Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...ееся в жизни
человека не поддается никакому контролю.
Потом он набрал свою фамилию в Google. В конце первой страницы ссылок он
наткнулся на заголовок:
Бестолковый виновник шумихи надеется доказать, что
литература еще жива
. Отсюда уже нетрудно было дойти до статейки Тайера
Кора. От чтения этого текста у Джеймса разболелась голова. Тайер насочинял
невесть чего о книге Джеймса и о его браке с Минди,
старомодной училкой с
бархатным взором
, а его самого безжалостно сравнил с неким вымершим видом
пернатых.
Джеймс пришел в ярость. Неужели это и есть истинное мнение о нем людей с
улицы?
Джеймс Гуч смахивает на педофила, больного словесным
поносом
, — прочел он в десятый раз. Это же противозаконно! Мерзавца
следует засудить!
— Минди! — крикнул он. Ответа не было, поэтому он отправился в
спальню и нашел Минди притворившейся спящей и для большего эффекта
положившей себе на голову подушку.
— Который час? — слабо простонала она.
— Пять.
— Дай мне еще часок...
— Ты мне нужна! — рявкнул Джеймс. — Прямо сейчас!
Минди вылезла из постели, подошла следом за Джеймсом к монитору и сонно
уставилась на гадкие строчки.
— Типичная брехня, — определила она.
— С этим надо чтото делать, — бросил Джеймс.
— Что тут сделаешь? Такова жизнь. Остается только смириться. — Она
еще раз просмотрела текст на мониторе. — Как они про тебя узнали? И
откуда им известно, что мы живем в доме номер один на Пятой авеню?
— Понятия не имею, — раздраженно ответил Джеймс, начиная понимать,
что виноват сам: если бы он не столкнулся с Лолой в день ее переезда, то не
познакомился бы с Тайером Кором.
— Забудь об этом, — посоветовала Минди. — Эту дрянь читают
всего десять тысяч человек.
— Всего десять тысяч?! — взвыл Джеймс. В тон ему подал голос
мобильный телефон.
— Это что еще такое? — возмутилась Минди. Ее глаза сверлили его,
лицо было бледным, почти без морщин — вот что значит упорно прятаться от
солнца. — С каких пор ты получаешь эсэмэски среди ночи?
— Ты о чем? — фыркнул Джеймс. — Это, наверное, от фирмы,
предоставляющей машину для поездки на телешоу.
Выпроводив Минди, Джеймс жадно проверил послание. Как он и надеялся, оно
было от Лолы.
Желаю удачи! — написала она. — Я буду смотреть
. В
конце стоял
смайлик
.
Джеймс ушел из дому в 6.15. Минди не справилась с собой и перечитала
глупости про Джеймса и про себя, окончательно испортив себе настроение. Что
за времена! Любой, кто повинен в попытке чтото совершить в жизни,
превращается в жертву нападок в Интернете, за которые невозможно
расквитаться, остается терпеть. В таком настроении она села за компьютер и
стала перечислять в своем блоге все неподвластные ей проявления жизни,
несущие наибольшее огорчение: неспособность забеременеть, переехать в лучшую
квартиру, покончить с жизнью — гонкой к постоянно отдаляющейся, невидимой
финишной прямой. Даже наметившийся успех Джеймса не сулил облегчения, а
только сильнее высвечивал все эти несовершенства.
Когда в семь утра подал признаки жизни лифт, выпуская в вестибюль Пола
Райса, она специально распахнула дверь и выпустила туда же Скиппи. Скиппи,
как водится, зарычал на Пола. Минди, все еще пребывая в дурном расположении
духа, позвала собаку не так быстро, как следовало, и Скиппи вцепился Полу в
штанину с бешеной злобой, которую хотела выплеснуть, да не могла, сама
Минди. Скиппи успел прогрызть в штанине дырочку, прежде чем Пол сумел его
стряхнуть. Нагнувшись, Пол осмотрел повреждение, потом выпрямился и противно
поцокал языком.
— Вы ответите за это по суду, — холодно пригрозил он.
— Валяйте, — сказала Минди, — сделайте одолжение. Хуже все
равно уже не будет.
— Еще как будет! — пообещал Пол. — Вот увидите.
