Жанр: Любовные романы
Руби
...ла Энни. — У тебя хоть есть номер их телефона?
Я опять повернулась к ней и покачала головой. Кончики моих пальцев
покалывало, наверное, потому, что они были крепко сжаты.
Улыбка Энни увяла, она с подозрением сощурила свои бирюзовые глаза, и взгляд
ее переместился на мой маленький чемоданчик, а затем вновь на меня. Она
кивнула головой и отстранилась от спинки кресла, видимо, убежденная, что ей
теперь все понятно.
— Ты убегаешь из дому, да?
Я закусила нижнюю губу, но не смогла помешать глазам наполниться слезами. Я
кивнула.
— Почему? — быстро спросила она. — Ты можешь рассказать все
Энни Грей, милочка. Энни Грей хранит тайны лучше, чем банковский сейф.
Я проглотила слезы и подавила комок в горле, чтобы быть в состоянии
рассказать ей о бабушке Катрин, о ее смерти, о водворении в дом дедушки
Джека и о том, как быстро он устроил мое замужество с Бастером. Энни
спокойно дослушала меня до конца. Ее глаза выражали сочувствие. Затем они
яростно вспыхнули.
— Это старое чудовище! Настоящий Papa La Bas, — пробормотала она.
— Кто?
— Сам дьявол, — заявила Энни. — У тебя есть что-нибудь, что
принадлежит ему?
— Нет, — ответила я. — А что?
— Чтобы угомонить его. Я бы его околдовала. Моя прабабка, ее привезли
сюда рабыней, она была Мама — королева вуду, и она передала мне по
наследству множество секретов, — прошептала Энни, причем ее глаза были
широко раскрыты, а лицо приблизилось к моему. — Ya, ye, ye li konin
tou, gris-gris, — проговорила она нараспев. Мое сердце тяжело
застучало.
— Что это означает?
— Часть молитвы вуду. Если бы у нас был клочок волос твоего деда,
кусочек его одежды, хоть даже старый носок... он никогда бы не побеспокоил
тебя снова, — заверила она меня и покачала головой.
— Ничего, все в порядке. Теперь у меня все будет хорошо, — мой
голос звучал не громче шепота.
Некоторое время Энни смотрела на меня. Белки ее глаз казались теперь более
яркими, будто за каждым глазом загорелся крошечный огонек. Наконец она
кивнула еще раз, успокаивающе похлопала меня по руке и уселась поглубже.
— У тебя все будет в порядке, ты только не теряй ту кость черной кошки,
которую я тебе дала, — заявила женщина.
— Спасибо, — выдохнула я.
Автобус подпрыгнул и повернул на шоссе. Впереди дорога стала светлее, мы
приближались к более освещенным и населенным районам, большой город высился
теперь передо мной как сновидение.
— Я скажу, что тебе прежде всего надо сделать, как приедем, —
заявила Энни. — Придешь прямо в телефонную будку и найдешь своих
родственников по телефонной книжке. Рядом с номером телефона будет их адрес.
Как их фамилия?
— Дюма, — ответила я.
— Дюма. О милочка, в книге найдется сотня Дюма. Знаешь ли хоть какое-
нибудь имя?
— Пьер Дюма.
— Возможно, их дюжина или около того, — проговорила Энни, качая
головой. — А после имени у него есть инициал?
— Не знаю.
Энни немного подумала.
— Что еще ты знаешь о своих родственниках, милочка?
— Только то, что они живут в большом доме, в особняке, — сказала
я. Ее глаза вновь заблестели.
— Может, тогда они живут в Парковом районе. Ты не знаешь, на что они
живут?
Я покачала головой. Ее глаза сделались подозрительными, а одна бровь
вопросительно поднялась.
— Кто этот Пьер Дюма? Твой кузен? Твой дядя?
— Нет. Мой отец, — ответила я. Ее рот раскрылся от изумления, а
глаза широко распахнулись от неожиданности.
— Твой отец? И он никогда не видел тебя раньше? Я покачала головой. Я
не хотела пересказывать ей всю историю, и, слава Богу, она не стала
расспрашивать о подробностях. Энни просто перекрестилась и что-то
пробормотала, прежде чем кивнула головой.
