Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...щут квартиру Брюэров и найдут крест.
— Может, и не найдут, — возразил Билли. — В квартире креста
уже нет. Я велел Конни спрятать его в банковском сейфе.
— Рано или поздно и туда нагрянут с обыском, это вопрос времени.
— Я бы мог позвонить Конни и предупредить. Пусть спрячет крест
подальше, скажем, в Хэмптонс или в ПалмБич. Он шестьдесят лет хранился в
доме номер один, и никто о нем знать не знал.
— Билли, ты несешь вздор, — ласково сказала Аннализа. — Не
усугубляй свое положение, оно и так хуже некуда. Ты в этом замешан, если ты
свяжешься с Брюэрами, то тебя обвинят в сообщничестве.
— Сколько пройдет времени, прежде чем меня загребут? — спросил
Личфилд.
— В каком смысле?
— Ну, прежде чем меня посадят в тюрьму?
— Ты не обязательно кончишь в тюрьме, Билли. Мало ли что может
случиться? Ты можешь заключить сделку о признании своей вины в обмен на
смягчение наказания. Если ты прямо сейчас отправишься к прокурору и
расскажешь все, что знаешь, то скорее всего вообще избежишь приговора.
— То есть для спасения самого себя мне надо выдать Брюэров?
— Получается, так.
— Не могу, — сказал Билли. — Они мои друзья.
— Мои тоже, — сказала Аннализа. — Но Конни не совершила
преступления, приняв подарок у мужа. Не будь глупцом! — произнесла она
грозно. — Сэнди Брюэр ни минуты не раздумывал бы, если бы ему было
выгодно выдать тебя.
Билли обхватил голову руками.
— Нет, так поступить невозможно. В нашем кругу так не делают.
— Ты ничего не путаешь? Это не детские игры! — прикрикнула на него
Аннализа. — Подумай хорошенько, Билли. При чем тут традиции? Придется
тебе смотреть в лицо фактам и решать, как быть. Действовать надо так, как
лучше для тебя самого.
— А что будет с Брюэрами?
— О них не беспокойся, — твердо произнесла Аннализа. — Сэнди
сказочно богат. Он откупится, вот увидишь. Заявит, будто не знал, что
приобретает. Будет утверждать, что регулярно покупал у тебя произведения
искусства. Расхлебывать кашу придется тебе, а не ему. Я восемь лет
проработала адвокатом. Поверь мне, под колесами паровоза всегда оказываются
маленькие люди.
— Маленькие люди... — прошептал Билли, качая головой. — Вот
до чего дошло! Я все равно маленький человек.
— Прошу тебя, Билли, позволь тебе помочь! — взмолилась Аннализа.
— Мне нужно время. Дай подумать, — сказал Билли, провожая ее к
двери.
Через два дня детектив Фрэнк Сабатини в сопровождении четырех полицейских
ровно в три часа дня явился в офис компании
Брюэр секьюритис
. Детектив
Сабатини давно определил, что это самое удобное время для ареста
преступников из числа
белых воротничков
: они уже вернулись с ленча, а
сытые люди проявляют больше кротости.
Фрэнк Сабатини был совершенно уверен, что виновный изобличен. Накануне Крейг
Акио, гневно отрицавший на допросе какуюлибо связь с присланным в полицию
электронным сообщением и крестом, загадочным образом улетел в Японию.
Приведя как довод возможность бегства подозреваемого по примеру мистера
Акио, детектив обзавелся ордером на обыск жилища Брюэров. Была неделя
школьных каникул, и Конни увезла весь выводок вместе с двумя няньками в
Мексику. Дома находились только горничные, совершенно беспомощные перед
грозным ликом Закона. Сабатини ждал занятный денек: сейф предстояло
вскрывать при помощи взрывчатки. Взрывник был опытным специалистом, и все в
сейфе осталось в целости, включая крест. Дэвид Порши, вызванный детективом,
подтвердил, что это и есть давно разыскиваемая краденая реликвия.
Пол Райс, услышав шум в офисном коридоре, вышел из своего просторного
белоснежного кабинета и присоединился к нескольким партнерам и сотрудникам,
смотревшим, как выводят Сэнди Брюэра в наручниках.
— Джесси, — бросил на ходу Сэнди своей секретарше, — звони
моему адвокату. Здесь наверняка какаято ошибка.
