедра, но книзу расширялась. Снизу доверху она
застегивалась на пуговицы. На тунику был накинут плащ, низко вырезанный на
шее и закрепленный бриллиантовой застежкой на правой груди. Женщина
выглядела сказочной принцессой.
Она была около шести футов роста и держалась прямо, как манекенщица. Да и
свободно могла бы быть ею со своей красивой внешностью и стройной гибкой
фигурой. Ее бледно-рыжеватые волосы свободно лежали на плечах, ни одна
непослушная прядь не выбивалась из прически. У женщины были большие светло-
голубые глаза и рот такой совершенной формы, что я не смогла бы нарисовать
лучше. Именно она заговорила первой после того, как хорошенько меня
рассмотрела.
— Это какая-то шутка, Бо, ваш с Жизель сюрприз на Марди-Гра?
— Нет, мадам, — ответил Бо.
— Не шутка, — подтвердил отец, входя в комнату и не спуская с меня
глаз. — Это не Жизель. Привет, — сказал он мне.
— Привет. — Мы продолжали пристально рассматривать друг друга,
никто из нас не мог отвести глаз в сторону; отец, казалось, так же сильно
жаждал поглотить меня своим взглядом, как и я его.
— Ты обнаружил ее у входа в дом? — спросила Дафна у Бо.
— Да, мадам, — ответил тот. — Она собиралась уходить, боялась
постучать и представиться, — выдал мой секрет Бо. Наконец я перевела
взгляд на Дафну и увидела выражение ее лица, которое, похоже,
свидетельствовало о том, что она была бы не против, если бы я так и
поступила.
— Я рад, что ты подошел, Бо, — произнес Пьер. — Ты поступил
правильно. Спасибо.
Бо просиял. Признание и одобрение моего отца, очевидно, были очень важны для
юноши.
— Ты приехала из Хумы? — спросил отец. Я кивнула. Дафна Дюма
охнула и поднесла руки к груди. Она и отец переглянулись, а затем Дафна
указала головой в сторону Бо.
— Почему бы тебе не посмотреть, как там Жизель, Бо? — твердо
спросил Пьер.
— Да, сэр, — проговорил парень и поспешил выйти. Отец подошел
ближе и сел на диван напротив меня. Дафна тихо прикрыла половинки большой
двери и в ожидании повернулась к нам.
— Ты сказала, твоя фамилия Ландри? — начал отец. Я кивнула.
— О Боже, — проговорила Дафна Она проглотила комок в горле и
ухватилась за край высокой спинки обитого бархатом стула, чтобы не упасть.
— Осторожно. — Отец быстро поднялся и подошел к жене. Он обнял ее
и усадил на стул. Женщина с закрытыми глазами откинулась на спинку. —
Все в порядке? — спросил он. Она молча кивнула. Отец вновь повернулся
ко мне: — Твой дед... его имя Джек?
— Да.
— Он траппер на болоте, проводник?
Я кивнула.
— Как могли они так поступить, Пьер? — воскликнула тихо
Дафна. — Ужасно. Все эти годы!
— Знаю, знаю, — перебил отец. — Позволь мне добраться до сути
дела, Дафна. — Он вновь повернулся ко мне, его глаза оставались
добрыми, но теперь в них была еще и озабоченность. — Руби. Так тебя
зовут? — Я кивнула. — Расскажи нам, что ты знаешь обо всем этом и
почему ты появилась теперь. Пожалуйста, — добавил он.
— Бабушка Катрин рассказала мне о моей матери... как она забеременела,
как дедушка Джек устроил, что моя сестра... — я хотела сказать
была
продана
, но передумала, это звучало бы слишком резко, — отправилась
жить с вами. Бабушка Катрин не хотела этого. Она и дедушка Джек вскоре после
перестали жить вместе.
Отец перевел взгляд на Дафну, она закрыла, а потом вновь открыла глаза. Отец
повернулся ко мне.
— Продолжай, — попросил он.
— Бабушка Катрин даже скрыла от дедушки Джека, что моя мать была
беременна близнецами. Она решила, что я останусь жить с ней и с моей
матерью, но... — Даже теперь, хотя я никогда не видела своей матери и
не слышала ее голоса, простое упоминание о ее смерти вызвало у меня слезы и
прервало мой рассказ.
— Но что? — просил продолжать отец.
— Но моя мать умерла вскоре после того, как родила Жизель и
меня, — произнесла я. Щеки отца сделались пунцовыми. Я видела, что у
него перехватило дыхание, глаза наполнились слезами, но он быстро пришел в
себя, вновь взглянул на Дафну и обратился ко мне.
— Мне очень жаль услышать об этом, — выговорил он, его голос
прервался.
