Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
... номер. Было около пяти часов, для звонка
поздновато: его жена часто возвращалась домой раньше времени. Но Лоле было
все равно.
— Алло, — прозвучал сценический шепот Джеймса.
— Это я, Лола.
— Можно, я тебе перезвоню?
— Валяй, — позволила она.
Она швырнула телефон на кровать. Потом принялась расхаживать по комнате,
перед дешевым зеркалом в полный рост, которое она поставила у голой стены.
Вид у нее — пальчики оближешь, чего еще надо этим продюсерам? Почему они не
разглядели, кто к ним пожаловал? Она закрыла глаза и затрясла головой,
стараясь не расплакаться. НьюЙорк несправедлив. Несправедлив, и все тут! Она
провела в НьюЙорке целый год, и все здесь выходит у нее не так: взять хоть
Филиппа, хоть ее
карьеру
, даже Тайера Кора...
Зазвонил телефон — Джеймс.
— Что? — спросила она раздраженно, но тут же вспомнила: Джеймс —
ее последняя надежда, и смягчила тон: — Ты хочешь ко мне заглянуть?
Джеймс прогуливался по переулку со Скиппи — он не осмелился позвонить ей из
дому.
— Мне надо с тобой поговорить, — услышала она его сдавленный
голос.
— Ну так приходи!
— Не могу, — прошипел он в ответ, на всякий случай озираясь —
вдруг его подслушивают? — Моя жена пронюхала... про нас.
— Что?! — взвизгнула Лола.
— Спокойно! Минди нашла твою сексколонку. Судя по всему, она ее
прочитала.
— Как она теперь поступит? — спросила с интересом Лола. Развод
Минди и Джеймса открывал перед ней новые перспективы.
— Не знаю, — ответил Джеймс. — Она еще ничего не говорила. Но
обязательно скажет.
— Но чтото она все же сказала? — спросила Лола с растущим
раздражением.
— Сказала, нам надо купить дом, загородный.
— Ну и что? — пожала плечами Лола. — Вы разведетесь, она
будет жить за городом, ты — в городе. —
А я перееду к тебе
, —
добавила она мысленно.
Джеймс замялся:
— Не все так просто. Мы с Минди... Мы женаты пятнадцать лет. У нас сын.
Если мы разведемся, мне придется оставить ей половину. Половину от всего. А
мне этого както не хочется. Мне надо писать новую книгу, я не хочу
расставаться с сыном и...
— К чему ты ведешь, Джеймс? — перебила его Лола стальным голосом.
— К тому, что мы больше не сможем видеться! — выпалил он.
Лола почувствовала, что с нее хватит.
— Ты и Филипп Окленд! — крикнула она. — Вы все одинаковые.
Тряпки вы, вот кто! Ты мне противен, Джеймс. Все вы мне противны.
Акт пятый
В преддверии начала суда над Сэнди Брюэром The New York Times поместила
серию статей о кресте Марии Кровавой. Знаменитый историк утверждал, что изза
этого креста за четыреста лет было совершено немало преступлений, включая
убийство. Священник, хранивший эту драгоценность в восемнадцатом веке во
Франции, скончался от удара дубинкой по голове при обычном в те времена
ограблении ризницы. Вместе с крестом грабители унесли четыре монеты по
одному су и ночной горшок. Они, очевидно, не знали, на что посягнули, и, как
полагают, продали свою добычу старьевщику. Однако потом крест оказался среди
сокровищ вдовствующей герцогини Гермионы Бельвуар. После ее кончины крест
снова исчез.
И теперь он всплыл опять, и Сэнди Брюэра обвинили в краже произведения
искусства. Аннализа полагала, что, будь жив Билли, он взял бы всю вину на
себя. Но мертвые молчат, а защита так и не отыскала загадочную деревянную
шкатулку, оставленную миссис Хотон Билли Личфилду, как и еще чтонибудь,
связывавшее его с преступлением. Поэтому обвинение и вцепилось в Сэнди
Брюэра. Он попытался заключить с судом сделку, признав вину, предложил
большую сумму — более десяти миллионов долларов, но за месяцы, истекшие
после обнаружения креста, произошло обрушение фондового рынка и цен на
нефть, многие начали терять недвижимость и сбережения. Изза угла выглядывала
рецессия, возможно, она уже угрожала каждому. Народ, как заявлял прокурор,
требовал головы баснословно богатого управляющего хеджевым фондом, не только
присваивавшего средства
маленьких
людей, но и посягнувшего на национальное
достояние другой страны.