С этой угрозой Пол покинул здание. Тем временем Лола Фэбрикан встала и
включила телевизор. Вскоре на экране появился Джеймс. Вероятно, благодаря
гриму он выглядел неплохо. Конечно, ему не хватало раскованности, но он
всегда был зажатым. Неплохо было бы немного его растормошить, подумала Лола.
Он попал на телеэкран! В YouTube может залезть любой, но настоящее
телевидение, тем более общенациональный канал, — это уже серьезно!
Я вас видела, — написала Лола Джеймсу. — Вы были классным! Лола
.
Послание кончалось ее постоянным виртуальным девизом:
Тело смертно, дух
вечен
.
В телестудии рекламный агент, тощая особа с длинными светлыми волосами,
смазливая и вкрадчивая, сказала Джеймсу с улыбкой:
— Все прошло отлично.
— Неужели? А я сомневался. Я еще никогда не выступал по телевидению.
— Все было хорошо, поверьте, — сказала она неубедительно. — А
теперь поторопимся, иначе вы не успеете ко времени своего интервью на
радиостанции Сибиэс.
В машине Джеймс размышлял о том, станет ли он знаменитостью, будут ли его
узнавать на улице после сегодняшнего телевыступления. Он не ощущал в себе
перемены, водитель тоже обращал на него не больше внимания, чем раньше.
Потом он проверил свою электронную почту и увидел сообщение Лолы. Хоть ктото
его ценит! Он опустил стекло — в салон ворвался сырой уличный воздух.
День, когда отец Сэма подписывал свою книгу, выдался необычно теплым, что
спровоцировало в классе дискуссию о глобальном потеплении. Согласились с
тем, что крайне гнусно вступать в мир, уже изуродованный родителями, где
детям приходится жить под угрозой Армагеддона, грозящего гибелью всему
живому. Сэм знал, что его мать чувствует себя лично повинной в этом — она
учила его раскладывать мусор по категориям и выключать свет, но далеко не
все взрослые походили в этом на нее. Когда он заговорил об этом с Инид, она
его высмеяла и сказала, что так было всегда: в тридцатые годы существовали
рационирование питания и угроза голода (а в Великую депрессию некоторые
действительно голодали); в сороковых и пятидесятых годах боялись воздушных
налетов, в шестидесятых и семидесятых — атомной бомбы. И при этом люди не
только выживали, но и процветали, иначе население Земли не выросло бы за это
время на несколько миллиардов. Сэму все это не показалось убедительным: он
доказывал, что лишние миллиарды — это и есть проблема.
Шагая по УэстВиллиджу с друзьями, Сэм вел с ними беседу о том, что Земля и
так охладилась на два процента изза самолетов, усиливающих облачность,
которая поглощает на пять процентов больше солнечного света. Он утверждал,
что это научный факт и что два дня после 11 сентября 2001 года, когда
прекратились авиарейсы и благодаря этому уменьшилась облачность, отмечалось
повышение температуры на два градуса. Выбросы самолетов приводят к
увеличению отражения света от земной поверхности, доказывал он.
На Шестой авеню они задержались у баскетбольной площадки, где шла игра. Сэм
сразу забыл об изменении климата и сбросил куртку, чтобы присоединиться к
играющим. Он с двухлетнего возраста играл в баскетбол на этом замусоренном,
потрескавшемся асфальтовом пятачке: отец водил его сюда по утрам весной и
летом и учил дриблингу и броскам.
Только матери не говори, Сэмми, —
просил отец. — Она обзовет нас лодырями
.
В этот раз играли жестко — возможно, изза потепления, придавшего всем
энергии. Сэм играл неудачно, получил локтем под подбородок и был больно
прижат к сетке ограды, после чего махнул рукой и ушел. По пути домой он
купил пончик с плавленым сыром. Дома он с увлечением занялся апгрейдингом
своего интернетсайта. От этого занятия его оторвал звонок: швейцар сообщил,
что к нему пришли.
В вестибюле дома стоял изрядно помятый человек. Осмотрев Сэма с ног до
головы, он спросил, дома ли родители, и когда Сэм отрицательно покачал
головой, сказал:
— Ты тоже сгодишься. Расписаться сможешь?
— Конечно.
Сэм понимал, что незнакомца следовало бы выпроводить с помощью швейцара, но
все произошло слишком быстро. Человек отдал ему конверт и показал, где
поставить подпись. Сэм расписался, не умея противоречить взрослым. Человека
сразу след простыл: он проскользнул во вращающуюся дверь. Сэм остался стоять
с конвертом в руках.