— Не так давно умерла бабушка Катрин. Она заставила меня дать обещание,
что если с ней случится что-то плохое, я должна буду поехать в Новый Орлеан
и представиться вам, а не жить с дедушкой Джеком, — закончила я. Отец
кивнул.
— Я мало знал его, но могу понять, почему твоя бабушка не хотела, чтобы
ты жила с ним.
— Разве у тебя нет никаких других родственников... дяди, тети? —
быстро спросила Дафна.
— Нет, мадам, — ответила я. — По крайней мере, в Хуме я
никого не знаю. Дед, правда, говорил о своих родственниках, которые живут
где-то на других протоках, но бабушка Катрин никогда не одобряла нашего с
ними общения.
— Как ужасно, — сказала Дафна, покачивая головой. Я не была
уверена, что она имеет в виду — жизнь моей семьи или настоящую ситуацию.
— Просто изумительно. У меня две дочки, — заметил Пьер, позволяя
себе улыбнуться. У него была красивая улыбка. Я почувствовала, что начинаю
оттаивать. Под теплым взглядом отца напряжение выходило из меня. Я не могла
не думать, что он очень похож на того, придуманного мной — мягко
разговаривающий, добрый человек.
Но Дафна сверкнула на него холодным сдерживающим взглядом.
— Но и двойная забота, — напомнила она.
— Что? Ну да, конечно. Я рад, что ты наконец объявилась, — сказал
он мне. — Но это ставит перед нами небольшую проблему.
— Небольшую проблему? Небольшую! — воскликнула Дафна. Ее
подбородок задрожал.
— Ну хорошо. Боюсь, что да, более серьезную, — задумчиво откинулся
на стуле отец.
— Я не хочу быть кому-либо в тягость, — проговорила я и поспешно
встала. — Я возвращаюсь в Хуму. Там есть друзья моей бабушки...
— Прекрасная идея, — быстро заметила Дафна. — Мы обеспечим
твой проезд, дадим денег. Да что там, будем даже посыпать время от времени
деньги, не так ли, Пьер? Ты можешь сказать друзьям своей бабушки, что...
— Нет, — решил Пьер. Его глаза были прикованы ко мне так твердо,
что я почувствовала, как его мысли передаются через них в мое сердце. —
Я не могу выпроводить свою собственную дочь.
— Но все ведь не так, как если бы она была твоей дочерью в
действительности, Пьер. Ты не знал ее ни одного дня, и я тоже. Она выросла в
совершенно другом мире, — уговаривала Дафна.
Но, казалось, отец не слышал ее. Все еще не отрывая от меня взгляда, он
проговорил:
— Я знал твою бабушку лучше, чем деда. Она была совершенно особенной
женщиной с особыми способностями, особым даром.
— Право, Пьер, — вмешалась Дафна.
— Нет, Дафна, у нее был этот дар. Она была, как это у кайенов
называется... знахаркой, так? — спросил он меня. Я кивнула. — Если
она полагала, что для тебя будет лучше переехать сюда, значит, у нее была
особая причина, какое-то внутреннее видение, духовное указание, —
продолжал Пьер.
— Не может быть, чтобы ты говорил серьезно, Пьер, — вновь прервала
мужа Дафна. — Придавать такое значение варварским суевериям? Тебе
остается только признаться, что ты веришь в вуду Нины.
— Но в этом все-таки что-то есть, Дафна. Есть тайны, которые не могут
объяснить логика, здравый ум и наука, — заметил мой отец. Дафна
прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
— И как ты предполагаешь разрешить эту... эту ситуацию, Пьер? Какое
объяснение мы предложим нашим друзьям, обществу? — спросила она. Я все
еще стояла, не решаясь ни сдвинуться с места, ни сесть вновь. Я так крепко
держалась за чемоданчик со всем моим имуществом, что костяшки пальцев
побелели. Отец раздумывал.
— Нины не было с нами, когда, как считалось, у нас родилась
Жизель, — начал он.
— И что?
— У нас работала та женщина-мулатка, Титуба, помнишь?
— Помню. И помню, что ненавидела ее. Она была слишком неряшливой и
слишком ленивой и пугала меня своими глупыми суевериями: разбрасывала везде
щепотки соли, сжигала одежду в бочонках с куриным пометом. По крайней мере,
Нина держит все свои верования при себе.
— И поэтому мы отослали Титубу сразу после якобы рождения у нас Жизель,
помнишь? Во всяком случае, так мы объявили в обществе.
— К чему ты ведешь, Пьер? Какое это имеет отношение к нашей
небольшой
проблеме? — едко спросила Дафна.
— Мы никогда не открывали правду потому, что имели дело с частными
детективами, — сказал отец.
— Что? Какую правду?