Следствием всего этого стало возрождение интереса к судьбе миссис Хотон. Ее
добрые дела, мотивы поступков, сама ее личность стали темой другой большой
статьи в той же газете. В семидесятых годах двадцатого века, когда
Метрополитенмузей чуть не обанкротился, миссис Хотон чуть ли не единолично
спасла этот столп американской культуры, пожертвовав ему десять миллионов
долларов. Но одновременно с восхвалениями ее деятельности возродились и
слухи о том, что она похитила крест Марии Кровавой. У нескольких знавших ее
стариков, в том числе у Инид, взяли интервью, но все они утверждали, что
миссис Хотон была на такое совершенно не способна. Ктото припомнил, что
порочащий ее слух пустила некогда Флосси Дэвис. Репортер попытался
обратиться к ней, но вмешалась Инид, отозвавшаяся о Флосси как о дряхлой
старухе, страдающей слабоумием, которую ничего не стоит довести до инсульта.
Интервью может оказаться для нее смертельным.
Аукционный дом
Сотбис
воспользовался моментом и выставил на торги
драгоценности миссис Хотон. Посмотреть на них пришла Аннализа Райс, у
которой вызывала острое любопытство прежняя хозяйка ее квартиры. Аннализа не
была большой любительницей украшений, но, любуясь обширной коллекцией миссис
Хотон, она испытала сильное волнение. Трудно было остаться равнодушной при
виде связующей нити традиций. Ее поразило, как жизнь одной женщины может
сказаться на жизни другой. Так вот почему матери передают дочерям свои вещи:
при передаче драгоценностей происходит передача силы! Но главное, решила
Аннализа, — вещи должны находиться там, где им положено. Местом
хранения драгоценностей миссис Хотон должно снова стать то место, где они
всегда находились, — триплекс в доме номер один по Пятой авеню. На
аукционе Аннализа отчаянно торговалась и сумела приобрести с дюжину
предметов. Принеся большие бархатные коробки домой и расставив их на
туалетном столике, она испытала странное чувство: ей показалось, что
квартира наконецто готова для жизни.
На прием фонда
Царь Давид
Аннализа Райс собиралась в первый раз надеть
драгоценности миссис Хотон. Перед зеркалом в просторной мраморной ванной
комнате она примерила серьги с бриллиантами и жемчугом и отступила, любуясь
ими. У крупных жемчужин был естественный желтый оттенок, хорошо сочетавшийся
с ее рыжими волосами и серыми глазами. Это снова напомнило ей о Билли, о
том, как понравилось ему преображение квартиры и ее хозяйки. Поправляя
серьги, Аннализа вздрогнула от оклика Пола:
— Что у тебя на уме?
Он стоял в дверях и смотрел на нее.
— Ничего, — быстро ответила она и сама спросила: — А ты что
делаешь? Я думала, мы встретимся на приеме
Царя Давида
.
— Нет, я передумал, — сказал он. — Это важный для нас вечер.
Я считаю, нам лучше отправиться туда вместе.
— Как мило!
— Кажется, ты не очень рада?
— Я рада, Пол. Просто вспоминала Билли Личфилда.
— Опять? — буркнул Пол.
— Да, опять. Он был моим другом. Наверное, я никогда не перестану о нем
думать.
— С какой стати? — удивился он. — Он мертв.
— Это верно. — Она с усмешкой прошла мимо мужа в спальню. —
Но если бы Сэнди не поймали, он бы остался жив. — Она открыла свою
гардеробную. — Тебе не пора собираться?
— При чем тут Билли? — Пол снял ботинки и начал развязывать
галстук. — Я хочу, чтобы ты выбросила Билли Личфилда из головы.
— Ты намерен контролировать мои мысли?
— Пора двигаться дальше, — сказал Пол, расстегивая рубашку.