Обратный адрес принадлежал адвокатской конторе на Паркавеню. Сэм знал, что
конверт открывать нельзя, но всетаки сделал это, решив сказать, что нарушил
запрет случайно. В нем оказалось письмо на двух страницах. Адвокат писал от
имени своего клиента, мистера Пола Райса, постоянно подвергающегося
беспричинному преследованию со стороны матери Сэма. Если это немедленно не
прекратится и если последствия такого поведения не будут устранены, Пол Райс
и его юристы наложат на Минди судебный запрет и подадут на нее иск в
соответствии с законом.
В спальне Сэм перечитал письмо, чувствуя непримиримый юношеский гнев. Мать
часто выводила его из себя, однако он, как большинство мальчиков, был готов
броситься на ее защиту. Она умная, безупречная, с его точки зрения —
красивая; он водружал ее на пьедестал и сравнивал с ней всех девушек. И вот
теперь его мать подверглась новому нападению со стороны Пола Райса. От этой
мысли он рассвирепел и даже собрался чтонибудь расколотить, но, оглядевшись,
не нашел ничего подходящего, поэтому просто переобулся и вышел подышать
воздухом. Он совершил пробежку по Девятой улице, мимо порношопов, магазинов
для любителей животных и чайных салонов. Он собирался пробежаться по
Гудзонавеню, но на причалы нельзя было попасть: вход был перегорожен
краснобелыми ленточками.
— Утечка газа! — крикнул здоровяк в каске приближающемуся
Сэму. — Давай в обход!
Вид аварийной машины навел Сэма на любопытную мысль, и он повернул домой. Он
понял, как поквитаться с Полом Райсом за его угрожающее письмо. Все в доме
испытают, конечно, неудобство, но ненадолго, зато Пол Райс со всем его
компьютерным оборудованием пострадает изрядно. Возможно, даже потеряет все
данные. Сэм заулыбался, представляя себе злость Пола. Можно было
рассчитывать даже на выезд недруга из их дома.
В половине седьмого вечера Сэм отправился с родителями в книжный магазин
Барнс энд Ноубл
на Юнионсквер. Туда было идти десять кварталов, и
рекламный агент предложила прислать за ними машину — как сказала Минди,
чтобы Джеймс никуда не подевался по пути, но Минди отвергла это предложение,
заявив, что им нетрудно пройтись пешком. Напомнив забывчивым о своей
недавней клятве
позеленеть
, она подчеркнула, что нет никакой необходимости
жечь горючее и портить воздух выхлопом, когда Создатель оснастил их
превосходными приспособлениями для самостоятельного передвижения под
названием
ноги
. Сэм, не желая слушать родительскую болтовню, обогнал их на
несколько футов и заново переживал на ходу события дня. Он не показал матери
письмо от адвоката Пола Райса: он не позволит Райсу портить его родителям
праздник! Сэм не удивился бы, если бы выяснилось, что цель Райса состояла
именно в этом.
Семья Гуч задержалась у витрины, любуясь объявлением о творческой встрече с
Джеймсом и его фотографией, сделанной в тот день, когда его подвозила Шиффер
Даймонд. Джеймс остался доволен снимком: он выглядел на нем достаточно
серьезным интеллектуалом, единственным обладателем некоей тайны всемирного
значения. В магазине его ждали усталая женщина — рекламный агент — и еще
двое сотрудников, которые повели его на пятый этаж. Там ему надлежало ждать
в тесном кабинете, пока принесут коробки с книгами, которые он станет
подписывать. Джеймс вооружился ручкой Sharpie и замер над титульной
страницей со своим именем: Джеймс Гуч. Он отдавал себе отчет, что в его
жизни наступил исторический момент, и хотел запомнить свои чувства.
Но эти чувства его не очень устраивали: он не ждал, что испытает легкое
разочарование. Он уже прошел через восторг, страх, но чаще не чувствовал
вообще ничего...
— Что с тобой? — прикрикнула на него Минди. Он вздрогнул и быстро
надписал первую книгу.
В пять минут седьмого пришел Редмон Ричардли. Он поздравил Джеймса и повел
его выступать. Виновника торжества поразил размер аудитории. Все раскладные
стулья были заняты, проходы тоже оказались заполнены любопытствующими.