Пол невозмутимо наблюдал за происходящим. Когда Сэнди благополучно погрузили
в лифт, Пол вернулся к себе. Весь офис гудел, все гадали, что произошло.
Общее мнение свелось к тому, что Сэнди провернул какуюто финансовую
махинацию, и теперь все торопились к компьютерам — чистить личные счета. Пол
решил устроить себе укороченный рабочий день.
Он застал Аннализу в ее кокетливом кабинетике, за поисками в Сети. При его
появлении она вздрогнула и торопливо выключила монитор.
— Ты уже вернулся? — встревоженно спросила она. — Чтото
случилось?
— Ровным счетом ничего.
— Все в порядке?
— Конечно! — заверил ее муж. — А что?
— После всех этих передряг в нашем доме за последние два месяца можно
ожидать чего угодно, — вздохнула она.
— Беспокоиться больше не о чем, — сказал Пол, направляясь наверх,
к своим рыбкам. — Я обо всем позаботился. Теперь все будет хорошо.
Два дня, предшествовавшие задержанию Сэнди Брюэра, Билли Личфилд провел в
страхе. Он никому не звонил, так как мог в любой момент повести себя
неадекватно. Он опасался, что если его спросят, то он непременно все
разболтает о своей причастности к истории с крестом. Несколько раз он
начинал думать о бегстве из страны, но куда он мог сбежать? У него были
коекакие деньги, но недостаточно, чтобы больше сюда не возвращаться. Он мог
бы полететь в Швейцарию, за первыми долями причитавшихся ему денег. Но его
парализовал страх. Он часами сидел в Интернете, ища через Google новости про
Сэнди Брюэра. От одной мысли о том, чтобы бронировать билет и собирать
чемодан, он приходил в ужас, залезал под одеяло и скорчивался в позе
зародыша. Его мучили несвязные фантазии, на ум почемуто все время приходила
фраза из истории про привидения, напугавшей его в детстве:
Я хочу печени!
А вдруг Сэнди Брюэр выскользнет из лап правосудия? Вдруг они оба выпутаются?
Кто знает, какими уликами располагает детектив? Возможно, у него ничего нет,
возможно, дело ограничится слухами, а слухи рано или поздно затихнут. Миссис
Хотон годами держала крест на столике в своей спальне в доме номер один, и
ничего! Билли давал себе слово, что если его не схватят, то он полностью
изменит жизнь. Раньше все его существование посвящалось светским
обязательствам, желанию оказаться с правильными людьми в правильное время в
правильном месте. Теперь он отчетливо видел, как сильно ошибался. Он
воображал, будто желание добиться в жизни самого лучшего принесет ему чтото
существенное и осязаемое. Где там!
Запершись в квартире, он вспоминал, как часто повторял себе:
У кого есть
богатые друзья, тому не нужны деньги
. Кто из богатых друзей поможет ему
теперь?
Глядя из окна гостиной на вечную картину — епископальную церковь, бурые от
копоти камни, — он вдруг обнаружил, что его дом одели в леса. Ну да,
владельцы затеяли ремонт, готовясь к превращению дома в кооператив. Он
ничего не предпринимал со своей квартирой, не зная, сможет ли остаться в
НьюЙорке. Не поздно ли? И имеет ли это теперь значение? Он вернулся в
постель и включил телевизор.
Одним из главных сюжетов вечерних новостей был арест Сэнди Брюэра. Все те же
кадры — Сэнди в наручниках, лапища полицейского у него на голове при посадке
на заднее сиденье полицейской машины — крутили снова и снова. Бегущая строка
утверждала, что у Сэнди Брюэра обнаружили бесценное сокровище, прежде
принадлежавшее одной из крупнейших в городе благотворительниц, миссис Луизе
Хотон. Про Билли — молчок.
В следующую секунду ожили разом его домашний и сотовый телефоны.
Друзья или
репортеры?