— Это Билли продал крест Сэнди, — сказала Аннализа. —
Наверное, Сэнди говорил тебе об этом.
Пол пожал плечами:
— Нет, не говорил. Но в любом деловом маневре есть элемент
непредвиденной случайности. Полагаю, в данном случае таким элементом
оказался Билли Личфилд.
— О чем это ты, Пол? — спросила Аннализа. Она вышла из
гардеробной, держа золотистые туфли на ремешках, на высоком каблуке. —
Какой деловой маневр? — Она открыла шкатулку с драгоценностями и
выбрала платиновый браслет с бриллиантами в стиле ардеко, одну из вещиц
миссис Хотон.
— Я про Сэнди Брюэра, — стал объяснять Пол. — Если бы я его
не вытеснил, ты бы сейчас не носила драгоценности Луизы Хотон.
Аннализа застыла.
— На что ты намекаешь? — тихо спросила она.
— Брось! — сказал Пол. — Ты понимала, что Сэнди мог меня
уволить после той проблемы с компьютером. Ну, когда проходила китайская
сделка. Откуда мне было знать, что Личфилд имел отношение к Сэнди и к
кресту? Но если проследить всё до самых истоков, то во всем виноват Сэм Гуч.
Если бы он не перерезал кабели, мне бы не пришлось делать то, что я сделал.
— Что ты сделал, Пол? — так же тихо спросила Аннализа.
— Отправил в Times электронное сообщение про крест, — сознался
Пол, вытягивая шею и прилаживая галстукбабочку. — Детские
игрушки! — Он подергал бабочку за края. — Принцип домино: толкни
одну костяшку — и повалятся все.
— Я думала, сообщение пришло от Крейга Акио, — сказала Аннализа,
стараясь, чтобы ее тон оставался ровным.
— Опять детские игры! — фыркнул Пол. — Поддельный электронный
адрес может завести любой. — Он надел смокинг. — Это было,
конечно, озарение, а дальше — удача. Лучший способ избавиться сразу от двух
человек — сделать так, чтобы они сцепились и выбыли из игры вдвоем.
— Господи, Пол! — не выдержала Аннализа. — Получается, вокруг
тебя никому не поздоровится?
— В этом доме — точно, — подтвердил он из своей
гардеробной. — Мне еще надо придумать, как выгнать из нашего дома Минди
Гуч и ее выродка сыночка. Когда их здесь не станет, я верну их квартире ее
первоначальное назначение: там опять будет служебное помещение.
Он надел кожаные туфли.
— Ты готова? — Видя, что жена все еще возится с браслетом, он
сказал: — Давай помогу.
— Нет! — крикнула Аннализа и отступила назад. Браслет сам по себе
защелкнулся, и она, стараясь овладеть собой, показала мужу запястье: —
Видишь, получилось. Я справилась.
Став главой комитета по подготовке благотворительного приема, Аннализа
первым делом перенесла его в отреставрированную
Плазу
. Выйдя из лимузина,
присланного за ней Аннализой, Инид одобрительно кивнула. Теперь, когда этот
прославленный отель снова распахнул свои двери, НьюЙорк должен стать
прежним. С этой мыслью она медленно пошла к парадному входу по устланным
ковровой дорожкой ступенькам. По обеим сторонам сгрудились папарацци.
Услышав, как они выкрикивают ее имя, Инид задержалась и кивнула головой с
аккуратной прической. Ей доставляло удовольствие то, что папарацци все еще
хотели ее запечатлеть. В здании гостей встречал строй волынщиков. Инид взял
под руку молодой человек в черном костюме.
— Вот и вы! Добро пожаловать! Аннализа Райс попросила меня вас
проводить.
— Благодарю, — сказала Инид. Филипп вызвался быть ее кавалером,
как в былые времена, но она отказалась. Она обойдется без провожатого, и
потом, Филипп теперь жених, ему надо быть с невестой. Она настояла на своем:
Филипп с Шиффер приехали раньше ее, чтобы успеть дать интервью, — что
ж, так и должно было быть.
Гости собирались в белозолотом зале на третьем этаже. Инид всегда
поднималась туда по мраморной лестнице, как будто специально построенной для
киносъемок, но сейчас услужливый молодой человек повел ее к лифту.