Такого не ожидал даже Редмон.
— Человек пятьсот! — прошептал он, хлопнув Джеймса по
плечу. — Молодец!
Джеймс неуклюже забрался на кафедру. Собравшиеся казались ему единым
организмом — огромным, требовательным, полным нетерпения. Он опять перестал
понимать, как все это произошло. Как все эти люди о нем узнали? И чего они
от него хотят?
Он открыл свою книгу на заранее выбранной странице. У него дрожали руки.
Глядя на слова, которые он выдавливал из себя столько лет, он заставил себя
сосредоточиться. Открыл рот, молясь, чтобы ему удалось пережить это
испытание, и начал читать вслух.
В тот же вечер Аннализа Райс встретила своего мужа у дверей, соблазнительно
облаченная в короткий греческий хитон, с тщательно продуманной прической и
гримом, выглядевшими так, словно она не приложила к ним никаких усилий. Вид
получился немного взъерошенный и чрезвычайно сексуальный, но Пол не обратил
на это никакого внимания.
— Извини, — пробормотал он и сразу поспешил наверх, к себе в
кабинет, возиться с компьютером и любоваться рыбками.
Аннализа со вздохом направилась в кухню, где домработница Мария
священнодействовала с приправами, и щедро плеснула себе виски. Со стаканом в
руке она заглянула в кабинет мужа.
— Ты собираешься, Пол? — спросила она. — Конни сказала, что
ужин начинается в восемь часов. Уже восемь.
— Это мой ужин, — откликнулся Пол. — Когда начнем, тогда и
начнем.
Он спустился вниз, чтобы сменить костюм. Аннализа ушла к себе в кабинет и
стала разглядывать в окно монумент в парке на Вашингтонсквер. Парк на целый
год огородили цепью. Жители ГринвичВиллиджа годами требовали переноса
фонтана, чтобы он гармонировал с монументом, и наконец добились победы.
Делая глоток за глотком, Аннализа думала о том, как приятно уделять внимание
мелочам. Потом вспомнила о времени и пошла в спальню, торопить Пола.
— Чего тебе неймется? — одернул ее Пол. Она покачала головой и, в
очередной раз убедившись, как непросто добиться взаимопонимания с мужем,
решила подождать его в машине.
На Юнионсквер Джеймс продолжал подписывать книги. К восьми вечера триста
человек вытянулись в очередь, каждый с его книгой в руках, и он считал
необходимым поговорить с каждым. Процедура грозила занять часа три. Минди
отправила Сэма домой, делать уроки. На Пятой авеню Сэм увидел Аннализу,
садившуюся на заднее сиденье зеленого
бентли
. Шагая мимо машины, Сэм
испытал сильное разочарование и обиду. Он так часто помогал ей с
интернетсайтом, что был к ней неравнодушен. Он воображал ее принцессой,
девицей, оказавшейся в беде. Но когда он увидел ее в шикарном автомобиле, за
рулем которого восседал водитель в фуражке, его иллюзия рассеялась. Вовсе
она не бедствует, подумал он с горечью, она просто еще одна богатая леди с
кучей привилегий, жена богатого кретина. С этими мыслями он вошел в дом.
Дома он полез в холодильник. Его мучил лютый голод — в последнее время ему
постоянно хотелось есть. Родителям было невдомек, насколько растущий
организм нуждается в пище, поэтому в холодильнике он нашел только две
коробки с нарезанными фруктами, остатки острого индийского блюда и немного
соевого молока. Сэмми стал пить молоко прямо из пакета и оставил совсем
немного, чтобы матери было с чем выпить утром кофе. Он понял, что хочет
настоящего мяса, и решил отправиться в ресторан на Девятой улице, утолить
голод бифштексом у стойки.
Выходя из дома, он чуть не налетел сзади на Пола Райса, направлявшегося к
бентли
. У Сэма учащенно забилось сердце, он вспомнил свой коварный
замысел. Он еще не решил, когда его осуществить. Видя, как Пол залезает в
машину, он сказал себе, что напакостит этим же вечером, пока Райсов не будет
дома. Проходя мимо
бентли
, он помахал Аннализе, та в ответ тоже помахала
рукой и улыбнулась.
— Сэм Гуч — очень милый мальчик, — сказала Аннализа Полу.
— Зато мамаша у него дрянь, — сказал Пол.