— Я посмотрю вместе с тобой в телефонной книге. Моя бабка говорила мне,
что я обладаю проницательностью, как Мама, и я могу видеть сквозь тьму и
отыскивать свет. Я помогу тебе, — добавила она, похлопывая меня по
руке. — Только нужно сделать одну вещь, чтобы это сработало, —
добавила Энни.
— Что именно?
— Ты должна что-то подарить мне, дать что-нибудь ценное, чтобы отворить
закрытые двери. О, это не для меня, — поспешно добавила она. — Это
дар святым, чтобы отблагодарить их за помощь в успехе твоего гри-гри. Я
положу этот подарок около церкви. Что у тебя есть?
— У меня нет ничего ценного.
— А деньги-то какие-нибудь есть?
— Немного, что я заработала, продав картину.
— Хорошо. Ты вручишь мне десятидолларовую купюру в телефонной будке, и
это придаст мне энергии. Тебе повезло, что ты встретила меня, милочка. Иначе
бы бродила по городу всю ночь и следующий день. Наверняка тебе это было
предназначено. И я стану твоим добрым гри-гри.
При этом она вновь рассмеялась и принялась расписывать, какой чудесной будет
ее новая жизнь в Орлеане, как только тетя устроит ее певицей.
Только увидев очертания города, я поблагодарила судьбу за встречу с Энни
Грей. Так много было зданий и так много огней, что я чувствовала себя будто
среди усыпанного звездами неба. Движение, толпы людей, лабиринт улиц
подавляли и пугали. Куда бы я ни смотрела из окна автобуса, везде было полно
пестро разодетых людей в масках и шляпах с яркими перьями, а в руках они
держали красочные бумажные зонтики. У некоторых вместо масок лица были
раскрашены под клоунов, даже у женщин. Люди играли на трубах и тромбонах,
флейтах и барабанах. Водитель автобуса был вынужден сбавить скорость и
пережидать почти на каждом углу, пока толпа перейдет дорогу. Наконец мы
добрались до автобусной станции. И как только остановились, автобус был
окружен праздничной толпой и музыкантами, приветствовавшими прибывших
пассажиров. Некоторым дали маски, другим набросили на шеи гирлянды украшений
из пластика, а некоторым вручили бумажные зонтики. Казалось, Новый Орлеан
принимал только тех, кто празднует Марди-Гра.
— Скорее, — проталкивала меня Энни по проходу в автобусе. Как
только я спустилась вниз, кто-то схватил мою левую руку, сунул бумажный
зонтик в правую и втянул в яркую толпу так быстро, что я была вынуждена
вместе со всеми вышагивать вокруг автобуса. Энни засмеялась, взметнула руки
и начала танцевать и раскачиваться позади меня. Так мы маршировали вокруг
автобуса, пока водитель разгружал багаж. Когда Энни увидела свои сумки, она
вытащила меня из круга, и мы последовали в здание станции. Люди танцевали
везде, и везде, куда бы я ни посмотрела, группы музыкантов играли диксиленд.
— Вот телефонная будка, — указала мне Энни. Мы поспешили к ней.
Энни открыла толстую телефонную книгу. Я никогда не представляла себе, что в
Новом Орлеане живет столько людей.
— Дюма, Дюма, — бормотала женщина, ведя пальцем вниз по
странице. — О'кей. Вот список. Быстро, — сказала она,
поворачиваясь ко мне. — Сверни десять долларов как можно плотнее.
Скорей.
Я сделала то, что она просила. Она открыла кошелек и закрыла глаза.
— Просто брось сюда, — проговорила женщина. Когда я бросила, она
медленно открыла глаза и вновь повернулась к телефонной книге. Энни
действительно выглядела так, будто впала в транс. Я слышала, как она
пробубнила какую-то тарабарщину, затем положила свой длинный указательный
палец правой руки на страницу и медленно повела им вниз по столбцу. И
внезапно остановилась. Все тело Энни задрожало, она закрыла, а потом открыла
глаза.
— Это он! — объявила Энни. Она нагнулась ближе к книге и кивнула
головой. — Он действительно живет в Парковом районе, в большом доме,
богатый. — Женщина оторвала уголок страницы и написала на нем адрес.
Отец жил на Сент-Чарльз-авеню.
— Ты уверена? — спросила я.
— Разве ты не видела, как мой палец остановился на этой странице? Я не
останавливала его. Он сам остановился! — Ее глаза были широко открыты.