— подумалось ему. Он не стал отвечать. Несколько раз прожужжал
домофон — видимо, посетитель, не добившись ответа, отправился наверх. И
точно, вскоре раздался стук в дверь. Вместо того чтобы открыть, Билли
ретировался в спальню. Стук прекратился. Он не сомневался, что его тоже
арестуют, ждать оставалось недолго. О нем раструбят газеты и Интернет, кадры
с ним покажут в новостях и в YouTube, он тоже будет позорно опускать голову,
пряча глаза. Хотя для такого поведения были коекакие оправдания — ему
понадобились деньги, — никому не придет в голову его оправдывать. Надо
было сразу отдать крест в Метрополитенмузей! Но нет, он боялся бросить тень
на миссис Хотон. А теперь она мертва, ее имя так или иначе замарано, ему
светит тюрьма. От отчаяния он даже пожалел, что когдато перебрался в
НьюЙорк. Остался бы в Беркшире, довольствовался бы тем, что ему поначалу
сулила жизнь, — тогда не произошло бы этой беды.
Он открыл аптечку и вытащил все таблетки, которые там скопились. Выбор был
обширный: два вида снотворного, ксанакс, прозак, викодин от зубной боли.
Если все это проглотить и запить водкой, можно разом со всем покончить. Но,
глядя на таблетки, он понял: у него не хватит духу совершить самоубийство.
Другое дело — оглушить себя до беспамятства. Он принял две таблетки викодина
и две ксанакса, потом два разных снотворных. Всего через несколько минут он
уже спал и смотрел трепетный многоцветный сон, которому не было конца.
Инид Мерль услышала про арест Сэнди Брюэра одной из первых. Ей без
промедления позвонил репортер из ее газеты, находившийся на месте событий.
Пока не были собраны все факты, вывод, что Сэнди Брюэр какимто образом купил
крест у миссис Хотон, которая похитила его из музея, она считала ложным. Да,
крест находился у Луизы, но Инид догадывалась, что Метрополитенмузей здесь
ни при чем: она добыла его у Флосси Дэвис. Виновность Флосси всегда была для
Инид очевидной, но она никогда не понимала, почему Луиза не вернула крест в
музей. Вместо этого она хранила и крест, и секрет, оберегая Флосси от
наказания за преступление. Луиза была верующей католичкой; возможно, выдать
Флосси правосудию ей помешали соображения морали.
Впрочем, Инид не исключала и другое объяснение. У Флосси мог быть на Луизу
какойто компромат. Зря Инид давнымдавно не раскопала эту историю до самого
дна, но она никогда не считала ее достойной таких усилий. В данный момент у
нее тоже не было времени: необходимо срочно передать в газету колонку, а
поскольку дело касалось Луизы Хотон, она собиралась написать ее сама.
Инид изучила то, что раскопала в Интернете про семейство Брюэр. Вся эта
история имела второстепенное значение — не сравнить ни с президентскими
выборами, ни с убийством на войне невинных гражданских лиц, ни с унижениями,
которым сплошь и рядом подвергаются обыкновенные люди. Речь шла всего лишь о
ньюйоркском
обществе
. Хотя, напомнила она себе, желание пробиться в
общество
присуще любому человеку, без этого желания пришлось бы проститься
с надеждой на торжество цивилизации. Читая статью в Vanity Fair о Конни
Брюэр и ее сказочном загородном доме в Хэмптонс, Инид задумалась, можно ли
перегнуть палку в естественном стремлении вращаться в
обществе
. У Брюэров
было все, о чем можно мечтать, — четверо детей, свой самолет, никаких
забот. Но этого им показалось мало, и теперь отец семейства мог угодить за
решетку. Какая ирония судьбы в том, что Сэнди Брюэр и Луиза Хотон
заслуживают одного и того же приговора! Будь миссис Хотон жива, она никогда
не снизошла бы до такого выскочки, как Сэнди... Инид откинулась в кресле.
Текст еще далек от завершения, а сдавать колонку надо было не позже чем
через четыре часа. Она размяла пальцы над клавиатурой и написала:
Мы с
Луизой Хотон были добрыми подругами...
Через восемь часов Билли Личфилд очнулся в своей короткой ванне. Он пощупал
свои ноги, руки — странно, как он остался жив! Почемуто его охватило
веселье. Была глубокая ночь, но ему ужасно захотелось послушать Дэвида Боуи.
Он вставил в проигрыватель диск и с мыслью:
Почему бы и нет?
— решил
запустить музыку на четыре часа, воспроизведя все песни с 1967 по 1993 год.