Оказавшись в металлическом ящике, Инид удрученно покачала головой.
— Полнейшее не то, — пробормотала она.
— Простите? — не понял провожатый.
— Не обращайте внимания. Не важно.
Лифт доставил их в просторный холл, где всегда устраивали коктейли, и Инид
почувствовала себя лучше, убедившись, что все здесь осталось как раньше.
Появилась Аннализа Райс, расцеловала Инид и сказала:
— Я так рада, что вы приехали!
— Ни за что не пропустила бы такое событие, моя дорогая, —
заверила ее Инид. — Это же первый ваш крупный благотворительный проект!
Вы председатель комитета, вам и речь произносить! Председатели всегда
выступают с речами.
— Да, я коечто набросала.
— Молодчина! — похвалила Аннализу Инид. — Нервничаете? Не
стоит. Не забывайте, вы знакомы с самим президентом.
Аннализа взяла Инид за руку и отвела в сторонку.
— Пол совершил ужасный поступок. Он только что мне в этом признался.
Это выплыло, когда мы готовились выхо...
Инид прервала ее на полуслове:
— Что бы это ни было, забудьте. Выбросьте из головы. Ведите себя так,
словно все замечательно, как бы вы себя ни чувствовали. Это то, чего все
сейчас от вас ждут.
— Но...
— Билли Личфилд посоветовал бы вам то же самое, — сказала Инид.
Видя на лице Аннализы ужас, она ободряюще потрепала ее по руке. —
Позаботьтесь об улыбке, дорогая. Такто лучше! Идемте! Тут столько народу, и
все жаждут с вами поболтать!
— Спасибо, Инид, — сказала Аннализа.
Инид вошла в зал. Вдоль стен стояло несколько длинных столов под белыми
скатертями, на которых были выставлены объекты для продажи. Инид задержалась
перед большой цветной фотографией колоссальной яхты. Внизу предлагалось
описание яхты и подписной лист, на котором желающие могли записывать свои
ставки.
Импрессор, — прочла Инид, — длина — двести пятьдесят
футов, четыре каюты с двуспальными кроватями, команда — 12 человек, в том
числе инструкторы по йоге и подводному плаванию. Свободна с июля.
Минимальное предложение — 250 тысяч в неделю.
Инид подняла глаза и увидела рядом Пола Райса.
— Советую попробовать поторговаться, — сказала она.
Пол молча таращился на нее — по мнению Инид, так он обычно реагировал, если
приходилось разговаривать с почти незнакомыми людьми.
— Вы считаете? — сказал Пол. — Зачем?
— Все мы знаем про ваш аквариум, дорогой, — приступила к
разъяснению Инид. — Понятно, что вы любите рыб. На борту яхты есть
инструктор по подводному плаванию. Помоему, океан — все равно что огромный
аквариум. Вы когданибудь погружались с аквалангом?
— Нет, — признался Пол.
— Я слышала, этому очень легко научиться, — заметила Инид и
двинулась дальше.
Удары гонга позвали на ужин.
— Нини! — воскликнул Филипп, высмотревший в толпе свою
тетушку. — Весь вечер тебя ищу. Где ты пропадала?
— Немного поболтала с Полом Райсом.
— Зачем он тебе понадобился? Тем более после всех неприятностей,
которые он устроил у нас в доме.
— Мне нравится его жена, — заявила Инид. — Вот было бы
замечательно, если бы с Полом чтонибудь случилось и Аннализа осталась в
квартире без него!
— Замышляешь убийство? — рассмеялся Филипп.
— Конечно, нет, дорогой, — ответила Инид. — Но такое уже
бывало.
— Убийства? — подсказал Филипп, качая головой.
— Нет, дорогой мой, — невозмутимо возразила Инид, —
несчастные случаи.
Филипп улыбнулся и повел ее к главному столу. Их места были рядом с
Аннализой и Полом, с Шиффер, разумеется, и еще с несколькими людьми, которых
Инид не знала, но которые оказались партнерами Пола по бизнесу. Шиффер
сидела рядом с Полом, по другую руку от нее располагался Филипп, дальше —
Инид.