Я кивнула.
— Спасибо, — поблагодарила я Энни.
— Рада помочь, милочка. Ну ладно, — проговорила она, поднимая свою
сумку. — Мне пора. Теперь у тебя будет все в порядке. Это говорит Энни
Грей. Я приглашу тебя, как только где-нибудь буду петь, — сказала она,
отступая назад. — Энни не забудет тебя. Не забывай Энни, —
выкрикнула она на прощание.
Она покружилась на месте, высоко подняв правую руку, разноцветные браслеты
щелкали друг о друга. Женщина широко улыбнулась мне и, пританцовывая,
смешалась с небольшой группой ряженых, выходящих из здания станции.
Я взглянула на адрес, написанный на небольшом клочке бумаги, который сжимала
в руке. Следовало ли мне полагаться на прорицателъские способности Энни, или
это был неправильный адрес, который запутает меня еще больше. Я вновь
посмотрела в открытую телефонную книгу, полагая, что, пожалуй, мне не
помешает выписать адреса и остальных Пьеров Дюма. Но была поражена
открытием: в книге значился только один Пьер Дюма. При чем здесь магия? Я
была удивлена.
А потом рассмеялась про себя, поняв, что оплатила общество Энни и
развлечение. Но кто знал, что именно из сделанного Энни было правдой, а что
нет. Я не относилась скептически ко всяким таинствам, это было бы странно,
если учесть, чем занималась моя бабушка-знахарка.
Медленно я направилась к выходу из здания станции. Какое-то время я
простояла там, разглядывая город. Я посмотрела вокруг и осела под тяжестью
тревоги. Первым моим желанием было направиться прямиком к автобусу, идущему
обратно. Не так уж плохо могло быть мне в Хуме, у миссис Тибодо или миссис
Ливоди, подумала я. Но смех и музыка еще одной группы веселящихся людей,
выходивших из очередного автобуса, прервали мои мысли. Когда приехавшие
приблизились ко мне, один из них, высокий мужчина в волчьей маске,
раскрашенной в белый и черный цвета, остановился около меня.
— Вы что, совсем одна? — спросил он.
Я кивнула:
— Я только что приехала.
В его светло-голубых глазах, которые были единственной частью его лица, не
спрятанной маской, загорелся огонь. Он был высоким, широкоплечим, с темно-
каштановыми волосами и молодым голосом, по которому я определила, что ему не
больше двадцати пяти лет.
— Я тоже один. Но в эту ночь не положено быть одному, — заявил
мужчина. — Вы очень хорошенькая, но это Марди-Гра. Разве у вас нет
маски к этому зонтику?
— Нет, — призналась я. — Кто-то сунул мне этот зонт, как
только я сошла с автобуса. Я приехала не на Марди-Гра. Я приехала...
— Конечно-конечно, — прервал он. — Вот, — проговорил
мужчина, роясь в своей сумке и доставая оттуда еще одну маску, черную с
бриллиантами из пластика по краям. — Наденьте ее и пойдемте с нами.
— Спасибо, но мне нужно найти вот этот адрес, — произнесла я. Он
взглянул на бумажку.
— О, я знаю, где это. Мы будем недалеко оттуда. Пошли. А по дороге
можно получить массу удовольствий, — добавил он. — Наденьте эту
маску. Каждый должен быть в маске сегодня вечером. Надевайте, —
настаивал он, не сводя с меня своего острого взгляда.
Я заметила, что его глаза улыбаются, и взяла маску.
— Теперь вы выглядите так, как положено.
— Вы на самом деле знаете этот адрес? — спросила я.
— Конечно, знаю. Пошли, — сказал он, беря меня за руку.
Может, начало действовать колдовство вуду Энни Грей, подумала я. Нашелся
незнакомец, который приведет меня прямо к двери моего отца. Я взяла руку
мужчины и поспешила вместе с ним, чтобы догнать группу. Повсюду вокруг нас
звучала музыка, люди торговали закусками, мелькали карнавальные костюмы и
причудливые маски. Мне казалось, весь город превратился в огромный fais
dodo. Нигде не было видно ни одного печального лица, даже если таковое и
было, оно скрывалось под маской. Сверху, с узорчатых балконов люди сыпали
вниз конфетти. На каждом перекрестке сплетались колонны веселящихся людей.