Слушая любимую музыку, Билли расхаживал босиком по квартире, пританцовывая
на затертом паркете в развевающемся, как мантия, клетчатом халате. Потом он
принялся разглядывать фотографии. У него в квартире было сотни четыре
фотографий в рамках: одни висели на стене, другие стояли в несколько рядов
на каминной полке, часть он расставил перед книгами, часть хранилась в
ящиках. Пока Билли разглядывал фотографии, его осенила идея: неплохо было бы
проиграть все свои аудиодиски! На протяжении следующих двадцати часов он как
будто улавливал звонки домашнего телефона и мобильника, но отвечать на них
не собирался. Он принял еще таблеток, потом вдруг осознал, что выпил
полбутылки водки. Найдя бутылку джина, он, громко распевая под музыку,
осушил и ее. Билли стало подташнивать, тогда он, желая сохранить чудесное
состояние, при котором ничего из того, что происходило в прошлом, не имело
значения, принял еще две таблетки викодина. Самочувствие стало немного
лучше. Под оглушительную музыку — теперь это была Дженет Ино — он упал на
кровать без чувств.
В какойто момент он поднялся как сомнамбула и побрел к шкафу, но снова упал.
Ночью у него отказали почки, а потом и сердце. Билли ничего не почувствовал.
Акт четвертый
В тот вечер Шиффер Даймонд столкнулась с Полом и Аннализой Райс на тротуаре
Пятой авеню, перед своим домом. Шиффер возвращалась после долгого съемочного
дня, а супруги, наоборот, выходили из дома, одетые повечернему. Шиффер
кивнула им, пробегая мимо, потом остановилась.
— Простите, — обратилась она к Аннализе, — вы, кажется,
знакомы с Билли Личфилдом?
Пол и Аннализа переглянулись.
— Совершенно верно, — подтвердила Аннализа.
— Вы давно с ним виделись? Я два дня ему звоню и никак не дозвонюсь.
— Он не отвечает на звонки. Я заходила к нему, но не застала дома.
— Уехал, должно быть, — сказала Шиффер. — Надеюсь, с ним все
в порядке.
— Если свяжетесь с ним, будьте добры, дайте мне знать, — попросила
Аннализа. — Я волнуюсь.
У себя наверху Шиффер пошарила в кухонном ящике, надеясь найти ключи от
квартиры Билли. Много лет назад — сколько воды с тех пор утекло! —
когда они с Билли только подружились, они на всякий случай обменялись
ключами. С тех пор она не разбирала этот ящик, поэтому ключи должны были
лежать там. Существовала, правда, небольшая вероятность, что Билли поменял с
тех пор замки. И вот удача! В глубине ящика она нашла ключи. На кольцо с
ключами Билли повесил синюю пластмассовую бирку с надписью
Обиталище
Личфилда!
— с восклицательным знаком, словно провозглашавшим их дружбу.
Шиффер прошла три квартала до дома Билли, постояла минутку под строительными
лесами, потом попробовала отпереть парадное. Ключ подошел. Почтовый ящик
Билли в ряду других металлических почтовых ящиков был распахнут — слишком
много конвертов туда набилось за неделю. Похоже, Личфилд уехал. Внутри
здания тоже начался ремонт: лестница на четвертый этаж была застелена
коричневой бумагой, закрепленной синей изолентой. Из квартиры Билли
доносилась музыка. Шиффер громко постучала. В холе открылась другая дверь, в
щель выглянула аккуратно причесанная соседка.
— Вы ищете Билли Личфилда? — спросила она. — Он уехал. А
музыку не выключил. Даже не знаю, как быть. Я пыталась звонить коменданту
дома, но он не берет трубку. Все изза реконструкции. Мы с Билли задержались
здесь последними. Нас пытаются выселить. Со дня на день отключат
электричество.
Грустно было сознавать, что друг оказался в таком положении.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — сказала Шиффер.
— Хотите войти? — спросила соседка.
— Да, Билли дал мне свои ключи.
— Пожалуйста, выключите музыку, а то я с ума сойду!
Шиффер кивнула и вошла. У Билли в гостиной всегда было тесно от вещей, но он
старался поддерживать порядок и чистоту. Теперь там царил кавардак. На полу
валялись фотографии и пустые пластмассовые коробочки от аудиодисков, на
диване, двух креслах, столиках — повсюду лежали книги, раскрытые там, где
имелись фотографии Джеки Онассис. Найдя аудиосистему, встроенную в старинный
шкафкабинет, Шиффер выключила музыку. Все это было совершенно не похоже на
Билли.