— Замечательный прием, — сказала Шиффер Полу, пытаясь завязать
беседу.
— Полезный для бизнеса, не более того, — отрезал Пол.
Филипп дотронулся до затылка Шиффер, она наклонилась к нему, и они
поцеловались. Аннализа, следившая за ними через стол, испытывала зависть. У
них с Полом теперь ничего подобного не будет, подумала она. Вставая, она
задавалась вопросом, что же будет у них.
Она направилась к кафедре. Ее речь уже была выведена на повернутый к ней
монитор. Аннализа перевела взгляд на море лиц. Одни ждали, что она скажет,
другие откровенно скучали, развалившись в креслах. Почти все эти люди
выглядели очень самодовольными — но почему бы и нет? Ведь они богачи,
владельцы вертолетов, самолетов, загородных особняков. И произведений
искусства. Этого добра у них навалом. Аннализа с Полом — убедительный
пример. Она взглянула на мужа. Он барабанил пальцами по столу, словно считал
минуты до завершения приема.
Она сделала глубокий вдох и, отвернувшись от монитора, заявила:
— Этот вечер мне бы хотелось посвятить Билли Личфилду.
Пол резко вскинул голову. Аннализа продолжила:
— Билли отдал всю свою жизнь искусству как антитезе денег, хотя это
звучит, возможно, нелепо для тех из вас, кто принадлежит к миру финансов. Но
Билли знал истинную цену искусству: она не в том, сколько стоит полотно, а в
том, что дает искусство душе. Все ваши сегодняшние пожертвования пойдут
детям, жизнь которых лишена искусства. Но благодаря фонду
Царь Давид
мы
можем это изменить. — Аннализа улыбнулась, перевела дух и продолжила: —
В прошлом году мы собрали больше двадцати миллионов. Сегодня вечером
надеемся собрать еще больше. Кто хочет встать и сделать первый взнос?
— Я! — вызвался человек из первого ряда. — Полмиллиона
долларов.
— Полмиллиона здесь! — выкрикнул другой.
— Миллион долларов! — объявил третий.
— Два миллиона!
Пол, желая остаться непревзойденным, встал и сказал:
— Пять миллионов.
Аннализа перевела на него невозмутимый взгляд, потом кивнула, ощущая
растущее возбуждение. Это был еще не конец.
— Еще пять миллионов! — крикнул ктото.
На все ушло десять минут. Она собрала тридцать миллионов долларов. Что ж,
подумала она грустно, план выполнен.
Потом, когда она вернулась на свое место за столом, Инид потянулась к ней и
взяла за руку. Аннализа наклонилась, чтобы расслышать ее шепот:
— Отлично, дорогая! У самой миссис Хотон не вышло бы лучше. —
Взглянув на Пола, она привлекла Аннализу еще ближе. — Вы на нее очень
похожи, моя милая. Только помните: не надо заходить слишком далеко.
Через полтора месяца Аннализа Райс, стоявшая у перил суперъяхты, наблюдала,
как Пол и инструктор по подводному плаванию скрываются в океанской пучине
Большого Барьерного рифа. Стоило ей повернуться — и молодая женщина,
входившая в команду яхты, оказывалась рядом.
— Могу я чтонибудь вам предложить, миссис Райс? Чаю со льдом?
— Чай со льдом — именно то, что нужно.
— Когда подавать обед?
— Когда вернется мистер Райс. Примерно в час дня.
— А он будет погружаться во второй половине дня?
— Надеюсь, нет, — ответила Аннализа. — Как будто не
собирался.
— Будет исполнено, мэм. — И девушка отправилась в кубрик за чаем.
Аннализа поднялась по лестнице на верхнюю палубу, где вокруг маленького
бассейна были расставлены восемь шезлонгов. На другом краю верхней палубы
было устроено нечто вроде крытой хижины с шезлонгами, на другом — бар.