Некоторые костюмы на женщинах были явно недостаточны и весьма откровенны. Я
наслаждалась всем увиденным вокруг, глазея по сторонам и кружась на этом
карнавале жизни: люди целовали кого попало, кто сам попадался в их объятия,
эти явно незнакомые люди обнимали и тормошили друг друга, артисты
жонглировали цветными шарами, горящими факелами и даже ножами.
По мере того как мы пританцовывали вдоль улицы, толпы все увеличивались. Мой
недавно найденный провожатый кружил меня под музыку и, смеясь, запрокидывал
голову назад. Потом он купил нам что-то вроде пунша и
сандвич бедняка
со
шримсом, нарезанными помидорами, полосками латука и пикантным соусом.
Сандвич показался мне изумительным. Несмотря на мою тревогу и сомнительность
затеи с Новым Орлеаном, я прекрасно проводила время.
— Спасибо. Меня зовут Руби, — сказала я. Мне пришлось кричать,
хотя мужчина стоял рядом, — такими громкими были смех, музыка и крики
людей вокруг нас. Мужчина покачал головой и приблизил свой рот к моему уху.
— Не нужно имен. Сегодня вечером мы все окутаны тайной, —
проговорил он громким шепотом. За словами последовал быстрый поцелуй в шею.
Ощущение его мокрых губ на мгновение ошеломило меня, я услышала его смешок и
отступила назад.
— Спасибо за напиток и сандвич, но мне нужно найти этот адрес, —
проговорила я. Он согласно кивнул и быстро допил остаток своего пунша.
— А не хотите прежде посмотреть шествие? — поинтересовался он.
— Не могу. Мне нужно найти этот адрес, — настаивала я.
— О'кей. Вот сюда, — сказал он и, прежде чем я успела возразить,
вновь схватил меня за руку и повел прочь от праздничной процессии. Мы быстро
шли по одной улице, потом по другой, а потом он заявил, что нам нужно пройти
коротким переулком.
— Мы пойдем прямо по этому переулку и сэкономим по крайней мере
двадцать минут. Впереди нас — толпа народу.
Переулок был длинным и темным. В нем полно было мусорных урн и разбросанной
негодной мебели. В воздухе стоял едкий запах отбросов и мочи. Я не двинулась
с места.
— Пошли, — настаивал мужчина и потянул меня за собой, не обращая
внимания на мое сопротивление. Я задержала дыхание, надеясь побыстрее
проскочить этот переулок. Но где-то на половине пути мужчина остановился и
повернулся ко мне.
— Что случилось? — спросила я, чувствуя озноб в желудке, будто
проглотила кубик льда.
— Может, нам не следует так сильно торопиться. Мы потеряем лучшую часть
вечера. Как ты насчет того, чтобы немного поразвлечься? — спросил
незнакомец, подходя ближе. Он положил руку мне на плечо. Я быстро отступила
назад.
— Мне нужно добраться до родственников, чтобы они не
волновались, — сказала я, чувствуя себя идиоткой, оттого что позволила
затянуть себя в темный переулок незнакомцу, который не хотел открыть мне
своего лица и даже не назвал имени. Как я могла быть такой неосмотрительной
и доверчивой?!
— Уверен, они не ожидают тебя так рано вечером на Марди-Гра. Сегодня
волшебная ночь. Все совсем по-другому, — проговорил он. — Ты очень
хорошенькая. — Он поднял маску, но я не могла четко разглядеть его в
темноте. Прежде чем я бросилась бежать, он обнял меня и притянул к себе.
— Пожалуйста, — просила я, сопротивляясь. — Мне нужно идти. Я
не хочу.
— Конечно, хочешь. Это Марди-Гра. Расслабься, отдайся моменту, —
проговорил он, прижимая свои губы к моим и держа меня так крепко, что я не
могла сдвинуться с места. Я почувствовала, как его руки движутся по моей
спине, пытаясь подобрать юбку, и повернулась, готовая сопротивляться, но его
длинные руки держали мои прижатыми к бокам. Я начала визжать, но он заткнул
мне рот своим ртом. Его руки добрались до моих трусиков, он стягивал их вниз
и развернул меня. Я почувствовала, что теряю силы. Как он может прижимать
свой рот так долго к моему? Наконец он откинул назад голову, а я стала
судорожно глотать воздух. Он подталкивал меня к чему-то, что напоминало
старый валявшийся на земле матрас.