— Мы старались вернуть похищенного младенца, сестру-близнеца, которую
украли из детской прямо в день ее рождения. Ты ведь знаешь, как много людей
верят, что похищенные дети часто становятся жертвами вуду и что многие
королевы вуду обвинялись в похищении и убийстве детей?
— Я сама всегда подозревала нечто подобное, — проговорила Дафна.
— Совершенно верно. Никто никогда ничего такого не доказал, но всегда
существует опасность массовой истерии по этому поводу, и эта истерия
способна активизировать линчевателей. Поэтому, — сказал отец,
откидываясь назад, — мы сохраняли нашу трагедию и наши поиски в тайне.
До сегодняшнего дня, — добавил он, сжимая руки и улыбаясь мне.
— Она была похищена более пятнадцати лет назад и возвратилась? —
спросила Дафна. — Именно это ты хочешь сказать людям в обществе и нашим
друзьям?
Отец кивнул.
— Как блудный сын, только в данном случае как блудная дочь, чья
ненастоящая бабушка почувствовала угрызения совести на смертном одре и
открыла ей правду. Чудо из чудес — Руби нашла путь домой.
— Но Пьер...
— Ты будешь притчей во языцех в городе, Дафна. Каждый пожелает услышать
эту историю. Ты не сможешь справиться со всеми приглашениями, — говорил
он. Дафна несколько секунд пристально смотрела на мужа, а потом перевела
взгляд на меня. — Разве это не изумительно? — продолжал
отец. — Посмотри, как они похожи друг на друга.
— Но она такая... необученная, — простонала Дафна.
— Что вначале еще больше привлечет к ней внимание. Но ты можешь взять
ее под свое крылышко, как когда-то взяла Жизель, — объяснял
отец. — И научить ее всяким тонкостям, правилам, воссоздать ее... как
Пигмалион Галатею. Все будут восхищаться тобой.
— Не знаю, — проговорила женщина со значительно меньшим
сопротивлением. Она взглянула на меня более внимательно. — Может быть,
отмытая, в приличной одежде...
— Это приличная одежда, — резко возразила я. Мне надоело, что все
критиковали мое одеяние. — Ее сшила бабушка Катрин, а то, что она
делала, всегда ценилось людьми на протоке.
— Не сомневаюсь, — согласилась Дафна, ее глаза были колючими и
холодными. — Но это на протоке. А здесь не протока, милая. Это Новый
Орлеан. Ты приехала сюда потому, что хотела жить здесь... быть со своим
отцом, — перевела она взгляд на Пьера. — Так?
Я тоже взглянула на отца:
— Да. Я верю в пожелания и предсказания бабушки Катрин.
— Хорошо, но тебе придется приспособиться. — Женщина откинулась на
спинку стула и некоторое время размышляла. — Это будет настоящее
испытание, — добавила она. — И в общем довольно любопытное.
— Конечно, любопытное, — согласился Пьер.
— Как ты думаешь, смогу я поднять ее до такого уровня, что люди
действительно не будут видеть разницы между ними? — спросила Дафна
моего отца. Я не была уверена, что мне нравится ее тон. Она все еще говорила
обо мне как о каком-нибудь нецивилизованном аборигене, каком-то диком
животном, которое нужно приручить.
— Конечно, сможешь, дорогая. Посмотри, как ты отлично справилась с
Жизель, а мы оба знаем, что ей присуща дикая струнка, не так ли? —
улыбнулся Пьер.
— Да, я ухитрилась обуздать и подавить в ней эту особенность, кайенскую
особенность, — презрительно проговорила Дафна.
— Я не дикарка, мадам, — выплеснула я в нее свои слова. — Моя
бабушка учила меня только хорошему, мы регулярно ходили в церковь.
— Я говорю не о том, чему тебя научили, а о чем-то не зависящем от
этого, о твоей наследственности, — упорствовала Дафна. — Голубая
кровь Пьера и мое руководство были достаточно сильными, чтобы справиться с
этим у Жизель. Если ты не будешь упираться, если действительно хочешь стать
частью этой семьи, мне, возможно, удастся сделать то же самое с
тобой. — Хотя позади у нее, — она обратилась к мужу, — многие
годы плохого воспитания, Пьер. Не забывай об этом.
— Конечно, Дафна, — мягко согласился он. — Никто не ждет
чудес немедленно. Как ты сама сказала, это испытание. — Он
улыбнулся. — Я бы не стал просить, если бы не считал тебя способной
добиться этого, дорогая.
Успокоенная, Дафна вновь откинулась на спинку стула. Когда она глубоко
задумывалась, она поджимала губы, а ее глаза начинали сверкать. Несмотря на
то что она сказала, я не могла не восхищаться ее красотой и царственными
манерами. Разве было бы так уж ужасно выглядеть и вести себя подобно этой
женщине? — размышляла я. И сделаться чьей-нибудь принцессой из сказки?