Аннализа улеглась на солнышке и забарабанила пальцами по тиковой раме
шезлонга. Ей было скучно. Какая ужасная мысль, тем более что она появилась
во время путешествия на суперъяхте длиной двести пятьдесят футов! У Аннализы
над головой, на самой верхней площадке, стоял наготове вертолет, рядом был
подвешен скоростной катер, здесь же красовались водные лыжи и прочие
игрушки, приспособления для получения удовольствия на море. Но ее все это не
прельщало. После двух недель на яхте в обществе Пола ей не терпелось
вернуться к себе на Пятую авеню — там она по крайней мере проводила дневное
время без Пола. Но ему не было дела до ее настроения. Муж был без ума от
своего нового увлечения — погружения с аквалангом — и отказывался прервать
отпуск. Он напоминал, что истратил на аренду яхты два миллиона долларов,
чтобы обставить другого претендента на нее на приеме фонда
Царь Давид
,
предлагавшего на сто тысяч меньше. И теперь Пол собирался отдохнуть и
развлечься именно на эту сумму. Аннализа, конечно, не могла спорить с ним.
Один из самых сильных его доводов заключался в том, что соседка снизу — как
там ее, Инид, кажется? — сразу посоветовала ему поторговаться за эту
яхту.
Аннализа находила это странным, как и замечание Инид о том, что ей не
следует заходить слишком далеко. Ей было невдомек, что Инид хотела этим
сказать, но одно было несомненно: та была полна решимости изгнать Пола из
дома номер один. Вероятно, она рассудила, что месяц без Пола Райса — это
лучше, чем ничего. Но волновалась она зря — Пол в последнее время только и
твердил о своем желании продать триплекс в доме номер один сразу после
возвращения.
— Там нам слишком тесно, — жаловался он.
— Нас всего двое, — возражала Аннализа. — Сколько места тебе
хочется занять в мире?
— Много, — отвечал Пол, не замечая ее иронии.
Она улыбалась, но, по появившейся с недавних пор привычке, разговор не
продолжала. С тех пор как Пол поведал ей про организованное им крушение
Сэнди Брюэра, за которым последовала гибель Билли Личфилда, Аннализа жила
день за днем словно на автопилоте, беспрерывно размышляя о том, как ей
дальше быть. Она больше не понимала, кто рядом с ней находится, знала
только, что это непонятное существо представляет опасность. Когда она
заводила речь о разводе, Пол ничего не желал слышать.
— Если ты действительно хочешь переехать, — сказала она однажды
вечером, когда он кормил рыбок, — то поступай как решил. Я могла бы
остаться здесь...
— Ты про развод? — негромко спросил Пол.
— В общем, да, Пол. В наши дни такое случается.
— С чего ты взяла, что я отдам тебе квартиру? — осведомился он.
— Это я все здесь сделала.
— На мои деньги, — хмуро напомнил он.
— Ради тебя я пожертвовала карьерой, переехала в НьюЙорк.
— Кажется, ты не слишком перенапряглась, — заметил Пол. — Я
думал, тебе здесь нравится. Думал, тебе по вкусу этот дом. Хотя никогда не
понимал почему.
— Дело не в этом.
— Ты права. — Пол отвернулся от аквариума и перешел к своему
рабочему столу. — Не в этом дело. Дело в другом: учти, о разводе не
может идти речи. У меня прошли переговоры с правительством Индии. Их может
заинтересовать сделка вроде китайской. Развод сейчас создал бы проблемы.
— Когда тебе будет удобно развестись?
— Не знаю. — Он нажал клавишу на компьютере. — Кстати, как
стало понятно на примере Билли Личфилда, гораздо более практичным выходом
может оказаться смерть. Если бы Билли не умер, он точно оказался бы в
тюрьме. Это было бы ужасно. Представляешь, что происходит в тюрьме с такими,
как он?
Вот она и получила ответ. С того дня Аннализа жила в страхе, что рано или
поздно Пол и с ней расправится. Что заставит его перейти от угроз к делу?
Если она останется с ним, это будет для нее как жизнь в тюрьме: все время за
ним наблюдать, угадывать его настроение, трястись, что близится день, когда
она уже не сумеет его разжалобить.
Пол всплыл на поверхность через полчаса, полный новых впечатлений о
подводной жизни. В час дня супруги уселись на разных концах длинного стола,
накрытого накрахмаленной до хруста белой скатерть
...Закладка в соц.сетях