— Хватит! — закричала я, изворачиваясь и пытаясь
освободиться. — Пусти меня.
— Это праздник! — воскликнул он и сухо засмеялся. Но на сей раз,
когда он приблизил свое лицо ко мне, я ухитрилась вытянуть из-под его руки
свою правую руку и стала царапать его щеки и нос. Он взвыл и в ярости
отбросил меня назад.
— Ах ты, сука, — кричал он, вытирая лицо. Я сжалась в темноте,
когда мужчина поднял голову и испустил еще один противный смешок. Неужели я
убежала от Бастера Трао только для того, чтобы впутаться в еще худший
переплет? Где теперь чудесное покровительство Энни Грей, подумала я, когда
незнакомец вновь двинулся ко мне — темный, опасный силуэт, образ из моих
самых страшных кошмаров.
К счастью, когда он опять протянул ко мне руки, в наш переулок свернула
толпа уличных гуляк, их музыка эхом отдавалась от стен домов. Нападавший на
меня увидел их приближение, опустил маску на лицо и убежал в противоположном
толпе направлении, растворившись в темноте, будто снова вернулся в мир
темных снов.
Не теряя ни минуты, я схватила свой чемоданчик и бросилась бежать за толпой
празднующих, которые смеялись и кричали, призывая меня разделить их веселье.
— НЕТ! — закричала я и, отбиваясь, прорвалась сквозь толпу и
выбежала из переулка. Оказавшись на улице, я бежала и бежала, чтобы быть как
можно дальше от этого переулка, мои ноги шлепали по тротуару так сильно, что
подошвы ног горели. Наконец, задыхающаяся, с вздымающимися плечами, с болью
в боках, я остановилась.
Оглядевшись, я почувствовала себя счастливой, заметив на углу полицейского.
— Пожалуйста, — обратилась я к нему, — я заблудилась, я
только что приехала в город, и мне нужно найти вот этот адрес.
— Ничего себе ночка для приезда в Новый Орлеан, самая подходящая, чтобы
заблудиться, — проговорил полицейский, покачивая головой. Он взглянул
на обрывок бумаги. — А, ну это в Парковом районе. Можно сесть на
автобус. Следуйте за мной.
Он показал мне автобусную остановку.
— Спасибо, — поблагодарила я. Вскоре прибыл автобус. Я назвала
водителю адрес, и он обещал сообщить мне, когда выходить. Я быстро села,
вытерла потное лицо носовым платком и закрыла глаза, надеясь успокоиться,
прежде чем предстану перед своим отцом. Иначе только что испытанное
наложится на предстоящее от встречи с отцом, и я просто свалюсь в обморок у
ног родителя.
Автобус наконец въехал в район Нового Орлеана, который был известен как
Парковый. Мы двигались под пологом раскинувшихся дубов, мимо дворов,
утопавших в камелиях и магнолиях. Это был квартал элегантных частных домов с
садовыми участками. Каждый из них скрывался за оградой, увитой пурпурными
лианами, и огромными банановыми деревьями. Названия всех улиц квартала были
выложены в тротуаре старинными керамическими плитками. Некоторые замощенные
булыжником тротуары деформировались из-за корней дубов, но, на мой взгляд,
это делало дорожки даже более оригинальными. Улицы эти были спокойны,
попадалось все меньше и меньше гуляк.
— Сент-Чарльз-авеню, — выкрикнул водитель автобуса. Электрический
озноб пронесся по моему телу, превратив ноги в студень, и какое-то мгновение
я была не в силах подняться. Я почти приехала, я вот-вот увижу своего
настоящего отца. Сердце тяжело застучало, я схватилась за висячую ручку и
подтянулась, чтобы встать. Боковые дверцы распахнулись так резко, что у меня
перехватило дыхание. Наконец усилием воли я заставила себя шагнуть вперед и
сошла с автобуса. Дверцы быстро захлопнулись, и автобус продолжил свой путь,
оставив меня на дорожке в еще большем смятении и с прижатым к ноге маленьким
матерчатым чемоданчиком.
Со всех сторон города до меня доносились звуки Марди-Гра. Мимо пронесся
автомобиль, из которого высовывались веселящиеся люди, они дудели в трубы и
бросали в меня серпантин. Они махали руками и что-то выкрикивали, но
продолжали свой путь, а я все еще оставалась прикованной к месту, как старый
дуб.