— Ты бы заканчивал свою войну с Минди Гуч!
— Уже закончил.
— Вот и хорошо, — сказала Аннализа.
— Минди Гуч и ее дурацкая собака мне осточертели.
— Собака? — удивилась Аннализа.
— Сегодня я велел адвокату отправить ей письмо. Хочу выгнать эту
женщину, эту шавку, всю эту семейку из моего дома.
Даже для Пола это было чересчур. Аннализа прыснула:
— Твой дом, Пол?
— Совершенно верно, — ответствовал Пол, глядя поверх фуражки
водителя. — Сегодня состоялась сделка с китайцами. Пройдет пара недель,
и я смогу купить все квартиры в этом доме.
Аннализа ахнула:
— Почему ты мне не сказал?
— Говорю сейчас.
— Когда это произошло?
Пол посмотрел на часы:
— Минут сорок назад.
Аннализа запрокинула голову:
— Я поражена, Пол. Что же из этого следует?
— Идея моя, но провернули мы все вместе с Сэнди. Мы продали один из
моих программных алгоритмов китайскому правительству в обмен на долю их
фондового рынка.
— Разве такое возможно?
— Еще как! Я же сделал это. — И он без малейшей паузы обратился к
водителю: — Планы меняются. Мы едем на вертолетную площадку в
УэстЭнде. — Он повернулся к жене и похлопал ее по бедру. — Я
подумал, что нам лучше устроить праздничный ужин в Лодже. Знаю, тебе всегда
хотелось там побывать.
— О, Пол!
Пол говорил о шикарном курорте в Адирондакских горах, по слухам, там было
необычайно красиво. Аннализа читала про него несколько лет назад и говорила
Полу, что мечтает отметить там их годовщину. Раньше это место стоимостью три
тысячи долларов за ночь было слишком дорогим даже для них. Но Пол не забыл
про ее мечту. Она заулыбалась и покачала головой. В последние месяцы Пол
заставлял ее порой огорчаться, но все это пустяки. Пол остался Полом, он был
чудесен в своей неподражаемой, невообразимой манере. Конни Брюэр не
ошиблась: Аннализа любила мужа.
Сейчас он достал из кармана брюк черную бархатную коробочку. В ней лежал
большой желтый бриллиант в окружении розовых камней — красивый, радующий
глаз, такой непременно понравился бы Конни Брюэр. Аннализа надела кольцо на
средний палец правой руки.
— Нравится? — спросил Пол. — Сэнди сказал, что у Конни есть
похожий. Я подумал, тебе тоже может захотеться.
— Ах, Пол... — Она погладила его по голове. — Это такая
прелесть! Я уже его обожаю.
Тем временем Сэм порылся в ящике с нижним бельем матери, нашел старые
кожаные перчатки и засунул их за пояс своих джинсов. В ящике с
инструментами, выуженном из битком набитого одежного шкафа, он отобрал
маленькую отвертку, плоскогубцы, острый резак, кусачки для проволоки и моток
изоляционной ленты. Все это он распихал по карманам и удостоверился, что
пола длинной рубашки не позволяет разглядеть, что он при оружии. Поднявшись
в лифте на этаж Филиппа и Инид, он прокрался по холлу и забрался по лесенке
на первый этаж пентхауса.
Он оказался в маленьком коридоре перед служебным входом, где находился, как
он знал, стальной щиток. Сэм натянул мамины перчатки, вооружился отверткой,
отвинтил винты и снял щиток, закрывавший нишу с кабелями. У каждой квартиры
был свой блок. Обычно на одну квартиру приходилось по два кабеля, и только
для этажа Райсов, напичканного аппаратурой Пола, Сэм насчитал целых шесть.
Он вытянул их из отверстия и разрезал белую оплетку, после чего соединил
вперемешку разные провода, прижав соединения плоскогубцами. Все это он
замотал изоляцией, потом задвинул провода обратно в стену. Он не мог заранее
сказать, что теперь произойдет, но точно знал — переполох выйдет что надо.
Глава 16
Пол Райс, самая ранняя птаха, должен был первым вкусить всю прелесть
катастрофы Интернета
, как это потом нарекли жильцы дома номер один. Но
вышло так, что первой жертвой пал Джеймс Гуч. После триумфальных чтений
накануне вечером (
Продано четыреста двадцать экземпляров книги, а это
практически рекорд!