— Билли! — позвала она.
Она прошла по короткому коридору к спальне, обратив по пути внимание на
голые крючки, на которых раньше висели фотографии. Дверь в спальню была
закрыта. Шиффер постучала, потом повернула ручку.
Билли лежал на кровати со свесившейся вниз головой. Глаза были закрыты,
мышцы на бледном веснушчатом лице затвердели, отчего оно приобрело хмурое,
незнакомое выражение. Тело на кровати уже не принадлежало Билли. Того Билли
Личфилда, которого знала Шиффер, больше не было.
— О, Билли... — прошептала она. На шее у Билли осталось несколько
нитей мелких бус, свисавших на пол. Можно было подумать, что бедняга
собирался повеситься, но не успел — умер раньше. — О, Билли! —
повторила Шиффер. Она осторожно разобрала путаницу из бус на шее трупа и
спрятала их на место, в его шкаф.
Затем она побрела в ванную комнату. Билли был аккуратистом. На полке над
унитазом стопкой лежали белые махровые полотенца. Правда, все в этом
помещении было дешевое и старое, Билли обустраивал его лет сорок назад. Она
всегда считала, что деньги у Билли водятся, но, как видно, заблуждалась: со
времени переезда в НьюЙорк его образ жизни не поменялся. Шиффер стало еще
более грустно от мысли о нужде, которую Билли старательно скрывал. Он был
одним из тех ньюйоркцев, которых все знают, но о которых никто не знает
толком ничего. Она открыла его аптечку и была поражена количеством
успокоительных и снотворных: прозак, ксанакс, викодин... Она понятия не
имела о его стрессе и удрученности. Надо было проводить с ним больше
времени, подумала она с горечью, но ведь Билли казался вечным, как сам
НьюЙорк. Она считала, что он всегда будет рядом.
Она поспешно выбросила в унитаз содержимое всех пузырьков. Как во всех
зданиях довоенной постройки, в кухне имелся люк инсинератора, туда Шиффер и
отправила пустые пузырьки. Билли не захотелось бы, чтобы люди решили, будто
он собирался покончить с собой или имел зависимость от химических
препаратов. На шкафу в спальне она увидела грубую деревянную коробку. Это
было как будто не в духе Билли. От любопытства она открыла коробку и увидела
там аккуратно завернутые и сложенные дешевые украшения. Неужели Билли был
тайным трансвеститом? Даже если так, эту свою особенность он тоже предпочел
бы не афишировать. Она взяла из шкафа коробку от обуви, положила туда свою
находку, сунула все в пакет Valentino. И только потом набрала номер 911.
Двое полицейских прибыли через несколько минут, следом за ними приехали
санитары, которые разорвали на Билли халат и попытались вернуть его к жизни.
Под действием электрошока тело Билли подскочило на кровати на несколько
дюймов. Шиффер было тяжело на это смотреть, и она ушла в гостиную. Наконец
приехал следователь в синем костюме.
— Детектив Сабатини, — представился он, протягивая руку.
— Шиффер Даймонд.
— Киноактриса? — оживился он.
— Совершенно верно.
— Это вы нашли тело? Как вы тут оказались?
— Билли был моим хорошим другом. Пару дней назад он пропал. Я зашла его
проведать. Получается, слишком поздно.
— Вы знали, что он находился под следствием?
— Билли? — с недоверием переспросила Шиффер. — Изза чего?
— Кража произведения искусства, — отчеканил детектив.
— Не может быть! — отмахнулась Шиффер.
— Именно так и было. У него имелись враги?
— Его все любили.
— В деньгах он нуждался?
— О его финансовых делах я ничего не знаю. Билли о них не говорил. Он был очень... сдержанный.
— Но про людей он много чего знал?
— Он многих знал, это правда.
— Можете назвать когонибудь, кто желал бы его смерти? Сэнди Брюэр,
например?
— Понятия не имею, кто это.
— Я думал, вы были хорошими друзьями.
— Да, мы дружили — раньше, — подтвердила Шиффер. — Но я не
видела Билли много лет, пока не вернулась в НьюЙорк девять месяцев назад.