Был теплый вечер, но здесь, в городе, при уличных фонарях было труднее
увидеть звезды, служившие мне таким утешением на протоке. Я глубоко
вздохнула и наконец перешла Сент-Чарльз-авеню, разыскивая адрес, написанный
на клочке бумаги, который сжимала, как четки, в своей онемевшей руке.
Сент-Чарльз-авеню казалась такой спокойной по сравнению с праздничным
безумием центральных улиц города, что поначалу я нашла ее немного
жутковатой. Мне казалось, что я проскользнула через какую-то волшебную дверь
из реальной жизни в сказку и оказалась в моей собственной Стране Оз. Все
выглядело нереальным: высокие пальмы, красивые уличные фонари, замощенные
булыжником дорожки и улицы и особенно огромные дома, которые больше походили
на небольшие дворцы принцев и принцесс, королей и королев. Большинство
особняков стояло посреди огороженных крупных участков земли. Красивые сады
были полны разросшейся массой сверкающей зеленой листвы, розами и другими
всевозможными цветами.
Я медленно брела вперед, впитывая окружающее изобилие и удивляясь, как одна
семья может жить в таком шикарном доме на таких прекрасных участках. Это
каким же надо быть богатым? Я удивлялась. Я была так заворожена, так
околдована богатством и красотой, что почти прошла адрес, записанный на
клочке бумаги. Когда я остановилась и взглянула на резиденцию Дюма, то на
какое-то время просто онемела от ее роскоши. Ее служебные постройки, сады и
конюшни занимали большую часть квартала. Весь участок был огорожен забором,
сделанным в форме стеблей кукурузы.
Это был дом моего настоящего отца, но по сравнению с особняком цвета
слоновой кости, что рисовало мне мое воображение, этот более походил на дом,
построенный для греческого бога. Двухэтажное здание с высокими колоннами,
верхушки которых напоминали перевернутые колокола, украшенные листьями. Две
галереи — одна огромная перед главным входом и вторая над ней. Каждая имела
резные декоративные перила из чугуна, на перилах внизу были изображены
цветы, наверху — фрукты.
Я прошла по дорожке вокруг дома и участка. Увидела бассейн и теннисный корт
и продолжала разглядывать все это с восторгом и ужасом. Здесь было что-то
волшебное. Казалось, я попала в страну вечной весны и моих грез. Две серые
белки прервали свои поиски пиши и уставились на меня, более с любопытством,
чем с испугом. В воздухе стоял запах зеленого бамбука и гардений. Цветущие
азалии, желтые и красные розы и гибискус были видны повсюду. Шпалеры и
беседки покрывали вьющиеся растения и целые шатры пурпурной глицинии. Ящики
красного дерева на перилах и наружных подоконниках были заполнены петуниями.
Дом был залит светом, все окна сияли. Медленно я совершила полный круг,
задержалась у парадной калитки, но пока стояла там вытаращив глаза, впитывая
элегантность и величие, я начала подумывать, как меня угораздило приехать
сюда, в такую даль и в такой дом. Понятно, люди, живущие в особняке, как
этот, настолько от меня отличны, что я могла с таким же успехом отправиться
в другую страну, где люди говорят на другом языке. Сердце мое упало, остро
кольнула пульсирующая боль в виске. Что делала здесь я, никто, кайенская девчонка-
сирота, которая обманывала сама себя иллюзиями, что после урагана невзгод ее
ожидает радуга. Теперь уже я не сомневалась, что, скорее всего, мне придется
искать дорогу обратно на автобусную станцию и возвращаться в Хуму.
Удрученная, с опущенной головой, я отвернулась от дома и пошла было прочь,
как вдруг, будто возникнув из дымки, прямо передо мной с визгом затормозил
небольшой красный, как пожарная машина, с откидным верхом спортивный
автомобиль. Водитель выпрыгнул из него, не открывая дверцу. Это был высокий
молодой человек с копной блестящих золотых волос, в беспорядке рассыпавшихся
по его гладкому лбу. Несмотря на светлые волосы, кожа его имела смуглый
оттенок, и этот оттенок заставлял его глаза небесно-голубого цвета сверкать
намного я
...Закладка в соц.сетях