— радовался Редмон) Джеймс должен был вылететь в Бостон
из аэропорта ЛаГуардиа первым рейсом, в шесть часов утра; дальнейшее его
турне включало Филадельфию, Вашингтон, СентЛуис, Чикаго, Кливленд, Хьюстон,
Даллас, Сиэтл, СанФранциско и ЛосАнджелес. Его отсутствие должно было
продлиться две недели. Поэтому ему пришлось встать в три часа ночи, чтобы
успеть собраться. Собирался Джеймс шумно, с нервами. Неудивительно, что
Минди тоже проснулась. В обычной ситуации она бы не пощадила того, кто
помешал ее сну — ценнейшему достоянию современного человека, но в этот раз
проявила понимание. Вчера вечером она была горда Джеймсом. Оказалось, что
она не зря столько лет поддерживала мужа, хотя уже готова была смириться с
тщетностью всех своих усилий. Она уже представляла огромные деньги,
хлынувшие к ним рекой. Если книга принесет миллион, они смогут отдать Сэма в
любой университет — хоть в Гарвард, хоть в английский Кембридж, что еще
престижнее. Два миллиона — это, кроме университета для Сэма, собственный
автомобиль с гаражом и выплата закладной за квартиру. Три миллиона — все это
плюс маленький домик в Монтауке, Амагансетте или в округе Личфилд в
Коннектикуте. Дальше этого воображение Минди уже не заходило. Она так
привыкла к жизни в относительной нужде, что уже мало чего хотела.
— Зубную пасту взял? — спросила она, заглядывая в ванную к
Джеймсу. — А расческу? Не забудь зубную нить.
— Уверен, в Бостоне есть аптеки, — огрызнулся Джеймс.
Минди опустила крышку на унитазе и села, наблюдая, как он роется в аптечке.
— Не хочу, чтобы ты беспокоился изза мелочей, — объяснила
она. — Тебе нужно будет полностью сосредоточиться на чтениях и на
интервью.
— Минди, ты меня нервируешь, — не выдержал Джеймс, клавший в сумку
Ziploc упаковку аспирина. — Тебе нечем заняться?
— В три часа ночи?
— Тогда свари мне кофе.
— Конечно!
И Минди поспешила в кухню. Сейчас Джеймс вызывал у нее сентиментальное
чувство. За четырнадцать лет брака они ни разу не провели врозь больше трех
ночей подряд, а теперь он уезжал на целых две недели! Будет ли она по нему
скучать? Вдруг без него у нее все будет валиться из рук? Она одернула себя:
что за глупости! Она взрослая женщина, почти все делающая сама. Ну, не
совсем все: Джеймс уделял много времени Сэму. Как ей ни нравилось на него
жаловаться, Джеймс был не так уж плох. Особенно теперь, когда он начал
наконец зарабатывать деньги.
— Сейчас принесу тебе носки, — сказала Минди, подавая Джеймсу
чашку с кофе. — Ты будешь по мне скучать? — Она задала этот
вопрос, засовывая ему в чемодан несколько пар шерстяных носок, вся в мыслях
о том, сколько пар ему понадобится на две недели.
— Я и сам могу, — пробормотал Джеймс, смущенный вниманием к себе.
Минди нашла на одном носке дырочку и просунула в нее палец.
— У тебя дырявые носки, — сообщила она.
— Подумаешь! Мои носки никто не увидит.
— Так ты будешь по мне скучать?
— Не знаю, — честно признался Джеймс. — Может, буду, а может,
и нет. Вдруг мне будет некогда?
В приступе предотъездной паники он выскочил из дому в четверть пятого. Минди
собиралась снова уснуть, но от натянутых нервов ей оказалось не до сна.
Почему бы не проверить рейтинг Джеймса на сайте Amazon? Компьютер заработал,
но соединения с Интернетом не было. Странно! Она проверила провода,
несколько раз включала и выключала компьютер. Браузер был ни при чем.
Пол Райс тоже был уже на ногах. Ровно в пять часов утра он намеревался
запустить свой алгоритм на китайский фондовый рынок. Поэтому уже в половине
пятого он сидел за рабочим столом, приготовив чашку кофе с молоком и
находясь в полной готовности. По привычке он взял из серебряного стаканчика
карандаш и проверил
...Закладка в соц.сетях