— Мне придется пригласить вас в участок для допроса.
— Сначала я позвоню своему рекламному агенту, — твердо ответила
она. До нее еще не дошло, что Билли умер, но она уже понимала: неприятностей
будет куча. Они с Билли вполне могли оказаться на следующий день на первой
странице The New York Post.
Ранним утром следующего дня Пол Райс, блуждая по Интернету, наткнулся на
сообщение о смерти Билли Личфилда. Он не связывал Билли со скандалом с
Брюэрами, поэтому новость не произвела на него впечатления. Но вскоре он
отметил, что на это событие откликнулись и The New York Times, и The Boston
Globe: газеты писали, что 44летнего Билли Личфилда, бывшего журналиста,
имевшего в последнее время отношение к рынку искусства и вращавшегося в
кругу представителей
света
, нашли накануне вечером мертвым в его квартире.
В Daily и Post было гораздо больше подробностей. Обе газеты поместили на
первых полосах гламурные фотографии Шиффер Даймонд, обнаружившей бездыханное
тело, и Билли в смокинге. На других снимках фигурировал Билли в компании
знаменитостей. На одной фотографии он был запечатлен под руку с миссис
Хотон. Сообщалось о расследовании полиции, подозревающей насильственную
смерть.
Пол выключил компьютер. Он хотел разбудить жену и сообщить ей о случившемся,
но одумался, решив, что она расстроится. Это приведет к долгой сцене, полной
демонстрации чувств, чего следовало избежать. Он решил рассказать Аннализе
про Билли позже.
Торопливо шагая по вестибюлю дома, но увидел за дверями журналистов.
— Что происходит? — обратился он к Роберто.
— Ктото умер. Труп нашла Шиффер Даймонд.
Опять Билли Личфилд!
— сообразил Пол.
— Почему они здесь, у нашего дома? — спросил он.
Роберто молча пожал плечами.
— Ладно, не важно! — бросил Пол и постучал в дверь Минди. Она
приоткрыла дверь самую малость, чтобы не выскочил Скиппи, который тут же
разлаялся и заелозил лапами по ее ноге. Теперь натравливать его на Пола было
себе дороже. Тот временно одержал верх над Минди: ей пришлось согласиться не
выходить со Скиппи в вестибюль утром и вечером, когда там мог оказаться Пол.
— Что теперь? — Она с ненавистью смотрела на него.
— Это. — Пол указал на папарацци за дверями.
Минди вышла без собаки, закрыв за собой дверь. Она еще была в шлепанцах и в
пижаме, поверх которой накинула шелковый халат.
— Что там такое, Роберто? — спросила она.
— Сами знаете, я ничего не могу с ними поделать. Тротуар — общественная
собственность, они имеют право там находиться.
— Вызовите полицию! — потребовал Пол. — Пусть их арестуют.
— Ктото умер. Труп нашла Шиффер Даймонд, — повторил свою версию
Роберто.
— Билли Личфилд, — уточнил Пол.
— Билли?! — изумилась Минди.
— Я хочу с этими покончить, — не унимался Пол. — Эти
фотографы преграждают мне путь, я не могу ехать на работу. Мне не важно, кто
насколько знаменит, главное — ничто не вправе мешать нормальной жизни в этом
здании. Выселить Шиффер Даймонд! Если на то пошло, Инид Мерль тоже. И
Филиппа Окленда. И вашего мужа. Да и вас тоже, — заявил он Минди.
Она побагровела. Ее голова будто превратилась в готовую лопнуть гнилую
помидорину.
— Почему бы вам самому отсюда не убраться?! — заорала она. —
С тех пор как вы въехали в этот дом, никому не стало покоя. Вы мне надоели!
Еще одна жалоба от вас или от вашей жены — и я вами займусь. Сколько бы это
ни стоило, даже если нам придется платить по пять тысяч долларов в месяц, мы
подадим на вас в суд и выиграем дело. Вы здесь всем поперек горла! Надо было
мне послушаться Инид и разделить триплекс. Какая разница — все равно вы
погубили квартиру своими дурацкими рыбками и компьютерами. Вам удалось
отвертеться только потому, что в распоряжениях местных властей ничего не
говорится о чертовых аквариумных рыбках!
Пол повернулся к Роберт
...Закладка в соц.сетях