Какая-то часть меня, которой невозможно было отказать, казалось, кричала:
Пожалуйста, пожалуйста, помоги, попытайся
, а другая часть, которая
чувствовала себя оскорбленной замечаниями этой женщины, дулась где-то в
темных уголках моего сознания.
— Ну что ж, Бо уже знает о ней, — проговорила Дафна.
— Именно, — подхватил отец. — Конечно, я мог бы попросить его
держать все это в тайне и уверен, он скорее умер бы на дуэли, чем нарушил
свое обещание, но часто секреты открываются случайно, и что делать тогда?
Это только обнаружит наши старые тайны.
Дафна кивнула.
— Что скажешь Жизель? — спросила она, и голос ее был каким-то
печальным. — Она узнает правду обо мне, узнает, что я на самом деле ей
не мать. — Она промокнула глаза светло-голубым носовым платком.
— Конечно же, ты ее настоящая мать. Она не знала никакой другой, и ты
была чудесной матерью. Мы расскажем ей эту историю точно так, как я наметил.
После первого потрясения она примет свою сестру и, надеюсь, поможет тебе.
Ничего не изменится, кроме того, что наша жизнь будет благословенна
дважды, — сказал отец и улыбнулся мне.
Не отсюда ли и мой слепой оптимизм? — подумала я. — Не был ли мой
отец таким же мечтателем?
— Все это так, если Руби даст согласие действовать с нами заодно. Мне
не хочется просить кого-то лгать, — сказал отец мне. — Но в данном
случае это святая ложь, ложь, которая спасет всех от страданий. — Он
перевел взгляд на Дафну.
Я на мгновение задумалась. Мне придется притворяться, по крайней мере перед
Жизель, что бабушка Катрин была участницей сговора по похищению младенца.
Это беспокоило меня, но затем я подумала, что бабушка бы не возражала, чтобы
я сделала все возможное и осталась здесь — подальше от дедушки Джека.
— Да, — ответила я. — Согласна.
Дафна глубоко вздохнула и быстро вернула себе самообладание.
— Я скажу Нине, чтобы она приготовила одну из комнат для гостей, —
проговорила она.
— О нет. Я хочу, чтобы у Руби была комната рядом с комнатой Жизель. Они
будут сестрами с самого начала, — подчеркнул отец. Дафна согласно
кивнула.
— Я попрошу ее сейчас же приготовить комнату. Сегодня она сможет
воспользоваться одним из ночных туалетов Жизель. К счастью, — женщина
впервые улыбнулась мне с некоторой теплотой, — у тебя и твоей сестры
приблизительно один размер.
Она взглянула на мои ноги.
— Размер туфель, я вижу, у вас тоже вроде одинаковый.
— Однако завтра тебе придется устроить магазинный кутеж, дорогая. Ты не
знаешь, как ревностно относится Жизель к своей одежде, — предупредил
отец.
— Она и должна так относиться. Женщине естественно гордиться своим
гардеробом и не быть такой, как некоторые студентки колледжей с совместным
обучением, что делятся предметами одежды, даже трусами, с какой-нибудь
соседкой по комнате.
Дама изящно поднялась со стула с высокой спинкой и слегка покачала головой,
глядя на меня.
— Каким обернулся этот вечер на Марди-Гра, — посмотрела она на
Пьера. — Ты уверен в том, что делаешь? Именно этого ты хочешь?
— Да, дорогая. То есть при твоем полном сотрудничестве и
руководстве, — сказал Пьер, вставая. Он поцеловал жену в щеку. —
Думаю, теперь я должен восполнить тебе все в двойном размере, — добавил
он. Женщина посмотрела ему в глаза и слегка улыбнулась скупой улыбкой.
— Касса звенела последние пять минут без перерыва, — сказала она.
Пьер засмеялся и нежно поцеловал ее в губы. По тому, как он смотрел на жену,
я поняла, как важно было для него доставлять ей удовольствие. Казалось, она
грелась в лучах его преданности. Через мгновение Дафна повернулась,
собираясь уйти. У двери она задержалась.
— Расскажешь все это Жизель?
— Через несколько минут.
— Я отправляюсь спать. Все это было слишком потрясающим и вытянуло
большую часть моей энергии, — пожаловалась она. — Но мне
понадобятся силы на Жизель.
— Конечно, — согласился отец.
— Я распоряжусь насчет комнаты, — добавила Дафна и оставила нас.
— Сядь, пожалуйста, — попросил отец. Я опустилась на прежнее
место, он сел подле меня.&nb
...Закладка в соц.сетях
